Город грехов

Солнечный луч, словно намеренно злорадствующий, пробился сквозь щель в шторах, ударив Фокси прямо в зрачок. Он дёрнулся, пытаясь укрыться одеялом, но резкая боль в рёбрах заставила его застонать. Шов на животе пылал огнём, а в висках стучало, будто крошечный дровосек рубил мозг пополам. — Чёртовы солнечные вампиры… — прошипел он, с трудом приподнимаясь. Дверь скрипнула, впустив лучик лавандового аромата. Мангл замерла на пороге, её фигура в полупрозрачной ночнушке обрисована контражуром. — Уже играешь в героя? — её голос звучал нежно, но с упрёком. — Держи. Она протянула таблетки, пальцы слегка дрожали. Фокси поймал её запястье, почувствовав под мехом учащённый пульс. — Спасибо, — он проглотил обезболивающее, не отрывая взгляда от её губ. — Ты… не обязана это делать. Она отвернулась, пряча румянец. — Если бы не я, ты бы истекал кровью на полу ванной. — Может, стоило? — он ухмыльнулся, но тут же скривился от боли. Душ стал ритуалом очищения. Струи воды смывали следы ночи: засохшую кровь, запах пороха и страх. Алые капли стекали с живота, растворяясь в сливе. Фокси прислонился к кафелю, наблюдая, как вода рисует узоры на его шрамах — старых и новых. — Фокси? — голос за дверью дрогнул. — Ты… точно в порядке? Он открыл дверь, завернувшись в полотенце. Мангл ахнула, уставившись на его торс: мокрые бинты, капли на шерсти, тень мышц под светом лампы. — Хочешь помочь? — он протянул ножницы. Её пальцы скользили по его коже, снимая старые повязки. Дыхание Мангл горячим веером касалось спины. — Ты дрожишь, — прошептал он. — Это ты дрожишь, — она провела ладонью по его рёбрам, чувствуя, как под кожей вздрагивают мышцы.

***

Николас сидел за столом у себя в кабинете. Лис был одет в белую рубашку и синие джинсы, на которых красовался кожаный ремень. На коричневом, с черными пятнами от упавших сигаретных угольков столе находилась тарелка с разогретой пиццей. Лис выглядел сильно потрепанным, хотя это состояние не покидает его уже недели две, не меньше. Он читал отчет сотрудников по делу 44. В нем говорилось о том, что недалеко от тела также была найдена надпись кровью на стене "М" и "Ш", а палец на правой руке был испачкан кровью, как-будто жертва пыталась оставить некий знак о том, кто может быть убийцей или как минимум - это может быть подсказка. Мысли Ника прервал стук в дверь. — Откройте. В комнату вошла крольчиха в рубашке синего цвета и черных джинсах. — Да, морковка? ,—Лис снял очки — Ник, приехал владелец пиццерии. Ты ведь хотел провести допрос сам? Ник резко встал с кресла, собирая бумаги со стола в одну стопку. Лис направился в сторону коридора , который был обклеен фотографиями преступников, находящимися в розыске. Коридор также был украшен кабинетами офицеров и командиров подразделений. Везде был шум и трепет зверей, которые бурно обсуждали прошедший день, детали расследований и просто делились интересными мыслями. Этот шум всегда сильно раздражал лиса, вызывая головную боль. Поток мыслей Ника прервался, когда он оказался возле комнаты, вход в которую просвечивало стекло, находящееся сбоку от двери. Медведь в коричневой кожаной куртке и синих джинсах уже сидел внутри. Он выглядел нервным, руки немного дрожали, синяки под глазами неизбежно выдавали бессонные ночи, да и сам он был сильно зажатым. Ник открыл дверь и прошел в комнату. Комната для допросов пахла пылью и старым кофе. Единственная лампа на потолке коптила над столом, отбрасывая тень на лицо медведя. Владелец пиццерии сидел, обхватив ладонями стакан воды, словно пытаясь согреть руки. Его фигура - широкоплечий мужчина с седеющей шерсткой - казалось нелепо хрупкой перед взглядом худого под взглядом Уайлда. — Здравствуйте, Мистер Фазбер. Рад , что вы согласились поделится деталями для нас, - лис разложил перед собой папку с фотографиями. Его голос звучал как у старого друг, готового выслушать исповедь. — Офицер. Вы можете называть меня просто по имени. — хриплым голосом ответил медведь, после чего откашлялся — Да…да, конечно. Фредди, вы выглядите нездорово. Вам нужна медицинская помощь? — Нет, нет, все нормально. ,— Медведь размахивал руками. — Хорошо. Тогда для начала мне стоит уточнить, что сейчас ведется видеонаблюдение и все, что вы скажете может быть и будет использовано для следствия. Также вы имеете право хранить молчание и на адвоката. Если у вас нет возможности его нанять, то государство его вам предоставит. Есть какие-то вопросы? Медведь потянул шею, словно воротник душил его. — Вопросов нет. — Хорошо, тогда приступим. Не против, если я закурю? ,— Медведь помахал головой. — Вот и хорошо, — лис щелкнул зажигалкой и поток искр зажег пламя, которое было направлено на кончик сигареты без фильтра, и через несколько мгновений комната наполнилась горьким запахом табака. — «Пиццерия Фредди Фазбера" ,— начал лис — уютное местечко, где можно собраться всей семьей, отдохнуть и поесть пиццы,— Уайлд медленно выдыхает дым, наблюдая как медведь нервно теребит свой перстень. — Знаешь, Фредди, мы нашли вот это рядом с телом. Лис достал из папки изображение букв на стене, написаных кровью, — Буквы "М" и "Ш". Не знаете, что это может означать? — Я не уверен, но… Возможно это могут быть инициалы. — Вы знаете кого-нибудь с такими инициалами? — Я думаю, что это может быть Майкл… Да, Майкл Шмидт. Ночной охранник. Лис сделал несколько записей в блокнот после заявления Фазбера. — Вы знаете где он сейчас? — Я пытался ему звонить, он не берет трубку. — Хорошо. Камеры видеонаблюдения. ,— лис пронзительно уткнулся в немного бледнеющую морду медведя. — записи оттуда стерты, кто может иметь к ним доступ? — Только охранник, наверное стер записи после своего зверства. Уайлд не верил словам Фазбера. Он считал, что тот знает сильно больше, чем говорит. — Мистер Фазбер, ваше заведение последнее время сильно несет убытки, но ваш счет… — детектив достал папку с информацией о счетах Фредди ,— ваш счет увеличился на восемнадцать тысяч долларов. Откуда у владельца убыточного бизнеса такие начисления? Медведь нервно заморгал и начал ерзать на стуле. — Это…Это не ваше дело! Это страховая выплата, как раз не так давно у меня дома была повреждена система канализации. Лису трудно было в это поверить, но не было достаточно улик, чтобы что-то доказать. На этот раз детектив отпустит Фазбера, но будет тщательно за ним следить, чтобы в случае чего, подтвердить свои опасения подозрения.

