Спор, который помог найти тебя

— Ах! Дан, быстрее! — громко стону, карабкая мокрую плитку пальцами. В нетерпении подаюсь назад, насаживаясь на его член. Нежно убирает волосы в сторону, прикасаясь губами к мокрой шее, целуя её и ловя капельки воды. Хватает за бёдра, начиная быстро двигаться и вырывая новые стоны. Чувствую, что я уже на грани. Парень кладет руку на мой набухший от возбуждения член, медленно проводит вверх-вниз и пережимает у основания. Стону от бессилия. Ну что же это такое? Ну я ему! — Дан, ты у меня сейчас полу... Не успеваю договорить. Парень выходит из меня, меняя нас местами и соблазнительно прогибается в спине, шире расставляя ноги. Дотрагиваюсь до его спины, медленно проводя пальчиками по всей длине, обводя каждый позвонок. Спускаюсь ниже, к ложбинке, провожу по ней. Опускаюсь на колени, развожу половинки в сторону и начинаю массировать маленькое колечко. Слышу его глухие стоны. Приникаю языком, обводя по кругу, и начинаю быстро вылизывать. Стоны становятся чуть громче. Любовно оглаживаю полупопия, шлепая по ним. Проникаю самым кончиком языка в дырочку, смачивая слюной мягкие, тугие стенки, буквально трахая её. Чувствую, как парень в нетерпении начинает подаваться назад, но я крепко его держу, не давая делать то, что он хочет. Поднимаюсь рукой к его члену, ощущая всю его твёрдость. Провожу по головке, чувствуя, как она набухла. Поднимаюсь с колен, хватая парня за талию и приставляя своё достоинство, но не входя. Начинаю тереться головкой о его вход. — Ал... — недовольно стонет. — Скажи чего ты хочешь, — шепчу ему на ухо, поднимаясь рукой к соскам, и нежно поглаживаю их. — Нет, — упрямо говорит тот. Продолжаю его дразнить, проникая двумя пальцами. Парень тут же стонет, но потом понимает, что это не то, чего он хотел и недовольно бормочет что-то себе под нос. Двигаю пальцами, но не глубоко. Нахожу простату, не стимулируя её. Парень уже начинает недовольно хныкать. — Если ты скажешь, чего хочешь, то я закончу твои мучения, — говорю я. У меня конечно тоже терпение не резиновое, но ради его слов, которые я хочу услышать, потерплю. — Я хочу... — начинает тот, но останавливается. — Ты хочешь... — помогаю ему. — Я хочу, — поворачивает голову, хватая меня за подбородок и томно шепча прямо в губы: — Я хочу, чтобы ты выебал меня как свою сучку! Моментально завожусь от его слов, чувствуя прилив крови внизу. Больше не церемонясь, вхожу в него резко и на всю длину сразу. — Ммм! — вырывается его стон, который он заглушает, прикусив губу. Провожу пальцами по губе, как бы говоря, что ему не надо сдерживаться. Его стоны для меня, как музыка для ушей. Начинаю сразу же вбиваться в него, не давая времени на отдых. Чувствую жар тел, который не может остудить даже холодная вода. Прижимаю к стене, целую шею, плечи... Поворачиваю его лицо к себе, жёстко фиксируя, и целую. Стонем в унисон. Продолжаю резко врываться в него, стимулируя простату. Выгибается в спине, хватаясь руками за меня, и кончает на плитку. Продолжаю двигаться в обмякшем теле и через несколько движений кончаю в него. Знаю, что не очень это любит, но... Ради меня потерпит. Быстро споласкиваемся и вылезаем. Накидываю полотенце на бёдра, а он на плечи. Выходим, целуясь. — Кхкх, — покашливает сестра. И тут я вспоминаю, что мы как бы не одни. Неужели она всё слышала? Стыдно-то как! Дан тут же прикрывает полотенцем одно очень интересное место, но мне кажется, что сестра, наверное, уже всё разглядела. Она конечно знает как всё устроено, но всё же... — Я чай хочу, — вдруг говорит она. Мы переглядываемся и смеёмся. — Иди пока на кухню, а мы...