Пепел. Дела шпионские.

Джейк Ценис…

      Грохот в гостинной отвлёк нас с Викторией в самый неподходящий момент. Я слез с кровати и приготовился действовать. Что-то мне подсказывало, что те мальчишки решили над нами “пошутить”.       — Дай мне лишь минуту с ними! — сказал я, еле сдерживая гнев, попутно надев на себя майку и шорты. Кто-то сейчас будет получать по шее!       — Стой! — произнесла Виктория. — Я знаю кто это! Один ты не справишься!       — Кто это? — Виктория выглядела испуганной, и это меня беспокоило.       — Кочевники!       — Кочевники? А причём они тут?       — Долго объяснять! Но их там может быть много! Прости что я тебя втянула в это…       — Куда втянула? О чём ты говоришь?       Тут в гостинную влетает второй камень. Я выглядываю за угол и вижу как несколько котов в балахонах закидывают дом камнями. Их было где-то пять или шесть. Они полностью разбили окно где-то за пять секунд, но не остановились на этом.       Нужно было что-то делать. Я схватил один из камней что упал мне под ноги, кинул его обратно в нападавших. Я попал гаду прямо в нос. Они замешкались, я воспользовался этим подбежал к окну и крикнул что было сил: “ Кочевники напали! Соседи! Помогите!” И затем закрыл ставни.       Тут я понял что хожу по разбитому стеклу. Моему телу это очень не понравилось, я кое-как доковылял до спальни и упал на пол, держа ноги кверху, чтобы болело не так сильно. Кровь уже стекала струями и капала на пол.       — О боженьки! Зачем ты это сделал? — крикнула Виктория и оттащила меня подальше от дверного прохода.       — Я на помощь позвал…Чёртово стекло… — боль в ногах была неимоверной, я мог лишь валяться на полу и ныть из-за своей глупости.       Снаружи раздался выстрел а затем множество криков. Неужели это соседи пришли на помощь? Я замечал у того соседа в очках ружьё, может это он пальнул в воздух?       Надеюсь что это отгонит мерзавцев. Но этого не происходит, крики продолжаются. Затем раздаётся ещё один выстрел, всё на секунду затихает. Но то было затишье перед бурей. Спустя несколько секунд тишины мы слышим дикие вопли что доносятся снаружи, вновь раздаются выстрелы, и ещё и ещё. Стреляют очень близко к нам, и по нам. Пули бьют по стенам этого дома, иногда залетая во окно.       — Господи! Что творится? — вскрикнул я, схватил Вику за руку и повалил её на пол.       Нам оставалось лишь лежать и надеяться, что шальная пуля не зацепит нас. Мы были беспомощными утками, пока вокруг нас шёл настоящий бой. Было много криков и мужских и женских. И все они кричали на Мааги, и не знал я кто вокруг нас враги или друзья. Вика тоже не могла помочь, она зажала свои уши лишь бы не слышать этот грохот.       — Нам нужно бежать отсюда! Где можно спрятаться?       — Не знаю! — крикнула Виктория и уткнулась лицом в ковёр, казалось она будто хотела закопаться под землю. Я разделял её желание.       В соседней комнате раздался грохот. Кто-то выбил дверь, спустя несколько секунд раздался крик. Кто-то сам наступил на стекло и упал на пол, проклиная всё вокруг.       — О нет…это кочевники! — с ужасом произнесла Виктория.       Спустя несколько секунд в нашу спальню вошёл кочевник в чёрном балахоне, обручем на голове и со старой винтовкой в руках. Он выглядел самодовольно, глядя на нас, и ждать мы могли лишь худшего. Бежать я не мог, потому оставалось хотя бы попытаться… Хотя бы дать Виктории шанс.       Я вскочил на ноги, и борясь с болью попытался навалиться на кочевника, попутно крикнув: “Вика! Беги!” Я схватил его за винтовку, прижал к стене, сердце билось с невероятной силой. Казалось я вот-вот выхвачу его винтовку, но осколки стекла дали о себе знать. Эффект от адреналина спал, мои ноги подкосились от боли. Кочевник ударил меня коленом в живот, выбив из меня весь дух. Я упал на пол и сразу же получил прикладом по лбу. Я даже ничего не почувствовал, для меня будто выключили как лапочку. Последнее что я помню это крик Виктории.       