The Good Fellow

      Линкольн мечтательно потянулся и посмотрел на календарь. Сегодня он будет ночевать у Клайда, своего закадычного приятеля. Никаких сестёр, никаких забот — только он, Клайд и... да, только он и Клайд.       Младший Лауд схватил со стола рацию:       — Клайд, приём! Как подготовка?       — Приём. Всё готово. Жду, — практически сразу прохрипел в динамике ответ.       Линкольн с улыбкой поставил рацию на место. Эта детская блажь началась с их знакомства на конвенте по "Суперумнику", но вот уже несколько лет и Линкольн, и Клайд всегда старались держать свои рации включенными. Именно к рации бросались они первым делом, если случалось что-то важное — при том, что у них, вообще-то, уже несколько лет были смартфоны. "Клинкольн МакЛауд лучше всех!" — воскликнул Линкольн про себя и вскинул вверх сжатый кулак.       Младший Лауд осмотрелся, проверяя, что где лежит. Его рюкзак для ночевки уже давно собран: пижама, спальный мешок, комикс, которым ему хотелось похвастаться, и ещё пара мелочей на всякий случай.       Линкольн на секунду задумался о том, что бы им с Клайдом сегодня такого поделать? "Можно почитать комиксы, можно зарубиться в игры на приставке, можно заказать пиццу на ночь, можно... да много чего можно" - обрывает он себя. За сим младший Лауд надевает рюкзак на плечи и выходит в коридор.       В комнате справа относительно тихо: мама с папой как раз укладывают Лили спать, так что там проблем нет. Когда Линкольн проходит мимо двери в комнату близнецов, он слышит, что они о чем-то очень горячо спорят. "Я! Нет, я! Нет, я! Нет, я!" — кричат они друг на друга всё громче и громче.       Линкольн на секунду останавливается, чтобы сделать глубокий вдох. Мальчика так и подмывает постучать в комнату и спросить в чем дело, но он напоминает себе, что сегодняшний день он приберег для себя. И вообще, он официально идёт на ночёвку к Клайду, так что сегодня его никто не должен беспокоить. Но что-то глубоко внутри призывает поспешить. Младший Лауд пересекает коридор почти бегом, он уже на полпути к лестнице на первый этаж, когда из-за двери слышится особенно громкий голос Лолы:       — А вот сейчас пойдем и спросим Линки! Пусть он скажет, кто из нас права, а кто — нет!       В голове младшего Лауда проносится одинокое ругательство, когда дверь комнаты близнецов открывается, и две девочки, уже одетые в пижамы, впиваются в него удивленными глазами.       Молчание продолжается недолго и близняшки, как по команде, бросаются к старшему брату. Они обнимают его за ноги, хватаются руками за его рубашку и наперебой начинают о чем-то рассказывать. Линкольн силится понять, о чем речь, но вылавливает из общего потока информации лишь обрывки фраз. В ушах у мальчика стоит звон, а голова начинает идти кругом.       — Эй, а ну отвалили от него! — сквозь белый шум прозвенел голос. — Вы буквально разорвёте Линкольна надвое!       Близнецы умолкли и дружно посмотрели на того, кто это сказал. Перед ними стояла Лори. Она тоже была в пижаме, и от нее крепко пахло мятной зубной пастой и кремом для лица: похоже, она только что вышла из ванной, когда Лола и Лана набросились на Линкольна.       — Да это всё она — хором ответили Лола и Лана, указывая друг на дружку.       — Говорит, что она сегодня должна...       — Нет, я!       — Нет, я!       — Поэтому мы Линкольна спросить хотели, чья правда, — закончили близняшки тоже хором.       — Вы себя вообще слышите? — сказала Лори. Её голос дополнял выражение на лице, как приправа к макаронам. — Вы что думаете, что Линкольн буквально будет мирить вас до скончания времен, даже когда вы станете двумя дылдами, как я, и парней заведете? Не будет такого! Учитесь уживаться сами, Линкольн не может — да и не хочет — решать за вас ваши же проблемы. Отвалите от него. И вообще, вы зубы чистили?       Сначала Лола и Лана уставились на Лори, разинув рты, а потом как-то тихо и нестройно ответили:       — Нет.       — Нет...       — Тогда марш в ванную, у вас есть буквально три минуты! Живо! — прикрикнула Лори, и в ее голосе отчетливо прорезались металлические нотки.       Близняшки с недовольно-пристыженным видом поплелись, куда было сказано. Когда дверь ванной за ними захлопнулась, Линкольн потихоньку сказал:              — Лори, наверное, это было слишком...       — Ничего, переживут как-нибудь, — бросила сестра и потрепала Линкольна по макушке. — Давай, дурачок, оттянись там по полной. И передавай от меня привет Клайду.       Линкольн чуть не поперхнулся; если он сделает то, о чем просят, Клайда ждут незабываемые впечатления.       Лори поймала его взгляд и понимающе улыбнулась краешком рта.       — Давай, болван, в темпе, в темпе. Темнеет уже, — поторопила девушка и добродушно подтолкнула брата к лестнице на первый этаж.

