Сложная цель или не сбыточная мечта?

      После колледжа Т/И решила зайти в Ледовый дворец, чтобы поработать на сайте. Ей было приятно работать именно в этом месте. Для нее было необходимо хотя бы изредка находиться здесь, а благодаря работе она могла наслаждаться хоккеем чаще обычного. Она испытывала ностальгию по играм и тренировкам, по драйву и адреналину. В ее сердце навсегда осталось место для этого вида спорта. Немного поправив волосы, она направилась в буфет, чтобы дописать очередную статью для сайта.       Вдруг к ее плечу прикоснулась рука близкого ей человека. — Привет. — Привет. Ты что-то хотел? — заинтересованно произнесла она, отрываясь от работы. — Да. Ты можешь задержаться во дворце? — Отец выглядел взволнованным, и Т/И почувствовала, что произойдёт нечто важное. — Конечно, могу, а что-то случилось? — Она насторожилась, предчувствуя перемены. — Ну, плохого уж точно не произошло. Давай после тренировки встретимся в тренерской, и я тебе расскажу. — Его глаза светились радостью, и она немного успокоилась. — Даже так. Ну хорошо, — Уже с большим интересом глядела она на отца, стараясь скрыть свое любопытство.       После ожидания, которое длилось несколько часов, девушка направилась в тренерскую, испытывая смешанные чувства. Она даже предположить не могла, о чем отец хочет с ней поговорить. Было волнение и непонимание, чего ждать.       Девушка вошла в помещение. — Ну что, не задержал я тебя сильно? — со слегка приподнятыми уголками губ произнёс Макеев. — Нет, как раз доделала статью, поэтому, наоборот, хорошо, что я пару часов в ноутбуке полазила. — Она улыбнулась отцу.       Девушка села напротив отца, закинув ногу на ногу, ожидая, что будет дальше. — Это хорошо. Я хотел тебе сообщить одну важную и хорошую новость. — Отец улыбнулся, и сердце Т/И забилось чаще. — Поговорил я тут со специалистами по твоей травме и с Геннадьевичем, и они сказали, что ты можешь становиться на коньки и кататься, любительски, конечно. Дальше, может, и есть вероятность, что разрешат вернуться в профессиональный спорт.       Он говорил с радостью, ведь понимал, как это важно для его дочери. Т/И, со своей стороны, лишь слегка улыбнулась, пытаясь скрыть свою реакцию. Услышав это, девушка немного дрогнула. Для нее это было огромным потрясением. Она должна быть, конечно, рада этому, но внутри ее окутало волнение и старые воспоминания нахлынули на нее.       На самом деле, ее травма — разрыв крестообразных связок — лишила ее многих перспектив, изменила ее жизнь. Каждый день, она пыталась забыть всё это, но, слыша это, всё заново всплыло в ее памяти. — Не знаю, что и сказать... Неожиданно, — потеряно произнесла она, стараясь взять себя в руки. — Ну, ты же рада новости? — немного засомневавшись, произнёс он.       Т/И на мгновение замолчала. Она хотела поделиться своими чувствами, но страх сковывал ее. — Рада, просто неожиданно и всё. Ну, я пойду. — собравшись с силами, девушка могла отвечать так, как будто ничего не произошло. Она не хотела показывать свою слабость, ведь это не помогло бы, а лишь создало бы кучу проблем для нее. — Да, конечно. — В голосе отца звучало беспокойство.       Т/И вышла из тренерской как можно быстрее, чтобы отец не заметил ее эмоций, которые хлынули после услышанной новости. Она хотела поскорее уйти от этого места. Шаг ее на какое-то время замедлился. В глазах вдруг возникла темнота на мгновение, а ноги, как на злость, подкосились, но ее успели подхватить до чёртиков знакомые руки — руки Вадима Казанцева.       Т/И взглянула на Вадима, пытаясь скрыть растерянность. Его забота, его понимание... Ей было так нужно это сейчас. — Просто устала, — пробормотала она, пытаясь хоть как-то совладать с собой.       