сейчас... — начинаю сбиваться с мысли я. — Я поняла. Не буду вас смущать. После её слов я, действительно, смутился. Предательский румянец окрасил мои щёки. — Какой ты милый, — прошептал Дан, целуя в щёку. Снимаю полотенце и легонько бью им его. А нечего меня смущать ещё больше. Заходим в комнату, быстро переодеваясь. Беру футболку Дана, чтобы он смотрел на меня и ещё больше хотел. Ему нравится, когда я ношу его вещи. Он сразу хочет меня трахнуть. Везде, где только можно и нельзя. Ну и конечно же трусы. Думаю и так сойдёт. — Знаешь, — подходит ко мне сзади, чуть рыча. — Мы хоть уже занялись сексом, но я бы тебя ещё раз трахнул. В моей футболке, — засасывает шею, оставляя яркое пятнышко. — Как хорошо, что Маришка дома. Мы засмеялись и пошли на кухню. Попив чай, сестрёнка пошла делать уроки, а мы... Ну, а мы сели обсуждать насущные дела. — Помнишь я говорил, что бабушка хочет с тобой познакомиться? — нахмурился тот. — Да, помню, — кивнул я. — Она хочет завтра, — перевёл взгляд на кружку, нервно крутя её. — Но у нас же завтра... — Она заберёт с какого-то урока, а то и с нескольких. Разговор будет у неё в кабинете. Она не собирается приглашать нас на чай или ещё что, — с раздражением сказал. — Конечно, зачем таким как мы устраивать домашнюю обстановку. — Дан, не волнуйся, всё будет хорошо. Я рядом. С тобой, — кладу руку на его, чуть сжимая. Хоть я и сам не меньше волнуюсь, но нужно быть сильным. Хотя бы ради него. — Я знаю. И мне легче, правда. Если бы не ты... — Ты тоже для меня многое сделал. Не сомневайся, — улыбаюсь парню. — Я вас тоже люблю! — кричит Маришка. — И мы тебя! Смеёмся и идём все вместе смотреть фильм. *** С утра я чувствовал себя не очень. Наверное всё стресс перед предстоящим, не очень приятным знакомством. Дан предложил мне остаться дома и отдохнуть, но я отказался. Не хочу сидеть дома в такой важный день. Не то, что бы это прям что-то поменяет в нашей жизни, но всё-таки... Нервозности придаёт. Прокручиваю в голове возможные варианты развития событий. И все заканчиваются тем, что бабушка гонит Дана, принижает наши чувства, ну и... — Ал! Эй, Ал! — трясет меня за плечо. Тут же выхожу из своих мыслей и смотрю на парня. — Точно всё хорошо? Может надо было дома остаться? — беспокойно спрашивает. — Да не, всё нормально, — пытаюсь выглядеть уверенно, а у самого руки трясутся. — Точно? — Точно, не переживай. Заходим в школу. Попрощавшись с Маришкой, приветствую друга. Обнимаю Дана и мы с Жекой идём на урок. — Всё хорошо? Ты какой-то... Нервный? — даже друг заметил. — От тебя ничего не скроешь, — вздохнул я. — Я сегодня знакомлюсь с бабушкой Дана. — Да ладно? Серьёзно? — удивляется парень. — Да... — Так вы ж теперь это, родня. Все дела. Может она подтянет тебя, будет золотая медаль... — я не пойму, он смеётся или серьёзно? — Скорее уж ничего не будет, если хуже не станет. Она гомофобка, ей плевать на собственного внука. Все они считают это чем-то аморальным, ненормальным и противоестественным, — грустно вздыхаю. Меня хоть бабушка приняла, а вот он... А его никто. Абсолютно. — Не кисни. Всё будет хорошо. Я с тобой. Если что, обращайся. Помогу всем, чем смогу, — приобнял меня. — Знаю. Первым уроком была история, на которой я благополучно уснул, но поспать мне не дали. Просыпаюсь от того, что кто-то толкает в плечо. — А? — поднимаю сонный взгляд на нарушителя моего отдыха. — Ал, тебя к директору! — шипит друг. — Чего? — не понимаю я. — К директору, блять! — говорит громче. — Чернов! Живо в кабинет директора! — грозно