Noir de la Lune

Первым делом — самое главное... Тифа наклонилась вперед и перевернула тело Лоза. Затем отстегнула его пояс, отобрав ганблейд с ножнами и кинжал. Следующим был кастет с руки. Ещё Тифа подняла его корону — она соскочила с него, помятая с той стороны, куда пришелся удар по голове, и отлетела в угол. Тифа посмотрела на красную Материю, помещенную в центре тёмного металлического обруча. Эго Королевы явно имело непомерные размеры; одевать своих мальчиков вот так... Вообще, это было странно, если учитывать, что личность Дженовы во многом была личностью Сефирота, а он никогда не волновался о таких вещах, как корона. Но ведь и Она была совсем не тем, что Он ожидал... ...Крики и плач, кровь и перья, и Его тело разрывает само себя, но он скорее умрёт, чем вернётся к Ней... На этот раз Тифа закрыла глаза. Тогда она смотрела и говорила себе, что не чувствует жалости. Только не после того, что Он сделал. Только не после всех разрушений, которые Он совершил, и тех жизней, которые Он прервал, и того, что Он принёс вместе с собой в мир, и того, что Он сделал с Клаудом. Никакой жалости, неважно, насколько сильно ему было больно. Она снова посмотрела на Лоза. Все три принца, внешностью ли или характерами, казалось, были... частями Сефирота. Дженова хотела вернуть Его. Обвинив Тифу и её спутников в Его смерти, несмотря на то, что всё, что они сделали — это победили, исполнив Его желание. Поэтому она создала своих Принцев. Так же, как и получилось с Сефиротом, казалось, акт творения не был Её сильной стороной. Тифе было интересно, планировала ли Дженова с самого начала трёх Принцев — или, может, это просто была Её ошибка. Каждый из них был особенным, но ни один из них не был похож на цельную личность в отрыве от других. Что означало, что убийство Лоза может стать серьёзным ударом... Если, конечно, у Королевы на очереди не стоят еще трое таких же... Вопрос о том, что с ним делать, может подождать пару минут. Тифа посмотрела на оружие в своих руках, но отказалась от идеи использовать какое-либо из них; у неё не было опыта в использовании ганблейда, а кинжалов в её жизни было и так слишком много. Было искушение взять его перчатку, но она не подходила по размеру к её тонкой руке, да и Тифа была скорее правшой, чем левшой. Подцепив носком дверцу, она дёрнула её, тем самым разблокировав ящик первой помощи, вмонтированный в стену капсулы. Он оказался полон пайков; отлично. Вынув еду, она уложила туда оружие Лоза. Помедлив, Тифа расстегнула и свою броню, принявшись запихивать защиту для голени и бёдер в ячейку вместе со своей перчаткой. Жемчужная Броня идеально подходила для боя, но была немного слишком громоздкой для ползанья внутри тесной спасательной капсулы. Жемчужная Броня, сказал Бугенхаген. Жемчуг формируется из песчинок, попавших внутрь устрицы, — нечто сильное и красивое формируется из беспокойства и раздражения, которые не пропадут, их можно лишь спрятать, опечатать и отшлифовать так, чтобы они больше не мешали. — Эта броня хорошо послужит тебе, — сказал он. — У неё и твоего сердца много общего. Несмотря на то, насколько сильно ей хотелось умереть, Руфус прямо сказал ей, что пока Тифа жива и Дженова тратит своё время, преследуя её, Королева не найдет Чёрную Материю и не уничтожит мир. Оставаться в живых — это было всё, что она может сделать для планеты. Поэтому она заставила себя быть сильной, отгородилась от всего и продолжила выживать. Для неё это был единственный способ искупить то, что она сделала. Тифа протянула руку, чтобы коснуться брони на левом плече. Когда-то это была броня СОЛДАТа. Клауда. Её она не сняла. Тифа поползла к люку в другом конце капсулы. Неяркий зелёный свет на защёлке указывал на то, что теперь можно было открыть люк. Она потянула рычаг; капсула распечаталась, с шипением выравнивая давление, и Тифа приоткрыла люк. Дуновение сухого, с лёгким запахом пепла воздуха. Рано или поздно планета превратит весь этот пепел в плодородную землю, и этот запах навсегда исчезнет... ...