Вернуться к точке невозврата

«Конечно, я не верю ни единому слову» говорит Сола Наберрие, все ее лицо красное и воспаленное от слез. «То, как Падме говорила о тебе… Я знаю, что джедаи никогда бы не предали Республику. Но теперь весь голонет говорит об этом. Они называют вас врагами государства!» Она держит новорожденного мальчика на руках, кормит его из серебряного флакона питательной смесью, а его сестра спит, свернувшись калачиком, в парящей люльке, уже напившись досыта. В то время как ее агония утраты все еще пронзает Силу, успокаивающее присутствие младенцев помогло Соле немного восстановить самообладание. «Канцлер желает устранить любое сопротивление,» говорит человек, которого, по крайней мере условно, зовут Энакин. «Сообщения о перевороте джедаев… преувеличены. Но они предлагают ему удобный предлог для их уничтожения.» Оби-Ван держится на некотором расстоянии, наблюдая за этим диалогом из зала. Его взгляд блуждает по роскошно окрашенным стенам, атласно-голубому лаку под закрученным золотом, прежде чем он натыкается на маленькое резное зеркало. Он вздрагивает при виде собственного отражения, на мгновение убежденный, что видит в нем какого-то незнакомца. И в каком-то смысле он и есть незнакомец. Человек, смотрящий на него в ответ, изможденный, потный и покрытый копотью, но ничего, что не смыл бы душ. Под копотью его медные волосы и борода аккуратно подстрижены, кожа розовая и гладкая, черты лица добрые, приветливые и даже мальчишеские. Он чувствует прилив головокружения. Он обнаруживает, что совершенно не узнает этого энергичного молодого джентльмена, и его сердце сжимается от неверия при мысли, что этот парень когда-либо был им самим. В конце концов, в его пустынной лачуге у него не было нужды в зеркале. Вместе с остальной галактикой он забыл лицо этого молодого человека. «Я… я был красив,» тупо думает он. Он дышит, наблюдая, как поднимается и опускается грудь незнакомца. Каждое движение мускулов и связок незнакомца такое плавное, решительное и приятное. Он глубоко осознал силу и изящество этого тела в тот момент, когда оказался внутри него. Но он совсем не был готов к его красоте. Я не знал. Тогда я никогда не думал о себе. Мне никто никогда не говорил. Я не знал, что я- С детства его приучили рассматривать свое тело как орудие, оружие, «инструмент Силы». Он им управлял, был его владельцем, но никогда не был его собственником. Он никогда не гордился этим и не наслаждался им. Он ежедневно благодарил Силу за то, что она подарила ему такую ​​упругую, здоровую и полезную оболочку. Ему и в голову не приходило искать красоту в собственном облике. Но теперь… Он уже не такой наивный. Два десятилетия во Внешнем Кольце не могли не научить его ценности плоти, а также ее цене. Он узнал, что тех, кто оказывается во владении других, мало утешает мысль о том, что все существа являются собственностью Силы. Он сгибает руки, молча заявляя себе, что этот прекрасный сосуд — его собственный. Отказаться от суверенитета над этим телом, как учили его джедаи, отказаться от личной собственности, было бы оскорблением для тех, кто лишен таких привилегий. Этому его научили рабы Татуина — больший урок о значении свободы, чем когда-либо могли преподать хваленые Стражи Старой Республики. Он чувствует прилив печали. Джедаи могли ошибаться во многих вещах, но они определенно не заслуживали того, что получили… То, что они получают сейчас, он вздрагивает. Это начало конца. Снова. "Что ты будешь делать?" спрашивает Сола, словно озвучивая его бурные мысли. "Куда ты пойдешь? А как же дети?» «Мои дети,» произносит Вейдер, «конечно, будут со мной, куда бы я ни решил пойти». «Но они были бы в куда большей безопасности…» «Палпатин легко нашел бы их среди богатых и известных родственников их матери». «Но…» лепечет она. «Что он от них хочет? Они не джедаи. Они ничего ему не сделали!» «В них сильна Сила. Он будет хотеть их для своих собственных целей. Они не могут оставаться