Меня охватил гнев, гнев за то что кто-то вновь посмел напасть на нас с Викторией, что я не смог защитить её. Этот гнев наполнял меня словно пар наполняет паровой котёл. Я был наедине с темнотой вокруг себя и своим гневом, и он сжигал меня изнутри.       Эта беспомощность бесила меня. Хотелось кричать в пустоту, но даже это не получалось. Я пытался набрать воздуха в лёгкие и заорать что было сил. Раз. Два. Три. Не выходит! Снова пытаюсь. Раз, пытаюсь. Два, пытаюсь. Три, пытаюсь. Ничего! Я собираю все силы что были и вот чувствую как что-то вырывается из моего горла. То было не крик, а стон. Но было лучше чем до этого. Я хотя бы слышу себя, я знаю что живой. И если не могу кричать, так буду стонать что есть сил!       Вдруг… Слышу голоса вокруг себя. Женские голоса. Виктория? Она здесь? Это придало мне сил, я стал пытаться ещё сильнее и выдавил ещё один стон.       — Он просыпается! — воскликнула женщина. Это была не Виктория, но это уже что-то.       Затем я стал чувствовать, начал двигать своими пальцами. Я лежал на постели, меня накрыли одеялом. Затем я почуял запах…это был спирт. Я в больнице? Что случилось? нас спасли? Я надеюсь на это… Меня вытащили, значит и Викторию скорее всего спасли. Ох, если с неё хотя бы один волосок упадёт! Я этим кочевникам такое устрою! Долго и мучительно я вновь брал контроль над своим телом, мышца за мышцей я двигался и будто оживал. Последними мне подчинились руки, я попытался ощупать своё лицо, лоб был обмотан бинтами а веки почти не двигались. Пришлось очень сильно напрячься и лишь после этих дополнительных усилий я еле-еле открыл глаза. Я лежал на койке и глядел в белый потолок. В этот момент в палату вошли хирские медсёстры из пустынных котов и принялись меня осматривать.       — Проснулся всё таки! — произнесла одна из них и стала светить небольшим фонариком мне в глаз.       — Не обязательно мне зрение портить! — возмущённо ответил я и зажмурился.       — И в правду! На хирском говорит! Анна! Ты выиграла пари! — вновь донёсся голос женщины. Он был даже радостным.       — Какое пари? Где я? Сколько времени прошло?       — Вы всё ещё в Агар-ами. Вас привезли сюда с окраин три дня назад. — спокойно ответила медсестра.       — Три дня? Как? Я уже должен был вернутся в Фикке вместе с Викторией! Слушайте, а у меня были посетители? Средни них была гепард? — ответил я и попытался вскочить с постели. Но раны на ногах ещё не зажили до конца, и я будто наступил на гвозди. — Ах! Да чтоб их! Стекло чёртово!       — Осторожнее! Швы разойдуться! Раны уже начали затягиваться, но если вы так будете дальше скакать то вам не поздоровится. — сказала медсестра и принялась меня усаживать обратно в постель.       — Где Виктория? Она заходила ко мне? — сказал я, усевшись на краю кровати.       — Извините, я этого знать не могу. Вам нужно провести здесь ещё несколько дней ради восстановления после травмы.       — У меня нет на это времени! Мне нужно найти её!       — Кого вы ищите?       — Викторию. Викторию Рикли.       — Она к нам не обращалась. Но мы обязательно сообщим тем гражданам, что вас сюда привезли, о вашем состоянии. До того момента вам лучше лежать в постели и не напрягаться. Нам нужно удостоверится в том что вашему здоровью ничего не угрожает. Вас сейчас ничего не беспокоит? Головные боли? Тошнота?       — Нет, только пить хочется.       — Сейчас я принесу вам воды. — сказала медсестра и оставила меня наедине с самим собой.       Следующие несколько часов я провёл обходя всякие рентгены и прочие анализы которые мне разрешили хирские доктора. В плане лечения они мало что могли предложить, ведь хирская медицина не была заточена под человеческую биологию. Хотя бы спирт на нас одинаково действовал, и мои изрезанные стеклом ноги были перевязаны и обработаны. Я даже боли почти не чувствовал.       