Вернуться к точке невозврата

На четвертый день Дарт Вейдер просыпается и обнаруживает в нескольких сантиметрах от своего лица чью-то руку, которая слегка дрожит, как будто решая, стоит ли прикасаться к нему. «Доброе утро, Энакин.» Рука, наконец, устраивается в его спутанных волосах. Она двигается медленно и аккуратно, большой палец скользит за его ухом, короткие ногти приятно царапают его кожу. Он пытается удержать это чувство, записать его для дальнейшего использования. Это кажется слишком чудесным, чтобы быть правдой, этот успокаивающий голос, эта ласковая рука. Он чувствует себя несостоявшимся, нерожденным, тревожно новым. Его разум затуманен, он изо всех сил пытается вспомнить, где находится. Пара смеющихся серебряных глаз смотрит на него сверху вниз. Желчь во рту на вкус как печаль, а жжение в горле доказывает, что он плакал всю ночь. «Кеноби?» хрипит он. «Давай тебя оденем.» «Что… что ты здесь делаешь?» он наполовину бормочет, наполовину всхлипывает, его обнаженное тело застревает в одеялах, когда он пытается откатиться. «Я сказал, что вернусь за тобой,» просто говорит джедай. «Ты мне не поверил?» «Предатель,» выплевывает Вейдер. «Почему я должен верить всему, что ты говоришь?» Он доползает до края кровати и садится, его соленое красное лицо искажается от мрачного гнева. «Это ты, Энакин,» вздыхает Кеноби, тоже усаживаясь на край матраса, «предал меня. Ты пообещал мне себя и нарушил это обещание самым вопиющим образом, какой только можно вообразить. Ты оставил мои учения. Ты отдал себя другому мастеру…» Он поднимает взгляд со своих колен, его глаза сверкают чем-то напоминающим гнев. «Я отдал тебе все мои усилия, все мои заботы, все мои надежды. Моя жизнь потрачена впустую на тебя.» Он запрокидывает голову, его голос устрашающе ровный и спокойный. «Ты когда-нибудь задумывался о том, что я чувствовал при этом?» «Нет,» выпаливает Вейдер, слишком пораженный, чтобы говорить что-либо, кроме полной правды. «То есть я…» «Я знаю,» улыбается Кеноби. «Ты видел, как я оплакивал Квай Гона. Ты видел, как я пережил годы войны. Ты не думал обо мне как о ком-то, кого можно... уничтожить из-за потери.» Он протягивает руку, чтобы мягко коснуться плеча Вейдера костяшками пальцев. «Так же как и я.» «Ты не можешь удержать меня здесь.» "О, нет?" он смеется. «Несомненно, ты достаточно умен, чтобы сбежать.» «Именно так.» «И достаточно мощный, чтобы заставить меня заплатить, как только у тебя это получится.» "Чего ты добиваешься?" рявкает Вейдер. «Никаких загадок. Меня здесь не удержать, старик!» Кеноби наклоняется вперед, его глаза щурятся с какой-то странной примесью триумфа и печали, и он говорит добрым, но твердым голосом: «А после того, как ты сбежишь… Что потом? Куда ты пойдешь? Что ты будешь делать?" «Мне не нужно…» «Точно,» улыбается он. «Ты это не обдумал.» Говорит он в притворном предостережении. «Все такой же безрассудный, Падаван. Если ты убьешь меня и вырвешься отсюда... Кто же тогда будет тебя любить?» Вейдер отшатывается, как будто его ударили. «Нет…» рычит он, качая головой в отчаянном отрицании, его зудящие глаза угрожают новыми слезами. «Это было не…! Ты сказал это только для того, чтобы обмануть меня. На самом деле ты никогда не мог…» «Но я люблю» произносит Кеноби с почти священной тишиной. «Я не знаю, что это говорит обо мне, если честно, как я все еще могу любить тебя после всего, что ты сделал. Но я люблю. Я…» он издает короткий истерический звук, который нельзя назвать смехом. «Я не могу остановиться,» выдыхает он, снова потянувшись к золотым волосам ситха, беспомощно желая их погладить. «Ты увидишь…» Он проводит пальцами по шее Вейдера, лаская жесткую серебряную полосу, которая отрезает его от Силы. «Скоро ты обнаружишь, что не это устройство удерживает тебя здесь,»выдыхает он. «Ты останешься, потому что я заставлю тебя остаться. Я заставлю тебя захотеть остаться...» Он вдруг притягивает молодого человека к себе и сжимает его губы в неловком и нерешительном поцелуе, как бы враждуя с самим собой, охваченный страстью и в то же время скованный сдержанностью. «Пожалуйста…» Вейдер хнычет, падая на него, все еще бесстыдно обнаженный. «Пожалуйста, еще…» Он немного противен себе, но сейчас его это мало волнует. Он знает, что слаб. Даже этой неудавшейся дилетантской попытки поцелуя достаточно, чтобы его тело лишилось костей от желания. Теперь он чувствует запах Кеноби, сплошь мыло, кедр и плоть… Если когда-то и был момент, когда он был слишком горд, чтобы умолять, то сейчас это уже далеко не так. «Если ты любишь меня, ты дашь мне то, о чем я тебя прошу», жалобно хнычет он. Мастер-джедай вскакивает на ноги, выглядя запыхавшимся и сбитым с толку, но, тем не менее, полон решимости держать ситуацию под контролем. «Встань, Энакин,» говорит он, словно обращаясь к ребенку, в странном отголоске его давней суровости. Его серебряные глаза кажутся зелеными над раскрасневшимися возбужденными щеками. "Я не-" "В конце концов, это то, чего ты хотел, разве не так, Падаван? Чтобы я «приказывал» тебе?» Он