Всё, что не успел

— Стой! У Антона реакция хорошая — Антон испуганно замирает, не успев опустить ногу, и балансирует, стараясь не упасть. Олежа подскакивает к нему, садится на корточки и тянется к чему-то на земле, почти под самой Антоновой подошвой. — Всё, можешь ставить. Звёздочкин аккуратно встаёт второй ногой на землю и заглядывает Олеже через плечо — увидеть, что он такого подобрал. — Серьёзно? Всё из-за лягушки? И натыкается на недовольно острый взгляд, когда Душнов поднимается, бережно удерживая живность в ладонях, и поворачивается к нему. — Два тебе по биологии, Антон, а это жаба, вообще-то. — Та, от которой бородавки появляются?.. Олежа теперь совсем хмурый, смотрит на Антона нарочито разочарованно и будто специально начинает чесать животинку по голове. Сама эта рептилия, между прочим, смеет выглядеть так же раздражённо, высокомерно пялясь на Звёздочкина своими жуткими глазками-омутами. — Не бывает от жаб бородавок, это миф. — Всё равно не думаю, что просто так брать её в руки — хорошая затея. Мало ли, какие эта ящерица болячки переносит. Кажется, у Олежи сегодня аттракцион невиданной щедрости на раздражение. Он перехватывает жабу поудобнее, поднимая выше, чтобы на Антона смотрели два уставших от жизни и его очевидной глупости взгляда, и начинает нудеть. — Во-первых, жаба — это земноводное, в то время как ящерица — пресмыкающееся. Это два отдельных класса, не путай. Во-вторых, при близком контакте с кожей жабы вероятность заражения "болячкой" очень мала, особенно, если не забывать про нормы гигиены. И вообще, опасность они обычно представляют, если попытаться их съесть, а не потрогать, и пока никто не тянет её в рот, всё будет в порядке, а я не... — И что, даже не поцеловать, не проверить, скрывается ли под этой уродливой шкуркой самая настоящая принцесса? — ехидничает Антон. Олежа затыкается. Медленно хлопает глазами, окидывая Звёздочкина пустым взглядом, и лениво пожимает плечами. — Во-первых, это было о лягушках, а не жабах. Во-вторых, это тоже миф. Ну а в-третьих... Если хочешь, можешь попробовать сам. — гаденько вдруг ухмыляется и кивает куда-то в сторону ног Антона. Антон опускает глаза и встречается взглядом с чем-то страшным, некрасивым и жутким; хуже, чем то, что у Олежи в руках. Вот это — точно лягушка, он уверен. Смотрит, в отличие от жабы, внимательно, любопытно. И сидит совсем рядом с дорогущими Антоновыми ботинками, почти пачкая их своей гадкой слизью. — Ну что, не хочешь посмотреть, станет ли она принцессой? Антона передёргивает. Нет, точно нет. Это противно, мерзко, отвратительно, вредно, что бы там Душнов ни говорил, и ... Лягушка, кажется, сочтя его ногу удобным пристанищем, прыгает высоко-высоко вверх, почти цепляясь за штанину. Антон прыгает вместе с ней, тоже высоко-высоко, только бы не дать тронуть себя, и старательно игнорирует Олежин хохот, теплеющее лицо и разочарованный взгляд лягушки, приземлившейся на асфальт, а не его ногу. Он больше никогда не предложит Олеже прогуляться. Никогда.