Eat the rich!

— Просыпаемся, сука! Мальсибер выплеснул ведро ледяной воды в лицо Сириуса. Парень, прикованный цепями, как Иисус перед распятием, начал панически хвататься ртом за воздух. Раскинутые руки и ноги, растрёпанные волосы и белая окровавленная рубашка – все взмокло. — М-м? — Блэк огляделся по сторонам с мучительной болью в глазах. Рот был заткнут тканевым кляпом. А вокруг все… смеялись. Наслаждаясь тем, что наконец заполучили в цепкие лапы самого богатого мальчишку Англии. Готовые разорвать его на куски, как стая голодных хищников. Римус мог только смотреть на свои ноги, сжав скрипящую челюсть. В чертовой бандитской маске было невозможно дышать. — Привет, малыш... Фенрир медленными, устрашающими шагами приблизился к прикованному парню. Тот теперь извивался в цепях, глаза панически бегали по смеющемуся лицу похитителя. И этот взгляд… Он больше не был блестяще-серым. Он был чёрным, как морская бездна. Полный ненависти и желания сражаться. — Не смотри на меня так, сладкий, не то появятся морщинки... — прошипел ядовито Сивый, словно змея, готовая к нападению. Его большой палец потер сжатые брови мальчишки, отчего тот отчаянно задышал, мотая головой в стороны. — Чего? Не хочешь, чтобы мои грязные ручищи касались твоей фарфоровой, драгоценной кожицы? Боишься микробов бедности? Бьюсь об заклад, такие уёбки, как ты, дрочат только при взгляде в зеркало. Эта фраза заставила всех разразиться громким смехом и свистом, а Римус лишь натянуто улыбнулся. Потому что, по правде, он был так... измучен. На часах было уже шесть утра, и группировка проделала до их убежища долгий путь в тесном фургоне. Грязном, потном, пропитанном кровью. Блэк младший лежал у Люпина на коленях всю дорогу, израненный, бледный, едва живой… И Римус хотел бы сказать: «Богатенький ублюдок заслужил». Но вот бандиты уже дольше пяти минут развлекались с парнем как обезьянкой в цирке. И это выглядело… бесчеловечно. — Почему я здесь?! — выпалил Сириус, как только Сивый вытащил ткань изо рта. Окровавленные губы тряслись. — КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ТВОРИШЬ, КУСОК ДЕРЬМА!? Следующее, что произошло, было неизбежно. Пощёчина Фенрира вышла такой грубой, Сириус издал скулящий стон, закатив глаза. — Я здесь единственный, кто говорит, ты понял меня, богатенький отпрыск? — прорычал Сивый. Казалось, лидер банды полностью обличил свою животную натуру. Безумная улыбка превратилась в оскал. — Если ты снова откроешь рот, твоя крошечная задница будет взывать от боли! Понял меня!? Сириус прикусил губы, бодро кивая в ответ. Серые глаза заслезились. — Хорошо, а теперь послушай меня, сукин сын... — Фенрир сжал щеки парня руками, наклоняясь все ближе и ближе. Их носы почти соприкасались. — Твои мамочка и папочка возвращаются домой только через пять дней, а это значит, что я пока должен терпеть твою ноющую задницу в этом подвале. А потом ты героически падешь в их руки в обмен на бабки, ты меня понял? Римус, честно говоря, не до конца понимал… этот план. Как они могли отпустить мальчишку живым? Сириус теперь прекрасно знал, кто был его похититель. Про Фенрира ходили легенды. Наверное, это одна из причин, почему Сивый призвал остальных надеть черные тканевые маски и обращаться только по прозвищам. В то время как Фенриру, вероятно, было нечего терять. Он и так был самым преследуемым грабителем Лондона. И, стоило признать, все это выглядело, как отчаянный, жадный жест главы банды заполучить как можно больше золота Блэков. — Они