Но Вадим не поверил. Его взгляд был проницательным, внимательным. — Люди редко падают от усталости. У тебя и глаза на мокром месте... Говори, что произошло, — потребовал он, придерживая ее за талию, словно поддерживая и физически, и морально. — Ладно... Мне отец кое-что сообщил, — призналась Т/И, сдаваясь под его натиском. — Что-то плохое? — тревога в голосе Вадима прозвучала как бальзам. — Нет. Точнее, я даже не знаю... как-то неоднозначно... Он сказал, что я могу встать на коньки. Пока как любитель, просто кататься. Но потом... может, и смогу вернуться в профессиональный спорт, — Т/И замялась, испытывая противоречивые чувства. — И что тебя в этом беспокоит? Ты разве не хочешь вернуться? — Вадим вглядывался в ее лицо, пытаясь понять, что происходит. — Меня, конечно, тянет на лед, но когда смотрю на площадку... и подумаю, как встану на коньки... аж дрожь берет. Получать травму не очень приятно, и возвращаться на место, где ее получила... сложно. — Значит, ты бы хотела, но мешают воспоминания? — Вадим задумался, пытаясь найти верные слова. — Можно и так сказать, — Т/И тяжело выдохнула, чувствуя, как эти воспоминания вновь накатывают волной. — А как ты получила травму? — Вадим аккуратно спросил, понимая, что это, должно быть, болезненная тема.       Т/И глубоко вздохнула, собираясь с силами. — Во время матча. Он был одним из решающих... Конфликт между мной и другой девушкой, из команды противника. Обе нападающие... Она очень сильным игроком была, да и быстрой. Выходила из средней зоны, шайбу передали... Не заметила, как она влетела... с огромной силой впечатала в борт. В колено. Боль... как в аду. Падаю, вижу перепуганные лица... Затем темнота. Больница, восстановление, запрет отца... Ее отстранили на пять матчей, потом вернулась на лед...       В голосе Т/И слышалась смесь боли, обиды и горечи.       Вадим слушал внимательно, сочувственно кивая. — К сожалению, никто толком не разбирается, что сделано намеренно, а что случайно. Давай так. Ты постарайся не вспоминать эту историю с травмой. Попытайся отвлечься. Кстати, давай встретимся в 18:40 в Ледовом дворце. Ладно, мне пора. Вызови такси до дома, а то мне еще не хватало, чтобы ты снова... хорошо?       Он слегка улыбнулся, но в его глазах читалось беспокойство. — Хорошо, — Т/И чувствовала, как тепло разливается по ее груди. Его забота была ей необходима. — Вот и прекрасно. Ладно, я пошёл. До вечера.       После ухода Вадима Т/И, чувствуя себя немного лучше, поехала домой. Проспав несколько часов, она собралась на назначенную встречу. В голове пульсировал вопрос: зачем? Приехав в Ледовый дворец, Т/И встретила Вадима, они перекинулись парой фраз, и он повел ее к ледовой арене. Девушка насторожилась, но пошла за ним. За дверями их ждал сюрприз. Никого, кроме них двоих... и сияющего льда. — Зачем мы пришли сюда? — Т/И не понимала, к чему все это. — Побеждать твои страхи, — спокойно ответил Казанцев, и в его глазах читалась уверенность. — Только не говори, что ты... — она не успела договорить, когда Вадим указал на сумку, стоявшую на скамейке у бортика. Т/И сразу поняла, что там. — Коньки... — прошептала она, и сердце забилось быстрее. — Именно. Давай, надевай, — подтолкнул ее Вадим, скрестив руки на груди. — Ты уверен, что стоит? — сомнения снова закрались в ее голос. — Конечно, уверен. Вы с Сергеем Петровичем хоть и разные, но хоккеем прям бредите, жить без него не можете. Я видел, как ты за матчами наблюдаешь, как глаза твои сверкают. Тебе это необходимо, — Вадим говорил уверенно, зная, как сильно она любит хоккей. — Хорошо, уговорил, — Т/И сдалась, поддавшись его напору и собственной тяге к льду.       