здесь». "Я не знаю." Она прижимает мальчика к себе, качая головой. «Это не кажется безопасным. Вы должны поговорить с моими родителями…» «Я их отец!» рявкает Вейдер. «Я сам решу, что с ними делать.» При этом Оби-Ван делает шаг к ним, готовый вмешаться в случае необходимости. «Конечно,» вздрагивает Сола. «Я не имела в виду, что вы не можете решать их судьбу. Но вряд ли вы сможете взять с собой в бег пару новорождённых младенцев! Я знаю, что мои родители могут помочь…» «Я вполне способен защитить их в одиночку!» ворчит Вейдер . Он делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, прежде чем сухо продолжить. «Я ценю ваши намерения по отношению ко мне, но вы и ваша семья не можете помочь против Дарта Сидиуса». «Против кого?» она хмурится. Бывший лорд ситхов вздыхает, разочарованно разводя руками. «Я устаю от этого бессмысленного разговора. Это не переговоры». Он поднимает свою живую руку в быстром, размашистом жесте. «Вы будете делать то, что я говорю,» командует он. «Я… сделаю то, что вы говорите?» она повторяет, сбитая с толку. «Ты отдашь моих детей мне. Ты останешься в этой комнате и будешь ждать возвращения своих родителей. И когда они придут, ты объяснишь им, что мастер Кеноби и я ушли, и что они не должны пытаться связаться с нами. Возможно, когда-нибудь, когда галактика станет такой, какой я хочу ее видеть, вы снова увидите своих племянницу и племянника. А пока мы должны попрощаться с вами.» И как он говорит, так и происходит в этот раз.

***

Когда они выходят в прохладную сиреневую ночь, парящая люлька скользит по воздуху перед ними, Дарт Вейдер или Энакин Скайуокер берет за руку мастера-джедая, пока они идут вдоль живописного сада. "Ну?" он усмехается. «Первая ситуация без насилия. Разве я не отлично справляюсь со своей частью нашего уговора? «Пока что. Но я немного беспокоюсь о том, что ты собираешься делать дальше,» говорит Кеноби, резко поднимая бровь, хотя его настроение, кажется, значительно улучшилось. Он нежно сжимает руку Вейдера, и это… ох… Ситх задыхается, не готовый к теплому, приятному действию, которое электричеством проходит через все его тело. Единственное, что лучше, чем прикосновения, это ответные прикосновения. «Еще…» он практически теряет сознание, уткнувшись лицом в плечо Кеноби. "Не здесь. Мы должны продолжать двигаться». Затем, через мгновение: «Продолжай выполнять мои «условия», и я обещаю тебе, что их будет больше». «Я надеюсь ты сдержишь свое обещание, старик», выдыхает он. Играть в семью с Оби-Ваном Кеноби? Не верится, что это происходит на самом деле, но это самый сладкий сон, который он может вспомнить. Глядя в колыбель, он чувствует себя невероятно, безумно счастливым. Мы будем семьей, хочет сказать эта безумная, голодная, детская часть его разума. Ты, и я, и Люк, и Лея. Так назвала их мать. Люк и…. «Нет…» кричит он, отшатываясь от другого мужчины, словно обожженный. «Это невозможно!» «Что случилось?» «Лея-! Только не эта Лея!..» он плачет. Но Сила подтверждает его интуицию. Он не может не знать правду. «Не принцесса Лея! Почему ты мне не сказал?! «Об этом не заходила речь,» моргает Кеноби. «О боги, нет!» Вейдер расхаживает взад-вперед, излучая сильное страдание. Принцесса. Конечно. Пряталась от него все это время, у всех на виду. Замечательно, что он сам до сих пор не научился никакой хитрости, когда все мастера, которые у него когда-либо были, были такими умными и лживыми. «Я знал ее…» он задыхается, выпучив глаза от ужаса. «Да, я полагаю, ты знал ее в некоторой степени.» «Нет! Ты не понимаешь!» он сухо всхлипывает. «Я причинил ей боль!» Он подходит к люльке. Девочка перед ним спокойно спит, ее глаза закрыты во сне. Но все, что он может видеть сейчас, это молодую женщину, ее шоколадные глаза, подведенные краской, которые сверкают вызовом. Ее агония выплескивающаяся через Силу, когда он вводит в нее зонд, но она все равно стискивает зубы и даже не кричит. «Делай все что хочешь, Вейдер!» сплюнула