Eat the rich!

— Вы видели его выражение лица, когда Сивый сравнил с девчонкой? — смех Макса завибрировал на пружинистом матрасе. — Бесподобно. — Его скулёж – музыка для ушей, клянусь, — Джаспер, который расхаживал по комнате в поиске брюк, начал всхлипывать в девчачьей манере. — Гребаный мудила так привык спать на куче бабла, посмотрим, понравилась ли ему эта ночка… Римус захлопнул перед собой журнал, не переваривая этот пустой трёп в семь долбанных часов утра. Как бы сильно он ни ценил своих друзей, делить с ними одну комнату и выслушивать подобное было настоящей пыткой. — На что смотришь, Рем? — Макс придвинулся ближе, лёжа на кровати друга. — Это Блэки? Блондин с любопытством оглядел стопку журналов и газет, которую Люпин вот уже разглядывал дольше часа. — Да, я нашел на кухне... Римус пролистнул страницы: на вырезках были различные истории о деловых мероприятиях, организованных Орионом, о покупке недвижимости и стоимости дизайнерских платьев Вальбурги Блэк. Но самое главное... Там были фотографии Сириуса. Светловолосый видел их и тысячу раз прежде. Ненавидел каждую секунду существования богатенького мальчишки: эти чертовы лаковые ботинки, наутюженные рубашки и шелковистые волосы. Эту гребаную идеальную кожу, без единой поры, и дорогущие костюмы... Но теперь Луни знал Сириуса. И тот был совсем не похож на фальшивую, хладнокровную копию с фотографией. Блэк не был изнеженным слабаком. Он был чертовски храбрым, готовым противостоять системе и своей семье. Глупая улыбка расползлась по лицу Рема, как только глаза нашли снимок семилетнего мальчишки. Блестящие волосы, собранные в пучок, а на руках лохматый щенок. Заголовок: «СИРИУС БЛЭК ПРИВЕЛ ДОМОЙ ГРЯЗНУЮ ДВОРНЯГУ» Черт возьми. Парень был… другим. Просто другим. — Смотрите, а золотой принц-то, оказывается, принцесса, — Макс указал своим друзьям на фотографию пятнадцатилетнего парня в юбке. На ногах Сириуса красовались гигантские чёрные ботинки, разодранные колготки. Глаза были подкрашены тенями. Блять. Он выглядел круто. — Сириус Блэк замечен на Риджент Стрит в женской одежде. Имеет ли в этом право голоса отец? Римус раздраженно выхватил газету, чтобы самому прочитать заголовок. Снимку была посвящена огромная статья о падении культурных ценностей в доме Блэков. Даже Вальбурга прокомментировала: «Это был всего лишь дружеский спор. Я могу заверить вас, что наш сын – нормальный мальчик, без каких-либо признаков озабоченного поведения. Этого никогда больше не повторится». И вдруг синяки на лице Сириуса в ту ночь, когда его нашли грабители, начали приобретать все больше и больше смысла. — Господи, он же реально телка! — хихикнул Джес за спиной Римуса. — Трахнул бы его, Люпин? Глаза Луни блеснули ненавистью, как только он обернулся. — Только потому, что я гей, гондон, это ещё не значит, что ты можешь нести подобную хуйню. — Господи, расслабься, — рассмеялся взволнованно Джаспер, его рыжие волосы были растрёпанный во все стороны. — Даже я бы трахнул его. Посмотрел бы, как эта сучка скулит, умоляя остановиться. Я бы заставил его забыть нахрен вкус фуагра на завтрак. Люпин ощутил, как желудок снова скрутило в приливе отвращения. Инстинктивно он засунул снимок куда-то в карман толстовки. Будто в страхе, что к нему притронутся с подобными мыслями и другие участники банды. Бессонная ночь действительно давала о себе знать тошнотой в горле. Рем провел несколько часов, глядя в потрескавшийся потолок: в темноте пестрили образы серых зареванных глаз, окровавленного клейма на груди. В ушах стоял невыносимый крик, срывающийся на вопли. И это был только второй день. — Ребята, на завтрак, — Нотт постучался в комнату, вынуждая всех