imprisonment

Должно быть, череда бесед с Мятежным братом действительно оставила отпечаток на нем, ибо Намо не знал, с чего вдруг согласился присутствовать на семейной встрече. Ирмо настоял на том, чтобы посетить Чертоги, а Ниэнна пошла с ним, скорее всего, из своих целей. Намо заранее разогнал всех Майар в отдаленные концы своих владений, приказав не высовываться до окончания приема, а сам вышел к воротам, дабы встретить брата и сестру. Он уже достаточно давно не покидал своей обители, а потому свет Древ не принес ему никакого удовольствия, впрочем, как и всем Феантури, что являлись более духовными существами, чем прочие Валар. В конце концов, вдалеке он увидел две приближающиеся фигуры, своих брата и сестру. — Здравствуй, брат, — Ирмо улыбнулся и взял его руку, как только подошел. — Мы скучали по тебе. Спасибо, что соизволил пригласить нас. В его голосе слышался явный упрек. Конечно, брат не был рад тому, что Намо месяцами бродил в своей обители, не выходя на связь с остальными. — И я рад вас видеть, — он, конечно, был рад какой-то частью своей души. — Я пришла, ибо чувствуется мне, не в покое сердце брата моего, — проговорила Ниэнна, но над её словами они задумываться не стали. Намо не знал, что интересного и стоящего внимания находилось в его Чертогах, что кому-то вдруг захотелось устроить увеселительную прогулку по ним. Ирмо и вовсе в открытую заявлял, что считает Лориен гораздо более дружелюбным местом, и не однократно звал всех к себе. Ирмо с улыбкой рассказывал об успехах Эльдар, о последних событиях в их городах и о том, что по какой-то причине ни один вестник не долетает до Аватара, что в общем-то не является слишком уж большой проблемой. Он рассказал о том, как король Нолдор выбрал себе вторую жену, однако Намо был более, чем осведомлен об этом, ибо ему лично пришлось беседовать с Мириэль, чья печаль омрачала её собственную фэа. За беседой они неторопливо продвигались вперед по коридорам, и Ирмо с Ниэнной нарочно не выказывали предпочтений в маршруте. Они шли за Намо, а Намо, сам того не замечая, шел по привычке. В конце концов, он в недоумении застыл, когда впереди послышалось негромкое пение, а знакомый зал, огражденный решеткой, был не так далеко, как ему хотелось бы. Намо укорил себя за то, что не отследил направление своего шага, но, казалось, его брата это нисколько не смутило. Он наблюдал за тем, как Ирмо неторопливо обгоняет его и встает около входа, конечно же, в пределах зрения Мелькора. Ирмо повернулся к брату. — Так вот причина твоих сомнений, брат, — он взглянул внутрь. — Неудивительно. Мелькор, который еще давно ощутил их присутствие, ничуть не удивился внезапным гостям, и лежа спиной к Ирмо, отвечал. — Я не причина, маленький брат, — он даже не повернулся. — Я — совокупность причин, не так ли? Ирмо вновь улыбнулся его словам и повернулся лицом к брату. Хоть он и улыбался, но, как мог заметить Намо, изучив его телесную оболочку, в лице Ирмо было что-то тревожное. Он подошел и повёл Намо дальше по коридору, оставляя Ниэнну позади. Как только двое братьев отошли, девушка подошла к решетке и с ужасом в глазах коснулась прутьев. — Брат мой, — проговорила она. — Скажи мне, как ты живешь? Когда она говорила о волнении на счет состояния своего брата, то имела ввиду вовсе не Намо, о котором ей итак все было известно. Также, как и Мелькор, она считала всех Айнур своей родней, а потому братом назвала его. — Сестра, — Мелькор встал со своего ложа, и несколько растрепанный, подошел к решетке, разделяющей их. — Я ощущаю себя лучше, чем выгляжу, однако моих сил едва ли хватает на тело. Он приложил ладонь к стеклу, и Ниэнна сделала то же самое. Они были близки, ближе, чем кто-либо из Айнур. Они оба видели Пустоту, что оставила на них след, и они остались наедине друг с другом в этом познании. Мелькор любил Ниэнну, а она — его, и они понимали друг друга лишь по взгляду. — Ты скучаешь, брат мой, — она вздохнула. — Истинно так, — на лице Мелькора отразилась горечь. — Я слышал о том, что вы ведете поиски. Я пытался связаться с ним не так давно. Она понимающе кивнула. — Я знаю, брат. Я сообщу ему твое послание. Мелькор, казалось, засомневался, и взгляд его упал на фигурку, что он как-то начертил на стекле. В его сердце разлилось тепло, а душа затрепетала, и Ниэнна напротив ощутила это. Однако Мелькору было тревожно. — Передай ему бежать, — он говорил тихо. — Скажи, чтобы больше... — он запнулся. — Чтобы не искал связи со мной, ибо нас могут поймать, и его могут поймать, а это последнее, чего бы мне хотелось. Ниэнна кивнула в ответ на его слова, обязуясь передать это послание возлюбленному Майе своего брата. Она знала, что Мелькор способен на чувства и способен на любовь. Она также знала, что он не виновен, ибо их виденье мира было схожим, и имей Ниэнна такую же власть, возможно, поступила бы в точности, как он. Мелькор был непонят остальными, и так жестоко осужден, что ей не удавалось сдержать слезы. Ниэнна отправилась в свою обитель, и её плач вновь