Не на ту напали или Нет худа без добра

      С того момента, как я очнулась в больнице, прошло уже около недели. Как и распорядилась агент Андерсен, меня спешно перевели в другую палату, оформив под чужим именем, так что теперь на фенечке, украшавшей мое запястье, значилось «Сара Уильямс».       Дженна вернулась на следующий день после нашего знакомства с увесистой папкой для документов в руках. Я так поняла, что в ней были материалы по моему делу. Среди них имелись и весьма занимательные фотографии — по ним я смогла опознать Фреда Горелла (его труп с продырявленной башкой на столе в морге был тем еще зрелищем, но все же оно принесло мне небольшое успокоение) и Юлиуса Вильбрандта, о котором, как оказалось, весьма наслышаны в Интерполе. Покончив с распечатанными фотками, агент Андерсен протянула мне свой смартфон, предложив полистать галерею.       Забавно, это немного походило на Тиндер. Я смахнула влево около полудюжины лысеющих, упитанных мужиков в возрасте, и наткнулась на него… С экрана на меня смотрел тот самый ублюдок, из-за которого я и вляпалась в эту историю, Дядя Вернон. На фотке он был в строгом костюме, на лацкане которого красовался значок в виде звездно-полосатого флага. Что ж, теперь хотя бы было понятно, кого стоило опасаться… И по выражению лица Дженны стало ясно, что противник это довольно серьезный.       Она сказала, что если бизнес Вильбрандта покрывает именно Фрэнк Харрис (так звали этого мудилу), действовать нужно предельно осторожно. Меня угораздило стать единственным человеком, показания которого могли засадить его за решетку всерьез и надолго, только вот Дженне нужно было обзавестись и более существенными доказательствами. Посему единственное, что я пока могла сделать, — это поправляться и не высовываться, фактически стать невидимкой до тех пор, пока этот гад не окажется на скамье подсудимых.       Высокий пост моего главного врага стал также еще и причиной, по которой агент Андерсен отозвала мою охрану — она никому не верила, у Харриса на побегушках мог быть кто угодно. И хоть Дженна и заверяла меня, что в Бюро никому не известно о том, куда я делась после того, как очнулась, и что я вообще знаю, тот факт, что в мою палату в любой момент может войти какой-нибудь головорез и пустить мне пулю в лоб, не давал мне покоя.       Ко всему прочему, доктор Лэнг «обрадовала» меня новостью, что у меня ярко выраженное ПТСР (еще бы ему не быть!) и мне стоит пройти курс лечения у мозгоправа, а пока что мне будут колоть успокоительные. Но даже с их помощью мой сон назвать спокойным можно было с огромной натяжкой. Сказался также тот факт, что у меня при поступлении не было никаких документов, а следовательно, и медицинской страховки! Так что я наиболее остро осознала ценность своей жизни, когда узнала сумму, которую теперь должна была выплатить больнице Уэстерн Конвейлсент за ее спасение. Мне оставалось лишь уповать на то, что ФБР или казахстанский МИД помогут хоть как-то решить эту проблему. Да только вот я не могла обратиться в посольство, поскольку сейчас я была гребаной Сарой Уильямс!       Агент Андерсен практически не посещала меня, опасаясь слежки, соседей размер палаты не предполагал. Из всех доступных мне развлечений имелся лишь телевизор, но он меня дико раздражал, поэтому я могла лишь лежать дни напролет, ковыряясь в своих мыслях. Единственное, что меня радовало — это то, что я довольно быстро шла на поправку. Даже док удивлялась. Но чем ближе маячила на горизонте перспектива выписки, тем сильнее меня трясло. Ведь, судя по положению Харриса, все явочные квартиры ФБР были скомпрометированы. Стоит мне покинуть больницу, долго я вряд ли проживу. Правда, агент Андерсен заверила, что позаботится обо всем, но легче от ее слов мне не становилось.       Видимо, именно из-за того, что я была на взводе, меня вовсе не удивило внезапное появление доктора Лэнг в моей палате посреди ночи.       — Проснитесь, мисс, — сказала она, что было излишне, ведь я не спала с тех самых секунд, как заслышала ее шаги.       — В чем дело? — спросила я, привстав.       — Агент Андерсен велела вывезти вас, — говоря это, док достала из моей вены иглу капельницы и опустила изголовье койки, попутно убрав подушку.       — А где она сама?       — Ждет внизу, в машине. Она не вдавалась в подробности, но я так поняла, что вас нашли. Если бы вашей жизни ничего не угрожало, я бы ни за что не позволила прекратить лечение так рано…       Женщина говорила что-то еще, но я ее не слышала, так как в ушах у меня невыносимо громко стучал мой собственный пульс. Казалось, что я пробежала марафон, но когда доктор Лэнг с головой накрыла меня простыней и велела не шевелиться, ритм моего сердца ускорился, наверное, вдвое.       Что там не шевелиться, я старалась даже не дышать, прикидываясь мертвой весьма натурально. Ведь на горизонте маячила перспектива стать настоящим трупом в самые короткие сроки. Я чувствовала, как меня везут по коридорам, как едет вниз лифт, слышала каждый звук, доносившийся из палат, шаги уставших врачей, писк приборов… Секунды растянулись в вечность, но затем я почувствовала прохладу июльской ночи — это значило, что мы уже на улице.       — Быстро, слезайте оттуда, но не снимайте простынь! — раздался голос агента Андерсен, лишь после этого я позволила себе сделать глубокий вдох, отозвавшийся дикой болью в грудной клетке.       Не без труда я спустилась с каталки, босыми ногами ощутив тепло асфальта, кто-то, наверное, это была Дженна, взял меня под руку. Я сделала несколько шагов, ощущая себя самым нелепым привидением, и меня усадили в машину. Кто-то сел рядом, дверь захлопнулась и авто тронулось с места.       — Какого черта происходит? — решилась я подать голос, когда по моим ощущениям мы проехали в полной тишине минимум один квартал, а я все еще корчила из себя Каспера.       — Камеры наблюдения. Они повсюду, а у сами-знаете-кого есть к ним доступ. Кстати, простынь уже можно снять, стекла тонированы, — ответила Дженна.       — А сразу сказать нельзя было? — с раздражением я сдернула с себя бесящую материю и осмотрелась.       Я сидела сразу за водителем, а Дженна — рядом со мной, да только вот она сильно изменилась, внезапно став блондинкой со стрижкой-пикси.       — Решили имидж сменить? — съехидничала я.       — Камеры. Не хотела, чтобы меня узнали, — агент помахала перед моим носом солнцезащитными очками, которые она, видимо, надевала, встречая меня у больницы, а затем сняла парик.       — Что происходит, Дженна? — у меня уже не осталось сил на колкости.       — Пару часов назад в регистратуре о тебе спрашивали двое агентов ФБР. Это значит, что Харрис задействовал своих людей, чтобы найти тебя, и они прочесывают больницы. Скорее всего, Уэстерн Конвейлсент у них в приоритете, так что я не удивлюсь, если окажется, что за главным входом ведется слежка. Поэтому тебя и вывезли со стороны морга. Доктор Лэнг сказала, что ты довольно быстро идешь на поправку, поэтому, учитывая угрозу, она дала добро на твою, так скажем, выписку.       — Ладно… Но разве у вас есть безопасное место, где Харрис меня не найдет? Куда мы едем?       — Ко мне домой, — вдруг сказал водитель.       Почему-то от его голоса моя кожа мгновенно покрылась мурашками, а затем как в замедленной съемке я взглянула в салонное зеркало заднего вида, откуда на меня смотрели самые голубые глаза на свете…