говорит учитель. Собираю вещи, ловя непонимающие взгляды одноклассников. Наверное думают, что меня будут там пытать. Хотя... Так и будет, только не по поводу учёбы или выгона из школы. Выхожу из кабинета, неся рюкзак. Заворачиваю, поднимаюсь на второй этаж, прохожу мимо кабинетов, наконец-то подойдя к директорскому. Около кабинета стоит Дан. — Меня ждёшь? — тихо спрашиваю. Вся нервозность, что я пытался спрятать, вылезает наружу. — Тебя. Пойдём. — Я... Я не... Я... — застопорился, понимая, что мне нереально страшно. — Я знаю. Я тоже переживаю. Не волнуйся, я с тобой. Всё будет хорошо, — берёт за руку, переплетая пальцы. — Надеюсь ты прав. Тяжко вздохнув, захожу в кабинет за парнем, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Сам кабинет небольшой. Прямо посередине стоит большой дубовый стол. За ним сидит женщина лет семидесяти, но выглядящая довольно неплохо. Короткие тёмные кучерявые волосы, какая-то светлая кофта и юбка. Сидит и что-то пишет, хмурясь. Услышав звуки, поднимает голову. Встречаюсь глазами с таким пронзительным, холодным взглядом, закручивающим всё внутри в тугой узел. Уголки губ подрагивают, складываясь в презрительную улыбку. Начинаю ещё сильнее нервничать. Сжимаю пальцы, передавая любимому своё состояние. Тот нежно поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони, пытаясь хоть как-то успокоить меня. — Явились, — хрипло, но достаточно громко произносит та. — Ты хотела познакомиться. Пожалуйста. Это мой парень, друг и любимый человек — Алекс, — говорит, улыбаясь и гладя меня по спине. Женщина смерила меня презрительным взглядом. — И чем тебе этот юноша милее девушек? — спокойно спрашивает, но это спокойствие лишь напускное. Видно, как недобро горят её глаза. — А ты совсем не понимаешь, да? Я уже тебе говорил, что не могу с девушками. Абсолютно. Никак! — Ну знаешь ли, как говорится стерпится слюбится, — усмехается та. — Просто нужно найти хорошую девушку. Добрую, заботливую, любящую. Ты просто не тех выбираешь. — Не нужен мне никто кроме него. Почему тебе это не понять? — раздражённо говорит парень. — А как же дети? — соколом смотрит на меня. — Кто их подарит тебе? Родителям? Мне? Этот вот парень, — выплёвывает последнее слово так, будто съела что-то омерзительное. — Может мы не хотим детей, — невозмутимо говорит Дан. — Ложь, все хотят. — Сейчас много способов. Но это решим мы сами. Без посторонних, — вдруг осмелев, говорю я. — Ну да и целая куча проблем, — говорит, пропустив мимо ушей слово посторонний. — Как двое мужчин могу ужиться вместе? Вести быт? Растить детей? Вы хоть представляете... — Мы пока не задумывались об этом. Но даже парни могут вместе ужиться, — уверенно заявляет Дан. — Алекс прекрасно готовит, не хуже любой девушки. С детьми тоже проблем не будет, если мы их захотим. Главное, что мы вместе. На остальное плевать. — Бред, — мотает головой. — Любовь приходит и уходит. — Мы не все. Любовь уходит тогда, когда это не любовь. Мы бы доказали тебе, но... — Ничего доказывать не будем, — продолжаю я. — Мы знаем, что и как нам важно. А что думаете вы... Это только ваше дело. — Неужели тебе так важен мой идиот внук? — вдруг обращается ко мне. — Я же знаю, что у тебя проблемы с деньгами. Могу предложить тебе... — Нет, — сухо прерываю её, даже не дослушав. — Не перебивай старших! — возмущается та. — Я не собираюсь слушать этот бред и тем более соглашаться на него, — раздражённо говорю я. Какие же они все мерзкие. А деньги это всё, что волнует таких людей. Нет понятия ценностей. — 10 миллионов рублей, — неожиданно говорит