При условии, что она сможет выжить, чтобы сделать это. Свет за люком был ослепляюще-белым. Потребовалось несколько минут, наполненных тишиной, прежде чем её прищуренные глаза привыкли к такому освещению. Да и то, всё, что она могла видеть — это гладкая стена песчаника. Она толкнула люк ещё чуть-чуть и высунула голову. Кажется, они упали в какой-то каньон. Солнце, ничем не скрытое, палило с чистого неба — неудивительно, что капсула была такой тёплой. Но совсем скоро солнце по дуге уйдёт вниз. Ночь здесь будет длинной и холодной. И всё же выбора у неё не было. Она нырнула обратно в капсулу, застыв, чтобы позволить глазам снова привыкнуть к темноте. Похоже, они упали в пустыне. С выяснением того, какая именно это пустыня, придется повременить... Тифа проверила все шкафчики, пока не нашла пустой ранец, и снова склонилась над Лозом. Он по-прежнему не двигался. Время приступать к работе. Через полчаса ранец был почти полон, а рука Тифы совершенно устала от чрезмерного использования Материи Кражи. В последний раз просканировав тело, она осталась довольна тем, что изъяла всю Материю из него. Ранец еле закрылся — он, должно быть, практически жил этой магией. Юффи будет в восторге. Лоз всё еще дышал, но за всё это время даже не шевельнулся. Как правило, заклинания Кражи довольно-таки ощутимы. Именно поэтому они обычно работают только один раз. Тифа нахмурилась ещё сильнее; он снова весь посерел, когда она начала вытягивать его усилители выносливости. Это не её проблема. Она схватила один из пайков и рылась в нём, пока не нашла Зелье, а затем выбралась из корабля, волоча мешок с Материей позади себя. У него даже не было Восстанавливающей Материи. Ни одного Исцеляющего заклинания. Должно быть, у него был Пух Феникса, который он и использовал. Воздух снаружи был таким же горячим, как и тот, что был внутри капсулы, но тут хотя бы дул ветер. Она оглядела окрестность: высушенный каньон с крутыми склонами, покрытыми острыми выступами, разбегающимися вдаль во всех направлениях. На скале, в которую врезалась их капсула, теперь змеилась длинная трещина. Похоже, капсула слегка пострадала, учитывая искореженные и острые куски металла в месте соприкосновения. Парашюты отцепились от капсулы и теперь оказались расшвырянными ветром по каньону. Прошло совсем немного времени, но солнце уже стало сдавать позиции, отдавая дно каньона во власть теней. Конечно, скорее всего, это лишь означало то, что время перевалило за полдень. Тифа провела пальцами по волосам, выбирая оставшиеся там веточки и распутав пару прядей. Даже несмотря на то, что капсула посылала сигнал о своём местоположении, эта расщелина была слишком узкой; вряд ли их тут найдут. И тогда пришлось бы вообразить, что быть найденной с помощью сигнала спасательной капсулы — это хорошая идея. Братья Лоза будут искать все капсулы, запущенные после их вылета, если, конечно, тоже выжили. Вздохнув, Тифа доползла до плоского выступа, нагретого солнцем, и открыла Зелье. Она выпила его одним глотком, почувствовав, как все ушибы и раны болезненно заживают, ещё до того, как жжение во рту исчезло. Именно поэтому обычно предпочитали заклинание Лечения — использование Зелья всегда сопровождала боль, — но сейчас не было никакого смысла тратить эту энергию. Прежде чем вгрызться в паек, она вдохнула так глубоко, что почти закашляла из-за сухого воздуха. В пайке не было ничего особенного, но если ты по-настоящему голоден, то всё что угодно может показаться вкусным, а последний раз Тифа ела почти сутки назад. Когда она закончила и просто потягивала воду из пакета, Тифа встала и оглядела стены каньона. Повсюду виднелись выступы, но они явно не были созданы для того, чтобы люди могли их легко использовать; они были расположены слишком далеко друг от друга, что исключало возможность простого передвижения по ним. Она допила воду и скастовала на себя Полёт, начав взбираться по склону вверх. На вершине солнце было таким ярким, что ей пришлось прикрыть глаза ладонью и смотреть на мир сквозь пальцы. Ветер здесь тоже дул довольно сильно, но ощущение солнца на коже убедило её, что если она задержится, то точно сгорит. Позади раскинулись горы и каменистое плато, которое, кажется, тянулось далеко вдаль, исчезая в золотистой дымке. Солнце опускалось за горы, указывая, в какой стороне находился запад. Всё это не слишком помогло. В мире сразу несколько пустынь, которые могут вписаться в такую географию местности. Тифа отстегнула PHS от пояса и подняла, желая проверить хотя бы наличие сигнала — но сзади у аппарата красовалась трещина, а экран оставался чёрным. Он был полностью сломан. Застонав, Тифа с удовольствием швырнула его вниз, слушая, как он отскакивает от камней. Она спланировала обратно вниз, пока