Всё, что не успел

В школе Олежа нередко пользовался привилегиями отличника, вместо бега и разминок на уроках физкультуры написывая рефераты за рефератами. Ему ставили оценки, не заставляя лазать по канатам и отжиматься, и с учителями договориться на хорошую оценку без каких-либо усердий было легко. Теперь, сложившись в три погибели и хрипя, как умирающая загнанная лошадь, Олежа очень жалеет, что с полицейскими так договориться не получится. Давайте я вам доклад о пользе бега, а вы меня не заберёте в изолятор, а? — Ты там в порядке? Голос у Антона — нет, сейчас Дипломатора — виноватый, знает ведь, как сильно Душнов спорт терпеть не может. Олежа резко кивает головой, только бы не отвечать вслух, и глубоко вдыхает, упрямо игнорируя резь в груди, ноющий бок и подступающую головную боль. — Ну, считай это тренировкой? Пробежка перед сном, например. Спорт — это жизнь, всякое такое, знаешь... — и Дипломатор вянет под свирепым Олежиным взглядом, замолкая. Все его попытки оправдать физические нагрузки, побеги от полиции и себя Душнов просто терпеть не мог. — Я живу на пятом этаже, мне уже этого хватает. Дипломатор — Олежа отчаянно не хочет называть его Антоном — криво улыбается и неловко тянется рукой взъерошить свои волосы на затылке. Где-то издалека слышатся крики и маты. Они оба тяжело вздыхают; Олежа отлипает от стены, к которой присосался, лишь бы не упасть, и заглатывает как можно больше воздуха. Лёгкие почти не жжёт, бок не болит, головокружение прошло. Но когда они доберутся до квартиры, всё вернётся обратно, и Олежа сможет разве что убито растянуться на чужом диване, стараясь забыть очередной адский забег. Они выбегают из подворотни, отчаянно стараясь не попасться полиции на глаза; Антон обхватывает Олежину ладонь своей, задавая невообразимый темп, и тянет-тянет-тянет. Олежа не знает, чего он хочет больше: чтобы это никогда не заканчивалось — вечная рука Антона в его, или чтобы этого всего — опасности, полиции, бега, их — вообще не было.