***

      Дом МакБрайдов и дом Лаудов — две стороны одной монеты. Чем ближе Линкольн подходил к приземистому дому под синей крышей, тем отчетливее это осознавал. Клайд открыл практически сразу же после того, как Линкольн позвонил в дверь — как будто нарочно ждал его в прихожей: — Привет! Заходи, только ноги вытри, — сказал Макбрайд и пригласил друга внутрь. С непривычки Линкольну всегда поначалу кажется, что в доме у Клайда оглушающе тихо. Ему, среднему ребёнку в большой семье, каждый раз в новинку, что здесь не нужно с порога перекрикивать многоголосый хор. В ту же копилку идёт непривычный простор; на самом деле, этот дом поменьше его собственного, но это не отменяет того, что здесь дофига свободного пространства: обманчиво большая комната совмещает в себе прихожую и гостиную, а в глубине притаилась маленькая, но чистая кухонька, отделенная от остального пространства чем-то, вроде барной стойки с высокими стульями. Границы между "отделениями" довольно условны: так, за диваном только и есть, что изящная решётка, которая как бы отсекает от основного пространства диван и телевизор.       — Проходи и чувствуй себя как дома, — махнул рукой приятель. — Можешь переодеться в комнате для гостей, пока я принесу закуски. Я как раз испек кексики.       Линкольн на секунду зажмуривается: фирменные маффины Клайда — это как отдельный вид исскуства.       Когда Линкольн выходит из комнаты, одетый в свою обычную оранжевую пижаму, Клайд встечает его уже переодетым в свою пижаму из голубой материи. Плечи у него узкие, он сутулится и без очков почти не видит, но Линкольн знает, что сердце у Клайда просто золотое. — Ну как, он у тебя? — сразу спросил Макбрайд, когда друзья разместились на диване перед телевизором. — Ага. Смотри, — и Линкольн движением фокусника достал из рюкзака заветный комикс. Клайд на секунду залюбовался, а потом слова так и посыпались из него; — Огоо! Уникальная суперобложка, больший формат и глянцевые страницы, приятные на ощупь. Так вот ты какой, спецвыпуск «Суперумника», — почти шёпотом говорил Клайд. Он спохватился и поднял на Линкольна взгляд. — Можно? — Да конечно, — кивнул тот, протягивая своё сокровище. Пока Клайд осторожно перелистывал страницы, Линкольн невольно задумался о том, насколько всё тихо и мирно; никто не просит быть потише, закадычный друг сидит рядом восхищенно болтает без умолку, рядом стоит блюдо с кексиками — только руку протяни! — и их с головой хватит на них обоих. "Дома от них за секунду ничего бы не осталось..." — подумал Линкольн и чуть слышно вздохнул — если бы Клайд только знал, какой ценой ему достался этот комикс. К Линкольну на колени вдруг запрыгнула одна из кошек Клайда. Младший Лауд припомнил, что её, кажется, зовут Клео. Кошка чинно уселась на коленях у мальчика и легонько боднула его головой, требуя ласки. Линкольн погладил Клео по голове и спине. Та в ответ выгнула спину и начала мерно мурлыкать. Линкольн буквально растворялся в мурчании Клео и ощущении бархатистой шерсти под руками; на ум пришёл его собственный кот Уолт, который позволял себя гладить только Люси, а на коленях самого Линкольна начинал точить когти о его джинсы. Хорошо, что кошки Клайда имеют образцовое