троих подняться с кровати. Луни ощущал себя чертовски уставшим: эти бесконечные смешки и обсуждения заключённого вовсе не помогали. На протяжении всего завтрака Фенрир плевался слюной из своего блядского рта, уверяя всех, что построит замок на костях Блэков. Что заставит Вальбургу рыдать при виде изуродованного сынишки. Абсолютно все участники банды казались... еще счастливее прежнего. Они потягивали утренний кофе с такой непринужденностью, будто в их подвале не было истекающего кровью существа, молящего о свободе. — Люпин, отнесешь ублюдку завтрак? — Мальсибер придвинул к нему поднос с кашей. — Хотя погоди... Римус уже начал подниматься с места, как внезапно мужчина опустошил всю перечницу в сладкой жиже. — Теперь иди, — ухмыльнулся Мальсибер, получив одобрительный смешок от Сивового. Гребаные, обиженные на жизнь дети. Схватив маску со стола, Римус направился к лестнице. Хотя, по правде, надевать ее… уже и не было необходимости. Он не знал почему именно, но Сириусу хотелось доверять. Заключенному было вовсе плевать, как выглядели грабители, он просто хотел освободиться так быстро, насколько возможно. И если Луни не мог дать ему второго, то, по крайней мере, мог оставаться честным с самим собой. Поэтому, как только парень спустился вниз, то стянул ткань с лица. В груди бушевал приятный поток волнения, каждая косточка жаждала наконец проведать израненного и составить ему компанию в удушающем одиночестве. Римус не смог бы точно вспомнить, когда в последний раз так о ком-то заботился. По-настоящему заботился. Без колебаний Рем подошёл к клетке оглядеть забившегося в уголке парня. Завернутого в плед от пальцев ног до головы. — Доброе утро, Лунатик, — Сириус едва заметно улыбнулся. И это было... вовсе не то, чего заслуживал Люпин. Ему не должна была предназначаться эта улыбка. — Доброе утро, — Люпин закрыл за собой дверь, пристраивая поднос на столик. — Как ты себя чувствуешь? Покрытое синяками лицо Сириуса выглядело ещё бледнее. — Ужасно. — М-мне… Мне жаль, — Люпин осторожно присел на матрас. — Почему ты убрал завтрак? — глаза Сириуса метнулись к еде, сияя в отблесках желтого света. Все еще красные и опухшие, будто парень плакал без остановки. — Потому что она отстой, там перец, — Луни вытащил из кармана бутерброд, который сделал ранее утром. — Вот, держи. Сириус снова улыбнулся, мило поморщив носик. Проанализировал в руках два ломтика засохшего хлеба и дешёвый сыр. — У меня обслуживание делюкс класса? — он слегка хихикнул, сделав кусочек. Отчего в животе Римуса пробежалась теплая волна. — Вкусно? — завороженно прошептал Люпин, не в силах подавить улыбку. — Да, намного лучше, чем тот хренов суп, что мне дали вчера, — Сириус с отвращением покосился на тарелку, полную до краев. Начал глотать куски бутерброда с жадностью. Это определенно был хороший знак... Хороший знак, что у него вообще оставался аппетит. — Могу я взглянуть на твою рану? — тихонько проговорил Луни, не желая спугнуть парня. Но ему было необходимо убедиться, что не было инфекции. — Д-да… Сириус попытался выпутаться из одеяла, прикрывающего промерзшее тело. Рубашка уже прилипала к нему, как клей, с огромными багровыми пятнами на груди. Высеченное ножом ранение сияло лиловым… трупным оттенком. — Так плохо? — прошептал Блэк, челюсть все еще дрожала на холодном воздухе. — Могло быть и хуже, — выдавил улыбку Рем. Но надпись определённо останется шрамом. — Вот, можешь пока надеть. Главное сними, если кто-то зайдёт. Он стянул с себя чёрное худи на молнии и накинул на плечи парня. — Спасибо... — длинноволосый тут же укутался в тёплой ткани, которую Рем за ночь успел прогреть своим телом. — Ох, как приятно... Глаза