не дадут вам денег... — начал шёпотом Сириус. Но Фенрир оборвал его громким ударом по челюсти, выбивая из Блэка агонический крик. — Дай ему сказать, Сивый! — не выдержал Нотт из другого конца камеры. — Что там, сосунок? Что ты хотел сказать? — Фенрир сжал тёмные волосы в кулак. Парень едва дышал, сплевывая изо рта бордовую кровь и слюни. — Говори! — Они... — Сириус попытался, зажмурив глаза, словно при сотрясении мозга. — Они... Кхм... Они могут и не дать... Д-денег… Денег могут не д-дать... — Что? — выдохнул раздраженно Фенрир. — Говори громче! — Они могут не дать денег за меня! — выкрикнул Сириус так громко, что сердце Римуса рухнуло куда-то в пятки. — Они, блять, з-заботятся о деньгах больше, чем обо мне! Ваш план – полный отстой, вы, кучка имбицилов! — Это мы еще посмотрим, сладенький... — Сивый подставил к обнаженному горлу нож, слегка надавив на сонную артерию. Вторая рука потянулась к паховой области, сжимая ремень брюк Сириуса. Отчего ноги того задергались в ужасе. — Ты такой хорошенький… Я бы мог принять тебя за девчонку, знаешь это? Римус непроизвольно отвернулся, сжавшись всем телом. Потому что, конечно, их лидер был сумасшедшим человеком, но Рем никогда бы не подумал, что тот мог зайти так далеко… Хотя Луни прежде и не думал, что однажды будет стоять в тесной маске грабителя, дышать железным воздухом окровавленного подвала, где единственным источником света станет потрескивающая желтая лампочка. — Пошёл… нахуй, — процедил Сириус сквозь зубы, и Луни в ужасе обернулся на парня. Черт возьми, Блэк был… бойцом. Глупым, как утопающий котенок или дитя… Но он не был тем изнеженным аристократом, которого представлял Люпин. — Оу, тебе совсем наплевать на свою жизнь, не так ли, красавчик? — Фенрир оглядел остальных участников группировки и понизил голос. — Тогда ты сам напросился. Кровь Ремуса похолодела, как только ножик поднесли к промокшей коже на груди Сириуса. Как только Фенрир воткнул лезвие, вырисовывая что-то остриём. — НЕТ! НЕТ! — мучительные, высокие крики Сириуса звучали так болезненно, Римусу пришлось отвернуться и зажмурить глаза. Но эти возгласы не останавливались: Блэк кричал так громко, будто взмаливался к Богу. Вокруг стоял хаос из смеха, оскорблений, хлопков, свиста. Протухший запах пота и гнили, а голос богатого мальчика продолжал срываться до самых ужасающих визгов. Через какое-то время – казалось прошло дольше часа – Римус наконец обернулся. Тело Сириуса свисало на цепях, глаза были прикрыты, слёзы струились по бледному, похолодевшему лицу. А на груди сияла небольшая алая надпись, высеченная ножом: RICH. Богатый. Которая грозила остаться у него шрамом до конца жизни. — Сукин сын! — закричал Мальсибер, и его подхватили громкими возгласами. А Римус уже не мог ничего слышать. Все, что он помнил – это как побежал к выходу, вверх по лестнице. Как он ворвался в первую попавшуюся кабинку туалета и стянул маску с лица. Кажется, затем его охватила паническая атака, и он начал задыхаться, не в силах остановить поток слез. Закрыл глаза — и вот его уже тошнило в туалетный бачок. Секунда в темноте — и он прислонился к стенке, поджав колени к груди. Ненавидящий каждый миг своего существования. — Это было просто ахуенно, не так ли!? — судя по голосу, в туалет вошел Джаспер, следом за смеющимся Максом. И это был первый раз в жизни, когда Римус ощутил, что это место не было лучше детского дома. Оно не было его спасением. Римус окончательно перешёл черту. И пути назад не было.

