Второй шанс на победу.

Сколько времени нужно, чтобы сломать человека? Месяц? Год? Десятилетия? А все ли зависит от времени? Может все зависит от человека? Мудзану Кибуцудзи потребовался всего лишь год, или чуть больше, чтобы сломить Мари Минамото. Мари не помнила, сколько прошло времени с тех пор, как она проснулась в темной комнате. Скорее это была темница. Она была ограждена решётками, которые выделяли кровь. И они били ее током, как только та желала выбраться. Но почему никто ничего не делает? Почему ее не убили? Почему она не чувствует смерть сестёр? Или демоны заняты Маной и Акирой? А потом все же займутся Мари? Столько вопросов… но ни на один она не смогла ответить. Одиночество начало ее угнетать. Несколько дней она кричала, пытаясь вызвать хоть кого-то. Но казалось, что она в далекой дыре, где никто ее не достанет. Никто не придёт на помощь. Через неделю Минамото начала мыслить здраво. Понимала, что ее просто мучают. Она отогнала лишние мысли и начала делать выводы. Мана выживет. В отличии от своей сестры, она была выносливее и храбрее. Мана могла за себя постоять, была рациональной и дальновидной. А вот Акира…она была слабой. Как не хотелось Мари быть уверенной в том, что Аки сможет помочь ей, этого б не произошло. Акира была средней сестрой, но всегда была младшей. Мана заботилась о ней, была рядом. Это девчушка к сожалению была не самостоятельная. И вряд ли выживет. Минамото средняя была уже мертва, так думала Мари. Гордыня затуманила разум старшей Минамото. Охотницу отговаривали столько раз, просили дождаться и не бежать в бой одной. Но она не послушала и теперь в этом положении. Через несколько дней, она стала замечать тени. Кто-то следил за ней, давал еду, что была очень вкусно приготовлена. Но она не знала, что еда из человечины. Мар просто хотела есть. Первый человек, который ступил в её темницу был Хантенгу. Поначалу, Мари даже не поняла, что тот демон. Он был слишком труслив и боялся. Минамото чуть позже вспомнила, что перед ней высшая луна и сразу набросилась на него. Ее ранам дали время зажить, а еда помогла ей набраться сил, потому та достаточно быстро смогла повалить демона на землю и бить руками. Минамото кричала, рычала, вымещала свою злость на бедняге. Наконец, ей удалось оторвать ему руку. Под рукой оказалась секира. Понять, что это была ловушка, она была не в состоянии. Раньше никакого оружия здесь не было, возможно Хантенгу выронил… вот только он приполз без оружия. Но это было лишь начало. Охотница не желала легкой смерти наглецу и принялась кромсать того. Сначала полетела вторая рука, потом ноги и голова. Стало понятно, что демона это не убьёт. Минамото едва не забилась в истерике, когда осознала, что это все игра. Ее спровоцировали и заставили освободить своих карателей. Подобно Хантенгу, брюнетка отползает к стене и со смирением смотрит, как конечности демона принимают форму демонов. Ухмыльнувшись собственной глупости, она пустила слезу. Сначала появился Секидо, потом Караку. Чуть позже появился Уроги и Айзецу. Они восстали над девушкой, что продолжала улыбаться. Но Караку заметил, что это была улыбка отчаяния. — Ах, как милая, — игриво произносит демон расслабления и склоняется на девушкой. Его когтистые пальцы зарываются в темных волосах Минамото. Но она не реагирует, смотрит на Секидо, что испепелял ее взглядом, — ты же не будешь против, если мы поиграем с тобой, да? — с каждым словом, демон приближался ближе к лицу охотницы. — Я сотру эту паршивую улыбку с твоего лица, тварь, — с той же улыбкой цедит Мари, теперь смотря в глаза весёлого демона. Караку засмеялся от остроты брюнетки и переглянувшись с Уроги, облизался. — Довольно! — ударив посохом о каменный пол, рычит Секидо и смиряя девку грозным взглядом заставляет ту содрогнуться от потока тока. Минамото быстро взревает и падает на пол. Зажав уши руками та отчаянно кричала и извивалась, под смех демонов и огорчение Айзецу. Секидо! Дай развлечься и нам! — недовольно бурсит Уроги, наступая своей ногой на ее плечо и впиваясь ногтями в девичью кожу. Кровь тут хлыщет из ран и демоны чувствуют сладострастный запах. Но срываться нельзя. Им было приказано помучить заключённую, но не убить. Однако, делать с ней можно что угодно. Это ли не прекрасно. Новая волна боли окутала тело Минамото и та взревела еще сильнее. Разум понимал, что нельзя давать слабину, да и кричала девушка далеко не от боли. Она кричала от осознания того, что по своей глупости оказалась в такой ситуации. — Мне нравится как она кричит! — радостно шепчет Кураку и наконец дождавшись, когда Секидо прекращает мучения охотницы, демон оседает рядом и помогает ей сесть. Все тело Минамото дрожало. Прижавшись к стене, та с большим трудом открывает глаза и смахнув кровь на губах, пытается сфокусироваться. — Сволочь… — выплёвывает Мари и возвращает ненавистный взгляд. Уроги заливается смехом, подначивая Секидо. Почти сразу он перестает смеяться, когда замечает взгляд раздражения. — С ней будет та-а-к весело! — Кураку кажется даже не понимает, какую боль испытывает девушка. Ему все кажется игрой. — Как же это печально… — наконец отзывается Айзецу. Ему казалось было искренне ее жаль. — Где Мудзан? — стоит Мари задать этот вопрос, как Секидо раздражается еще сильнее и вновь собирается ударить посохом об пол и пустить заряд тока в наглую девушку. Но рука охотницы перехватывает палку и задерживает в руках. Секидо к своему удивлению не сразу удается вырвать свое сокровище из кровавых ладоней. — Я задала вопрос! — сквозь зубы цедит Минамото и с призывом глядит на главного демона. — Ах ты! — рычит Уроги и с хрустом ломает руку девушки. Тогда ей приходится выпустить оружие из рук и закусив губы до крови, прижать руку к груди. — Твои сестры гниют в руках высших лун. Ты досталась всем нам, — облизывая губы, шепчет Куроку, сжимая волосы Мари на затылке и заставляя ту поднять глаза. — Когда-нибудь… не сегодня. Не сейчас. Но я отрежу твою голову, мразь. И буду любоваться, пока она будет гореть под солнечными лучами! — слишком тихо, но уверенно парирует Минамото, замечая долю замешательства в глазах демона расслабления и громко смеется. Нервы демонов быстро сдают и в скором времени, Куроку по приказу Секидо поднимает на ноги девушку и подвешивают на цепях, фиксируя руки. Ржавое железо больно впивалось в нежную кожу, заставляя ту скулить. Сначала они избивали ее, не оставляя ни одного живого места. А напоследок, ей отрезали несколько пальцев на ногах и сломали левую руку. Лицо брюнетки было также в побоях. Скула была раздроблена. Только через несколько долгих и мучительных часов, ее бросили в лужу собственной крови. Так начинался каждый день охотницы и заканчивался тем, что она харкалась собственной кровью. Но даже Хантенгу не смогли переплюнуть жестокость Доумы. Однако, это оказалось безобидной шуткой, по сравнению с тем, что ожидало Мари.