действие заклинания не кончилось. Ей надо будет повторить восхождение ночью, чтобы оглядеться и посмотреть, нет ли где-нибудь намеков на какие-нибудь огни. От дна каньона потянуло прохладой, когда тени поползли вверх по скалам. Тифе в голову пришла мысль, что неплохо бы было развести костёр, но, похоже, в округе не было подходящих для этого дела материалов. Поэтому вместо этого она провела несколько часов, собирая парашюты, превратив белые лоскуты ткани в своеобразный плащ. Это помогло. Иногда она заглядывала в капсулу, но к тому времени, как она закончила, Лоз так и не двинулся. Тифа подняла глаза и посмотрела на видимый отсюда тонкий лоскут всё ещё освещенного неба — по-прежнему яркого. Большая часть дня всё ещё впереди. А это означало, что у неё есть много времени для того, чтобы отдохнуть до наступления темноты. Она заползла обратно в капсулу, оставив люк чуть приоткрытым для циркуляции свежего воздуха. Внутри капсулы он быстро становится тёплым. В одном из отсеков нашлись специальные, сохраняющие тепло одеяла — очевидно, что Сид настоял, чтобы эти спасательные капсулы были полностью укомплектованы. Одно одеяло Тифа сложила так, чтобы сесть на него, а другое обернула вокруг себя и устроилась в углу, рядом со всё ещё светящимся монитором, с пакетом воды в руках. Немного работы с компьютером капсулы, и питание отключилось — вот так, больше никакого маяка, который призовёт только проблемы на её голову, и больше никакого раздражающего звукового сигнала. Она надломила пару светящихся палочек и пристроила их рядом с сиденьем, с которого упала. Капсула была тёплой и безопасной и должна будет остаться такой ещё надолго. После наступления темноты Тифа попытается определить, в какую сторону идти, и даже если у неё это не получится, она в любом случае покинет капсулу. Это место — слишком очевидное для неё убежище, чтобы здесь оставаться. Она откинулась назад, покусывая соломинку из пакета с водой. В данный момент Тифа знала, что просто убегает от реальной проблемы. Лоз всё еще не умер, но выглядел паршиво. Его дыхание стало едва заметным, и она вряд ли услышала бы его без специальной проверки — если бы оно не было таким быстрым. Он дышал тяжело и часто, как собака, с перерывами, и, безусловно, у него была какая-то лихорадка. Тифа призналась самой себе, что надеялась, что он умрёт, пока она была занята. Это бы избавило её от необходимости думать, что с ним делать. И она быстро пришла к такому выводу, к тому же это бы удовлетворило её — позволить ему медленно умереть от травм, которые он получил по собственной глупости. У него до сих пор были все шансы так закончить, подумала Тифа, откинув голову и закрыв глаза. Не дай ему умереть. Она слегка приоткрыла глаза, глядя на лениво тлеющие палочки, не поворачивая голову. И снова этот чёртов голос. Тот, который отчетливо дает ей понять, что она полностью сошла с ума, хотя именно об этом он молчит. Тот, который настойчиво желает звучать так же, как голос Клауда. Не дай ему умереть, Тифа. Не заставляй себя поступать так жестоко. Ты не такая. Шесть лет назад это утверждение было верным, подумала она. Даже четыре года назад она бы вывернулась наизнанку, пытаясь спасти жизнь этому гаду, из отчаянного желания не проливать больше кровь. Но после того, что случилось два года назад... Послушай меня. Не дай ему умереть. Он важен. Тифа сжала зубы на соломинке пустого пакета. Какая-то странная просьба даже для этого раздражающего голоса. Какая её часть побуждает его говорить это? Какая её часть думает, что этот монстр хоть как-то ценен? Она снова закрыла глаза. Тифа ни в коем случае не позволит этому голосу указывать ей, что делать. Он уже много лет преследует её; только Винсент знал, насколько всё плохо, и он будет хранить эту тайну так же, как он хранит все остальные. — Отвали, — произнесла она вслух, плотнее сжимая одеяло вокруг себя. — Ты даже не существуешь на самом деле. Я не прошу тебя простить его. Просто не дай ему умереть. — Я не потрачу ни одного заклинания Исцеления на этого ублюдка, — прорычала она. Кто говорил о заклинании Исцеления? Зелья лечат больнее. Уголок её губ приподнялся вверх. Тифа встала и тут же стала копаться в отсеке первой помощи. Живой заложник был лучше, чем вообще никакой, не так ли? А живым заложникам может быть очень больно... Paranoia's All I've Got Left - строчка из песни "Papercut" Linkin Park.