***

Вечер опустился на Зверополис, превратив окна в чёрные зеркала. Фокси лежал на диване, слушая, как дождь стучит в стекло моросящей азбукой Морзе. Мангл вошла, её силуэт в полумраке казался иллюзией. — Ты пахнешь дождём… даже когда сухой, — он протянул руку, и она прижалась к его ладони щекой. Отпустив его ладонь, она переключила внимание на шрам лиса. — Что за шрам? — она коснулась белой линии под рёбрами. — Пьяный енот с ножом. Думал, что я увёл его девушку. — А ты? — Я даже не знал, что у него есть девушка. Она рассмеялась, её смех вибрировал у него под кожей. Постепенно её пальцы поползли вниз, к краю бинтов. — Мангл… — он поймал её запястье. — Я сейчас… не в форме. Она приподнялась, опираясь на локоть. Её глаза в полумраке казались фиолетовыми углями. — Ты думаешь, мне нужен циркач с плаката? — её голос звучал хрипло. — Я видела твои шрамы. Хочу видеть, что под ними. Её губы прикоснулись к ране на животе, и он ахнул — не от боли. — Ты… — он вцепился в простыни, когда её язык обвёл контур шва. — Ты сумасшедшая. — А ты прячешься за шутками, — она поднялась, её дыхание обожгло губы. — Покажи мне, какой ты на самом деле. Он перевернул её, прижимая к матрацу. Их диалог превратился в войну шёпота: — Я не умею… быть близким. — Научись. — Боюсь сделать больно. — Больно будет, если остановишься. Её поцелуй начался как шёпот: губы скользнули по его шее, зубы слегка сжали мочку уха. Фокси впился пальцами в её бёдра, чувствуя, как под тонкой тканью шорт дрожит кожа. — Ты уверена? — он задыхался, пытаясь сохранить контроль. — Перестань думать, — она прикусила его нижнюю губу, и боль смешалась со сладостью. Одежда упала на пол, как ненужные доспехи. Его ладони исследовали её тело, как карту запретных земель: изгиб талии, шрам на лопатке, родинка у ключицы. Она выгнулась, когда его язык обвил сосок, а пальцы скользнули вниз, находя влажную теплоту. — Фокси… — его имя на её устах звучало как молитва и проклятие одновременно. Он вошёл в неё медленно, давая ей время ощутить каждый миллиметр. Её ногти впились в его спину, оставляя алые дорожки, которые жгли слаще огня. Ритм ускорялся — яростный, неистовый, как битва за жизнь. Вздохи смешались со стуком дождя, тела слились в едином порыве, где не было места прошлому или будущему. Когда волна накрыла их, Мангл вцепилась в него с рычанием, словно боясь, что реальность разорвёт этот миг. Фокси прижал её к себе, чувствуя, как бьётся её сердце в унисон с его. — Это не конец, — прошептала она, проводя языком по его разбитой губе. — Это бесконечность, — ответил он, и где-то за окном город замер, затаив дыхание.