Отыщи меня

— Привет. — Привет… Наверное, он не ожидал, что кто-то войдёт, а я не ожидала, что столкнусь с ангелом. Полумрак коридора придал ситуации некую интимность, хотя встречая человека первый раз, едва ли захочется набрасываться на него, чтобы завалить в постель. Или нет? Заминка натянула нервы, а жесты стали натянутыми и нелепыми. Шагнуть вправо или влево? — А, это ты! — Отец вышел с кухни и хлопнул по выключателю. — Что замерли? Это Леон, наш сосед, это дочь моя. — Ясно, — кивнул Леон, с улыбкой посмотрев на отца. Светлая челка до скулы скрыла правый глаз. Прозвучало скромно. Парень даже потупил взгляд и отступил на шаг. Года двадцать три — младше меня. Оттого-то и сияет невыносимо, потому что юнец. Гладкая кожа, светлые глаза, ясные, как озера, но видно, что бреется давно и совсем не ребёнок. — Идите на кухню, мать заждалась. Отец развернулся, а я зашла в комнату, которая когда-то была моей. Здесь не изменилось ничего: стол с полками, заставленный книгами и куклами в промежутках — богатство, оставленное мной для младшей сестры; раскладной диван, потёртый плед. Те же голубые шторы и комод, который не закрывается из-за торчащих из каждого ящика вещей. Оливии шестнадцать, она с меня ростом, но порядку так и не научилась и, наверное, втихомолку всё ещё держится за свои игрушки, которые отвоёвывала у меня с завидным упрямством. Я стянула свитер, спасавший от осенней промозглости, расстегнула пуговицу джинсов и выдвинула ящик. Колёсики у него давно сломались, дерево зашуршало по дереву, а места, чтобы я могла сложить своё, не нашлось. Я пристроила снятое поверх дорожной сумки, из которой вытянула тонкую рубаху и домашние шорты. Дверь отворилась привычно. В доме, где никогда нет ничего своего (ни комнаты, ни игрушек), любят шнырять, не спрашивая разрешения. Я подняла голову, полагая, что это сестра, сующая везде нос, но столкнулась с голубыми озёрами прямо так: склоняясь, с выпяченной грудью, прикрытой черным бюстгальтером, и спущенными джинсами. — Прости, я думал… Леон взмахнул ладонью, пытаясь описать что именно он «думал», но не сформулировал и поспешно ретировался, а я не успела даже отреагировать. Видела по тени под дверью, что остался стоять и, наверное, дожидаться, чтобы не оставлять конфуз неразрешённым. Но с радостными возгласами сестры послышались шаги, появились ещё тени, а потом всё исчезло, оставив только чистый просвет. Когда встречаешься с кем-то постарше, таких ангелов не воспринимаешь всерьёз, наверное…

***

Отец шутил невпопад и неловко откашливался, запивая слова вином, а мама хлопотала, отвлекаясь то на мытьё посуды, то на духовку. Оливия была довольна всем. Она подскочила из-за стола, схватила Леона за предплечье и вытянула за собой. — Оливия! — прозвучало ей в спину укором от отца. — Всё нормально, — успел обернуться Леон, прежде чем Оливия вывела его из поля зрения. — Несносная девчонка! — буркнул отец. Он и правда казался сердитым. Мать молчала, поджав губы. — У вас всё в порядке? — Всё хорошо! — мама натянула улыбку и кивнула из-за плеча, выкладывая на противень кружочки теста. — Главное, чтобы у тебя всё было хорошо! Как там Крис? — А что Крис? С ним всё в порядке. — Я отставила от себя кружку с недопитым кофе. Если бы сказала, что Крис запрещает мне его пить из-за недосыпов, то получила бы только стакан воды, потому что алкоголь тоже под запретом. Хотя мне налили бы чая, но чая сейчас не хотелось. — Расскажи хоть что-нибудь, молчишь весь вечер. — Нечего рассказывать, мам! Мне душно. Болит голова. Вы какие-то странные. Словно не рады. — Не придумывай! — вставил отец. — Не придумываю. Я прогуляюсь. Я загремела стулом по плитке, вышла из кухни и увидела, как Оливия крутится вокруг Леона. Он отбивался шутливо, но заметив мой взгляд, стушевался. Я прошагала мимо них, придерживая при себе любое ехидное замечание, но в глубине почувствовала необъяснимый укол печали. — Эй, спальня моя. Спи где хочешь, хоть на полу, — кинула Оливия, замечая меня и прекращая мучить Леона. — Ты далеко? — спросил он и посмотрел на меня прямо. Голубые глаза — такие ясные. Сидя рядом, не получалось рассматривать его открыто, а сейчас снова увидела, и этого словно недоставало — видеть. Видеть линию шеи и подбородок с ямочкой, губы, как будто детские, словно он готов закапризничать в любую секунду. Родинки. Много родинок, разбросанных по шее, прячущихся под воротом футболки. — Подышать воздухом. — Я перевела взгляд с Леона на сестру. — А потом вернусь и спать буду прямо на тебе! — Да ну тебя! Зачем приехала? Чтобы донимать? Оливия насупилась, хмыкнула и с обидой хлопнула дверью своей комнаты, скрываясь там. — Возвышенные отношения, — констатировал Леон. — Не то слово. — Тогда… — он помолчал. — Я прогуляюсь с тобой? — Как хочешь, — я пожала плечами. Мы простояли с полминуты молча. От паузы стало неловко, но ветер в лице Оливии налетел вновь. Она схватила Леона за руку и со словами: «Там печенье уже готово!» увела его обратно на кухню. — Не так грубо, принцесса! — Оливия! — прозвучало теперь хором от отца и матери. — Оставь человека в покое! Судя по тишине, сестра присмирела, а я взяла вещи и зашла в ванную, чтобы переодеться. С Леоном или без него мне нужно выйти на улицу — терпеть головную боль стало невыносимо.