Nice to meat you

Все началось, когда я стала слышать странные звуки по ночам. Точно в каком-нибудь хорроре, честное слово. Бульк-бульк-бульк… Бууууууррр… Проклятье. Снова вставать. Квартира у меня по-настоящему маленькая: гостиная, коридор, одна спальня, кухня и туалет. Звуки выходят из туалета. Когда я топаю босыми ногами по холодному линолеуму, иду через бледный коридор, где кошка бывшего хозяина когда-то подрала обои, и никто до сих пор их не переклеил, когда подхожу к большой серой двери со слепым глазом — окошком из мутного стекла — и нажимаю на непослушный пластиковый включатель, заставляя глаз загореться жёлтым — звук неожиданно замолкает. Когда я захожу внутрь, и бесстыдно пожелтевший (а ведь когда-то он был белым, как снег) туалет смотрит на меня, вокруг нас царь бесконечная космическая тишина. Даже кран не подтекает. Даже занавески в ванне не закрывают ее целиком, а скромно сидят в углу, не давая мне возможности разглядеть за ними жуткого ночного призрака. И никаких посторонних звуков. Обычная умиротворенная тишина. И так каждую ночь. Бульк-бульк-бульк… Бууууууррр… Бульк-бульк-бульк… Бууууууррр… Я не покупала доску Уиджи, не рисовала на бумаге тории, чтоб вызвать Коккури-Сан, даже не приносила краденных с чужой могилы цветов в дом. Так с чего же все на самом деле началось? Я вызывала сантехника и оставляла самых смышленных любовников на ночь, чтоб они нашли источник шума, чтоб устранили его. Самое смешное: сантехник заявил, что с моей ванной комнатой все в полном порядке, а ночи, которые я проводила в компании, всегда обходились без лишнего шума. Будто мой домашний булькающий демон стеснялся компании. Может, стоило завести мужа? Это был слишком серьёзный и пугающий шаг, поэтому первым делом я завела кота. Нового кота, который сможет драть обои, подражая старому коту, чтоб продолжить его дело. Кот шипел и ругался, когда я пыталась затащить его в туалет. Он сам превращался в демона, стоило только оказаться на пороге этой коварной маленькой комнаты. А ночами, слушая эти бульк-бульк-бульк, он забивался глубоко под кровать, царапал и кусал руки, словно больной бешенством, когда его пытались оттуда извлечь. И что я только не делала. Додумалась моя старая больная голова повесить в туалете камеру. Ненадолго, правда. Камера не выдержала повышенного уровня влажности и жара, и вскоре сломалась. А, может, её довела мистика. Кто уж разберёт... Камера — последняя камера в доме, поскольку телефонная давно была в непригодности — все равно ничего не сняла. На моментах, где начинался звук, картинка намертво зависала, словно реальность замораживалась в демоническом искажении. Время шло, и все оставалось на своих местах. Кот ел безумно много корма и не подходил к туалету (человеческому), любовники никогда не становились мужьями, а ночью из туалета все также доносился странный, булькающий звук. Всегда жуткий и неестественный, словно древнее морское чудовище вдруг очутилось в наполненной мутной водой ванне и тонет, давясь и захлебываясь. Бульк-бульк-бульк. Бууууууррр… Нннррр… Бульк. И снова он прекращался, стоило мне приблизиться. Даже, если делала это украдкой, словно мышка. Даже, если вовсе не включала свет. Даже, если бежала к двери на всех парах, или когда ползла к ней со скоростью слизня. Всегда одно и тоже. Всегда. И тогда я решила, что проведу всю ночь в этой проклятой комнате. Я была настроена всерьёз. Взяла плед, плотное зимнее одеяло и подушку, уместила все это в ванне, заперлась и легла. Легла и слушала, глядя на занавески в узоре выцветших морских звёзд. Тишину нарушали естественные шумы труб, но они не были похожи на то, что происходило обычно. Вокруг меня сгущался неестественный холод, вполне оправданная сырость, и полное одиночество, ведь сейчас я была отрезана даже от моего маленького толстого котика, который, видно, снова ночевал в глубинах подкроватии… Я не заметила, как налетел болезненный, поверхностный сон. Скорее, дрема. Лихорадочная и зябкая, которая не способна унести в свои глубины, и любит мучить своими кошмарами. Бульк-бульк-бульк… Бууууууррр… Кррр… Бульк-бульк-бульк… Как отчётливо, как громко, словно прямо над ухом. Бууууууууррр… Словно древнее чудовище из книг Лавкрафта вдруг выбралось из воды (но я лежу в ванне, из ванны оно выбраться неспособно?), из маленького водостока раковины прямо у выхода (нет, слишком далеко, этот звук гораздо ближе), из грязной воды унитаза, что стоит напротив, совсем недалеко от ванной — моей импровизированной кровати. Бульк-бульк-бульк… Бульк-бульк-бульк… Оно выбирается медленно, почти лениво, трется своей тысячилетней чешуей об эмаль, лезет когтистыми лапами на холодную плитку, стучит зубами от нетерпения, от долгожданной свободы. Его длинный-длинный хвост с трудом выползает за ним, подобно распухшей змее с твёрдой корочкой, запекшейся на мягкой, почти ранимой плоти. Его дыхание зловонно — оно несёт в себе смрад канализации и дух крови его жертв. Его когти издают ужасный лязг, когда тварь перебирает лапами, чтобы влезть на край ванны и нависнуть надо мной озлобленным крокодилом из озера мезозойской эры. Какой реалистичный сон! Бууууууррр… Кррррртфтфтфт… Оно издаёт странные невнятные звуки и его глаза светятся самой красной кровью. Оно нависает хищной тенью. Огромной непобедимой тенью смерти. Но мне не страшно. Я знаю, что сплю. Я знаю, что фантазия разыгралась на почве всех этих звуков… Ах, точно! Я сплю. Сплю, когда должна следить. Сплю, когда должна пытаться выяснить источник шума. Ведь ради этого я так нелепо решила переночевать в ванной комнате! Нужно попробовать открыть глаза — и тогда я проснусь. Проснусь, и вернусь на свой пост. На счёт три: Один. Два. Три! ... Я не успеваю открыть глаза, как чувствую облако зловонного запаха, резко вторгающегося в ноздри. Бульк-бульк-бульк… Бууууууррр…