Всё, что не успел

Антон никогда не замечал за собой каких-то выделяющихся привычек. Ну, может, небольшие нервные тики, какие-нибудь постукивания пальцами, но и это очень редко. Антон собранный, аккуратный, он чёткий механизм. Никаких лишних ненужных движений. Олежа, заметил он, когда общение стало теснее, наоборот, весь в подёргиваниях, шевелениях и резких жестах. Самым заметным было Олежино смущение — сложить перед собой кончики указательных пальцев и забегать глазами из стороны в сторону. Смущался Душнов часто, любое признание его очевидно удивительных знаний и навыков вгоняло в краску и побуждало нервничать, делать свой излюбленный жест и не смотреть в глаза. Но если нервное смущение было чем-то безопасным и милым, то нервы от учёбы, других людей и самого Антона казались уже неприятными. Олежа смотрел новости, слушая, как в очередной раз каналы один за другим хаяли Дипломатора, и тянул пальцы ко рту. Часто, правда, сам себя одёргивал, но если нет, то сгрызал все ногти и кожу вокруг. А затем ругал себя же за неприглядный вид, кровь и ноющие зубы. Пытался себя отучать даже, искал методы, но со всеми своими раздражителями в виде злобных преподов, тупых однокурсниках и народным героем быстро забывал. Но как-то, Антон заметил, это нервное покусывание стало медленно перетекать во что-то другое — закатить глаза, скорбно вздохнуть от всеобщей тупости и зарыться пальцами в волосы, хотя бы на мгновение пригладив их во что-то аккуратное, не обычное неряшливое. Это выглядело намного лучше обгрызенных ногтей, ранок и крови; даже если это всё ещё был жест именно нервный, усталый, такое изменение Звёздочкин приветствовал. И в какой-то момент Антон вдруг поймал себя за подглядыванием. Олежа сидел на диване, редактируя то ли очередную речь, то ли новый реферат, иногда подносил пальцы ко рту, замирал и сердито на себя же хмурился, вместо этого зарываясь всей пятернёй в уже отросшие волосы. Антон не знал, как долго он уже смотрел. Просто понял, что раз за разом ловит себя на разглядывании чужих длинных, почти не искусанных пальцев, тонких запястий и аккуратных, изящных даже рук. А потом, спустя дни, недели и месяцы после первого осознания, понимал, что зависает на этой картине снова и снова. В какой-то момент любоваться Олежей всё же стало привычкой Антона.