***

— Выпей, полегчает. Рем поднял уставшие глаза на Джагсона. Тот сувал ему стеклянный бутыль виски прямо в лицо. — Я не хочу... Луни не мог пить или есть после увиденного. Живот крутило вот уже несколько часов, пока остальные сидели вокруг деревянного стола. Устроив гребаный пир из протухшей рыбы, сухарей и жареного картофеля. — Это поможет, гарантирую. Джагсон и Нотт всегда были… немного добрее, чем Фенрир и Мальсибер. К младшим парням относились со, своего рода, отеческой заботой, к которой Римус в пятнадцать очень быстро привязался. Наверное, из-за растущего одиночества, что не давало ему жить. — Хорошо... — Римус забрал в руки бутылку и сделал глоток ядовитой жидкости. Тягучий огонь обжег его горло, вымучивая громкий кашель. — Блять… — Люпин! Мальчик в ужасе обернулся на голос. Это был Фенрир, мать его, Сивый, быстро поднимающийся по лестнице. Руки... по локоть в крови. — Хватит сидеть без дела, — мужчина схватил бутылку водки и первую попавшуюся тряпку. — Продезинфицируй ублюдка. Из всех людей грязная работа, конечно же, всегда была предназначена самому младшему. Римус и так драил толчки до самого утра и вертелся на кухне, как чертова кухарка. Поэтому вовсе не удивительно, что весь беспорядок, оставленный Сивым, предназначался именно Люпину. Мальчишка обессилено натянул маску, молясь всем святым, чтобы Блэк уже спал, и им не пришлось сталкиваться глазами. — Закрой дверь и следи, чтобы не вышел, ясно? Фенрир протянул светловолосому ключ от камеры, а сам направился на торжество, где его поприветствовали звоном рюмок. И с огромной тяжестью на сердце Луни направился по лестнице вниз. В вонючий, холодный подвал, где глаза слипались от плохого освещения. С прогнившего потолка капли воды эхом падали на каменный пол. И только одна живая душа: Сириус, сидящий в уголке на дырявом матрасе, голова спрятанная в дрожащих коленях. Он был похож на раненое животное. И тишина была невыносимой. — Мне нужно... кхм... — Люпин с громким лязгом запер дверь изнутри. — Мне нужно п-промыть твои раны. Блэк поднял взгляд, словно котенок, готовый к защитному прыжку. Окровавленные руки сжимали рубашку, чтобы скрыть грудь. — Я присяду? — обеспокоено спросил Римус, указывая на матрас. И Блэк медленно кивнул, осторожно меняя позу. Жмурясь так, будто каждый вдох причинял невыносимую боль. — Вы можете принести м-мне одежду? — прошептал длинноволосый, челюстью дрожала. Избитые губы посинели от леденящего воздуха. — З-здесь оч-чень х-холодно. — Я посмотрю, что смогу сделать, — ответил тихонько Римус, вздрагивая от нервных импульсов, что сотрясали все тело. — Ты можешь... убрать руки? Сириус сделал глубокий вдох, прикусив костяшки пальцев. Худенькие руки открыли вид на промокшую в крови рубашку, обнажая высеченное RICH, что истекало кровью. К горлу Римуса подкатил рвотный позыв. Но он заставил себя смочить ткань в водке и поднести поближе к ране. Руки тряслись, холодный пот капал на взмокшее под свитером тело. И это было невыносимо. — М-х-м... — проскулил Сириус, еще сильнее закусывая собственные костяшки. Прищурив глаза, будто открытая рана не хотела принимать в себя жгучий спирт. — А-а-ф.... Римус ускорил движения: старался протереть все так быстро, чтобы эти ужасающие вздохи наконец прекратились. А глаза не переставали анализировать мальчика перед собой: длинные волосы, грязные и растрёпанные, ссадины по всему лицу и шее, часть которых уже была там до похищения. Восхитительно-бледная кожа, светящаяся холодным белым светом. Побитые губы, нос с ярко-алым порезом на переносице. Тонкие, худенькие, благородные пальцы, покрытые кровью. Красивые, по-настоящему красивые черты лица делали парня похожим на падшего ангела, на картину времён Ренессанса. — Ты думаешь, ты такой х-храбрый и круто-ой, прячась под маской? — проговорил с насмешкой заключённый, как только Люпин отвёл кусок ткани от кожи. — Вы - кучка лицемеров, борющихся за свободу и справедливость… Но всегда выбирающих