Порхай на ринге

Илья

      Бездумно брошенный окурок в лесу способен за считанные секунды породить жуткий пожар, уничтожающий всё. И живое, и мертвое. Вот и гнев, загорающийся в душе человека, похож на маленький фитилек свечки, которую затем кто-то по глупости уронил на пол.       За двадцать два года своей жизни Илья Селезнёв усвоил одно: злость нужно гасить в зародыше. Чем скорее, тем лучше. Поэтому он так ненавидел свои эмоциональные взрывы, но ничего с ними поделать не мог. И прямо сейчас вымещал всю злость на груше. Уж лучше пусть от боли воет она, чем люди, которые этим утром разозлили его. И на кого бы Илья никогда бы не поднял руку.       Бам! Бам!       Два прямых удара разнеслись по залу глухим эхом, но вместо того, чтобы остановиться, вытереть пот со лба и сделать глубокий вдох, Илья только ускорился.       Бам! Бам! Бам! Бам!       Два прямых, боковой, снова прямой. Подобная экзекуция груши, наполненной текстильным лоскутом, длилась вот уже час, но он, примерив на себя роль мастера пыток, даже не замечал, что забыл надеть перчатки, лежавшие в шкафчике. Илья понял это только сейчас, но подобное всё равно не стало серьёзным поводом для передышки. Костяшки пальцев, пусть и перевязанные бинтами, пылали, но ему отчего-то нравилась эта боль.       Бам-бам! Бам!       Во всем была виновата эсемеска. Обычная, простенькая эсэмеска, состоящая из парочки абзацев, которые звучали у Ильи в голове ласковым женским голосом, но от этого еще сильнее вызывающие рвотное чувство.       Дорогой Илья!       Это «дорогой» всегда ощущались мерзким слюнявым комком в горле.       Прямой в голову. Два в живот. Боковой в голову.       Эта Юлия Викторовна, мама Алины. Хотя думаю, у тебя должен был сохраниться мой номер. Мне очень жаль, но мой муж настроен решительно. Поверь, я уговаривала его, как могла, не доводить дело до суда, но он твердо стоит на своём.       Прямой в живот. Боковой в голову. Короткий апперкот левой в челюсть.       И честно говоря, я с ним согласна. Не пойми меня неправильно, но прошел уже год и тебе пора двигаться дальше. Я как мать уверена, что моя девочка поняла бы, что действовала бездумно, и хотела бы, чтобы пошёл навстречу её семье, которая всегда заботилась о ней. И любила ее.       Боковой в туловище. Апперкот левой. Апперкот правой.       Поверь, если ты проявишь понимание, так будет лучше для всех. И особенно для Алечки, она ведь прямо сейчас смотрит на нас с Небес (да упокой Господь её душу!) Ты хороший мальчик, и я знаю, что в скором времени ты обязательно встретишь подходящую тебе девочку. Надеюсь, ты здраво примешь нужное решение и не наделаешь глупостей.       Удар. Затем два. И ещё один.       — Эй, Илюх, харе, передохни! – раздался за спиной обеспокоенный голос.       На него смотрел невысокий зеленоглазый шатен около двадцати пяти лет с угловатыми, даже чересчур грубыми чертами лица. Серега, традиционно забегающий в зал перед работой в провайдере. Далеко не красавец, но атлетическое телосложение с головой компенсировало в нём отсутствие смазливой физиономии. Друг судорожно схватил его за плечо и крепко стиснул до боли. Лишь тогда Илья приказал себе остановиться, хотя гнев в душе нисколечко не потух, а, наоборот, разгорался всё сильнее.       — Всё хорошо? Ты сам на себя не похож…       Искренняя забота Сереги трогала, за микс чуткости и отзывчивости вперемешку с тупыми штуками его тут все и любили. Хотя, возможно, того просто гложило обыкновенное любопытство, ведь увидеть Илью в такое время в «Нокауте» было редкостью. А люди всегда удивляются переменам, такова их натура.       — Порядок, — кратко ответил Илья и одним махом сбросил с плеча руку, а затем промокнул мокрый лоб краем футболки и отошел к стене, стремясь как можно быстрее восстановить дыхание. Его ждал второй раунд, и он не собирался от него отказываться. Правда, прежде он все-таки наденет перчатки.       — Ну ты жжёшь, чесслово! Кстати, не ожидал, что столкнусь с тобой здесь, думал, что будешь, как и все, отсыпаться перед сегодняшней вечеринкой, — удивленно сказал Серега, тем самым только подтвердив догадки Ильи относительно него.       Нет, он всё-таки такой предсказуемый. Любая, самая примитивно-животная мысль всегда была написана у него на лице. Никакой интриги.       — Мальчики, привет, — раздался вдруг игривый голос со стороны женской раздевалки.       Яна. Ну всё, сейчас Серый окончательно поплывет и из очаровательного дуралея превратится в полного идиота. На это ему понадобится лишь секунда.       — О, Янок, привет! Аппетитно сегодня выглядишь, прям как свеженький пончик, — обернувшись на голос, нахально воскликнул Серега и встал в горделивую позу нахохлившегося голубя.       «Придурок, что ты несёшь? Какой “Янок”, какой “пончик”?» — мысленно так и кричал Илья, еле сдерживая приступы хохота. Пылающая в душе злость начала постепенно затухать, но где-то в лесу ещё горела парочка язычков пламени из-за сообщения Деминской.       — Ой, Сережа, за это я тебя и люблю. «Остроумия» тебе не занимать, — от слов Яны настолько разило сарказмом, что учуешь за веству.       Спустя пару секунд боковым зрением Илья заприметил у груши рядом темно-красную гульку подруги, аккуратно собранную на макушке. Высокая и довольно-таки гибкая Яна расставила ноги на ширине плеч и с присущей себе кошачьей грацией начала разминаться. Любой, кто не знал её так, как Илья и остальные, тотчас подумал бы, что эта девчонка — тренер по пилатесу или йоге, но отнюдь. Яна работала телохранителем у одной успешной бизнес-леди, не доверяющей мужчинам из-за психологической травмы, а потому в свободное время подруга тренировалась в «Нокауте». Илья был знаком с ней вот уже пять лет и прекрасно знал, что после разминки висевшей перед ней груше будет больно. Очень. Если только Серый не продолжит извергать столь позорные комплименты. Тогда не поздоровится уже ему.       — Ух, какая же она секси… — с придыханием вымолвил тот, лицезрея выпученными глазами за тем, как Яна делает наклоны туловища. Влево, вправо и вперёд.       — Ну так пригласи на свидание. Пять лет уже мнёшься, — со всей серьезностью, на которую только способен, сказал Илья. Было смешно, конечно, уже который год наблюдать за его неумелыми потугами, но, порой, искренне хотелось помочь бедолаге. Хотя не то чтобы Илья особо что-то смыслил в этих делах.       — Не-не, я не самоубийца. Вспомни даже, как Мише на прошлой неделе от неё досталось на ринге. Моему больничному в офисе вряд ли обрадуются. Да и Андрюха мягко намекнул, что мне вряд ли светит. А ты ж знаешь, он по девчонкам — реальный спец.       — Смотри, не схлопочи больничный из-за своих придурочных подкатов…       — А чё мне еще остается? Только слюни пускать разве что.       Забавно но, похоже, Серый в это искренне верил.       Телефон, который Илья предусмотрительно оставил в углу ринга, пока огражденное канатами возвышение пустовало и не стало местом ледового побоища в перчатках, внезапно начал усиленно трезвонить. Озадаченный этим, он подошёл к нему и посмотрел на экран, который пересекала неровная трещина. Деминский. Контакт её отца не был внесён в телефонную книгу, но этот набор цифр Илья выучил наизусть. Невольно. Оттого сердце судорожно забилось, а костерок гнева в душе, который уже почти потушила бедная груша, начал усиленно разгораться.       Собравшись с духом, Илья все же нажал на зеленый кружочек и приложил смартфон к уху.       — Алло.       — Илья, здравствуй. Это Александр Федорович, — раздался из динамика сухой мужской голос, который он не слышал вот уже год. — Папа Алины. Хотя думаю, ты не забыл.       Иронично, но манера речи старика безумно напоминала её. Размеренный темп, выразительность, отсутствие слов-паразитов. Она никогда не стремилась походить на мать, будучи истинной папиной дочкой.       — Да, здравствуйте, — сухо ответил Илья, всячески стараясь не выдать своего волнения.       — Ты, наверное, догадываешься, по какому поводу я звоню.       — Догадываюсь.       — Ну так что, решим вопрос мирно или наконец встретимся в зале суда?       Кострище вновь превратилось в лесной пожар, а надежда на милость её родителей теперь казалась глупой. Они никогда не любили его. Ни когда он только появился в жизни их дочери. Ни когда начал регулярно провожать до дома. Ни когда их застукали в ее комнате, ведь мысль спрятать его в шкафу у Али даже не промелькнула.       Столь «теплое» знакомство до сих пор стояло у Ильи перед глазами. «Мам, пап, это мой парень. Да, все верно, племяннику тети Гали из консерватории я даже не позвонила», — продолжал стоять в ушах храбрый голос.       — Александр Федорович, послушайте… — начал было Илья, но быстро осёкся, так как заметил полный пронырливого любопытства взгляд Сереги. Друг стоял к нему спиной, но периодически оборачивался в его сторону. Ещё бы, чужой телефонный разговор ведь гораздо интереснее, чем груша, пусть даже покачивающаяся с укором.       Яна начала вовсю колотить по своей, и звуки ударов сбивали Илью с мыслей, подобно боксерским перчаткам, сбивающим пыль с натуральной кожи. Вдобавок со стороны раздевалки показались несколько парней, которые оживленно о чём-то болтали. Беседа казалась здесь попросту невозможной.       Возникшая пауза была старику только на руку, поэтому тот продолжил:       — Нет, это ты послушай. Не будь ребенком! После того, что случилось, это меньшее, что ты можешь сделать для нас. Наше горе намного сильнее, чем твоё.       Его слова обожгли сердце до боли, а к горлу мигом подступил блевотный сгусток обиды. Илья никогда не стремился приравнивать свою потерю к потере Деминских.       Похоронить своего ребенка — страшно, спорить с этим глупо, бесчеловечно. Но задевало то, что тем самым старик унижал и обесценивал его скорбь, будто бы она ничегошеньки не значит. Будто бы Илья не знал его дочь целых три года. И не любил так, как только умел.       Пылая от гнева, он ринулся к выходу из клуба, намереваясь продолжить разговор на улице. Сереге и Яне точно не стоит этого слышать, да и остальным присутствующим в зале тоже.       — Я прошу вас, пожалуйста, выслушайте. — Он стремительно бежал по лестнице, желая как можно скорее выбраться наружу. — Я не могу даже представить, что чувствуете вы и ваша жена, потеряв дочь, но прошу вас, не рубите с плеча. Поймите, я дал обещание…       Оказавшись у входной двери, Илья яростно толкнул её и смачно вдохнул холодной осенней прохлады. Держа телефон у уха, он переступил порог, еле-еле сохраняя самообладание. Эмоции настолько сильно заполонили сознание, что ненастная погода отошла даже не на второй, а на четвертый план, как и прохожие, удивленно разглядывающие его — красного и потного.       И вновь непоколебимый голос на другом конце линии не дал ему договорить, ведь мнение Ильи никого не интересовало:       — Послушай меня, мальчик, ты думаешь, я любезничаю с тобой? Наша семья целый год просила тебя поступить по совести, однако тебе, судя по всему, это слово вообще не знакомо. Ты думаешь с того дня, как я увидел тебя в нашем доме, я не выяснил, кто ты такой? Думаешь, я не в курсе, что вот уж десять лет ты проживаешь со своим дядей-торчком в занюханной однушке? И ты всерьез думаешь, что я уступлю вам то, что наше по праву?       Тушить пожар гнева теперь казалось бессмысленным. В бушующее пламя старик намеренно подлил ещё и бензина — упомянул Игоря. Илья мог стерпеть любое оскорбление в свой адрес, он давно смирился с тем, что Деминские его не жалуют, но вот нападки в адрес любимого дяди мигом разрушила стену его самообладания.       Оттого левый кулак начал судорожно разминаться, словно боксёр перед боем. Правда, противник, которому подмывало врезать, находился не в другом углу ринга, а чуть ли не за тридевять земель. Не было никаких шансов причинить ему адскую боль, как бы ни хотелось.       — Вы… Вы… Прошу вас, он здесь не причем! — крикнул Илья, глупо надеясь, что грозный вопль сможет хоть как-то сравниться с тем, что он мечтал сделать со стариком.       — Через неделю я возвращаюсь из Сеула. Если к этому времени ты не образумишься, то ищи адвоката. Ты меня понял?       — Хорошо. Я все понял, — смиренно отчеканил Илья и сбросил вызов.       Гнев и обида пробирали до костей, тем самым согревая каждую клеточку тела. Илья повернулся вполоборота, а левый кулак, всё продолжавший разминку, наконец окончательно сжался и с размахом впечатался в холодную бетонную стену, вынужденную заменить морду «любящего отца».       Затем ещё. И ещё.       «Ублюдок! Грёбанный ублюдок!» — проносилось в голове алыми пылающими буквами. Пока кулак оставлял кровавые следы на стене любимого клуба, который храбро приносил себя в жертву ради своего подопечного.       — Пошли отсюда, псих какой-то… — раздалось внезапно за спиной чье-то недовольное ворчание.       Услышав это, Илья осознал, что в порыве разговора даже не заметил, как кто-то в открытую за ним наблюдает.       Обернувшись, он заметил двух девушек, которые стояли у входа и озадаченно пялились на него, как на какого-то фрика. У одной из них были светлые волосы, а взгляд выражал презрение, словно она являлась богачкой. А дорогие на вид шмотки укрепили его предположение.       