Всё, что не успел

"Ну что, как дела?"

"... Антон, поезд отъехал минуту назад. Мы буквально только что видели друг друга. Серьёзно?"

Олежа фыркнул, покачав головой, и присел на полку, пока забыв о багаже. Антон, наверно, всё ещё мог видеть уходящий поезд, но решил, что уже пора написывать, нелепый человек. "Мало ли, что может случиться за это время?"

"Ага. Например, я не смогу нормально устроиться и буду мешать соседям."

"Да чего там устраиваться-то? Ты даже спать не собирался."

"..."

"Ладно, намёк понял, не пристаю." Да, не пристаёт, как же. Уже спустя пять минут, за которые Олежа успел разве что затолкать сумку под сидение и удобно устроиться на подушке, телефон запиликал вновь. "Ты точно всё взял?"

"... Если ты будешь мне писать каждые десять секунд, то с вокзала никогда не уедешь. И будешь там ночевать. Тебе оно надо?"

"=(" Грустный смайлик. Взрослый, ответственной, серьёзный Антон отправил грустный смайлик, визжало у Олежи в голове, пока он отчаянно пытался не рассмеяться. А затем тяжело вздохнул, покачав головой. Он знал, что именно заставляло Звёздочкина быть таким непривычно игривым и прилипчивым.

"Всего месяц, Антон. Да и не средневековье же, телефон никто не отнимает."

"Я знаю. И знаю, что ты давно не виделся с семьёй. Но целый месяц..." Да, месяц — это довольно много. Целый месяц не иметь возможности обнять, коснуться. Даже голос нормально не услышать, только машинно обработанный, за несколько сотен километров. Ладно, не похоже, что можно развернуть поезд, забить на родителей и сестру и закрыться в квартире Антона до конца времён. Всего месяц, наполненный звонками и сообщениями. Они это переживут. Даже если переживать что-то вообще не хочется.

"Хорошей тебе дороги. Напиши, как будешь дома."

"Хорошо." ... ... ...

"Я тоже буду по тебе очень скучать."

Олежа откинул телефон. Может, всё-таки подремать? Пока ждёт, когда Антон вернётся домой. (Он ещё не знал, но уже через неделю Антона из Москвы увезёт точно такой же поезд, и скучать друг по другу целый месяц им не придётся.)