сумму, уставившись на меня. Вижу, как у Дана от шока распахнулись глаза. Нервно смотрит на меня. Неужели думает, что мне, действительно, нужны деньги? Вот дурачок. Да хоть триллион. Мне всё равно. — Нет. Мне плевать. Плевать на деньги, — спокойно говорю, слыша, как облегчённо выдохнул парень. Ну реально идиот. — Зачем они мне? — Разве ты не хочешь, чтобы твоя сестра жила лучше, была счастливой? Не хочешь хороших условий, хорошей еды, хорошей одежды... — Она уже счастлива, — снова перебиваю я, видя её нахмуренные брови. — И любит Дана. И я ни за что его не предам. Я не такой мелочный, как вы. Я люблю его. Мне не нужны деньги, у меня есть всё о чём я мечтал, — говорю и с нежностью смотрю на него. — Уж лучше буду есть картофельные огрызки на протяжении долгих месяцев, но с ним, чем проживать в хороших условиях, с хорошей едой и одеждой, но без него. — Это ты сейчас так говоришь... — пытается ещё что-то сказать. — Нет! Я устал от этого бреда, — устало тру переносицу. — Если вам внук не нужен, то мы пойдём. — Ну, а ты? Или тебе плевать на родных? — снова обращается к нему. — Ал моя семья, а вы мне никто, — сказал, как отрезал. — Меня от вас тошнит, знать вас всех не желаю, — теперь он смотрит на неё презрительно. — Даа... Из вас получилась отличная пара, — усмехается та. И тяжело вздохнув, продолжает: — Не хотела этого говорить, но ты бы всё равно узнал. Перед своей смертью дедушка завещал тебе свою кампанию, которую ты должен будешь возглавить, когда тебе исполнится восемнадцать. Восемнадцать тебе уже есть, поэтому... Эх, если б он только знал, кому завещал... Ты бы никогда не получил такую работу и должность. Дан стоит в полном недоумении. Я, честно говоря, тоже в шоке. Вот это поворот. — Я подарю вам квартиру от себя. Знаю, что у вас сейчас условия так себе. Не хочу, чтобы мой внук бомжевал. Сделаю это в память о том каким ты был, но... — Дан не дал ей договорить: — Если бы нам это не нужно было, я бы не взял, но... И на том спасибо. Надеюсь мы больше не увидимся, — тянет меня за руку к выходу. А я, последний раз взглянув на его бабушку, понимаю, что он сделал всё правильно. Выйдя из кабинета, Дан начинает метаться из стороны в сторону и в гневе бьёт рукой стену. — Чёрт! — шипит тот, потирая руку. Подхожу к нему, беря его ладонь, и тихонько целую чуть разбитые костяшки, слизывая кровь. — Успокоился? — спрашиваю я. — Да. Просто... Как она могла? Как они могли? Не рассказать о таком! — Дан, успокойся, — протягиваю руки и обнимаю парня. — Неважно. Неважно по какой причине, — поднимаю на него взгляд. — Ты понимаешь? У нас теперь будет квартира и работа. Это намного важнее. Мы наконец-то сможем зажить лучше, чем сейчас. Забудь о том, что было. Я с тобой, а ты... — А я с тобой, — улыбается тот. — Вместе мы всё сможем. Мы столько всего преодолели и столько всего ещё придётся пройти, но... — Главное, что мы рядом. Вместе. — А вместе... — Мы всё переживём. Обнимает меня ещё крепче. — Спасибо, — шепчет парень. — Спасибо за то, что ты есть. Что сейчас стоишь рядом, здесь, поддерживаешь меня, за все те слова, за твою доброту и лучезарность, за силу и смелость, за то, что именно ты сейчас со мной. — И тебе спасибо, — улыбаюсь я. — За то, что изменил мою жизнь. Принёс в неё красок, научил радоваться тому, что есть, сделал меня и Маришку счастливым. Я безумно тебя люблю. Так люблю... — Я тоже тебя люблю. Наш путь только начинается, так? — Да, это лишь начало. Но... Вместе мы со всем справимся, главное... Будь просто рядом. — Буду, не сомневайся. — В тебе я уверен на все сто.