раздался над Благословенной землей. *** Намо без слов следовал за братом, хотя и сомневался, знает ли тот, куда идет. Торопливые шаги Ирмо выдавали его беспокойство, которое не укрылось от глаз брата. Как только Ирмо посчитал, что они отошли достаточно далеко, он обратился к Намо, но не голосом, а по осанвэ. — Послушай, Намо, — он редко называл брата по имени. — Ты, конечно, знаешь, что под моим контролем находятся сновидения всех живых существ в Арде. Намо кивнул, ибо, несомненно, знал об этом. Мир снов — вот владения его брата, мало, кто не знал об этом. — Так вот, к чему я. Дело в том, что сновидения Мятежного... Неподвластны мне. — Неподвластны? — Намо не удержался от вопроса. Пожалуй, только перед братом он мог вести себя, как идиот. — Впрочем, уверен ли ты, что у него вообще есть сны? Эльдар нуждаются во сне, звери тоже, но я и другие, — нет. Быть может, нам это просто не дано, а он лишь делает вид? Ирмо отрицательно покачал головой. — Нет-нет, брат. Мне ведомо все, однако разум Мелькора от меня закрыт. Он хоть раз говорил с тобой по осанвэ? В конце концов, Намо пришел к заключению, что нет. Мелькор действительно ни разу не использовал эту речь, предпочитая передавать мысли посредством голоса. — Именно, — заключил Ирмо. — А теперь у меня появились подозрения, что он прекрасно контролирует свои силы, и что большинство из них уходят на видения. И сейчас я увидел все, что мне нужно. — Не хочешь ли ты сказать, брат, что Мятежный..? — Я хочу сказать, что он связался с кем-то через видение. Видения. Конечно, Намо знал, что Мелькор способен на что угодно, но видения — прерогатива его брата, так что он не рассматривал это, как возможную угрозу от Мятежного. — С кем-то из своих подчиненных? — Возможно, — Ирмо задумался. — Он ведь кого-то упоминал? — Да, — ответил Намо, припоминая. — Он упоминал Мятежного Майу, которого мы разыскиваем. Майрон. Ирмо поднял бровь, и в его взгляде считался вопрос, с чего бы это его брату запоминать имя Майи. Однако Намо предпочел проигнорировать это и подождать, пока брат вновь начнет говорить по делу. — В таком случае, возможно, брат, мне понадобится твоя помощь, — он явно обдумывал какой-то план, который уже не нравился Намо. — Я не в силах проникнуть в его мысли, однако, думаю, это под силу тебе. Намо остановился. Брат оглянулся на него, окинув очень серьезным взглядом, по которому можно было точно сказать, что он не шутит. — Я не понимаю тебя, брат, — Намо старался сохранять спокойствие. — Мне казалось, что заниматься подобным отведено лишь тебе. — Ну разумеется, не только, — Ирмо вскинул руками. — Я, конечно, мог бы пойти сам или послать кого-нибудь еще, однако Мятежный бдителен. Он заметит перемену, я уверен. — И ты хочешь, чтобы этим занялся я. — Именно! Ведь он уже привык к твоему присутствию, брат, — Ирмо бережно погладил брата по плечу, чем вызвал у того недовольное выражение. — По крайней мере первое время он не должен заметить подвоха, все будет в его власти, кроме тебя. Намо определенно был не в восторге от этой идеи. Он чувствовал, как с каждым мгновением все больше связывает свой дух с духом Мятежного, как пропитывается его влиянием и не узнает сам себя. Намо не знал, в какой момент это началось, но знал, что это мешает ему и пугает его. А пересечь границу сознания означает в полной мере ощутить безумие и хаос этого искаженного разума, принадлежащего Мелькору. Он не хотел этого. Свои мысли он тут же передал Ирмо, и тот устало выдохнул, посмотрев на брата с улыбкой. Намо надеялся, что не выглядит сейчас так, будто ему нужна поддержка. — Послушай, брат, все будет в порядке. Мелькор ограничен сейчас, и он это знает. Он не навредит тебе, и твоя задача — не навредить ему. Просто проверь его разум, большего тебе не нужно. Намо вздохнул. Конечно, то, что предлагал Ирмо, хоть и было сомнительно, тем не менее могло поспособствовать искоренению всех искаженных подручных Мятежного, а что самое главное, его исправлению. Хотя, Намо, возможно, был следующим после Тулкаса и Ульмо из тех, кто не верил в это. Он имел дело с Мелькором каждый день, и даже чаще, учитывая то, с какой периодичностью Мелькор посещал его мысли. Однако, он все же кивнул, позволив брату говорить дальше. — Также тебе стоит застать его врасплох. Сегодня я скрыл наше присутствие, однако Мятежный все равно нас ощутил. Брат, тебе следует быть осторожнее и сделать все для того, чтобы он не заметил тебя, как это бывает обычно. — Но если это бывает всегда, должны ли мы убирать этот компонент? Для Мелькора мое присутствие может стать иллюзией реальности. Они еще некоторое время беззвучно обсуждали дальнейший план, и Намо во многом был несогласен с ним, из-за чего брату пришлось его убеждать. Как и думал Намо, приход брата и сестры вовсе не был жестом семейной любви и привязанности, ибо каждый из них имел свою цель. Ирмо подробно обо всем рассказал, Ниэнна почти сразу ушла. Намо вновь ощутил, что остался один, наедине со своими собственными мыслями. А еще, с Мелькором.