И врачи не могли предугадать эффект что окажут на меня хирские препараты. Поэтому лечить то меня толком и не могли они, только наблюдать. К счастью для меня, удар прикладом по лбу не нанёс каких-то серьёзных травм. По крайней мере хирские хирурги сделали такой вывод сравнивая снимки моей головы с изображениями из краткого справочника по человеческой анатомии десятилетней давности за авторством знакомого мне доктора Фосса. Придётся потом для верности посетить больницу при нашем консульстве. Родным докторам я как-то склонен больше доверять работу над своими мозгами.       Так я и провёл несколько часов до вечера, после чего мне сообщили что за мной приехали. Доктора пытались меня уговорить остаться, чтобы я был под наблюдением. Но зачем? Они не могут меня вылечить если начнутся осложнения, каждая таблетка, каждая инъекция это риск для моего организма. Не смотря на уговоры, я собрал свои немногочисленные пожитки и покинул больницу.       Оказалось, что за мной пришёл Ферин, тот мужчина с которым меня познакомила Виктория. Он выглядел подавленно, но глаза были полны злобы. Он не злился на меня, но этот гнев бурлил в нём. Я чувствовал это.       — Мне сказали что ты пришёл в себя. — сказал Ферин, подойдя ко мне поближе. — Рад что ты в порядке.       — До свадьбы заживёт. — ответил я и пожал ему руку. — Можете мне сказать, где Виктория?       — Рад что ты не даёшь слабину. К сожалению, хороших новостей у меня нет.       Когда я услышал эти слова то сердце пропустило один удар, сначала меня поглотили страх и отчаяние. Я представлял худшее из возможного. Затем меня стал охватывать гнев, который как пожар разгорался с каждой секундой всё сильнее и сильнее.       — Что случилось? — спросил я еле сдерживая себя.       — Похоже, что кочевники похитили её. Как оказалось, она повздорила с одним из вождей, отвергла его ухаживания. И вождь, Аур Тейрик, похитил твою возлюбленную.       — Что? Это всё произошло потому что она отшила какого-то урода?       — Да. Просто вождь оказался молодым и глупым. За ним стоит целое племя, он просто им сказал, что она оскорбила его честь и потребовал от родичей, ответных действий. Дальше ты сам знаешь.       — Не знал что кочевники настолько мелочные.       — Мы живём в своём мире по своим правилам. Для кочевника Тэн-Айэн стоит выше закона государства.       — Что такое Тэн-Айэн?       — Свод заповедей которые обязан соблюдать каждый кочевник. Закон жизни в пустыне. Я тебе попозже расскажу об этом, сейчас нам нужно добраться до деревни.       Сказав это, Ферин зашёл за угол, где он оставил своего верблюда. Однако наличие верблюда в городской черте меня удивило.       — Вам можно что ли верблюдов по улицам водить?       — Не запрещено — значит можно. — гордо сказал Ферин и ловко оседлал верблюда, а затем помог мне взобраться на него. Животное фыркнуло несколько раз, првиыкая к нашему весу, промычало и помотало головой.       Никогда я не катался верхом на верблюде, неделю назад я даже не знал что они водятся на хире. Если бы это произошло в других обстоятельствах, то я был бы невероятно рад такому случаю.       Верблюд был здоровым так что без его помощи я бы не обошёлся. И так вдвоем верхом на верблюде, под палящим солнцем мы поскакали обратно в деревню. Благо днём дороги были практически пусты.       — Что собираются делать власти? Мы не можем оставить это безнаказанным!       — Они будут лишь грозить кулаком. Кочевники сбежали в пустыню, их там поймать будет очень сложно. Это их территория.       — Я даже представить боюсь каково сейчас Виктории. Нам нужно сделать хоть что-то!       — Похитители будут либо требовать выкуп… — начал говорить Ферин а затем затих. Это меня испугало.       — Либо что? Что ещё они будут делать?       — Либо они не будут просить выкуп.       — И что будет тогда? Что с Викторией будет?       — Быть ей в гареме этого гада, либо исчезнет с концами. Если бы мог, я бы подсластил пилюлю, но нечем. Надежды на лучший исход нет. Либо надеемся на выкуп, либо готовимся отбивать её силой.       — Это где такое видано, чтобы так безнаказанно девушек воровали! — я почувствовал как моё сердце охватил гнев, пламя вновь набирало силу. — Надо собраться всеми силам что есть и ударить по ним в ответ!       — Ты сразу за оружие хватаешься, как я вижу.       — А по другому многие не понимают! Нужно заставить их уважать закон, если надо – силой или жестокостью…       — Ты собираешься идти по очень опасной дороге… Одумайся.       — Мою возлюбленную похитили! Я в гневе! Я никогда не был так зол! Мне уже приходилось убивать ради своих любимых и я не боюсь сделать это вновь.       — Я понимаю твой гнев. Но сейчас не время давать эмоциям власть над собой.       — У меня девушку, украли. Трудно быть в себе. Я хочу рвать и метать! — прорычал я сквозь зубы.       — Ты мужчина всё таки. Держи себя в руках. Если пойдёшь её спасать один то ты сгинешь в пустыне, и Виктории это не поможет.       — Такое ведь уже бывало раньше? Раньше ведь похищали девушек?       — Да. Память ещё свежа. — ответил Ферин.       Я задумался где-то на минуту. Мы можем надеяться на полицию, на военных. У них намного больше возможностей, но рискнут ли они? Конфликт с целым племенем — звучит серьёзно.       — Думаешь мы сможем надавить на полицию, чтобы они оторвали свои зады от кресел и принялись за работу ? Они вновь посмели похитить девушку, значит рискнут ещё раз и ещё, и ещё.       — В правильную сторону думаешь. Но народ помнит не только то как кочевники девушек воровали. Они помнят и то как деревни жгли, помнят похороны тех кто решил дать бой кочевникам.       — Они бояться?       — Нет. Они оплакивают погибших. Они помнят цену той победы. — тихо сказал Ферин. После чего на верблюде мы сделали лихой поворот и еле разминулись с другим наездником на похожем верблюде.       — Какой-то из наших альтейских царей сказал следующее: “Если стоит выбор между войной и позором, то следует выбрать войну. Ведь тот кто выберет позор, получит и позор и войну.”       — Радикально мыслишь. Здесь так не принято.       — Мне ничего другого не остаётся. Без Виктории я домой не вернусь.       — Попридержи коней, а то они тебя сбросят.       Так мы гнали по городу ещё несколько кварталов, но затем Ферин остановился у колодца. Верблюду нужно было попить. Пока Ферин поил животное из старого алюминиевого ведра, я понемногу успокоился и понял, что мне в голову пришла куча бредовых идей. Чуть ли не с шашкой наголо я собирался бежать в пустыню и спасать Викторию.       — Что мы можем сделать? — спросил я у Ферина.       — Сначала надо ещё раз обратится в полицию. Но не просто обратиться, а воспользоваться связями. У Виктории была подруга, а у подруги муж в полиции сержантом работает. Это хорошо для нас.       — И что они могут сделать?       — Как минимум они смогут вступить в переговоры с племенем, чтобы вернуть Викторию. Возможно мы сможем организовать ответный рейд “озлобленных горожан”.       — Ответный рейд?       — Если они откажут в выдаче Виктории, то мы можем действовать вне рамок закона и там где закон нас не достанет. Всё что происходит в пустыне — остаётся в пустыне. Ты размышлял в правильном направлении. Если твои проблемы не решает государство, то ты должен решить их сам. Проблема у города общая. Да и не только у города. Многие кочевники тоже против новой войны, наших тоже много погибло тогда. Да и Тэн-Айэн наш недоброжелатель умудрился нарушить. Нельзя вламываться в дом незамужней девушки когда ты пришёл туда с миром, даже если она тебя оскорбила. Теперь ни один торговый караван к городу и на милю не подпустят.       — Ты ведь имеешь связь со своим племенем? Может быть они нам помогут помочь? Может быть мы сможем надавить на его племя совместными усилиями? — предложил я.       