Римуса довольно изучали парня перед ним. В присутствии Сириуса было что-то настолько… знакомое, согревающее, манящее. Луни, вероятно, мог бы часами глядеть на него в этой толстовке. — Что тут? — поинтересовался Блэк, вытаскивая из кармана клочок бумаги. Черт возьми.. — Я только сегодня н-нашел это... — попытался объяснить Луни, но было слишком поздно. Блэк уже развернул газетный листок, в замешательстве уставившись на собственную фотографию. В юбке и с макияжем. — Оу… Это… Эт-то хорошее фото, — усмехнулся Сириус, в неверии качая головой. — Правда, какого хрена оно у тебя? Римус ощутил, как кровь приливает к щекам от смущения. Не то чтобы он был озабоченным маньяком, намеревавшимся подрочить на снимок… Но как он мог объяснить, что не хотел допускать того, чтобы это сделали другие? — Мне понравился... Кхм, мне понравился твой стиль здесь, — было единственное, что пришло в голову. — Ты выглядишь... Ты выглядишь, как рок-звезда. Блэк недоверчиво прищурил взгляд. А затем на разбитых губах засияла улыбка искренности. — Ты правда так думаешь? — серые глаза смягчились, и воздух внезапно стал плотнее. Кожа Римуса покрылась непривычными, незнакомыми прежде мурашками, как только он кивнул. Будто выпил рюмку рома. — Это определённо не то, что бы подумала моя мама. — Это действительно был дружеский спор? — Конечно, нет, — выдохнул Сириус, посмеиваясь. — Господи, какая наглость у этой женщины! Как можно было даже подумать, что я не сделаю этого снова ей назло? Нервный смешок вырвался из глотки Люпина. Да, он знал заключённого всего день. Но по какой-то причине казалось, что вечность. — Поэтому… поэтому тебя, ну, избивали? — Римус оглядел худенького, невысокого парня, глаза которого сияли жизнью. Несмотря на побои, раны или кровотечения, его глаза действительно горели жизнью. За семнадцать лет Луни еще ни разу не видел подобного. — Наказывали за одежду? — Было много причин… — Сириус взволнованно трепал рукава чересчур мешковатой толстовки. — Думаю, на самом деле, моей матери и не нужны были поводы. Она просто выбрала ненавидеть меня, как только я появился на свет. Будь это длинные волосы, макияж или друзья из низких слоев общества… Ей просто было так проще. Ненавидеть вместо того, чтобы впускать кого-то в сердце. Римус тихонько кивнул, хотя искренне и не понимал, как это было возможно… Неужели даже богатенькие дети были обречены страдать? Неужели у Господа совсем не было справедливости? — Знаешь, я думаю проблема нашего общества кроется в предубеждении, — Сириус взглянул в ореховые глаза, словно прочитав мысли. — Бедняки ненавидят богатых, богатые презирают бедность… Я стал не нужен своей мамаше, как только перестал поддерживать их идеальную картинку аристократичного общества. А для таких, как С-сивый, я не больше, чем дорогая пустышка. Но разве… разве в конечном итоге от нас не остаются лишь кости и пыль? Разве мы все не похожи? Луни в очередной раз испытал чувство головокружения. — Мы не похожи, Сириус, — выдавил он с хрипотцой в горле. — Я никогда не пойму твоего мира, а ты никогда не увидишь того, где жил я. Не жил, а… выживал. — Хорошо, — придвинулся Блэк. Сосредоточенное лицо непозволительно близко. — Расскажи тогда свою историю. Почему ты здесь? Темноволосый оглядел грязную камеру: потрескавшуюся краску стен, высохшие пятна крови и плесень. И Римус осознал, что впервые за всю свою жизнь был готов озвучить незнакомцу свою историю. Тому, кому, вероятнее всего, и не стоило доверять. — Кхм, у… у отца почти не было денег, он работал на фабрике на таких, как твой папаша, — светловолосый поежился в теле, глаза бездумно уставились куда-то в пустоту. — Если в доме и