она, забрызгивая его красные линзы. «Я никогда не предам Альянс!» ее голова откидывается назад, изо рта идет пена, и она сжимается от боли. «Миллиарды знают мое имя, идиот. Убей меня сейчас и увидишь, сколько угнетенных поднимется, чтобы занять мое место!» она смеется безумным, безрадостным смехом фанатика. И вдруг тьма, как треск плазмы, наполняет его чувства - Но как? Его мастер находится далеко от Звезды Смерти. Его сердце замирает от осознания. Это принцесса. Это ее страх, ее боль. Ее сила, которая сотрясает стены и окрашивает воздух. «Она знала, где находится база повстанцев,» с горечью произносит он. «Я… я пытал ее!» Его зрение плывет яркими пятнами, как пьяные звезды. «Но она… Она ничего не раскрыла. Она была… такой сильной. Моя дочь…» он задыхается. «Дочь Падме. Такая красивая, такая сильная. И я причинил ей боль!..» Его ноги подкашиваются. Чужие руки сжимают его предплечья, удерживая его от падения на землю. Дыхание Кеноби теплое вблизи. «Но в наше время этого еще не произошло,» говорит джедай. «И никогда не произойдет. Ты можешь сделать выбор прямо сейчас и никогда не причинять ей вреда.» Вейдер судорожно кивает. Он должен был признать Принцессу своим отпрыском раньше, когда почувствовал в ней этот сверхъестественный отголосок своей собственной силы, своей собственной ярости. Он может видеть ее сейчас, ее темные глаза стали ядовито-желтыми ситхами, ее розовый рот превратился в неумолимую угловатую линию, ее похожая на трупную рука, гладящая длинные шелковистые волосы… «Нет…» всхлипывает он. «Пожалуйста, нет…» Стряхнув это видение из головы, он на мгновение приходит в себя и смотрит с новой решимостью. «Император возжелает ее власти,» серьезно говорит он. «Но ему никогда нельзя позволять прикасаться к ней… к любому из моих детей. Он бы… погубил их.» «Я полностью согласен,» говорит Кеноби, горько морща глаза. «Наша цель одна». Он кладет руки на плечи Вейдера, и он сейчас так близко, такой теплый, весь из плоти… «Он идет за нами,» хрипит Вейдер. «Даже сейчас я чувствую его намерения.» Каждая клеточка его тела жаждет прижать Кеноби к земле и катать его на ложе из полевых цветов, целуя его белую шею до рассвета. Но вместо этого: "Мы должны идти."

***

Они пробираются через густой лес, который отличает Озерный край Набу от других менее богатых мест планеты. Именно здесь, на уединенной полянке, они припарковали корабль. В Корабль еще не внесены данные о пункте назначения. И они еще не решили, куда летят. «Ты,» выдыхает Вейдер, останавливаясь, когда они подходят к кораблю. «Я должен был знать!» он ругает себя. «Я должен был почувствовать тебя так близко.» Но оправдания ради, он никогда не встречал другого существа, настолько искусного в затуманивании Силы и сокрытии своего присутствия. «Это вполне понятно, мой юный ученик,» говорит Темный Лорд, выходя из-за корабля, черные одеяния покрывают все, кроме когтистых рук и иссохшего рта. «Я уверен, что ваши мысли были заняты… другими вещами,» усмехается он. Он хищно смотрит в люльку, снимая капюшон со своего ужасного лица. «Близнецы. Поздравляю, мой мальчик. Но... где твоя прелестная жена?» «Мертва,» выплевывает Вейдер, вставая перед детьми в защитном жесте. Оби-Ван встает рядом с ним, величественно решительный и спокойный, отчего сердце Вейдера сжимается от нежности. «И все же Кеноби… кажется, все еще жив». Палпатин качает головой в ложной сожалении. «Я полагаю, он должен был как-то воззвать к твоим чувствам к нему? Я боялся, что произойдет что-то подобное,» вздыхает он. «Я должен был понимать, что возлагать на тебя сразу столько ответственности не лучшее решение.» Он делает шаг вперед, вставая перед звездным судном. Его серая червеобразная кожа выглядит влажной и блестящей в лесной обстановке. «Теперь ты видишь, что при всем своем благочестии и мнимой мудрости твой драгоценный мастер-джедай не смог спасти твою жену. Если бы вы просто убили его и пришли ко мне, она могла бы быть еще