Тихий остров

Школа была построена в далёкие-далёкие года на окраине городка. И поскольку сразу за школой сам остров заканчивался, а начинавшийся лес тут же сползал по склону в болото, здание школы так и осталось на самом краю. Лес огибал город с северо-запада и смыкался с парком у клиники доктора Раммери. Всё пространство перед школой затянуло мелким подлеском. Тоненькие гибкие деревца лезли в небо, стремясь опередить своих конкурентов – таких же хиленьких и амбициозных, как и они сами, казалось, только корни приковывают их к земле и не позволяют уплыть с порывом ветра навстречу солнцу. И над всеми этими амбициями торчала покатая, крытая почерневшей черепицей крыша. Двухэтажное кирпичное здание школы казалось ещё достаточно крепким. В нем, конечно, не было той воздушной изящности дома Прайдморов, но его тяжеловесность и основательность вызывали доверие и чувство безопасности. Это было именно то здание, в котором хочется укрыться от бурь, как житейских, так и природных, а в случае крайней необходимости можно держать осаду. Сзади его подпирала пристройка, сооружённая, судя по всему, не так давно, но выглядевшая более хлипко и болезненно. Мы шли по ковру из прелых листьев и пучков сочно-зелёной травы, порой разгребая поросль руками. Входная дверь, распахнутая настежь, то ли приглашала войти, то ли не препятствовала убираться восвояси. Мы осторожно вошли внутрь. Неширокое пространство перед нами, заваленное сломанными стульями, перевёрнутыми партами и притрушенное сверху приличным слоем перепревшего мусора, заканчивалось массивной лестницей с высокими ступенями, ведущей на второй этаж. На площадке меж этажами лестница раздваивалась на два более узких параллельных пролёта, поворачивающих вправо и влево. Я откинул пару расшатанных стульев и подошёл к лестнице, внимательно разглядывая деревянные ступени. - Не бойся, выдержит, - заверил меня Роберт и стал бодро подниматься наверх. Я следовал за ним на некотором расстоянии, стараясь равномернее распределить нагрузку на конструкцию лестницы. Роберт остановился на площадке, он что-то с интересом разглядывал, пиная носком кроссовка. Я подошел ближе и застыл: из лужи чёрной вязкой субстанции торчала кучка костей, обглоданных, судя по подсохшим остаткам сухожилий, дня два назад. Мы молча переглянулись. Костей явно не хватало на целый скелет, значит, часть жертвы отсюда утащили. С другой стороны, кости не такие уж маленькие, и чтобы съесть даже половину – это нужен либо хороший аппетит, либо… - Думаешь, сколько их могло быть? – спросил Роберт. - Сожрать полчеловека… Минимум трое… - ответил я. - Мэр МакКи что-то знал, поэтому и настоял, чтобы мы взяли оружие, - задумчиво произнёс учёный. – Кстати, если это человек – то где одежда? Я совершенно не был уверен, что кости именно человеческие. Ни кистей рук, ни ступней ног не было, однако не было и никаких доказательств, что съели животное. Пожалуй, всё-таки человеческие кости должны быть крупнее, если только это не… - Ладно, пойдём, мы не за этим пришли, - Роберт тихонько толкнул меня в спину. Мы поднялись на второй этаж по правой стороне. Поломанной мебели и мусора здесь было ничуть не меньше, чем внизу. Застеклённые двери в классы были по большей части распахнуты. Полный беспорядок везде, складывалось ощущение, что по зданию школы основательно прогулялся ураган, неспешно переворачивая парты, методично ломая стулья и старательно присыпая всё слоем прелых листьев, усохшей травы и ломких подгнивших веток с облезающей корой. Уже практически закончив круг, за одной из дверей мы обнаружили помещение, стены которого пестрели множеством разнообразных лоскутков, оказавшихся фотографиями и копиями каких-то документов, грамот, поздравлений и прочей просроченной макулатуры. Кое-где стояли практически неповреждённые витрины с какими-то экспонатами, несколько разбитых витрин засыпали комнату осколками стекла, неприятно хрустевшего под ногами. Хронология экспозиции начиналась сразу от двери и шла кругом по ходу часовой стрелки. В самом начале вывешены портретики Прайдморов сомнительной достоверности. Большая фотокопия портрета в золочённой раме: «Питер Прайдмор, основатель школы». Далее шёл портрет Бенедикта Прайдмора, построившего для школы это самое здание, и копия бумаги, подтверждающей передачу здания и земли под ним в собственность муниципалитета. Никаких упоминаний о Хозяйке болот или об Анаиде, только в заметке о Питере Прайдморе говорилось мельком, что ему пришлось пострадать, защищая жителей города, однако, ничего конкретного. Время тонким слоем, толщиной с бумажный лист, небрежно и неравномерно размазанное по стенам, человеческие жизни, умещавшиеся между двумя соседними бумажками, портреты давно ушедших людей, мгновения прошлого, не сумевшие сбежать и пойманные фотографиями как капканами… Вот год моего рождения и фотографии двух классов сияющих улыбками выпускников. Грамоты, свидетельствующие о прекрасных спортивных достижениях, портреты преподавателей, учеников-победителей олимпиад… Я закончил обход комнаты и вновь оказался у двери. Последние два фута были отданы под историю храма. Небольшая статья, явно написанная кем-то из учеников, панорама города с торчащим шпилем храма, храм во весь рост, статейка о реставрации, написанная вполне профессионально, возможно, самим Крисом Филипсом, фотографии-сравнения до и после реставрации… Несколько фотографий отсутствовало. Они не отвалились сами собой, их намеренно оторвали от стены, оставив под ними картонные плашки с описанием. «Реставраторы у храма», «реставраторы за работой», «реставраторы придают скульптурам первозданную белизну». Я поковырял мусор под ногами носком кроссовка, впрочем. Без результата. - Что, надеялся, что фотографии разорвали в клочья и бросили их тут же? – догадался Роберт. - Не особо. Просто, чтобы потом не думалось, - ответил я. - Ну вот и ещё одна нить, за которую придётся тянуть… - Ты говоришь так, как будто это плохо, - упрекнул меня учёный. – Мы должны… Действительность в очередной раз встряхнули, как встряхивают запылённую одежду, не дав Роберту договорить. Реальность отхлынула солоноватой волной, а затем вновь накатила, накрыв с головою. Эта волна принесла с собой недостающие фотографии: они теперь висели на своих местах на стене. Прямо передо мной на фото пять человек улыбались, щурясь на яркое солнце. Вернее, только четыре, потому что лицо пятого оказалось сильно размыто. Я аккуратно оторвал эту фотографию от стены.