Noir de la Lune

Первым инстинктивным желанием Тифы было вдохнуть и задержать дыхание, но, к счастью для её легких, у неё не хватило для этого времени. То, что она оказалась достаточно близко к капсуле, чтобы зацепиться за край входа, было чистой удачей. Всё, находившееся в помещении, понеслось вверх к тому, что служило потолком — деревьям, земле. Всё, что могло отцепиться от опоры, свободно взмывало. Сам воздух разрывал комнату на части, разрушая всё на своём пути. Она стиснула зубы — растущая боль в ушах становилась почти невыносимой — и изо всех сил подтянулась в капсулу. Кислород исчез, и вскоре она могла потерять сознание, к тому же ей было больно. Что-то ударилось о её ногу и прицепилось. Лоз. Его лицо было мертвенно-бледным, зубы стиснуты, глаза почти закрыты, но он всё ещё продолжал смотреть на неё. Она сомневалась, что он отпустит её, даже если она попытается пнуть его. Может быть, если он потеряет сознание прежде, чем она... Но она бы не стала на это рассчитывать. Всё, что ей нужно было сделать — это просто разжать руки. И тогда мир избавится от двух проблем сразу. Вместо этого её тело, казалось, двигалось само по себе, затягивая их обоих в капсулу. Так или иначе, у неё всё же не получилось проигнорировать инстинкт самосохранения. Она достигла пульта управления внутренней дверью и неуклюже ударила по переключателю онемевшими пальцами. Дверь начала закрываться; капсула уже зарегистрировала потерю кислорода и попыталась закрыть кабину и герметизировать её. Хватка Лоза ослабла. Тифа молилась, чтобы его всосало обратно в то, что к этому моменту стало вакуумом, или чтобы он оказался на пути закрывающейся двери и машина разрезала его. Она не посмотрела назад. Свернувшись в клубок и дрейфуя в кабине в то время, как капсула начала запуск, она зажмурилась и прижала ладони к ушам в тщетной попытке остановить мучительную боль. Казалось, всё остановилось... Дыхание. Она дышала… — Сука! Она распахнула глаза, но было слишком поздно. Лоз набросился на неё, швырнув её об стену одной рукой. Его голос звучал хрипло и булькающе, как будто что-то внутри него было сильно повреждено, а из уголка рта струилась кровь. Она ударилась о стену, но совершенно не с той силой, которую ожидала почувствовать; монитор, о который она ударилась плечом, даже не треснул. Она судорожно вдохнула, поняв, что уши болят уже совсем не так сильно — капсула успешно стабилизировала атмосферу. Она ожидала еще одну атаку, не отрывая глаз от него, но он не кинулся на неё. Кажется, у него были проблемы с дыханием. Всё ещё бледный, губы... даже голубыми их назвать уже было нельзя. Она поняла, что, вероятно, разгерметизация вытянула из него половину крови прямо через рану на руке. Рана сильно кровоточила и до этого, и всё ещё продолжала, но теперь медленнее, крупные капли беспорядочно летали в воздухе. Тифа не понимала, почему он всё ещё не использовал заклинание Исцеления. Не то чтобы она собиралась предложить ему сделать это. Если он продолжит в том же духе, то вскоре умрёт. Прозвучал сигнал тревоги — на этот раз приглушенное пиканье. Они уже входят в атмосферу планеты?.. Глаза Тифы расширились, она оттолкнулась от стены, зацепилась за одно из кресел и забралась в него. Она поспешно застегнула все ремни вокруг себя, дрожащими пальцами возясь с защёлкой. Сигнал зазвучал чаще. Станция и так успела подойти слишком близко к планете, и они попали в атмосферу слишком быстро — капсула не была рассчитана на это. — Ты делаешь... из себя... лёгкую мишень, — Лоз тяжело дышал, стараясь подтянуть себя к ней на своей раненой руке. Его трясло — он еще не понял, что тот факт, что ему надо прилагать усилия для движения, означает, что невесомость закончилась. Она проигнорировала его и стиснула зубы, сжимая руки на ремнях. Обломки веток и корней деревьев, застрявших в её волосах, царапали голову, когда она прислонилась к подголовнику. Если она выживет, то подумает о стрижке... Сигнал тревоги достиг максимальной громкости. Его рука почти добралась до её горла. Почти. Внезапный толчок. В космосе скорость капсулы была незаметна — не было никакой точки отсчёта. А теперь было очевидно, что капсула замедляет скорость. А Лоз — нет. Тифа услышала, как он ударился о что-то позади неё — отчётливый звук треснувшей кости был достаточно громким, чтобы услышать его даже сквозь рёв входа в плотные слои атмосферы. Он не закричал. Тифа закрыла глаза. Теперь ей ничего больше не оставалось, кроме как ждать.