Будто поняв мои слова, верблюд резко фыркнул и будто одобрительно кивнул. Да и взгляд его был в этот момент разумным что ли. Я отвлёкся буквально на секунду заглянув в его глаза, а затем вновь обратил внимание на Ферина.       — Не уверен, но стоит попытаться. Пока ты лежал в больнице, в воздухе уже запахло войной. Я надеюсь на мирный исход, но кажется мне всё закончится кровью.       — Я просто хочу чтобы мне вернули Викторию и наказали виновных.       — Викторию то вернуть без крови можно, а вот наказать виновных без крови не выйдет.       — В любом случае мы должны попытаться.       — Попытаемся. Попытаемся. — приговаривал Ферин давая верблюду слизать воду с самого донышка ведра.       Через пару минут мы вновь оседлали верблюда и поехали дальше к селу.       — Человека нашего из больницы выпустили! — крикнула девочка завидев нас издалека. И буквально за минуту слух разнёсся по всем дворам. Когда мы туда прибыли, нас практически сразу окружили соседи.       — Людно то как резко стало. — пробубнил я.       Пожилые дамы и дети окружили меня со всех сторон и стали всей толпой жалеть меня, что у меня Викторию украли, что в наш дом ворвались. Такое обилие внимания меня немного выбило из колеи. Всего пару дней назад я был для них незнакомцем, а сейчас они обступили меня со всех сторон будто я их ближайших родственник.       — Спасибо вам за заботу. Но мне бы сейчас не помешало воды выпить и пообедать нормально.       — Ты к нам заходи, мы тебя с радостью накормим. — сказала Фай и взглядом пригласила меня к себе домой.       — Сходи, отдохни немного. — посоветовал мне Ферин.       Я не видел причин отказываться и потому согласился на предложение Фай. Она привела меня к себе домой. Жила она здесь скромно и делила дом со своей пожилой матерью. Эта женщина в чёрном балахоне как раз занималась готовкой обеда.       — Вот он, человек! — сказала мать Фай и оглядела меня с ног до головы, отвлеклась от готовящегося на открытом огне супа принялась ощупывать моё лицо. — Когда тебя увозили, то всё лицо в крови было. Я уж думала что тебе не жить.       — Благодарю за заботу.       — Мама, не надо так с ним. У людей так не принято, насколько я помню. — сказала Фай и аккуратно убрала мамины руки от моего лица.       — У вежливости нет отдельного языка, дочка. Её все поймут.       — Простите, но у вас суп убегает. — сказал я указав на вспенившийся котёл.       Мать Фай медленно обернулась, оценила ситуацию и с абсолютно безразличным лицом подошла к огню и принялась перемешивать брулящую субстанцию.       — У тебя ноги обмотаны… — подметила Фай.       — На стекло наступил. Потихоньку заживает.       — Я проходила курсы медпомощи, если нужна перевязка…       — Доча, не нужно… У нас половина мужей в селе воевавшие, у них то шишки в этом плане набиты. — осуждающим тоном произнесла матушка Фай.       — Зря что ли я курсы оканчивала?       — Ладно, попробуй. Но что не так пойдёт — мужиков зови!       Предложение Фай было очень своевременным. От жары мои ноги вспотели, а влажность и раны плохо сочетаются. Я согласился на предложение. Она усадила меня на кровать, достала аптечку и принялась за обработку моих ран. К моему удивлению она была хороша в этом деле. Свежие повязки не мешали ходить, и она слегка смочила их спиртом прежде чем наложить. Теперь я мог не бояться того что ступни будут поражены гангреной.       — Как ты? Когда тебя увозили, ты бредил. Я уж думала что тебе конец. — тихо спросила Фай, подловив момент, когда её матушка была отвлечена.       — Лучше чем могло бы быть. Спасибо за заботу.       — Вижу ты рвёшься в бой, за Викторией.       — Не могу сидеть сложа руки и ждать.       — Удачи тебе. От всех нас, от всего села.       — Я буду идти до конца…и не прощу себя, если отступлю.       После приятного обеда я поблагодарил Фай и её мать за гостеприимство, после чего вернулся к Ферину. Он как раз подготавливал свою лавку к открытию.       — Помочь? — спросил я.       — Нет нужды. Дай своим ногам отдых. Не дай боги швы разойдуться.       — Я всё думаю что делать дальше…       — Сегодня ты будешь отдыхать. А завтра мы объедем все сёла что стоят вокруг города. Пусть из первых уст узнают о случившемся.       — У тебя уже есть план?       — Есть. — сказал Ферин и отвлёкся от расстановки стульев. — Мы будем собирать недовольных, после чего придём к отделению полиции с требованием разобраться с ситуацией. Я очень надеюсь на то что приезжий начальник образумится и взглянет на ситуацию как есть. Затем я сам отправлюсь в пустыню на пару дней, свяжусь со своим племенем и дам им знать о произошедшем. Если не получится добиться выкупа, то нам нужна будет помощь тех кто знает пустыню.       — Я надеюсь что твой план сработает.       — Это ещё не всё. Ты умеешь стрелять? С хирскими револьверами знаком?       — Не приходилось. А зачем спрашиваешь?       — Если дипломатия не решит вопроса, если у нас не останется выхода, то дело дойдёт до крови. И я хочу быть уверен в том, что ты сможешь за себя постоять, что ты сможешь прикрыть мне спину. До этого ты утверждал что уже убивал… Могу я задать тебе вопрос? — Задавай.       — Если подросток с ружьём будет целится в меня, у тебя хватит смелости в него выстрелить?       — Что? Подросток?       — Именно. Подросток. Кочевники вручают оружие мальчикам когда им становится двенадцать лет. Так что есть большая вероятность, что во время перестрелки в тебя будут стрелять дети. По крайней мере вы оседлые считаете их детьми. Для нас любой кто добровольно берётся за оружие перестаёт быть ребёнком.       — Я сделаю всё необходимое для спасения Виктории.       — Отвечай прямо, не виляй. Это тебя не красит как мужчину.       Готов ли я? Смогу ли я? Я могу сказать что угодно, но буду готов ли я пойти на сделку с совестью… Готов ли я выстрелить в ребёнка? Ферин абсолютно серьёзен, у меня нет причин не верить ему. Но Виктория, она сейчас одна и…и с ней сейчас может происходить самое страшное что может произойти с женщиной. Если она отказала вождю, то не нужно быть семи прядей во лбу чтобы понять, чего он хотел от неё добиться. Стоило этой мысли посетить мой разум, так тут же мой разум посетила ужасная сцена… Она как фотография отпечаталась в моём сознании, поселилась там как наваждение. Волосы встали дыбом, сердце начало биться быстрее.       — Я выстрелю. — ответил я уверенно. Я не мог пойти на сделку с совестью, я не могу оставить Викторию в этой опасности. Пусть она меня после этого сама возненавидит, пусть меня все покинут, но я не смогу самому себе простить эту сделку с совестью.       — Надеюсь что ты не лукавил. — сказал Ферин и отряхнул ладони. — Я достану тебе карабин и пистолет. Будет время — попрактикуешься.       С тяжёлыми и болезнеными мыслями я вернулся в дом Виктории, соседи тут слегка прибрались, хотя бы стекло с пола убрали. Замки были сорваны, даже входную дверь было не закрыть. Я сразу заметил что не хватало посуды на кухне, так же как и некоторых предметов мебели. Они не только похитили Викторию, они ещё её дом ограбили. К счастью мои вещи воры не тронули, они даже сумку вскрыть не смогли. Во всём этом беспорядке осталась лишь одна комната до которой не добрались чёртовы воры. Это была комната с алтарём что был посвящён отцу Виктории. Толстая запертая дверь не пустила внутрь нападавших, хотя было видно, что они пытались. Я мысленно обратился к отцу Виктории…       — Я не могу знать одобрите ли вы наши с Викторией отношения, но я могу поклясться вам что я верну её, что я накажу виновных. Моим отношениям уже не раз угрожали, не раз пытались уничтожить нас… Пора встать на защиту своих любимых с оружием в руках! Вы увидите…я достоин её.       Теперь я поклялся самому себе и отцу Виктории, что сделаю всё необходимое. И пути назад нет. Я вернусь в Фикке вместе с Викторией и горе тому, кто помешает мне.