Второе правило Нокса

Машина Малкольма фигурирует в деле об его убийстве и потому обследовать ее нормально. Совершенно нормально, говорит себе Элла. Так же нормально, как проверять записи с внутренних камер участка. Она не ожидает что либо найти. Но она и на записях не ожидала ничего найти, а тем не менее один из федералов действительно смотрит на их комнату совещаний слишком пристально, действительно заходил туда рано утром и смотрел на доску. И даже оставил на столе ручку. Это он зря. Может в ФБР ручки и остаются там где их положили, но не в полиции Лос Анджелеса. Ручку Элла немедленно утащила из комнаты и забыла рядом с кофейной машиной. Пять минут спустя она исчезла — потому что бесхозные ручки всегда исчезают. Теперь ее не найдет никто. Может быть она пересмотрела фильмов про Джеймса Бонда, но лучше перестраховаться. К тому же на рынке действительно есть ручки, сканирующие все, что ими пишут. А миниатюрные микрофоны и вовсе давно уже в продаже. Мало ли. Ей очень хочется думать, что речь только о соперничестве между службами. ФБР в полиции не любят еще с Гувера, а дело о маньяке ФБР сейчас просто заваливает — и при этом агенты держатся на отшибе, что-то в выданной им комнате шуршат. Элла сама в ту комнату заглядывала, просто, конечно, посмотреть. Так что нормально, что они заглянули в их комнату. Нормально же. Но ей не по себе. …И несмотря на это, ей придется таки передать идентификацию шин ФБР. Нельзя утаивать улики. Она может потянуть еще только пару дней. Терминатор Пирс прекрасно об этом знает — и значит рассчитывает, что они решат федеральное дело за пару дней. Или хотя бы кардинально в том продвинутся. Элла горда доверием, но… Ладно, соберись, Элла. Тебе сейчас нужно дойти до лаборатории и никак не показать, что ты несешь Важное. Думай о хорошем и веселом. Например о лицах коллег вчера вечером, когда муж лейтенанта пришел в участок в насыщенно-розовом классическом костюме, белой рубашке и бордовых туфлях и выглядел в этом всем совершенно изумительно. Звездой экрана, только со съемок бестселлера, а совсем не нейрохирургом из династии греческих врачей, — да, Элла покопалась в сети и нашла династию Ксенакисов, мелких греческих аристократов. И уж тем более не тем, кто был в Ираке с Красным крестом. Когда лейтенант это сказал, так просто, будто говорить было вовсе не о чем, Элла, по правде говоря, была шокирована. Потому что он сказал, на самом деле-то, что сопровождал мужа в Ирак, никак не наоборот, а это… В общем, Элле стыдно, но это потребовало ревизии некоторых мысленных картин для исключительно ночного применения. Но розовый костюм чуть было не откатил ее восприятие назад, на первую ее встречу с Люче Ксенакисом, идеально шаблонным геем. У Хлои вот явно откатил. Зачем доктор Ксенакис это сделал? Хотя, может, это просто их внутренняя с Маркусом шутка, а все окружающие вовсе ни при чем. …И не стоит называть Маркуса Маркусом даже в мыслях. Ну в самом деле, Элла, ты на работе. — Хороший день, Лопес? — Тот самый федерал оставивший ручку, Ирвин, внезапно появляется на ее пути, будто телепортировавшись. Элла широко ему улыбается и вытаскивает из своей большой сумки коробку мороженого. — Я с добычей, — говорит она. — Хотите? — Хочу, — честно признается федерал, — а точно можно? Элла фыркает. — Ну я же предлагаю. И вручает ему шоколадный Магнум в шоколадной же стружке. Федерал берет его так осторожно будто это бомба. — Спасибо, Лопес, я отдарюсь. Может тебе сумку донести? Элла уворачивается со смехом. — Нет уж, больше мороженого не дам, это на особую группу куплено. А отдариться потом — всегда пожалуйста, я люблю миндальное, если что! Пока! И убегает в лабораторию. У нее же мороженое, надо быстрее пока не растаяло. Она точно знает, что он смотрит ей вслед, спина аж чешется. Но ничего интересного он не увидит — только как она сгружает коробки мороженого в холодильник. Встает, бросает явно пустую сумку на стул и опускает жалюзи. Она