***

Воздух был холодным, влажным — где-то наверху бушевали снежные бури. Но здесь, на дне Северного кратера, они были защищены от ветров. Она снова стояла там. Она так часто возвращалась к этому месту во снах, ночью и днём, что точно знала, что будет происходить, и могла только стоять в отчаянии, не в силах ничего остановить. Над головой, в ветвях невероятного дерева, покоился гигантский кусок природной Материи. Она старалась не смотреть на Материю. Она знала, что там было. Возможно, это была и не Материя — просто жемчужина, порожденная Жизненным потоком в попытке отторгнуть что-то ужасное, что-то, с чем он не может справиться по-другому. — Как я стал СОЛДАТом? — Клауд, — прошептала Тифа, пряча лицо в перчатках. В целых, новых перчатках, таких же, как и вся остальная её амуниция. Её одежда, её тело, её сердце — шесть лет назад всё было целым и незапятнанным, вплоть до того момента. — Почему... Почему я не могу вспомнить? Я... я... — Нет, Клауд, не надо. Вернись, — её голос был пустым, безжизненным. Она так много раз воспроизводила эти сцены у себя в голове... Она знала, что то, что она скажет, не имеет значения. Он не слышит её. Он никогда не слышал её. — Так и есть... — Мне было всё равно, настоящий ты или нет, — сказала она вслух, по её лицу бежали слёзы. — Я всё равно тебя любила. — Мне не придётся беспокоиться об этом, потому что я... — ...Клауд... — из-за комка в горле ей было тяжело говорить. — Пойдём, Тифа. Я... я в порядке. Он солгал ей. — Особенно ты, Тифа. Мне очень жаль. Ты была так добра ко мне... Я не знаю, что сказать... — Клауд стоял перед ней, так близко, что она могла прикоснуться к нему. Она хотела прикоснуться к нему, броситься в его объятия и умолять его остановиться. Её руки скользнули вниз, открывая лицо. Она не могла перестать плакать. — Клауд... Он покачал головой. — Я никогда не был «Клаудом». Тифа... Может быть, в один прекрасный день ты встретишь настоящего Клауда. Его улыбка была нежной и грустной. — Но ты был настолько настоящим, насколько мне было нужно, — прошептала она. Тифа, не терзай себя. Не плачь. Всё в порядке... — Заткнись, — опять он. Другой голос. Тот, который звучал как голос Клауда, говорил такие страшные, лживые вещи и не оставлял её в покое. Пожалуйста, пожалуйста, прости себя. Все в порядке. Я люблю тебя. — Заткнись, заткнись, ЗАТКНИСЬ! Клауд взлетел вверх. Она подняла глаза, протянула к нему руки и упала на колени, рыдая. Она слышала голос Ходжо, скользящий сквозь её память, как черная змея. — Понимаете, даже если тело Дженовы разделить на части, она в конечном итоге снова соединится. Это то, что имеется в виду под Воссоединением Дженовы. Клауд был перевернут вниз головой над ней, в корнях дерева, окружающего Материю. Он сидел, сложив руки на коленях. Он знал, что должно было случиться. Он пытался заранее извиниться за то, что собирался сделать. Пытался попрощаться. Клауд встал и направился к гигантской подвешенной Материи. Земля дрожала; вниз посыпались обломки, и Материя соскользнула немного вниз, так, чтобы все могли видеть, что она хранит в себе. Она видела только Ходжо и Винсента, стоящих рядом с ней, и Винсент смотрел только на ученого. Там должны были быть и другие, но они, казалось, исчезли, а Ходжо безумно бормотал что-то, переполненный восторгом. — Идеально! И Дженова, и Сефирот воссоединятся, оба! Они не растворятся в Потоке Жизни, но возродятся здесь! Она знала: не имело значения, что она сделает. Покачав головой, она схватила Ходжо за пальто и закричала в его сумасшедшее лицо: — Что, чёрт возьми, с тобой не так! Чёрная Материя у Клауда! Сефирот собирается призвать Метеор! Все, абсолютно все умрут! Она посмотрела вверх, на Клауда. Он протянул руку в сторону... того, что напоминало Сефирота, запечатанного в Материю. Чёрная Материя замерцала в ладони Клауда. — КЛАУД! Больше контролировать себя в этом сне она не могла. Только вспоминать. Она подбежала к Винсенту; он был так ошеломлён тем, как она отбросила в сторону его плащ, что не двинулся, чтобы остановить её. Она выхватила его пистолет из кобуры, подняла, прицелилась... Винсент наконец обрёл дар речи: — Тифа! Ходжо рассмеялся. Она дрожала так сильно, что прицелиться было трудно, но это был единственный шанс остановить призыв Метеора, так ведь? Она нажала на курок. Молот встретил наковальню. Миру пришел конец.