Брюнетка же, стоявшая рядом, максимально не походила на свою подругу, но при этом излучала очарование. Невысокий рост, милые щечки, как у ребёнка, и большие зеленые глаза. Вдобавок у неё было крепкое телосложение и довольно-таки пышные формы, которые куртка и облегающие джинсы только подчеркивали. Илья подумал, что уж кого-кого, а такую точно назовешь «аппетитной». Но ни в коем случае не «пончиком», подобная тупость могла прийти в голову только Сереге.       В ту же секунду созерцание мигом вытеснил стыд, который одним махом окутал Илью, как махровое одеяло. Взгляды незнакомок — пренебрежительный у первой и отчего-то заинтересованный у второй — вдруг натолкнули на мысли о ней. На то, как она отнеслась бы к тому, что он прямо сейчас вопит средь бела дня и бьёт несчастную стену «Нокаута», которая уж точно не виновата в скотском поведении старого ублюдка. Она имела уникальный талант — приводить его в чувства.       — Что смотрите? Проваливайте! — Илья чувствовал себя мальчишкой, невольно опозорившимся перед симпатичными одноклассницами. И теперь хотел всеми силами прогнать их из своего поля зрения.       Но столь грубая фраза не была необходима, блондинка уже сама стремительно тащила свою подругу прочь от клуба, а та всё продолжала смотреть на него и на его окровавленную руку не испуганно, а крайне заинтересованно. Словно в её голове начал крутиться какой-то механизм, запущенный его психозом. Мгновение спустя девушки были уже далеко — настолько богачка хотела защитить свою спутницу, да и похоже спастись сама. Её бдительности бы поучиться, даже Илья не всегда мог среагировать на ринге так быстро.       Девушки удалялись, а Илья продолжал смотреть им вслед, но вдруг осознал, что они стояли у порога «Нокаута» и, похоже, собирались зайти внутрь, не выскочи он на улицу. Его этот факт крайне озадачил. Нет, не то чтобы среди посетителей клуба клиентки были редкостью, та же Яна тому подтверждение. Просто брюнетка, в отличие от своей подруги, отнюдь не выглядела способной поднять руку хоть на кого-то. Даже на муравья.

***

      Московские клубы заманивают людей в свои сети не только выпивкой, музыкой и танцами до утра, но и возможностью забыться. Илья не любил быть в их стенах, потому что развязное поведение местного контингента вгоняло его всегда в лёгкую брезгливость. Лично он предпочитал отдыхать от скучной и жестокой рутины в боксерском клубе, стоя у груши и долбя по ней что есть силы. А к пиву, виски и прочим охмеляющим напиткам прибегал крайне редко, ведь всегда помнил слова Игоря, своего дяди: «Послушай, в мире лишь две вещи приводят к смертельной зависимости — наркотики и алкоголь. Я уже хлебнул достаточно из-за первой, поэтому надеюсь, что тебе хватит ума держаться подальше и от второй».       Но кто платит, тот и заказывает музыку, а такой парень, как Миша, не мог отмечать свой день рождения где-то ещё. Он, в отличие от Ильи, был настоящим завсегдатаем шумных мест, потому и собрал всю их компанию здесь в честь своего появления на свет ровно двадцать два года назад. Серегу, Костю, Яну, Андрея и самого Илью — их маленькую семью, которую познакомил, объединил и сдружил «Нокаут». За что Илья был безмерно благодарен клубу и искренне надеялся, что и остальные тоже. Было приятно думать, что друзья ценили его так же, как он ценил их.       Столик был забронирован в клубе «Chuck» — тут именинник особенно любил предаваться забвению и уже давненько пребывал в здешнем списке постоянных посетителей. Миша не был мажором или баловнем судьбы, хоть подобный вывод казался наиболее логичным — с таким-то образом жизни. Но отнюдь, кудрявый приятель не жил в помпезном особняке, не носил пачки денег за пазухой и не ездил на бэнтли. А снимал простую однушку, исправно учился в физкультурном на отлично (удивительно, но да!), подрабатывал фитнес-инструктором в районном спортклубе и просто любил брать всё от каждого прожитого дня. Он не просил от них даже подарков, принципиально заявив, что на дух не переносит эту традицию.       Илье не присуща была пунктуальность, но сейчас он и вовсе не спешил, так как знал: для остальных оговоренное время встречи тоже было чистой условностью. Но мысленно он крайне хотел сдвинуть стрелки вселенских часов на пару делений вперед и оказаться уже в самой гуще безумного веселья. Да, будучи самым трезвым, но зато окруженным друзьями. Из-за сегодняшних телефонных угроз и адски ноющей руке Илье безумно хотелось расслабиться, и он знал, что хмельная атмосфера их общего сбора поможет ему куда лучше, чем порция даже самого дорогого пива.       Но каково было его удивление, когда он, зайдя внутрь и оказавшись у столика, к которому его проводила сотрудница из вестибюля, обнаружил, что пришел самым последним. За круглой конструкцией уже сидели пятеро: широколицый Серега, потягивающий скорее всего виски и закусывающий чесночными гренками; Костя, традиционно треплющийся о чем-то с непривычно накрашенной Яной; Андрей, выглядящий среди всех самым трезвым; и Миша, чья лучезарная улыбка так и кричала о том, с каким наслаждением он купался в праздничных лучах дружеского внимания. Рыцари круглого стола, не иначе.       — Ну наконец-то. Явился, — добродушно проворчал именинник, а затем встал и поприветствовал Илью. Их руки соприкоснулись с таким смачным хлопком, что даже музыка, играющая на фоне, была не в силах заглушить столь мощный звук.       — Прости, работа задержала, — сказал Илья и поморщился, так как кисть вновь заныла. Ответ являлся правдой, хотя Игорь уже в половине седьмого вовсю выталкивал его из круглосуточного, уверяя, что сам справится со всем до конца смены. Но Илья был непреклонен: «С какой это, кстати, ты должен горбатиться за меня, а? Ну уж нет!»       Он снял куртку и сел на свободное место рядом с Андреем, который тут же похлопал его по плечу и обеспокоенно спросил:       — Выглядишь уставшим. Все окей?       В ответ Илья добродушно усмехнулся. Время идет, а Андрюха всё тот же — вечно беспокоящийся мудрый «старший брат» в их маленькой «нокаутской семье».             Оттого за ним всегда хотелось идти и в огонь и в воду, так как столь неподдельная бескорыстность не очаровывать не могла.       — Да нормально, просто устал как собака. Сегодня после обеда к нам в магазин целая толпа школьников загремела. Видать, в столовке у них там совсем отврат, раз смели чуть ли не все сникерсы с полок.       — Ну тогда твоя усталая душа точно требует выпивки. Девушка! — мигом окликнул проходящую рядом официантку Андрей, а затем вновь повернулся к нему. — Что будешь?       — Да пофиг. Только немного, Андрюх, ты ж знаешь, я не…       — Да-да, само собой… Что у тебя с рукой?       Побитые костяшки друг не мог не заметить.       — Забей, я просто увлекся, — Илья уклонился от выпада беспокойства.       Услышав зов, официантка тут же подошла к их столику, готовясь записывать заказ в блокнот и периодически бросая крайне заинтересованные взгляды в сторону Андрея. Илья не мог этого не заметить, оттого слабо усмехнулся — в их компании уже давно делали ставки, встретит ли их друг с личиком голливудского актера вообще когда-нибудь «единственную»? Или хотя бы ту, кто на пару лет уймет его неутомимое либидо?       Не то чтобы Андрей был отъявленным подлым бабником, таких парней Илья никогда не уважал, а о дружбе с подобными кадрами и речи быть не могло. Нет, он и не думал навязывать другим свой уклад, но уже слегка размытые воспоминания об умерших родителях и почтительном отношении отца к матери сформировали в нем собственный внутренний «кодекс чести». Как и Игорь, который в раннем детстве внедрил, что девочек обижать нельзя.       Андрей Вершинин, напротив, пусть и вел достаточно ветреный образ жизни, но никогда не надевал маску верности, обещающего «любить искренне и только тебя». Он отрицал серьезные отношения как таковые, как и супружество в целом, поэтому всегда вел себя с вешающимися на него девицами прямолинейно, давая понять: «Ты мне интересна, но знай, это не навсегда. Так что решай». И многие из них решались, осознавая исход. Находилась, конечно, раз в пару месяцев «очередная», которая караулила Андрея у «Нокаута», но Илья не мог винить Вершинина за то, что кто-то счел себя вправе менять друга на свой лад.       — Нам еще два темных и графин с водой, пожалуйста, — сделал заказ Андрей и окинул взглядом остальных. — Что-то ещё?       — Мне виски, — попросил Серега, елозя по подносу гренкой. — И закусон.       — Яблочный сидр, а Косте джин, он уже весь выпил, — бросила Яна.       — А мне… — вклинился уже порядком нетрезвый Миша, которого тут же прервали.       — А тебе уже хватит, — заботливо, но властно присек его Андрей. — Ты, как писал Достоевский, от тонны бухла однозначно звереешь. Я больше твое пьяное тело на спине не потащу, так и знай!       За столом все невольно кивнули, словно поняли литературную колкость.       — Ну нажрался один раз, с кем не бывает! Чего прикопался, блин, тоже мне друг… — обида в голосе Миши плясала чечетку.       — Один раз, ты серьезно? Тебе зачитать всю твою пьяную летопись? Я сестре порой так делаю в рамках своей авторской «антиалкогольной программы». Чего стоит одна только история, как однажды в три часа ночи ты арендовал на все деньги карету и на полном серьезе обзванивал нас, чтобы пригласить махнуть с тобой в кругосветное путешествие. В карете без лошадей, я напомню.       Друзья хором прыснули. И даже Костя, которого рассмешить весьма сложно.       — Боже, никогда этого не забуду. Ты был настроен так решительно, где только вообще откопал ее, — хохотала Яна, — Миш, Андрей прав, пора признать. Ты совершенно не умеешь пить.       — Да пошли вы! Ну да, такая у меня генетика, и что? Что мне теперь, нести целибат «трезвенника» до конца своей жизни? А как же та самая пресловутая молодость, которую надо использовать на всю катушку? И уж не тебе, Андрюх, учить меня воздержанию…       Словесный спарринг набирал обороты, и Илья мельком покосился на забытую официантку, которая так и продолжала стоять у их столика в ожидании принятого решения. Он сочувствовал ее ноше, ведь по себе знал, каково быть подневольным свидетелем личных разговоров клиентов. Чего только Илья не наслушался, стоя у кассового аппарата и пробивая покупки, хотя после супружеской пары, которая минут пять спорила насчет подходящего аромата презервативов — земляника или клубника — у него уже выработался порядочный иммунитет к подобным вещам.       Но девушку, похоже, роль «лишних ушей» ничуть не смущала. Илья искоса заметил то, как она теребила телефон в руке, поглядывая на Андрея, будто в голове усиленно вычисляла: «Как максимально ненавязчиво выведать номер у этого парня?» Вершинин не замечал этого, ну или мастерски притворялся, что нет.       — Окей, делай, что хочешь. Но я умываю руки. Мы все умываем руки, — закатил глаза Андрей и вновь обратился к официантке. — Девушка, принесите, пожалуйста, не одну бутылку виски, а две. Но далеко не уходите, держите камеру наготове. Через час этот алкаш устроит здесь шоу       Та молча кивнула и… расстроенно убрала телефон обратно в карман. Все-таки не решилась.       — Это мы еще посмотрим, — обиженно выпалил Миша, стоило только официантке уйти. — Спорим?       — Как хочешь. Платить все равно не мне, — пожал плечами Андрей и вальяжно откинулся на спинку стула, будто сам был хозяином вечера.       — Мих, имей в виду, я по нулям, больше тебе не займу, — с усмешкой прочавкал Серега, которого продолжали занимать чесночные гренки. Илью крайне удивляло, как они еще не полезли у того из ушей.       — Вот это забота, сейчас прям расплачусь. Спасибо, но мне она не нужна.       — Ну смотри… Ты же у нас теперь большой мальчик. Двадцать два годика, как никак, — с легкой насмешкой предупредил Серый.       На это Миша ничего не ответил, а лишь закатил глаза и вновь перевел взгляд на Андрея с надеждой уломать того на спор. Его решимость настолько забавляла, что      Илья улыбнулся. Он знал, что проигрыш неминуем, но такова была сущность Миши — большой ребенок, чья вспыльчивость и азартность уже давным-давно всем полюбилась. Ведь это делало его главным объектом для их дружеского подтрунивания.       Андрей и Миша ударили по рукам, закрепляя таким образом спор, а Костя тем временем увлеченно рассматривал что-то на экране смартфона Яны. Столь ярая заинтересованность не могла не привлечь внимание остальных.       — Что там? — спросил Илья, решив наконец подать голос, да и может слегка отвести внимание друзей от насмешек над Мишей.       — Какой-то парень написал Яне. Хочу узнать, что за кадр, — ответил Костя, сосредоточено листая снимки и попивая свой джин.       Услышав это, Серега подавился гренкой. Все его лицо так и кричало о том, что он вот-вот отправится в мир иной.       — Парень?! — воскликнул он так, будто речь шла о мировом заговоре, подлом предательстве и просто-напросто катаклизме. В мгновение ока он выхватил смартфон из рук Кости, чтобы лично узреть физиономию того, кто посмел покуситься на его богиню.       — Эй! — Яне, судя по всему, такая вседозволенность не пришлась по вкусу. — А ну отдал!       Но ее слова не возымели нужного эффекта, так как Серега включил свою бесцеремонность на максимум и стал во все глаза изучать фото ненавистного соперника.       