добычей самых слабых. Ваш гребаный, так называемый, лидер приведет тебя и твоих дружков к тюрьме, а вы продолжаете жрать его дерьмо. Для чего? — Заткнись, — прошипел Римус, бросив взгляд на измученного парня. — Ты, блять, никогда и не поймёшь «для чего», потому что всю свою жизнь ел с серебряной ложки. Твоя любимая мамочка даст денег Фенриру, и ты продолжишь жить своей счастливой богатенькой жизнью, будто ничего и не происходило. Так что заткнись на хрен. Глаза Сириуса сузились, пока он пытался проанализировать лицо Римуса, скрытое за маской. — Я не хочу, чтобы за меня платили, ты, кусок дерьма, — Блэк приподнял брови. — Вы, придурки, разрушили мой план, понимаешь ты, сука, или нет? Первый раз в своей жизни я был готов сбежать из того самого богатенького мира, который вы так презираете. Поверь мне, я зол на него не меньше вас, но сейчас... — брюнет отрицательно покачал головой, истерический смешок сорвался с его разбитых губ. — Теперь я буду должен им бог знает сколько! Конечно, эти ублюдки дадут деньги, потому что боятся за репутацию… Но расплатиться с ними будет моим долгом! Моим, сука! Римус только сморщил лицо в замешательстве. — Зачем тебе расплачиваться? — Потому что я хочу уйти от них, вы, идиоты! — воскликнул Сириус, широко распахнув глаза, полные боли. — Я хотел сбежать из дома, как только бы они вернулись из Парижа! Я хотел начать новую жизнь! Но вы, блять, все испортили! Как я могу сейчас уйти? Как я могу уйти, зная, что они отдали за меня половину своего состояния! Я буду пожизненно в долгу перед ними! И знаешь, что еще хуже? — голос сорвался до тоскливого шепота. — Я даже не уверен, что они спасут меня... Я даже не уверен, что я нужен им больше, чем деньги. Глаза Сириуса засияли влагой… И было что-то в его печальной улыбке настолько искреннее, что Римус знал: парень говорил правду. Будто поток эмоций душил Блэка изнутри уже давно, готовый потопить намертво. — Я д-думал, вы идеальная семья... — попытался Луни, но что-то кольнуло в его сердце... сочувствием. — Разве вы, Блэки, не самые счастливые дети из всех? Сириус покачал головой в знак протеста. — Вот почему тебя заперли в том чулане... — наконец осознал Римус, и это обрушилось на него тяжелым камнем. — Они... Это родители избили тебя? Взгляд Сириуса стал холодным, как стальной кинжал. — Мне нужно выбраться отсюда, пока они не узнали, — прошептал он еле слышно. И во мгновение ока Блэк накинулся на грабителя, как озверевший щенок. Вцепился Римусу в лицо, сдавливая большими пальцами глаза. Попытался дотянуться до кармана с ключом, но этого не могло произойти. Римус не мог подвести свою стаю. Поэтому он одним резким движением схватил этого идиота за ноги и швырнул на матрас, выбив из заключённого скулеж бессилия. — Не заставляй меня причинять тебе боль, Сириус, — твердо проговорил Люпин, но это прозвучало скорее как мольба. Руки потянулись к пневматическому пистолету. — Пожалуйста... — Сириус затрясся в слезах, глядя на него снизу вверх. — Мне нужно сбежать, пожалуйста... Я же вижу, что ты не плохой человек. Я ум-моляю тебя! Но Люпин не мог сдаться: хотя его сердце и взвывало прислушаться. — Не делай глупостей, прошу, — было единственное, что смог из себя выдавить Луни. — Я обещаю, ты будешь в безопасности, если будешь вести себя тихо. Римус направился к выходу, с громким гулом захлопывая дверь. — Пожалуйста! Я умоляю тебя! — Сириус теперь хватал ртом воздух, абсолютно отчаявшийся. — Пожалуйста! П-пожалуйста! БОЖЕ! Брюнет пнул воздух перед собой, падая на матрас, как изнеможенное дитя. Задыхаясь и хватаясь за волосы. Рыдая так громко, что Луни не мог сдвинуться с места. Всхлипы напоминали первый плач младенца или вой раненого пса. Римус смотрел на Сириуса через железную дверь клетки, и не мог подавить страшное желание остановить эту боль. Казалось, что эти крики впервые за всю его жизнь действительно разбудили… сердце. Заставили понять, кем он просто не мог продолжать быть.