Вот один, второй конек... Зашнуровать, почувствовать плотную фиксацию на ноге... Непривычно. Т/И скоро исполнится семнадцать, а травму она получила в пятнадцать. Целая вечность прошла без льда, только мечты о коньках и воспоминания о тех днях, когда она жила хоккеем. И вот, этот день настал. — Непривычно очень, особенно стоять, — произнесла Т/И, пытаясь удержать равновесие. — Конечно, непривычно, на земле же. Давай потихоньку на лед, попробуешь встать, —подбодрил Вадим. — Стоит попробовать. Только переживаю жутко, — призналась она, чувствуя, как холодок страха сковывает ее. — Я же говорю, давай потихоньку, чтобы страшно не было, не сразу, — Вадим помог ей сделать первый шаг на лед, бережно придерживая за талию.       Ощущение льда под коньками, прохлада воздуха... Все это казалось таким знакомым и родным, но в то же время пугающим. Вадим стоял у ограждения, наблюдая за каждым ее движением. Раз, два... У нее получалось неплохо, ноги все еще помнили движения. — Вроде бы получается, — промелькнула мысль в голове Т/И. Боязнь, конечно, была, поэтому она каталась медленно, осторожно, словно ощупывая каждый сантиметр льда. — Ну что, вижу, получается хорошо. А теперь может попробовать побыстрее? — предложил Вадим, заметив, как немного отступил страх. — Да, думаю, стоит, — Т/И решилась, и оттолкнулась от бортика.       Скорость увеличивалась, и страх начал отступать. Постепенно на смену ему пришли хорошие воспоминания, моменты, связанные с ее участием в хоккее: как кровь закипала от скорости, как адреналин стрелял в голову, даря ощущение свободы, как хотелось победить соперника. Возможно, именно в этот момент она начала освобождаться от ужасных воспоминаний о травме. Она прокаталась круг по площадке, затем еще один, набирая скорость, выполняя разные элементы, присущие хоккею. Для нее это было как глоток давно забытого кислорода.       Вадим смотрел на нее, завороженный. Он долго работал в сфере хоккея и понимал, что Т/И катается не хуже ребят из "Медведей". В эти мгновения они были наедине: лед, она и вернувшаяся страсть к хоккею. Казанцев видел, как загорелись ее глаза, как расправились плечи, как она преобразилась, словно расцвела вновь. В ней вновь появилась та искра, которую он так любил в хоккеистах - жажда скорости и азарт борьбы. Он знал, что этот момент, этот выход на лед, был важен для нее, он мог стать началом новой главы в ее жизни. — Так, ребята, давай пошевеливайтесь! — голос Макеева, как всегда, разнесся по ледовой арене, нарушив царившую до этого атмосферу умиротворения.       Вадим быстро вернул себе привычное выражение лица, а Макеев подошел к нему, пожимая руку. — Какими судьбами к нам? — удивился Макеев. — Решил заглянуть, поностальгировать, да и по делам, касаемо следующих игр, — ответил Вадим, сохраняя спокойствие. — Ну, можете, в принципе, посмотреть тренировку. — Я ненадолго, — повторил Вадим.       Тем временем Т/И, подъехав к отцу и команде "Медведей", широко улыбнулась. — Привет, пап! — Привет. Вижу, ты вовсю уже практикуешься, — улыбнулся в ответ отец. — Ну как же. Хочется. Вот я и решила покататься.       Вдруг Кисляк выдал свою "фирменную" шутку, касающуюся женского хоккея: — Женский хоккей - это здорово. Вот только бы красивое белье на хоккеистках вместо этих ужасных трусов.       