всегда так делает, она подпевает музыке во время работы и не хочет, чтобы участок на нее пялился. Все совершенно как обычно. В одной из коробок в холодильнике содержимое совсем не соответствует внешнему виду. Выброшенного из нее мороженого очень жаль, но что поделать. Там анализы из машины Малкольма, собранные и сфотографированные по всем правилам. Совершенно нормально, что она их уже собрала. И это совершенно не дело ФБР, вот то есть абсолютно. …Ну то есть она уже уверена в обратном, но с этим они разберутся потом. Когда сами найдут маньяка. Да, она полна оптимизма и веры в их силы, ну а как иначе, ведь Терминатор Пирс в них верит! Не может быть, чтобы он был не прав! Не должно так случиться! Элла готовит себя к тому, что не найдет ничего интересного. Скорее всего — следы наркотиков, ну так иное было бы странно, учитывая сторонний бизнес Малкольма, но ничего сверх, и потому, найдя кровь, сильно озадачивается. Самое главное, что у нее есть с чем эту кровь сравнивать, спасибо лейтенанту и его очень неожиданнным связям, — и есть чем анализировать, спасибо Оливии Монро. И, кстати, Дэну Эспинозе, потому что это на его прошлогоднем громком раскрытии банды наркоторговцев Оливия получила деньги для департамента и повышение. А Дэн получил премию и остракизм от бывших приятелей — и развод с Хлоей. Элле жалко Дэна, это несправедливо — хотя она знает, что он так не считает. И она все надеется, что они с Хлоей помирятся. Бывают же такие случаи! Да, она верит в сказочно счастливые финалы, а что такого? Не потому что не видела иного, вот уж увы, а потому что если не верить, то так можно и поверить, что мир — проклят и неблаг. А это же не так! Пока работает анализатор генома Элла разгребает данные по очередному передозу очередного бездомного, и только вздыхает. Записывает имя в список на воскресенье. Она ходит в церковь и молится за всех, по кому работала на неделе. Господь ведь сжалится и примет их в раю, правда? Даже тех, кто был неправеден и сделал из своей жизни полное дерьмо? Потому что ну кто праведен-то, кто не ошибается, кому всегда достает сил и разума? Самой Элле повезло — несмотря на ее ум и упорство, и работу до седьмого пота, в конце концов ей же повезло. А если бы нет? Вот уж точно она не была бы в одном заговоре с Терминатором Пирсом, и кошмарно даже думать о подобной реальности! …Сегодня вечером они идут на рабочий ужин к Хлое, и нужно принести что-нибудь… Но для того, чтобы принести что-нибудь к ужину, нужно узнать, что это будет за ужин! Элла выглядывает в зал. Хлоя на месте, но вся в работе — они с Дэном поднимают все передвижения Малкольма за две недели, вчера оставалось еще пять дней. Ну вот пойдет она за кофе и Элла ее перехватит. И спросит. О, кстати об ужине. Она же обещала Люче рецепт сальсы! Наверняка он спросил просто из вежливости, но она же пообещала. Она записывает рецепт, прячет его в сумочку так, чтоб не потерять, и ждет — ждет результата анализатора. Наверняка там не будет ничего интересного, Малкольм не чурался приема «мужик сопротивлялся аресту и сам наткнулся мне на кулак», особенно с белыми, молодыми и борзыми, «чтоб не зарывались». Но вот хочется… Совершить прорыв и чтобы лейтенант посмотрел с одобрением. Глубоко замужний лейтенант, Элла, ну в самом деле. И тебе же нравится их пара, они такие красивые вдвоем — как все счастливые друг другом люди. Тебе ведь даже не хочется чтоб они расстались! Чего тебе хочется-то, а, Элла Лопес? Знать бы, вздыхает Элла, смотря в экран. Сейчас придут результаты. Вот сейчас… Света хочется. Света и радости. И чтоб на нее смотрели так же, как Маркус смотрит на Люче, и самой смотреть так же на Маркуса, чтоб было право — так смотреть. Так любоваться. Многого хочешь, Лопес. Не обломится. Понятно, что не обломится. Но… заставить себя не хотеть у Эллы пока не выходит. Ну ничего. Ничего. Сублимируем в работу! Работа вечна и нескончаема, и все стерпит! Результаты приходят в самой