жива. Но, увы, вы позволили ему снова ввести вас в заблуждение. Я не думаю, что мне даже нужно наказывать тебя,» говорит он, насмехаясь тем снисходительным добродушным тоном, который покорил Энакина в детстве. «Надеюсь, ты усвоил урок.» Он злобно улыбается. «Убей его сейчас, у меня на глазах, и ты будешь прощен». Вейдер лает от смеха и остается стоять на месте. «Очень хорошо,» хмурится Палпатин, его желтые глаза вспыхивают от внезапной ярости. «Если ты действительно настолько бесполезен, что не можешь выполнить такую ​​простую задачу, полагаю, мне придется сделать это за тебя!» Он скалит зубы, выпуская волну молнии в направлении джедая, но Вейдер резко встает перед Кеноби и перехватывает эту волну, поглощая силу своей естественной рукой. «Тебе не следовало приходить сюда,» шипит он. «Я собираюсь уничтожить тебя». «Ты испытываешь мое терпение, ученик!» рявкает Темный Лорд. «Я крайне снисходителен. Не давай мне повода передумать насчет тебя!» Вейдер откидывает голову назад, воя от безумного смеха, горячие языки сине-фиолетовой энергии облизывают кончики его пальцев. «Ты дурак!» он плачет. «Думаешь, я все еще принадлежу тебе? Никогда! Никогда больше!» Он делает выпад здоровой рукой, выпуская град молний, ​​который чуть не сбивает старика с ног. «Что?» морщинистый ситх задыхается, его желтый взгляд поднимается в злости и... страхе. «Ты мне больше не нужен!» продолжает Вейдер, безумный, радостный, звонкий смех исходит от него. Он вскидывает руки вверх, как бы обращаясь к ночному небу и самому небу. «Посмотри на меня! Посмотри, как я красив!» Он чувственно проводит руками по лицу и по своим спутанным волосам, как будто с трудом верит, что это тело принадлежит ему. «У тебя текут слюнки, не так ли, грязный мерзкий старик? Да, смотри. Но ты не можешь коснуться. Никогда больше!» Он притягивает к себе Силу, оргазмически стонет, когда она наполняет его мощью, как никогда прежде. Вся его плоть покалывает, такая молодая, такая живая, каждая клетка — золотая жемчужина энергии, взрывающаяся силой. Палпатин сгорбился перед ним, жалкий в своем замешательстве, его отчаянный разум тянется к темноте в поисках какого-нибудь оружия или щита. «А теперь умри!» Вейдер задыхается, хихикая. Он даже не вытаскивает свой световой меч — он просто бросается вперед и голыми руками отрывает голову старика от его тела, как кусок мокрой глины. На него обрушивается фонтан крови, и он наслаждается ею, пробуя ее на вкус, облизывая губы, когда она льется на его грудь и лицо. Тело Темного Лорда падает на землю, как мешок с картошкой, инертный и бесформенный. Вейдер булькает и плюется, его рот наполняется слюной, когда он смеется. «Посмотри на меня!» кричит он обезглавленному трупу у его ног. "Бойся меня! Я последний из ситхов!» Земля под ним вибрирует, его сила сотрясает весь лес, словно землетрясение. Теперь он может сделать что угодно, и никто в галактике не сможет его остановить. Его пульс учащается, в голове крутятся возможности... Пока единственный звук не пронзает его сознание. Девочка Лея плачет. Его туника пропитана кровью, он оборачивается, держа голову горгоны за тонкие волосы Дети! Дети Падме. Теперь, когда он может делать что угодно, что он будет делать с ними? Развратишь ли ты их, погубишь ли ты их? насмехается один из голосов в душе, так же, как ты сам был развращен, погублен? Он зажмуривает глаза, воспоминание о боли принцессы эхом отдается в его голове, словно крик в длинном коридоре. Он совсем этого не хочет, думает он в панике. Он не хочет навредить своим детям. Но он не знает, что делать. Он дико оглядывается, словно ища какой-то инструмент в своем наборе механика. Ему нужна помощь. Ему нужно руководство. Ему нужен... Мастер. Он поднимает голову и видит Кеноби, его руки вытянуты, как будто он хочет успокоить дикого зверя, на его лице выражение ужаса. «Энакин, пожалуйста…» умоляет он. «Нет,» говорит Вейдер, приближаясь к джедаю. «Не умоляй меня. Приказывай мне.»