появлялся хлеб, то только по праздникам, а книги были единственным спасением, потому что никто не мог позволить мне обучаться в школе, — дурацкие образы начали кружить в голове, и их уже было не прогнать. — У мамы были красивые волосы… Такие золотистые и кудрявые, знаешь? Она пела колыбельные и собирала полевые цветы, читала романы про рыцарей… Она хотела создать для меня ту сказку, которой в действительности просто не существовало. Я слепо верил, что жил, потому что в доме она отыгрывала отличный спектакль. А потом, когда мне исполнилось восемь… Ее… Ее убили, — Луни выдохнул с болезненным смешком. — Нет, нет… Ее не просто убили. Ее изнасиловали, Сириус. Чертов богач и его блядское влияние над всей деревней. Никто не поверил моему отцу, не захотел его слушать, потому что бедняки «всегда несут чушь», понимаешь? Мою мать просто похоронили, выкинув дело в самый далекий ящик. А отца… Отца арестовали на десять лет. Легкие парня сдавил очередной приступ агрессии, и он попытался отдышаться, чтобы успокоить бешеный ритм сердца. — Он… он скоро должен выйти? — прошептал Блэк, но голос звучал так, будто ответ уже был известен. — Нет, Сириус, — ореховые глаза наконец встретились с серыми. И в ледяных радужах действительно стояли искорки соленой влаги. — Он умер через месяц, как его заключили. Сердечный приступ. Блэк отвернул голову в сторону: вспухшие губы завибрировали. — Это ужасно… Г-господи, это же просто бесчеловечно… — выдохнул мальчишка, ладонь теперь хваталась за израненную грудь. — Как ты оказался з-здесь? — Сбежал из детского дома, — ответил Луни, но глаза обеспокоенно бегали по сотрясающемуся в тихом плаче парню. Блэк пытался закусить губы, поджать колени, но поток уже было не остановить. — Хэй, ты… Ты в порядке? Сириус, какого хрена? Ты сам спросил! Люпин не знал куда себя деть: конечно, его история была не из самых счастливых, но он причинил зло этому парню. Он буквально стал частью его страданий: запирал камеру, где Блэка насильственно держали. Почему… Почему Сириус плакал? — Мне так жаль, Лунатик. Вдруг темноволосый обхватил его руку и сжал своей ледяной, бледной ладонью. Как электрошок пронзил нежностью прикосновения вспотевшие, дрожащие пальцы Люпина. Так невинно и хрупко, каждая клеточка тела оттаяла в горячем приливе утешения. Римус перевел взгляд на сжатые пальцы и судорожно задышал, ощущая пелену слез в глазах. К нему давно уже не прикасались так… нежно. Наверное, с самого детства. — Сириус… — начал виновато грабитель. — Боже, мне так жаль, ч-что ты здесь… Если бы ты только знал… Блэк ничего не ответил. Только приблизился к нему всем телом и упал головой на чужое плечо. Слишком хороший, слишком, черт его побери, светлый: как первые ласковые лучи оранжевого рассвета. Как мамины полевые цветы, лепестки которых трепетали на коже. Даже в этом сыром подвале шелковистые волосы пахли утренней росой и плодами яблони. Люпин позволил себе приобнять худенькие плечи. Пока огрубевшая ладонь не переставала сжимать аристократичные, тоненькие пальцы. Пока дрожащее тело тихонько всхлипывало на его груди. — Блять, — Римус резко отстранился, как только услышал шаги по железным ступенькам. Кровь панически запульсировала в венах. Во мгновение ока Блэк стянул кофту и отбросил ее парню, отодвигаясь подальше в угол. А потрясывающиеся пальцы Луни натянули на лицо маску. — Лунатик, ты чего так долго? В подвал спустились Снейп и Джаспер следом за Максом. Или, как он теперь должен был обращаться к ним: Змей, рыжий и француз. — Не надоело с неженкой возиться? — язвительно ухмыльнулся Джес. Трое подошли к клетке, из которой уже выходил Римус. Не желая ничего говорить: слишком болезненно