***

Тифа медленно стала различать мягкие, спокойные и стойкие звуковые сигналы. Она дернулась — её удерживали на месте ремни сиденья, врезавшиеся в руки. В капсуле было темно. Тусклый зелёный монитор, который время от времени мигал, был единственным источником освещения, не считая красных мигающих лампочек вокруг люка. Звуковой сигнал звучал синхронно с миганием курсора на мониторе. Она чувствовала себя очень, очень тяжёлой. Глаза были влажными. Ей удалось зацепиться пальцами за пряжку ремней и нажать кнопку. Сиденье находилось напротив стены, вверху относительно земли, но она подумала, что сможет повиснуть на ремнях так, чтобы выбраться из кресла и не упасть. Она ошибалась. В ту секунду, когда пряжка расстегнулась, она неуклюже упала прямо на стену. Капсула не двигалась, так что, по крайней мере, эта стена, вероятно, останется полом в обозримом будущем. Она неподвижно лежала несколько минут, оценивая ситуацию. Очевидно, капсуле удалось приземлиться на планете — похоже, на твёрдую землю, — и она выжила, так что, должно быть, парашюты ей не понадобятся. Она не могла потерять сознание надолго — воздух в капсуле ещё не стал застоявшимся. Хотя он, казалось, стал теплее, но это было долгожданное изменение. На станции было прохладно даже до того, как она потеряла атмосферу, а после там стало совсем ледяной. У Тифы всё болело. Её уши всё ещё болели, хотя теперь далеко не так сильно, и плечо немного саднило в том месте, где ремень врезался в него. Кроме этого, кажется, после драки остались только царапины, порезы, ушибы и, возможно, трещины в костях. Никаких серьёзных повреждений, кроме ужасной боли в горле, когда она попыталась сглотнуть. Всё это можно вылечить. Она поняла, что что-то щекочет ей пальцы. Она немного подняла голову и обернулась, чтобы посмотреть, что это. Ахнув, Тифа напряглась. Её пальцы были примерно в трех дюймах от рта Лоза, и этот ублюдок всё еще дышал. Он был без сознания, под головой собралась лужа крови, и его дыхание было еле заметно, но всё же он дышал. Она села и отпрыгнула назад так быстро, что у неё закружилась голова, инстинктивно потянувшись к ножу из зуба Золома на поясе. Из-за резервного освещения было трудно сказать, но, казалось, цвет его лица стал лучше, и рана на руке... исчезла. Значит, он в конце концов понял, что умрёт, если не исцелит себя... Либо так, либо он потратил Перо Феникса... Но на данный момент он был без сознания, и не похоже, что это изменится в ближайшее время. Одна сторона его головы была рассечена — рана перестала активно кровоточить к этому моменту, но он, должно быть, ударился довольно сильно, — и даже если он проснётся, из его правой ноги в двух местах торчали кости. Он никуда не денется. Уголок её рта дёрнулся. Его жизнь была в её власти. Жаль только, что нынче властью было принято злоупотреблять. I Lost My Soul When I Fell to Earth строчки из песни "Space Lord" by Monster Magnet