***

Сириус знал, что ему нужно было выбираться. И как можно скорее. Потому что в ту же секунду, как его родители получат записку от грабителей, Сириус станет их самым большим должником. И чувство вины перед семьей будет сжирать парня до конца дней. Сириус просто не мог допустить того, чтобы Вальбурга и Орион отдали за него свое имущество. Он должен был сбежать к Джеймсу, как и планировал, сидя в том чертовом чулане. Но банда грабителей не понимала его сопротивлений, разговоры были пустой тратой времени. Так что остаток дня Блэк лишь ходил по клетке, ноги дрожали, в глазах стояли слезы. Все, что ему оставалось, – это обессилено кричать в пустоту: «Блять! Почему именно сейчас? Почему, блять, сейчас?» Будто он мог дать какое-либо рациональное объяснение того, почему судьба была так чертовски несправедлива. Один, в пустой камере, он был измотан. По-настоящему измотан, как бегун после 20-километрового марафона: запыхавшийся, истощенный, промёрзший до костей… И такой, черт возьми, беспомощный. Казалось, прошли часы, прежде чем Сириус, наконец, смог упасть на кровать, свернуться в клубок и задышать так неровно, что слёзы вновь самопроизвольно потекли по вспухшему лицу. От такой смертельной тоски ему действительно было тошно: хотелось выплюнуть все органы вместе с громким плачем. Сердце сжималось, выло в груди, карабкалось. Казалось, Блэк был птицей, запертой в клетке, погибающей от клаустрофобии. Понятия не имея, что делать дальше. Но слезы продолжали капать на пыльную подушку, словно ему было вновь шесть лет. И мать впервые заперла его в темном чулане. Лишив последних отголосков любви и заботы. — Твой ужин. Сириус приподнял взгляд на знакомый голос, но не смог остановить поток слез. В дверях снова стоял тот парень, что дезинфицировал раны. Блэк уже запомнил большинство из них, несмотря на одинаковые маски и чёрные одеяния. — Я попросил тёплую одежду, но мне дали только это... Грабитель зашёл внутрь камеры, опуская поднос на деревянный столик. Единственный предмет мебели во всем чертовом подвале, помимо туалета биде. Но Сириус не мог даже и думать о еде: все тело тряслось в конвульсиях, слезы переходили в икоту. Он просто хотел побыть один. Выплакать все, пока на сердце не стало бы совсем пусто. — Вот. Грабитель присел на край матраса, бросив на трясущееся тело мягкую ткань, похожую на одеяло. И вдруг коже... стало теплее. Так хорошо, что Сириус схватился за угол ткани, натянул на голову и спрятался под ней. Если бы у него было достаточно мужества и силы, он, вероятно, попытался бы снова напасть на этого тупорылого кретина и украсть ключ. Но вместо этого Сириус только расплакался еще сильнее, заглушая тяжелой тканью отчаянные стоны. Все лицо сморщилось, сердце билось так быстро, будто он вот-вот должен был умереть. — Мне жаль... — послышался тихий шёпот. Такой болезненный, будто парень рядом с ним и сам боролся со слезами. — Мне действительно жаль, Сириус. П-прости. По какой-то неведомой причине Блэк хотел ему верить. Он не мог точно сказать, почему. Но этот парень определенно был... не таким жестоким, как остальные. Поэтому Блэк лишь понимающе кивнул, зарывшись головой в подушке. А потом ощутил через одеяло чужую руку на спине. Почувствовал, как пальцы осторожно ласкают его плечики. — Не прикасайся ко мне! Блэк закричал в отвращении, высунув голову из-под одеяла. Его взгляд встретился с двумя испуганными карими глазами. — Прости, Боже, прости меня! — парень в маске отдернул дрожащую руку. — Прости, я не знаю, почему я... Боже, прости! Что, черт возьми, было не так с этим идиотом? Кто, черт возьми, вообще разрешил ему быть грабителем? Мальчишка был слишком мягок, чтобы сидеть в этой дурацкой маске с пистолетом, пристегнутым к поясу. — Ты жалок, — поджал мокрые губы Сириус, ощущая, как кровь закипает под кожей. — Вы абсолютно