стоял соленый ком слез в горле. — Блэк, чего опять скулишь в углу? Снейп пихнул Лунатика в ребра локтем. Чертов гондон, с его мерзкой рожей и грубыми манерами. — Боже, ты просто жалкое зрелище… — протянул в отвращении Северус, изучая глазами заключенного. Сириус поджал ноги к груди, зареванное лицо сияло от влаги. — Куда делась твоя стойкость? Скучаешь по мамочке? В глазах Блэка тут же засверкали языки пламени. — Сн… Змей! – резко окликнул его Лунатик. — Съебись отсюда. Сивый никакого приказа не давал. — Он сказал прийти помочь тебе, — радостно произнес Макс, направляясь к Снейпу поглазеть на израненное существо. — Блять, ну и видок у тебя, богач. — Я бы подправил волосенки, — Северус наклонился ближе к задыхающемуся от злости парню. Грубым рывком обхватив шоколадную копну волос так, что Сириус попытался вырваться, но сделал себе только больнее. — Ну давай, позови мамочку… — Мамочка-а-а! — захныкал детским голоском Джаспер. И лед внутри Римуса пошел трещинами. — Я сказал, съебались нахуй отсюда! Люпин толкнул Снейпа по голеням, выбив землю из-под ног придурка, что скрутился на части. В крови пульсировало животное, инстинктивное: «Не трогать, не касаться, не приближаться!» Луни вытянул руки перед Сириусом, спрятал за своей спиной. Грудь судорожно вздымалась. — Что ты сказал, ублюдок? — Снейп поднял на него холодные, смолянистые глаза. — Лунатик… — начал обеспокоенно Макс, стараясь увести разъяренного друга за руку. — Я сказал, ушли отсюда нахуй! — повторил Римус, желание защитить, уберечь, спрятать будоражило каждую жилу. Трое парней в неверии застыли на месте. — Вам, сука, мало издевательств Сивового? Вы совсем рехнулись или запах крови с ума свел? Пошли нахуй, я говорю! — Ты что-то попутал, долбоеб… — начал Северус, приближаясь крадущимися шажками к углу комнаты. — Ты, блять, с кем так разговариваешь? Римус успел ответить на удар быстрее, чем кулак врезался в челюсть. Свернул локтевой сустав, повалив ублюдка на землю. — Ты спятил, чувак!? — Джаспер начал оттаскивать Римуса в другой конец камеры. — Какого хуя ты творишь? — Что у вас, мать его, происходит!? Разъярённый голос Сивового заставил всех замереть в ужасе. Только, блять, этого не хватало. — Лунатик совсем с катушек слетел! — повысил свой омерзительный голосок Северус. Указал пальцем на онемевшего парня. — Он тут, сука, милуется с заключённым! Защищает его! — Что он делает? — Сивый перевел медленный, прожигающий внутренности взгляд на светловолосого. — Я просто п-попросил их не бить Сириуса без твоего разрешения, — Римус ощутил, как онемели колени: глаза затуманились от злости и страха. — Вместо этого ты ударил меня, гондон! Римус бросил взглядом в Северуса смертельные клинки кинжала. Ярость закипала под кожей. — Лунатик прав, — произнёс холодно Фенрир, отчего напряжение в плечах Луни немного спало. Но потом... взгляд лидера стал чёрным, как тени горящего пламени. — Вы, кучка мелких, тупорылых дегенератов, живо наверх! Я сам разберусь с Блэком. И напряжение вернулось в мышцы с еще более разрушительной силой. — Нет, Сивый... — начал Люпин, не отрывая взгляда от Сириуса. Тот теперь дрожал в углу, как забитый щенок. — Он ничего не сделал, я клянусь! П-парни, они просто... — Я сказал, убирайся нахуй с моей дороги! Фенрир ворвался огромными шагами в клетку, чтобы схватить Люпина за шиворот. Швырнуть на каменный пол с таким импульсом… Оглушительный звон ударил по барабанным перепонкам. Как при контузии во время взрыва. Последнее, что Рем смог расслышать прежде, чем Макс повалил его на себя и поднял с пола, — ужасающее эхо Сивового: — Кто-то был добр к тебе, сладость? Не слишком привыкай к этому чувству.