хмурится и скрещивает руки на груди, но игриво, снисходительно, словно приглашая ситха присоединиться к нему в этой странной пантомиме их старых отношений. Предлагая ему притвориться, что он виновен не более чем в юношеском неповиновении. «Так и будет. Я буду приказывать тебе, и ты будешь повиноваться». «Но почему?» Вейдер недоумевает. «К чему эта игра?» Потому что это будет взаимно приятно, влезает голос части его разума Потому что он все еще любит тебя, шепчет другая часть, охваченная отчаянной надеждой. Он стоит, впервые осознав свою наготу. Он смотрит на разные руки, которые сжимают и разжимают бока, одна грубо выкована из какого-то медного сплава, а другая тонко выкована из плоти. Он поднимает подбородок, чтобы встретиться взглядом с Кеноби, и с удивлением обнаруживает, что взгляд наполнен не осуждением, а тоской. «Как я и говорил,» джедай отводит глаза, изо всех сил стараясь звучать авторитетно сквозь розовый румянец. «Мы должны одеть тебя.» «Хорошо, только одевать нечего,» пожимает плечами Вейдер, глядя на свою несвежую пижаму, свернувшуюся комком на полу. «В таком случае мне нужна одежда… Мастер» ухмыляется он. «Вообще-то, я… принес тебе кое-что из одежды,» говорит Кеноби, просияв. Он поворачивается к темному комоду у стены позади себя, извлекая красивую коричневую коробку. «Я думаю, это будет смотреться… красиво на тебе. Конечно, я не специалист в таких вещах, но…» «Ты… делаешь мне подарок?» Вейдер фыркает. «Я думал, что джедаи осуждают ‘материальные блага’». "О да. Но ты больше не джедай,» угрожающе мычит Кеноби, хватая пленника за запястье и подтягивая его. Он прижимается коротким, неистовым, голодным поцелуем к губам Вейдера, а затем еще одиним к его лицу. «Ты получишь от меня столько подарков, сколько я сочту нужным дать. А теперь, Энакин, я приказываю тебе замолчать... пока я тебя одеваю...» он дышит ему в шею, ведет обе руки, минуя талию ситха, чтобы открыть крышку коробки и вытащить кусок материала. «Я-я не…» Вейдер беспомощно заикается, когда Кеноби наполняет его чувства. Ох, эти смеющиеся глаза, этот теплый, чистый запах. Сильные руки поворачивают его, натягивая бледно-голубую тунику через голову, направляя его ноги через концы подходящих бледно-голубых леггинсов. Ткань из высококачественного растительного волокна, прочная и мягкая. Руки ласкают его спину и плечи сквозь нее, потирая тонкую ткань о кожу, и он стонет в экстазе. Он понимает, что это те самые руки, которые с самого начала погубили его, которые отняли у него способность так чувствовать... И теперь они все это возвращают. Эти невероятные прикосновения просят его сдаться… Верить, что все можно отмыть и сделать новым, что все можно простить. И милостивые боги, он хочет! И в первый раз, может быть, он может. Звезды взрывались перед его взором. Удовольствие пронзает его, такое сильное, что он почти теряет сознание. Губы касаются его затылка, внутренней стороны запястья, усы дразнят его, и это... Блаженство. Нереальное блаженство. Как-то и слишком много, и недостаточно. «Пожалуйста…» вздыхает он. Руки обхватывают его живот, притягивая к солидной фигуре в плотной мантии и крепко сжимают. «Надо же.» бормочет Кеноби, уткнувшись бородатым подбородком в плечо Вейдера сзади. «Я знал, что ты будешь выглядеть… красиво.» Бывший ситх моргает в замешательстве, прежде чем понимает, что смотрит на внутреннюю сторону двери комода, на которой закреплено зеркало. Он чувствует прилив горькой дисморфии — ведь этот образ, конечно же, не может быть им, — но объятия Кеноби кажутся такими физическими, такими реальными, что он понимает, они могут помочь ему успокоиться. Молодой человек в зеркале одет в мерцающий небесно-голубой шелк с витиеватой ярко-голубой вышивкой ниже шеи и выше запястий. Ярко-синий пояс опоясывает его талию, а туфли цвета кобальта украшают его ноги. Его волнистые темно-золотые волосы собраны набок и едва касаются плеча. «Тебе нравится?» «Я…» сопротивляется он. «Да. Спасибо.» «Я так рад,» вздыхает Кеноби, сжимая своего пленника сильнее и слаще. «Знаешь, Энакин, в чем-то ты все-таки был прав.» «И в чем?» Вейдер с тревогой сглатывает. Он чувствует, как взволнованный пульс джедая бьется о его спину. И его дыхание перехватывает от осознания того, что он действительно беспомощен, ибо эти теплые руки сковывают его так, как не может тюрьма. «Мне действительно нравится, когда ты называешь меня ‘Мастер’. Это доставляет мне удовольствие, как ты и сказал. И еще…» он хватает Вейдера за плечи, разворачивая его так, чтобы они оказались лицом к лицу. «Я бы хотел, чтобы ты обращался ко мне именно так, Падаван.» «Насколько я помню,» говорит Вейдер, его ноги угрожают подкоситься, когда эти серебристо-зеленые глаза прижимают его к земле, «это не было частью нашей сделки». Кеноби ухмыляется, весь краснея, с взглядом полного желания и смертоносной силы воина, и их губы соединяются в ослепительном звездном взрыве священного, очищающего жара. Отодвинувшись на сантиметры, он делает вдох и шепчет в дрожащий рот Вейдера: «Я изменяю сделку».