все жалкие, но ты… Ты ещё хуже. Сидишь тут весь такой… Настоящий злодей, готовый завоевать мир. Но не можешь, сука, даже снять с лица маску. Парень развернул голову, глаза полыхали от гнева. — Ты меня провоцируешь или что? — Нет, я просто хочу, чтобы ты хотя бы не прятался, долбоеб! Я не пойду в полицию! Мне плевать на вас кретинов, я просто хочу уйти и больше никогда не вспоминать ваших гребаных лиц! Одним раздражённым рывком грабитель одернул чёрную ткань с лица. И на Сириуса тут же уставилось… дитя. Всего лишь разбитое, сломленное дитя: огромные ореховые глаза, вьющиеся песочные волосы и вздёрнутый нос, усыпанный веснушками. Он выглядел совершенно не так, как мог бы подумать Сириус. Грабитель был ещё совсем подростком. Чертовски… красивым подростком. — Что? — прохрипел парнишка, как только Сириус разразился тихим смешком. — Над чем, черт возьми, ты смеешься, идиот? Вероятно, это был истерический смех, потому что глаза Сириуса наполнились слезами, дыхание сбилось. Но внезапное желание рассмеяться заставило его желудок впервые за весь этот ужасный день ощутить приступ спокойствия. — Какого черта, Блэк? — голос светловолосого захватила паника. Поэтому быстрым движением он попытался снова натянуть чёртову ткань на лицо. — Нет! — остановил его Сириус, выхватив маску из рук. Совсем позабыв, где и с кем он тут игрался. — Нет, не надо! Ты милый! Грабитель на секунду замер, непонимающе изучая глазами смеющегося мальчика. — Что, черт возьми, ты только что сказал? — Ты такой милый! — Сириус вытирал слезы, в неверии оглядывая перед собой ангельские кудряшки и детские черты лица. — Какой из тебя, блять, разбойник? Безумный говорящий бэби бон? — Мне семнадцать, ты тупой ублюдок, — светловолосый сжал челюсть. Но затем его взгляд метнулся к парню, заливающемуся смехом, полулёжа на матрасе… И он действительно начал улыбаться? Ямочки сделали его лицо ещё миловиднее. — Ты сумасшедший, Блэк. Не так ли? Сириус пытался сдержать смех, прикрывая рот руками. — Пожалуйста, не убивай меня, — прошептал он, потеряв любой страх перед этим парнем. — Перестань смеяться, и я не убью тебя, придурок. Блэк жестом закрыл рот на замок, заставив себя выпрямиться в сидячем положении. Чтобы получше рассмотреть раскрасневшегося парня. У грабителя был тонкий шрам на носу. Золотистая кожа с тысячами веснушек и пухлые розовые губы, будто тот кусал их без остановки. Он выглядел действительно... добрым. — Как тебя зовут? — тихонько поинтересовался Сириус. — Я не могу… Не могу назвать тебе свое имя, — парень покачал головой в отрицании. — Только прозвище. — И какое же? — Лунатик. Это заставило пузырь смеха лопнуть в животе Сириуса, на этот раз с большей силой. — Прекрати, идиот! — светловолосый мягко толкнул его в плечо, но Блэк смеялся только сильнее, пресс и щеки изнывали там, где были кровавые ссадины. — Ты хочешь, чтобы Сивый пришел сюда заткнуть тебя или что? Сириус замотал головой в стороны, но смех заметно затих при упоминании имени этого отвратительного зверя. — Ешь свой ужин. Грабитель передал ему поднос с едой: тарелка желтоватого чечевичного супа, чай и кусок черного хлеба. — Отвратительно, — ухмыльнулся Блэк, помешивая ложкой масляную жижу. — Бедняки этим всю жизнь питаются, ничего, и твои вкусовые рецепторы потерпят, — Лунатик привстал с матраса, выискивая что-то в кармане брюк. — Вот… Мне медсестра говорила, помогает… поднять настроение. Парень протянул заключённому салфетку, внутри которой было несколько долек черного шоколада. Сириус не смог подавить улыбки. — Спасибо тебе… Лунатик. Кудрявый парень неловко огляделся по сторонам, розовая краска залила щеки. А затем направился в сторону двери, едва не споткнувшись на месте, будто закружилась голова. Что снова заставило Сириуса весело рассмеяться сквозь боль, что изнывала на окровавленных губах.