***

На этот раз Сириус был готов к боли. Первый удар – в челюсть, как и всегда. Жестокий, пронзительный, такой, от которого кровь приливала к головному мозгу. Второй – в шею. Пальцы Фенрира обхватили горло, сдавили морским узлом у сонной артерии. Но третий... На этот раз грабитель укусил мальчишку за кожу щеки, сжал ручищами ягодицы… Заставив Сириуса в ужасе закричать: он бы мог справиться с болью. Но не с сексуальным насилием. Поэтому Блэк отчаянно умолял и плакал, пока, наконец, его не услышали и не швырнули на пол, бездыханного и оплеванного. Только тёмные пятна перед глазами, кашель и беззвучные слёзы. Блэк не мог говорить: в легких не осталось воздуха. Это было так унизительно, что он не мог пошевелиться, даже после того, как Сивый захлопнул за собой клетку. Просто уставился в стену, обхватив обнаженную грудь руками. Сегодня этот ублюдок его не изнасиловал, не убил… Но что, если однажды ему снесет крышу? «Ты нужен ему живым», шептал голос разума. Но Блэк не знал, что это была бы за… жизнь. Одно дело чувствовать физическую боль: он привык к ней с самого детства. Совсем другое – лишиться рассудка, потерять самого себя в душной камере подвала. Блэк просто не мог этого допустить. — Твой обед. Внезапный голос заставил брюнета отвести взгляд, кажется, спустя только несколько бесконечных часов. Перед ним был тот грязный мальчишка с черными, угольными глазами. Змей. — Где Лун-Лунатик? — прохрипел Блэк пересохшим горлом. В этом не было смысла: кудрявый парень был плохим человеком. Он не был ему другом или спасителем. Но Сириус просто не мог перестать беспокоиться. — Твой принц в сияющих доспехах получает по заслугам, — Змей пихнул лежащему парню поднос прямо в лицо. — Ешь, тупица. И перед тем, как решетка захлопнулась, Блэк ощутил очередной плевок на своем лице. Так продолжалось еще по меньшей мере часов десять: грабители время от времени приносили еду, плевались и делали снимки. Но Сириус не мог заставить себя подняться с земли. Часами лежа на холодном бетоне, не в силах заснуть. Свернувшись в маленький комочек, Блэк сосредоточил взгляд перед собой, на сетку железной решетки. Правая щека на полу, а тело продрогшее до самых костей. Не то, чтобы Сириус лишился способности ходить. Просто вязкие паутины депрессии окутали его изнутри. И даже колющая боль в мочевом пузыре не была достаточной причиной для того, чтобы подняться. Он просто глядел в пустоту. Неспособный ни плакать, ни спать. Пока наверху не стало чуть тише, пока не прошло достаточно времени для того, чтобы грабители заснули. И на лестнице не послышались тихие шаги. Мгновение спустя Лунатик оказался перед решёткой: лицо в рубиновых ссадинах, разбитые губы, печальные глаза, сияющие от влаги и темных фингалов. Он был в толстовке с капюшоном, сгорбленный, поникший. Пока дрожащие пальцы цеплялись за маску и темный кусок ткани. — Ты пришел... — Сириус попытался улыбнуться, тёплые узлы спокойствия переплелись где-то в сердце. Мальчишка по другую сторону клетки начал плавно, осторожно опускаться на колени. — Он-ни забрали мой ключ, — прошептал Луни, поджимая окровавленные губы, и да... в его глазах действительно были слезы. — Боже, Сириус, мне