Всё, что не успел

— Ты хотя бы представляешь, сколько здесь солей, жиров и канцерогенов? А о всех возможных нарушениях санитарных норм я вообще молчу! Говорю тебе, это вред-... — Олеж, не душни. Олежа тут же замолчал, надувшись, и опасливо, словно это был какой-то хищный зверь, потыкал пергамент перед собой. Тот, удивительно, не ответил. Антон на такой драматизм только закатил глаза, разворачивая свою упаковку. — Во-первых, это вредно, только если питаться так каждый день. Во-вторых, ты действительно думаешь, что я бы привёл тебя куда-то, где нас могут отравить? В-третьих, просто попробуй уже, наконец, и признай, что это вкусно. На это Олежа только пробурчал что-то раздражённое, раскрывая обёртку. Уставился на горячий лаваш, старательно не касаясь его. Лаваш уставился в ответ. Душнов вырос в Питере, с отцом, который готовить даже не пытался, уверенный, что можно выжить на одних полуфабрикатах. Казалось бы, это Олежа должен был знакомить Антона, всего такого аккуратного и утончённого, наполовину француза, с шаурмой (ша-вер-мой, игриво поправлял его Звёздочкин, тебе по прописке положена шаверма), но вышло наоборот. Антон знакомил его. Пытался, точнее. — Ладно, ты уговорил меня пойти куда-то, а не готовить самому. Но почему это не мог быть какой-нибудь, не знаю, салат? Полезнее же намного. — Считай, что это тоже салат. Просто в хлебе. Олежа не знал, кому его сердитый невпечатлённый взгляд нужен больше — Антону, который посмеивался над ним, уже успев прикончить почти половину своей шаур-... шевермы, или оскорбительно равнодушному салату в лаваше. Поэтому метался между ними, стремясь показать всё своё недовольство. — Она сейчас остынет и станет хуже, знаешь ли. — Куда уж хуже... Звёздочкин вздохнул, покачав головой. Чужое упрямство иногда надоедало; оба они упёртые бараны, под стать друг другу. — Да ладно, Олеж, хотя бы попробуй. Один кусочек же тебя не убьёт. А если не понравится, сходим в другое место, ладно? Но попробуй. Вдруг понравится? Душнов снова заворчал, а затем, сделав глубокий вздох, с видом мученика откусил уголок своей ша...вермы. Пожевал-пожевал и продемонстрировал укус Антону, который любопытно пялился на него, забыв о своей еде. — Я не впечатлён. — Ага, набрал полный рот лаваша и радуется. Нет уж, пробуй нормально. Олежа недовольно скривился и откусил снова. Пожевал. Откусил. Пожевал. — ... Это значит, что тебе нравится? — Да погоди ты, я ещё не распробовал. — Ага... И больше Антон к нему не приставал, старательно пытаясь не пялиться и не комментировать. Просто надеялся, что где-то на середине Олежа всё же распробовал. И раз больше никаких жалоб не было, ему даже понравилось. Антон усмехнулся, приканчивая свою шаурму, и кивнул самому себе. Может, сам он готовить не умеет, но накормить Олежу чем-то вкусным и у него иногда получается.