Спустя мгновение он картинно схватился за сердце, цокнул языком и покачал головой.       — Эх, Янок-Янок, обижаешь… — Он попросту не замечал, как зоркие глаза подруги стремились проделать в нем дырку. — Глянь, какой хлюпик, ты его не то, что правой, даже левой уложишь. На кой он тебе сдался, а? Настоящий мужчина, который уже давно положил на тебя глаз, оскорблен до глубины души.       Илья подумал, что скорее рак на горе свистнет, чем «настоящий мужчина» перестанет называть Яну «Янок». Серега безнадежен. А тот с энтузиазмом демонстрировал фото бедняги всем присутствующим, чтобы, по всей видимости, заручиться поддержкой. Парень на снимке действительно был худощавым и, кажется, большим любителем кальянных. Он с самодовольным выражением лица позировал рядом с курительным прибором, держа в правой руке шланг и выдыхая мощный столб дыма, словно кичился не благовониями в легких, а дорогой тачкой.       — В моем мире настоящие мужчины вытирают свои сальные клешни, прежде чем лапать чужие вещи, — отчеканила Яна и потянулась через весь стол к Сереге, желая вернуть себе отобранное. Но безуспешно — изворотливость приятеля сыграла против нее.       — Янок, ну не кипятись. Мы как твои друзья будем спокойны, если ты будешь в надежных руках. Согласны? — не унимался он.       Выпитый алкоголь, похоже, сделал своё дело, ведь все, кроме Ильи, вновь дружно засмеялись и с энтузиазмом принялись оценивать профиль парня. Фотографии, музыка, паблики — баллы выставлялись по десятибалльной шкале, точно проходил конкурс талантов, пока злое лицо Яны так и кричало о том, насколько она пребывала «в восторге» от такого активного участия в ее личной жизни. Вскоре официантка принесла заказанные напитки, графин и новую порцию гренок, стаканы наполнили, за здравие именинника выпили, и бурное обсуждение разгорелось еще сильнее, будто в костер подкинули дров.       — Чтоб я еще хоть раз достала телефон в твоем присутствии, — сокрушалась Яна, обратившись к Косте, а затем возмущенным взором оглядела остальных. Ее нежно-розовое коктейльное платье от этого выглядело особенно иронично. — Нашлись тоже мне, советчики. Может, обсудим ваших подружек? Ах, да, я же забыла, у вас их нет. — Но спустя секунду, глядя на Андрея, добавила: — К тебе это не относится.       Тот даже не дрогнул. Ему всегда было фиолетово, когда кто-то затрагивал его смену подружек — Илья это знал.       — Ну извини, не подумал, — Костя развел руками, попутно поправив воротник на своей белой рубашечке. Только он мог додуматься прийти в клуб в присущем ему по жизни стиле «Знайка выбрался в люди». — Ты обычно от нас ничего не скрываешь.       — Серьезное упущение с моей стороны.       Казалось бы, разговор исчерпал себя, но только не для Сереги. Он отхлебнул из своего стакана, взял с общего подноса гренку, и, зажав ее между пальцами, будто сигару, с видом матерого главы мафиозного клана начал пьяно вещать:       — Одинокие волки, как мы, Янок, лучшие советчики в таких делах. Любая сальная мыслишка от наших зорких глаз не проскочит, поверь. Мих, ты только глянь эту фотку, ну согласись же, типичный олень? — И передал масляной рукой телефон имениннику.       Услышав это, Илья поперхнулся пивом. В ход пошли идиотские фразы — верный признак, что Серый нажрался.       — Ну ладно, хорош, она сама разберется. — Илья видел, что красное лицо Яны так и молило о спасении, поэтому вклинился в разговор. Ему самому личность парня была до одного места, он знал, что Яна слишком умна, чтобы дать себя обдурить.       — Не, такого сразу сливай, — хмыкнул Миша, разглядывая снимок на экране. Светодиодные прожекторы окрашивали его светлые кудри в красно-синие цвета. — Завсегдатай паблика «Вписки Москвы», который ищет девушку, чтобы вписаться. Мама родная, гляньте только что этот придурок на стенке пишет. — Он истерично пьяно заржал. — Илюх, покажи нашему филологу, ему станет больно!       Миша протянул Илье телефон, попутно сделав глоток янтарного виски. И больше не злился на Вершинина, который совсем недавно выступил в раздражающей роли обломщика. Казалось, о споре напрочь забыли. Все, как обычно.       Пост на страничке был написан крайне «высокопарно».

«Впишим с другом двух кисуль на тусу-джусу в парижские хоромы. Алкаголь, хавчик, презики, все имеется. Все подробности в лс. Будет клево. 18+»

      Ниже располагалось пьяное селфи парня и его приятеля на крайне раздолбанном кухонном фоне.       — Если речь про хоромы в Париже — селе Челябинского района, то он хотя бы не врет. А остальное – чисто субъектив. Может, кому-то клево там будет, — хмыкнул Андрей, когда Илья показал ему пост. Он, кроме него, был единственный, кто не горел желанием одарить Яну своим ценным советом.       Неужели, помимо своих умных книжек, друг читает и географические справочники?       — Да поняла я, поняла! — Яна окончательно сдалась дружескому напору. Её красная косичка от злости покачивалась, словно маятник. — Сейчас же кину его в чс. Я итак собиралась это сделать, но раз это советуют и мои «одинокие волки»… — Подруга исподлобья взглянула на торжествующего Серегу. Илья протянул ей телефон, и та демонстративно заблокировала «оленя», но, прежде чем убрать устройство в сумочку, протерла экран салфеткой со стола. На этом бурное обсуждение рогатого подошло к концу, но новая тема не заставила себя ждать. Под бездарные песни и хмельной гул голосов Костя с чего-то вдруг решил, что вообразить исход гипотетического боя Майка Тайсона и Мухаммеда Али будет крайне забавно.       — Ну согласитесь же, — Он опустил стакан с джином, на дне которого еще оставалось несколько капель. — Крайне интересный вопрос, на который, увы, никто никогда не получит ответа. Это как свести на ринге разные эпохи, хотя сама мысль об этом заставляет меня испытывать чуть ли не детский восторг.       Пока Костя с умным видом изливал свои рассуждения, Илья заметил, что Андрей был вовсю увлечен своим телефоном, периодически отвлекаясь и согласно кивая. Он всегда слушал их дружеские дискуссии, но никогда не вступал в них, предпочитая, по всей видимости, роль рассудительного судьи. Илья частенько забывал, что самым старшим среди них являлся Серега, так как собранность Вершинина наталкивала на кардинально иное. Прошло уже несколько лет, но он все равно не мог привыкнуть, что друг вместо спортивной карьеры предпочёл скучные книжки.       — Им обоим, к слову, задавали этот вопрос. И каждый из них отдавал победу другому. Али Тайсону, а Тайсон — Али, — Илья прервал теории Кости фактом, который внезапно всплыл со дна его памяти. Вроде об этом писали в какой-то статье — такие он обычно листал от скуки, когда магазин во время рабочего дня пустовал.       — Конечно, а как же иначе. Так они выказывали уважение друг к другу, — Костя поправил правой рукой несколько каштановых прядей, спадающих на его крупный лоб. Обычно он всегда стригся вовремя, относясь к этому как к обязательному ритуалу, но в этом месяце отчего-то вдруг до парикмахера не дошел. Хотя экспериментов во внешности от него ждать не стоило, Илья даже решил, что стрижку «бокс» друг выбрал чисто из-за того, что у спорта, которым тот занимался со школы, было тоже название.       — Ну, если подумать… — Серега доел последнюю гренку, и теперь его рот был свободен. — Я ставлю на Али. Соперники Тайсона, когда тот был на пике в восьмидесятых, были менее опытны, чем у Мухаммеда в лучшие годы. И даже потом после трехлетнего перерыва мир увидел его легендарную победу над Форманом.       — Да, вот только средненькому в то время Нортону он тогда проиграл, — заметил Костя, неохотно разрушая складную теорию друга. — А ты что думаешь, Ян?       Он толкнул насупившуюся подругу в бок, однако губы той все еще были сжаты из-за гримасы обиды.       — Да ладно тебе, не дуйся, — Костя по-товарищески приобнял подругу, чье платье из-за висящего неподалеку диско-шара слегка переливалось. — Я же о тебе беспокоился. Знаю я этих парней в интернете, лишь одно на уме.       Словно близнецы, разделенные в детстве, Костя и Яна крепко сдружились сразу же после знакомства пять лет назад. По началу, конечно, Серега из-за этого бился в истерике, пока Илья не привел его в чувства: «Успокойся, ты болен, они просто друзья».       Яна повернула голову в сторону Кости, но весьма неохотно. Прищурившись, она посмотрела другу в глаза, однако вздохнула и быстро сдалась.       — Костров, а что ты скажешь на то, что Тайсон ни разу не проигрывал никому, кто, как Али, весил меньше него? — она устремила свой мстительный взгляд на уже порядком нетрезвого Сережу.       — Янок, ты забыла о Холфилде. Он меньше Майка, однако в девяносто шестом его победил.       Боксерская полемика, вспыхнувшая из-за Кости, феерически заискрилась. Нежно смотря на Яну, Серега продолжал с нею спорить, в то время как Миша вовсю опрокидывал очередную порцию виски. Илья скептически усмехнулся. Нет, Андрей прав, тот такими темпами через пару лет точно сопьется.       — Илюх, — раздался вдруг громкий голос. Кудрявая голова нетрезво покачивалась. — Ты опоздал, а потому я еще не слышал твой тост.       — Отстань от него, ты весь этот вечер наутро даже не вспомнишь. — Андрей оторвался от телефона и окинул взглядом друзей. Сам он неохотно допивал лишь второй стакан пива. — Вы только гляньте на него! Я час назад об этом предупреждал.       — Боже, какой ты зануда! — Поставив виски на стол, Миша устало откинулся и прикрыл глаза, затем снова открыл и измученно уставился на Андрея. — Я так сочувствую твоей младшей сестре…       — Она, между прочим, по клубам не шляется. — Бровь Вершинина скептически изогнулась. — А учится на режиссера в поте лица, чтоб ты знал. Его младшую сестру никто из них никогда в жизни не видел. Даже Илья, который дружил с Андреем с двенадцати лет.       — Хм, а вот и она звонит. Я отойду, — внезапно сказал друг.       Он встал из-за стола, попутно схватив телефон, который громко трезвонил. Для Андрея это обычное дело, его всегда хоть кто-нибудь да искал. Через секунду тот скрылся в сумраке клуба.       — Андрюха, похоже, сегодня явно не в духе, — невольно подметил Илья, окончательно опустошая свой первый и последний стакан.       — И не говори! Душнит больше обычного, — Мишу активно мотало в разные стороны, но он храбро держался. — Ладно, бог с этим тостом, я просто рад тебя видеть сегодня. Тебя обычно вне нашего зала редко поймаешь.       — Да брось, мне не сложно толкнуть речь. Я, правда, все уже выпил… — ответил Илья и подлил себя немного воды из графина, стоящего на столе. Он прекрасно знал, что Андрей заказал его только из-за него и мысленно поблагодарил друга за это. Вершинин знал его лучше всех, так как знакомство, случившееся давным-давно, когда им было двенадцать, не предполагало другое.       Илья поднял руку со стаканом с водой, приготовившись к тосту. Друзья вторили ему, вот только чествовать виновника торжества они собирались явно напитками покрепче.       — Так, ну слушай, — он никогда не умел говорить застольные поздравления, хотя Игорь с его добродушием был в этом мастер. — Я, как и все, знаю тебя всего каких-то парочку лет, но… теперь без твоей вечно недовольной рожи мой мир будет не тот, это точно. Классику, типа здоровья, счастья, кучи девчонок и прочего, желать не буду, это скучно. А скажу вот что — желаю оставаться просто таким же. Ну и… — Илья на секунду замолк с заговорщицким видом. — Уделать однажды на ринге Андрюху.       — Тс-с, вот только этого никогда не случится, — Костя шепнул на ухо Яне намеренно громко, чтобы его точно услышали. Однако Миша негодующе зыркнул на друга, и тот, закивав, смиренно дал заднюю. — Конечно-конечно, мы все в тебя верим.       Именинник ликующе улыбнулся, хотя, похоже, его голова страстно мечтала о том, чтобы свалиться на стол. Ему с отвагой удалось ее удержать, и он помахал в воздухе вытянутым указательным пальцем.       — Во-во, помяните мое слово, однажды он у меня точно попляшет, — заверил всех Миша, доныне еще ни разу не победивший Андрея. Все за столом чокнулись, залпом осушили напитки, и в этот момент Илья ощутил невероятный миг единения. Он был так рад, что сегодня после очередной вспышки злости его настиг этот вечер. Да, дерьмовая музыка, пафосный клуб, а рука болела неистово, но вокруг него были друзья, которые всегда влияли на него исцеляюще.       — Ты вообще зря насмехаешься, — Илья с напускной строгостью обратился к Косте. — Делаешь из Андрюхи какого-то Терминатора, будто он не простой КМС, а уже одной ногой олимпиец. Который от меня, между прочим, получает регулярно.       — Ой, ты вообще не пример, — Яна фыркнула, и ее маленький носик скептически вздернулся. — Вашей тесной и долгой дружбе нам, увы, остается только завидовать. Чтоб ты знал, одна из шибко влюбчивых подружек Андрея, увидев вас вместе, даже решила, что ты… — На миг она сделала паузу. — Его тайный любовник.       — Чего?! — От услышанного Илья аж опешил, в то время как Миша и Серый смотрели на Яну так, будто думали, что она чокнулась.       — Ну а что удивительного? — Подруга с искренним недоумением развела руками. — В прошлом месяце бедняжка аж две недели выслеживала его, чтобы узнать, из-за какой проститутки он ее опрокинул. Но вот незадача! Каждый вечер в то время наш друг был не с девушкой, а… в клубе с тобой. Мы хоть и в России, но у нас современное общество, и живем мы в самой столице.       — Да я просто попросил его потренировать меня в спарринге, — Илью поражали домыслы незнакомки. Та даже вторглась в чужую частную жизнь. Где Андрей только находит таких полоумных?       — А то я не знаю. Но ты бы видел глаза этой дуры, когда она, подкараулив у поворота, слезно изливала мне душу. Мысль о том, что я могу быть его новой пассией, у неё абсолютно не возникла. Но ты и сам виноват, я тебя с девушкой за все пять лет, что тебя знаю, даже не видела. Ты точно не гей, хотя в этом и нет ничего такого, но скорее ты либо мастерский конспиратор высшего уровня, либо убежденный монах.       Говорить, пусть и гипотетически, о голубых Илье было все же немного брезгливо. Да и рассказывать Яне о том, что Аля, которую он любил с семнадцати лет, уже год как мертва, он не хотел.       — Буэ! — Миша изобразил рвотный позыв, да и Серега не остался в сторонке, немного поморщившись. — Ян, завязывай этот свой новомодный пидорский треп, а то я щас блевану.       — Ну так давай, может хоть так из тебя вся гомофобная гниль водопадом и выйдет, ты…       — Не разжигай, ты же видишь, он в стельку. — Костя ободряюще сжал руку подруги. — Ты ведь его знаешь.       — Знаю, а потому мечтаю, чтобы хоть раз Андрей реально взял с него плату.       В поле зрения тем временем показался Вершинин, который направлялся к их столику, попутно болтая с какой-то девушкой. Весьма симпатичной, но подобный вульгарный типаж скорее соответствовал критериям Миши.       — Нет, вот как у него это выходит? — Обернувшись, бухой именинник это заметил и тихо присвистнул. — Ничё такая. Серег, как думаешь, вместе уедут? Да или нет, на что спорим?       — Та-а-ак, все, друг, такими темпами ты разом просрёшь все с трудом нажитое, — Костров заботливо отставил от Миши очередную порцию виски. — Теперь тебе точно хватит.       Тот даже не спорил, а молча кивнул.       Илья на секунду отвлекся и отрешенно уставился в одну точку. И поднял голову только тогда, когда диджей сменил свою пластинку безвкусной частоты. На танцполе заиграла чарующая мелодия джаза, и он вновь отыскал в гуще людей лучшего друга. Андрей все еще мило болтал с незнакомкой, его лицо в темени клуба виднелось нечетко, однако настрой Вершинина предрекал — девчонку мило пошлют.       Прошел еще миг, может два, и Андрей вновь сел за столик.       — Ты что-то застрял, — без интереса подметил Костя. — Смотрю, отвлекли? Что хотела?       — Номер или телегу, — донесся сухой и очевидный ответ, от чего Илья усмехнулся.       — А ты? — Он решил подыграть.       — А я просто устал. День сегодня паршивый. И мне не до этого.       Карман джинсов ни с того ни сего завибрировал. Илья озадаченно достал телефон. Кто мог искать его в такой час? Скорее всего уже почти за полночь.       На раздолбанном черном экране светилась подпрыгивающая трубка. И имя звонящего — Игорь.       — Я отойду, — сказал он, пусть и не ждал разрешения. Однако алкогольный дурман и блюз саксофона окутал друзей, и те его не услышали. Яна и Костя и вовсе пошли танцевать под неодобрительные возгласы Серого.       Илья встал из-за стола, попутно взглядом ища, где укрыться. Пять белых букв назойливо лупили его невозмутимый рассудок, ведь Игорь знал, что он не один, знал где и чем будет занят. Да и сам гнал взашей, говоря: «Иди, веселись, все будет в порядке!»       Лавируя между людьми и чудом не попав в самую гущу танцующих, Илья примостился в наиболее тихом углу, где музыка не так сильно долбила в уши.       Он принял вызов:       — Алло.       — Привет. Ну как там, веселье в самом разгаре? — раздался из динамика хриплый, но слегка обеспокоенный бас.       Неужели, что-то реально стряслось? Наплыв покупателей? Он не справляется?       — Да, сидим. Все уже, кроме меня, дошли до нужной кондиции. Твой звонок меня удивил. Все в магазе нормально?       — Не переживай, за последний час купили лишь парочку шоколадок. Просто… — Игорь замялся, отчего Илье стало вдвойне неспокойно. Что же тогда? — Я тебя утром сегодня просил поменять Сильке воду. Ты ж не забыл?       За секунду волнение сбросило свои колючие шерстяные одежды. Слава богу, никаких происшествий, но… он и вправду забыл. Чертова рыбка!       — Блин, Игорь, прости. — Илья зажмурился, злясь на себя, ведь знал, как это важно. — Я сейчас же мигом домой.       — Но ты же с друзьями…       — Ничего, скоро все уже по домам. Поверь, все в порядке, — Илья соврал, он не хотел уходить. И точно не ради чешуйчатого.       — Тогда хорошо, но больше не забывай. Ты же знаешь, его домик всегда должен быть чистым. Тебе бы разве понравилось жить в куче грязи?       — Да понял я, понял. Впредь не забуду. — С сердитым видом Илья сбросил вызов.       Он вздохнул с обреченностью. Вот уже десять лет их всегда было трое. Он, Игорь и незаконнорождённый дядин малыш — лучепёрый Сильвестр. Его негласный отец мог питаться воздухом, работать без продыху, забыть про себя, но только не о золотом маленьком «хвостике». А потому тот всегда купался в любви. Как сыр в масле катался.       Вернувшись к столику, Илья увидел друзей, которые отчего-то смеялись. Он не желал их бросать, однако спокойствие Игоря напрямую зависело от уровня эндорфинов его дорогого «ребенка».       — Прикинь, — Серега дернул его за плечо, рвясь поделиться. — Мы все на секунду отвлеклись, а этот… — Костров кивнул в сторону кудрявого друга. — Заорал, что в честь своего дня, угостит всех гостей. Я ему рот заткнул, пусть потом скажет спасибо.       С улыбкой Илья покачал головой. А завтра ведь Миша проспится и сгорит со стыда. И как всегда с красным лицом извинится.       — Простите, мне надо домой. Это срочно.       Царившая полутьма не скрыла во взгляде именинника отблеск обиды.       — Что-то случилось? — Он услышал обеспокоенный Янин вопрос.       Да. Нужно обеспечить уют безмозглой маленькой рыбке.       — Ой, да ты ж его знаешь, — противный Мишин дискант вторил джазовым звукам. — Наверняка его ненаглядный бывший торчок опять позвонил, и он тут же бежит по первому зову.       И тишина. Пропал дружеский гул, да и клубная музыка будто бы смолкла.       — Нет, ну а что? Только не говорите, что любопытно мне одному? Сейчас тех, кто слез с иглы и встал на праведный путь, редко же встретишь. Но он ни в какую… —       Друг пытливо уставился на Илью. — Молчит, окутывая прошлое Игоря чуть ли не тайной масонов.       — Да что ты несешь?! — Впервые за весь вечер Андрея захлестнули эмоции, и тот зло подорвался на стуле. — Ты ж даже не знаешь, кто такие масоны!       Неужто он вступился за него? Или опять кичится прочитанным?       Пожар в душе сокрушил Илью с новой силой, окутав мощной завесой. Нет, дружба дружбой, но уже второй раз за сегодня — оно. Это мерзкое хлёсткое слово. Но теперь Илью им облил тонкий рот вусмерть пьяного Миши.       Однако его кулак не сжимался, так как раны от столкновения с клубом за несколько часов покрылись лишь тоненькой корочкой. Да и привязанность к другу оказалась слишком сильна, хотя уйти домой он хотел уже сам, чтоб, не дай бог, не сорваться.       Илья молча проследовал к своему месту, на котором лежала мятая куртка. Без нее выйти на улицу в холодную осеннюю ночь было сравни добровольной простуде.       — Илюх, извини, — Серый первым из них подал голос. — Он сто пудов не хотел, ты же знаешь…       — Порядок, забыли. — На лице промелькнула улыбка беспомощности. — Кто его отвезет? — Илья махнул головой в сторону уже отключившегося хозяина вечера.       — Да я, — насупленно буркнул Андрей. — Я уже как родной в его хате, только надо вызывать такси. Погоди, провожу.       Вершинин встал следом за ним, пока он впопыхах надевал мешковатую куртку. Ее, кстати, они носили с Игорем поочередно.       Илья попрощался с друзьями и вместе с Андреем они скрылись в толпе, периодически расталкивая сгустки московской тусовки. Вскоре, пройдя мимо парочки, вкушающей со страстью друг друга, они оказались в вестибюле у выхода.       — Дай угадаю. У Сильвестра грязный подгузник? — Словно ключи, в голосе «мудрого брата» звякали нотки задора.       — Ой, вот просто заткнись! Да, угадал, по моей вине он аж целые сутки плескается в своей жиже какашек.       — Илюша, ну ты и подлец. Подверг малыша столь чудовищным пыткам. — Про себя Андрей наверняка хохотал чуть ли не до язвенных колик.       — Для тебя — малыша, а для меня — это кость, которая стоит в горле долгие годы.       — Ладно, давай, Сильке привет. И хорошей дороги.       Они ударили по рукам, и Андрей уже жаждал было ретироваться, однако Илья его тормознул.       — Эй, погоди, ты скажи, у тебя ж ничего не случилось? — спросил он, легонько дотронувшись до своих саднящих костяшек.       Тот оторопело уставился него. Черная правая бровь карикатурно вздернулась.       — Ты моя мамочка или кто?       — Я твой друг. И я беспокоюсь.       Андрей замолк, но затем вновь усмехнулся. Нет, сегодня Вершинин был сам не свой. Его явно что-то тревожило.       — Илюша, — тот выдержал паузу. — Ты что-то себе там надумал. Давай, беги к малышу, ему в грязном аквариуме грустно.       — Ну раз так, хорошо, — поверил Илья и напоследок махнул рукой, окончательно на этом простившись.       Он развернулся, открыл дверь, и шагнул за порог, искоса заметив курящего неподалеку от входа охранника. Лицо мужика выражало такую кручинную скорбь, что Илья невольно испытал к нему жалость. Как знать, может, Игорь сейчас так же стоит, с видом побитого пса, на работе.       Попутно в руке продолжало свербеть, но Илья понимал — это адская плата за вспыльчивость. А, значит, нужно терпеть. Чтоб больше не повторилось.

***

      Полночный воздух осенней Москвы имеет специфический запах — лимонада, который смешали из грязной воды, каши из листьев и бензиновых выхлопов. Родившись здесь, Илья немного даже любил этот город, пусть и не казался себе «типичным столичным пацанчиком». Хотя прогулками по его улочкам он себя баловал, пусть и времени на это выпадало нечасто.       Вот и сейчас он решил пройтись пешком до метро, проигнорировав проходящий мимо автобус. Нежная натура Сильвестра переживет, если он будет дома не через час, а на каких-то десять минут припозднится.       Однако он все же решил срезать путь через двор, чтобы сесть на поезд быстрее. У Игоря с хвостиком, порой, была слишком тесная связь — дядя, казалось, чувствовал настроение рыбки телепатически.       Хотя, чего нельзя не отнять, кадрить дамочек Силька невольно, но помогал и довольно-таки замечательно. Так, например, в сентябре Игорь затащил его в районный «Барбос» за новым аквариумом, потому что у старого не с того ни сего удручающе треснуло днище. И все ничего, но только тридцатипятилетний высокий брюнет в вязаном свитере и с небритой щетиной, трепетно державший пакет с рыбкой в руках, вмиг вызвал томные взгляды сотрудниц. А его потерянные голубые глаза выстрелили в их сердца очень точечно.       Игорь расхаживал между рядами, тщательно выбирая следующий домик для Силечки, пока незамужняя продавщица у Ильи выведывала нужные сведения.       — Эй, парень, скажи, — спросила она, подкравшись к нему незаметно. — Твой дядя ведь одинок, вы живете только вдвоем? Я работаю здесь почти год, но никогда его с женой тут не видела.       Бестактность этой мадам Илью крайне взбесила.       — Моя тетя — профессиональный боксер, так что впредь будьте бдительны. Она ревнивица еще та и не потерпит соперницу.       От едкого ответа женщина аж оробела, но скорее она была слишком тупа, так как этим россказням тут же поверила.       Спустя пару секунд он окликнул хозяина Сильки.       — Блин, Игорь, определись ты уже! — Семейные ритуалы Илью традиционно нервировали. — В этом тельце мозгов попросту ноль. Ему хоть пакет, хоть унитаз — все одно, так что пофиг.       В ответ извечно наполненная ясными мыслями голова укоризненно покачалась.       — Не участвуешь, так что молчи и не лезь. — Дядя с добротой глянул на рыбку. — Прости, Силька, это он так, сгоряча. Ты ж знаешь, он тебя любит.       Тогда спустя полчаса аквариум, на который ушла половина зарплаты, все же купили, и дома переезд малыша следующие несколько дней сопровождали почти что фанфары. Когда вода внутри настоялась, а грунт укрепился, на кухне Игорь бережно опустил в чашу пакет, ласково приговаривая:       — Силька, ну что, давай, знакомься-ка с новой квартиркой.       — Ты еще салют запусти в честь такого события, — буркнул Илья, сидя рядом и не скрывая улыбки.       Он медленно шёл по двору, с теплотой вспоминая былое, но, как опомнился, сразу узнал этот район. Илья часто здесь проходил, ведь, как-никак, через него пролегал путь к дому Андрея.       Натянув капюшон, он ускорил шаг, так как метро может скоро закрыться. И вдруг кто-то схватил его за плечо.       — Вы… мне не поможете? Этот человек меня преследует!       Забавно, но тоненький голосок звучал не испуганно, а удивительно грозно.       Остановившись, Илья обернулся и в полуночной мгле увидел ее. Знакомую брюнетку с милыми щёчками.