так жаль… — Они что-то сделали с тобой? — прошептал Блэк, с беспокойством рассматривая побитое лицо. Все еще лежа на полу, как парализованный от шприца в спину. — Чт… Что? — выдохнул грабитель, в неверии качая головой. — Это то, о чем ты беспокоишься, придурок? Сириус, я гребаный... гребаный монстр, Боже! Пожалуйста, не смотри так на меня! — Как? — Блэк испуганно моргнул. — Ты слишком… Блять, какой же ты хороший, какого черта ты такой хороший? — лицо Луни сморщилось, ноздри хватались за воздух. — Ты здесь и по моей вине, не только Сивового! Зачем ты так смотришь на меня? Блэк виновато опустил взгляд. — Если бы я мог вытащить тебя отсюда, поверь мне, я бы давно это сделал! — продолжил светловолосый, тяжело дыша. — Но я застрял здесь, понимаешь? У меня нет дома… Я не могу просто взять и выпустить тебя, чтобы меня вышвырнули к чертям собачьим, без копейки в кармане! Сейчас у меня даже ключа нет! Блэк понимающе закивал головой, глаза снова нашли ореховые: разбитые, напуганные, такие… несчастные. — Все, о чем я тебя прошу, это... — Лунатик понизил голос, руки сложились в молитве. — Будь тихим и дождись, когда тебя вернут домой. Сивый з-запретил мне ходить сюда, я не хочу больше подвергать тебя такой опасности… Как минимум, днём. Пожалуйста, просто… Просто потерпи ещё немного, и этот ужас навсегда закончится. Я обещаю. — Он болит? Сириус уже не слышал этой бессвязной истерики. Не видел ничего: только огромный фиолетовый синяк под левым, зелено-бурым глазом. — Черт возьми, какой же ты… — выдохнул обессилено грабитель, потеряв способность пререкаться. Придвинулся ближе, проталкивая через решетку бордовую ткань. — Моя мама его когда-то связала, он оч-чень тёплый... Пожалуйста, только спрячь его, если кто-нибудь зайдёт, ладно? Сириус покорно кивнул. — Тут шоколад и обезболивающее, выпей его, хорошо? Светловолосый протолкнул через щель сложённую в мешочек салфетку. — Спасибо тебе, Луни... Продрогшие пальцы попытались дотянуться до решетки, чтобы успеть схватиться за тёплую руку. — Сириус... — начал Лунатик, ощупывая мягкость плоти. Попытался отстраниться, но, вместо этого, прилёг нежной щекой к руке, неразборчиво пробормотав какие-то недовольства. Влажные веки затрепетали на промерзшей коже заключённого. — Скоро все закончится, я обещаю… Сириус мягко кивнул, лаская нос, губы, скулы своими пальчиками. Невольная улыбка засияла на лице. Господи, за что ему так не повезло родиться с болезненной, сокрушительной преданностью к людям? Если бы Блэк встретил мальчишку где-то в другом, справедливом мире, они, вероятнее всего, смогли бы подружиться. — Ты можешь рассказать мне какую-нибудь историю, Луни? Чтобы я мог заснуть? Светловолосый замотал головой в знак согласия, не выпуская руку из своей. А потом прочистил горло и принялся нашептывать различные сказки о королях и рыцарях, которые выдумывала его мама. И Сириус не мог оторвать взгляда от этих больших добрых глаз, скрытых за синяками. От пухлых губ, повествующих о чем-то чересчур начитанными фразами. От пальцев, что вырисовывали узоры на запястье. Тихонько укутавшись в свитер, Блэк начал засыпать. Ритм сердца размеренно возвращался в прежний темп.