воспитание... Когда Линкольн очнулся от грёз наяву, то понял, что Клайд умолк и сверлит его испытующим взглядом. — Что? — Клео делает так со мной, когда меня что-то беспокоит, — заметил Клайд. — И она не прыгает на колени посторонним людям. Что у тебя случилось? Ты с самого прихода какой-то потерянный. Всё хорошо? Линкольн удивлённо поднял брови, а потом едва заметно покачал головой себе самому. Если Клайд понял всё с самого начала, то врать ему смысла нет. Остается только рассказывать. *** — Да, приключения у тебя были тяжелые, — подвëл итог Клайд, когда Линкольн закончил рассказывать. — Со стороны может показаться, что сестры легко без тебя обойдутся, но на самом деле всё выходит с точностью до наоборот — ты поддерживаешь между ними равновесие. Случай с Протоколом Сестроссоры — скорее исключение, чем правило. — Ох, не напоминай. Я люблю своих сестёр, но иногда их бывает слишком... много для меня одного, — сказал Линкольн, почесывая Клео за ухом. — Я бы посоветовал тебе обратиться к специалисту, — предложил Клайд. — Могу замолвить за тебя словечко перед доктором Лопес, если хочешь. Уверен, она не откажется тебе помочь. — Да ладно, Клайд, мне вполне хватит того, что ты меня слушаешь. — И снова ты сдаёшь назад, — зацокал языком Клайд. — Доктор Лопес всегда говорит, что проблему нужно прорабатывать от начала и до конца. Она говорит, что это как простуда: если её не долечить, могут возникнуть осложнения. Младший Лауд снова порывается отказаться от какой-либо помощи. Он не жалеет, что всё рассказал Клайду, нет, просто так не хочется впутывать сюда кого-то ещё... — Ну... ладно, я подумаю, — сказал наконец Линкольн. — Обязательно подумай. — кивает Клайд. — Кстати, я спрятал твой контрабас у себя, как ты и просил. Пап сейчас нет дома, так что можешь скрипеть на нём, сколько тебе заблагорассудится. Линкольн благодарно кивнул. В отличие от сестёр, предугадывание Клайда совсем не вызывало у него раздражения. Он знал, что друг никогда не злоупотребляет подобными вещами. Линкольн и Клайд принесли инструмент из схорна и поставили в гостинной. Младший Лауд освободил контрабас из чехла, поправил высоту костыля, поудобнее пристроил гриф плече и стал потихоньку пощипывать струны. Постепенно ритм стал чётче, бойчее и быстрее. Да, это были скорее дурачества, смехуечки, но здесь, у лучшего друга, Линкольн мог об этом не беспокоиться; дома к нему бы уже через десять секунд стучалась толпа с требованиями прекратить и словами о том, что у Луны внезапно случилось раздвоение личности. Но Клайд ничего такого не сделал. Он стал хлопать в ладоши, держа ритм. К утру друзья объелись пиццей и маффинами, провели несколько турниров в игре-файтинге на приставке и затеяли драку на подушках. И пусть спали они всего ничего, Линкольн чувствовал себя отдохнувшим и довольным, как слон после купания. Хотя бы потому что Клайд заставил его принять контрастный душ перед уходом. Наконец Линкольн вернулся к порогу родного дома. Он поднялся по ступенькам крыльца и коснулся дверной ручки. Шум был слышен даже на улице, но сейчас младшего Лауда это совсем не волновало. Его нервы успокоились, струны души были отлажены и настроены, — а значит, можно было двигаться дальше.