***

Когда окровавленный демон приближается к нему, Оби-Ван с трудом переводит дыхание. «Палпатин проиграл,» улыбается Вейдер, отбрасывая отрубленную голову с каким-то игривым отвращением. «Теперь твоя очередь. У тебя есть все, что нужно, чтобы контролировать меня?» «Энакин…» «Имей в виду, я “Избранный”» он мило наклоняет голову, закатывая глаза. «Контролировать меня — значит контролировать галактику. Так что ставки довольно высоки». Он весело мычит. «Я мог бы убить тебя прямо сейчас, без особых проблем, не так ли?» «Несомненно,» сглатывает Оби-Ван. «Ну, не моли о своей жизни, как кретин. Командуй мной. Заставь меня подчиниться тебе. Почему я должен называть вас «Мастер», а не его?» Он указывает на отрубленную голову, валяющуюся на земле. Оби-Ван смотрит вниз на свои прекрасные руки, набираясь храбрости. «Потому что у меня есть то, что тебе нужно,» тихо говорит он. «Я могу сделать для тебя то, чего он никогда не мог.» Набравшись смелости, он делает шаг вперед, еле сдерживаясь от желания отшатнуться назад из-за мощного смрада крови. «Я могу любить тебя,» бормочет он. Дрожащей рукой он заправляет сбежавшую прядь волос за чужое ухо. «Даже теперь, после всего... Я все еще могу любить тебя,» говорит он с трепетом в голосе. Обхватив руками шею Вейдера, он втягивает его в жестокий поцелуй с привкусом железа, пока они оба не заливаются кровью и потом. «Ты беспомощен против этого,» бормочет Оби-Ван. И это правда. Вейдер намеревался затянуть Кеноби в еще один больший бой, но обнаруживает, что не может. Непреодолимое ощущение мягкостиинежности на его коже мгновенно лишает его контроля. «Ах, да,» выдыхает он, его колени угрожают подогнуться под ним, когда джедай гладит его по волосам, плечам, затылку. «Это так хорошо. Пожалуйста, еще, это так хорошо!» Почти любую физическую боль он может выдержать- Но удовольствие опустошает его. Просто прошло так много времени с тех пор, как ему было хорошо. Не нужно много времени, чтобы довести его до хныкающей бессвязности. «Шшш…» замолкает Оби-Ван, целуя его в лоб. Так проходят минуты, они просто обнимают друг друга, мягко покачиваясь в неподвижном ночном воздухе. И Сила пульсирует и резонирует вокруг них, джедая и ситха, обнимающих друг друга, окрашенных красным соленым сиропом жизни и смерти, наконец придя к равновесию. «Мои дети,» наконец вздыхает Вейдер, пряча голову под подбородок Оби-Вана. «Ты поможешь мне позаботиться о них, Мастер? О моих прекрасных детях». «Твои дети — это подарок,» грустно улыбается Оби Ван. «Новая надежда для галактики. Ты должен ими очень гордиться,» говорит он, тайком засовывая руку в рукав. «Но тебе нельзя доверять их,» выдыхает он Вейдеру в ухо, открывая стеклянную трубку с бирюзовой жидкостью, игла которой настроена на введение сильного успокоительного… ...и вонзает его прямо в шею Вейдера.