середине мысленной мотивирующей речевки, и Элла с облегчением затыкает свой внутренний голос и обращается к реальности. Реальность, скажем так, удивляет. Да, пожалуй, это правильно описывает ее чувства. Она удивлена. Очень. Сильно. Просто. Ужас. Как. Удивлена. Да. Элла трет лицо руками. Ну что ж. Ну ладно. Работаем. Хлоя наконец-то отрывается от своей горы записей и явно бредет за кофе, и Элла, выключив монитор, бросается на перехват. Кофе ей, кстати, тоже не помешает. Они улыбаются друг другу наливая кружки, и Элла, наклонившись поближе к Хлое, заговорщицким шепотом, слышным на весь кафетерий, говорит: — А у меня мороженое есть… — Э? — Хлоя моргает, непонимающе, но спустя несколько секунд факт существования в окружающем мире мороженого добирается до ее сознания. — О! — Заходи ко мне, поделюсь, — Элла улыбается. Хлоя решительно кивает, и идет следом за Эллой в лабораторию. И ужасно удивляется, когда Элла действительно открывает холодильник и вручает ей очень шоколадное эскимо «Магнум». — Не, если ты не хочешь, то без проблем! — Элла протягивает было руку, но Хлоя фыркает и уворачивается. — Очень хочу, вот еще. — Она присаживается у стола и вскрывает обертку. — М-м, как это вредно и как это вкусно. — И от того, что вредно, еще вкуснее, — замечает Элла. Распечатывает результаты и незаметно — ну, она надеется, на это, — кладет их на стол. — На нас опять федералы смотрят, — говорит она негромко. — Не делай резких движений. Ты просто ешь мороженое. Хлоя прочитывает листок и с невозмутимым лицом откусывает еще кусок от «Магнума». — Конечно я только ем мороженое… Это хорошо, что ты мне это вот показала. Я как раз думала какую наркоту сбывали на складе «Птичек Сильви» и почему он там появлялся только два дня… — «Птичек Сильви»? — Ты не поверишь, — Хлоя закатывает глаза, то ли от удовольствия, то ли от изумления безумием мира, — они делали тотемы. Всякое, всякое видела в жизни Элла, но Лос-Анджелес умеет удивлять. — Тотемы. — Ага. Здоровые пластиковые и деревянные тотемы, и даже как-то прожили целых пять лет, прежде чем разорились окончательно. Наш фигурант заезжал туда два раза, я была уверена, что у него там встреча с дилерами… — она прикрывает глаза и очень, очень аккуратно доедает мороженое. — Погоди подруга, — Элла вцепляется в край стола, — ты хочешь сказать, ты была у него на хвосте? — Почти. Я была на дальнем хвосте, а потом сняла данные с камер района, они там еще частично работают. И ведь думала, что стоит туда наведаться. Что стоит проверить, может быть засаду устроить… И если бы она это сделала, Джей осталась бы жива. Наверное. Может быть. Если Джей в самом деле убили там, что еще доказать надо. Пока у них есть только кровь Джей в машине Малкольма, нельзя делать поспешных выводов. — Ты же не Сара Коннор чтобы на заброшенных заводах маньяков убивать, подруга. Он бы отследил твою машину, и был бы у нас теперь еще и твой труп. — Возможно, — выдыхает Хлоя. И сосредоточенно облизывает деревянную палочку от мороженого. — Хорошо. Нужно проверить этот склад. Съездишь со мной? И Элле хочется согласиться, и подорваться, и ухнуть в приключение — вот только это не приключение вовсе, и никто вообще-то не гарантирует, что Малкольм был один. Что он был не просто купленной безопасной тачкой для перевозки тела, что там не было никого больше, что никто не следит за этим складом… …Он наверняка был не один, потому что он никак не может быть маньяком убийцей: он не мог быть во всех точках на карте в нужное время. Вообще никак, без вариантов. Только если настоящий мир — это Матрица и можно копировать себя в любых количествах. Но эту версию лучше приберечь на самый крайний случай, да. — Никакой самодеятельности, — заявляет Элла решительно и сгребает распечатку в карман. — Я иду к лейтенанту и пусть он решает, что делать. А то будем мы с тобой, чего доброго, в морге лежать рядышком, а у меня, между прочим, еще новый «Звездный путь» не досмотрен!