Вся команда дружно рассмеялась. А у Т/И, услышав эту шутку, в глазах загорелся азарт. Если уж все так уверены в превосходстве мужчин в хоккее... — Т/И, ну ведь и правда, что лучше играть парням, чем девушкам, — продолжил Кисляк, намекая на свою шутку. — Смешная шутка. Только вот это лишь шутка, — ответила Т/И, сдерживая улыбку. — В каждой шутке есть доля правды, — парировал Кисляк, все так же ухмыляясь. — Проверим? — с азартом в глазах спросила она, принимая вызов. — И как же? — Кисляк был заинтригован. — Пап, дашь мне пару минут, пожалуйста? — обратилась Т/И к отцу. — Ладно, только пару, не более, — Макеев еле заметно приподнял уголки губ, уловив игривое настроение дочери. — Конечно. Кисляк, выходи. — Что-то интересное намечается, — усмехнулся Кисляк, готовый принять вызов. — Проезжаем с тобой вдвоём три круга по всей площадке. Кто быстрее, тот и прав, —предложила Т/И, уверенная в своих силах. — Не боишься проиграть? — поддел ее Кисляк. — Не в моём стиле проигрывать, — с вызовом ответила Т/И, готовая доказать свою правоту на льду.       Они выстроились на стартовой линии. Свисток. Оба сорвались с места, мчась на бешеной скорости. В повороты заходили мастерски, без заносов, но уже на первом круге Андрей вырвался вперед. Т/И не собиралась сдаваться. Она прибавила скорость, мобилизовав все силы. Вся команда наблюдала за этим необычным соревнованием. Второй круг они прошли почти вровень, но Т/И понимала, что нужно прибавить еще. Кисляк изящно входил в повороты, что давало ему преимущество, но на последнем вираже Т/И выложилась по максимуму. От сильнейшей нагрузки в колене внезапно пронзила резкая боль. Она на мгновение скривилась, но тут же взяла себя в руки, стиснув зубы. Т/И первой пересекла финишную черту. — Не думал, что ты настолько быстрая. Я, правда, был не прав. Ты действительно хороший игрок, — шокировано признал Кисляк, честно признавая поражение.       На этом спор был окончен. Сергей Петрович гордился своей дочерью. Вадим заметил, что Т/И как-то странно прихрамывает, направляясь к скамейке. Он сразу пошел к ней, спросив, что случилось. Она попросила его подождать возле выхода из арены. Быстро сняв коньки и попрощавшись, Т/И вышла. Боль усиливалась, и она хромала все сильнее. Вадим понял, что его опасения оправдались. Он переживал, ругал ее, зачем сразу так нагружать колено, зачем они неслись с такой скоростью? Придерживал Т/И, пока они шли к кабинету ВасГена. Вадим боялся, что врач расскажет Макееву, и тогда будет скандал. Т/И улыбнулась и сказала, что с этим проблем не будет. По просьбе Т/И Вадим пошел ждать в машину, а она зашла в кабинет к врачу. — Здравствуй. Что-то случилось? — спросил ВасГен. — Можно сказать и так.       Взгляд врача упал ниже, и он заметил хромоту. Он помог Т/И сесть и начал расспрашивать о причине. — Если коротко, то я каталась на коньках слишком усердно. — А если немного конкретнее? — Конкретнее: я каталась, потом подошли ребята из команды. У них тренировку, оказывается, перенесли на час раньше, а Кисляк пошутил про мои способности в хоккее, и я решила ему доказать обратное. На последнем повороте дала сильную нагрузку, из-за чего в колене стрельнуло, но спор я выиграла. Отцу, пожалуйста, не говори, а то он опять будет переживать и точно не пустит на коньки. — Вы с отцом, оказывается, похожи как две капли воды. Оба ради хоккея на все пойдете. Ладно, я тебе обезболивающее вколю, но в следующий раз скрывать от Петровича не стану. Поняла? — Поняла, — виновато произнесла Т/И.       Врач взял шприц, наполнил его лекарством. Т/И закатила штанину до верха колена. Шприц был с тонкой иглой, но боль от укола прошла как ток. Девушке было очень больно, она почувствовала, как лекарство растекается по всей области боли. Посидев несколько минут, ей стало легче, и Т/И направилась к машине, где ее ждал Вадим Юрьевич Казанцев.