***

На осмотр склада они выдвигаются вполне официально, всей особой группой. Только адрес, который вслух называет лейтенант, отличается от реального. Но находится примерно в том же районе, так что если кто и попробует проследить, то убедится, что едут они в заявленном направлении. Склад заставлен тотемами, будто какое-то капище, и Элле очень не по себе. Хорошо хоть электричество работает, не нужно бродить по этому полузаброшенному месту в темноте и с фонариками. Светло и пахнет пылью и старым пластиком. Она, конечно, ожидает, несмотря на весь опыт, что место преступления, если оно тут вообще есть, будет в центре, и тотемы будут стоять кругом, как сторожа. Просмотренные сонмы ужастиков не так-то просто выкинуть из мозгов, малейший триггер и привет. Место преступления тут и впрямь есть. Но совсем буднично, в заброшенном «офисе», где ничего не осталось, одна хорошо освещенная коробка — и стеллажи. На которых что-то стояло, не так давно, слой пыли на некоторых полках явно неровный, видно, где пыль новая, а где — нет. Стеллажи, белые стены, календарь позапрошлого года — и то место, где была кровь. На пол вылили бутыль хлорки и очень хорошо видно, куда именно. Но убирался Малкольм неряшливо, может быть спешил?.. — Совсем все убрал? — в голосе Хлои разочарование. Элла смотрит на подругу с недоумением. — Брызги крови же остались на стенах, — она показывает рукой. — В тени стеллажей. Вон, видишь? Хлоя смотрит в указанном направлении и переводит взгляд на Эллу. «Что, правда?» — спрашивает этот взгляд. — Работайте, Лопес, — приказывает Терминатор Пирс. — Не будем вам мешать. Они не бросают ее одну, оставляют пост и наверняка обыскивают оставшийся склад, но Элла занята. Элла собирает оставшиеся улики, снимает все, что можно, на камеру, включая пыль — и что-то в этой пыли ей кажется таким знакомым… Она как раз заканчивает с кровью, когда до нее доходит. — Там трипод стоял! — Что? — вскидывается Дэн, очередь которого стоять на стреме. — На одной из полок. Там стоял трипод. Маленький такой. Для того чтобы держать камеру, или телефон. — Ты хочешь сказать… он снимал убийство? — Ну или кто-то через камеру за убийством наблюдал. В процессе. — Настоящий маньяк? — Никогда не встречал маньяков, которым бы хватило записей на телефоне, — говорит Терминатор Пирс, появляясь в дверях. — Так. Мы закончили. Лопес? — Все готово, сэр. — Тогда в участок, регистрировать это все, и… приглашение на рабочий ужин все еще в силе? — он оборачивается на Хлою, та переглядывается с Дэном, смотрит на часы и кивает. И добавляет, вздохнув: — Боюсь, придется ограничиться пиццей. Правда домашней. Для нее дома все готово, а вот что-то существеннее я… — Лично меня пицца устроит более чем, — лейтенант пожимает плечами. — В таком случае встретимся у вас через два часа.