Урригон Грейджой II
30 октября 2022 г., 18:27
26.06.290 ПЗЭ,
Планета Пайк, система Пайк
Смотреть на Пайк с орбиты, когда им позволили выйти на верхнюю палубу, было… очень больно.
Когда Урригон в последний раз видел эту планету со стороны, он стоял на мостике «Короля Рома» и слушал, как Бейлон и Виктарион объявляли им всем боевую задачу. Сначала — разграбить Ланниспорт. Потом — всех остальных. Потом — вернуть себе независимость и больше ее не терять. Вокруг них было сотня с лишним космических крепостей, окруженных сотнями драккаров. И уйма людей поднялась в космос, на верфи и орбитальные укрепления, чтобы собственными глазами посмотреть на то, как герои отправляются на войну.
И Эйрон на «Золотой Буре» был среди них. Он не помнил, сколько бочек эля они с братом осушили перед отправкой. Но помнил, какой красивой им казалась серая с зеленоватыми и черно-коричневыми отливами планета, которую они покидали. Они пили, смеялись, молились Пустотному Богу о победе и снова пили. А потом хвастались друг перед другом, кто больше пустотных жен себе добудет и больше богатств захватит. Они уже представляли, как их драккары будут буксировать вереницы торговых судов, полных золота и драгоценностей, экзотических специй и передовых технологий. Бейлон обещал им богатства и Виктарион повторил его слова, пока Эурон дулся у себя в уголке, одинокий и забытый. Он знал, что Железному Флоту достаточно будет один раз долбануть как следует — и Ланнистеры, чье имя отныне будет синонимом трусости, разбегутся, поджав хвосты. И все в Галактике поймут, у кого настоящая сила.
Первое время так оно и было, как говорил Бейлон. Враги гибли и бежали, их станции и корабли разлетались и горели, планеты разграблялись…
А потом сладкий сон как-то незаметно обернулся кошмаром. Эйрон погиб. А он попал в руки к врагам, пытаясь отомстить за него. «Король Рома» взорвался следом за «Золотой Бурей». Железный Флот был уничтожен. А ему оставалось лишь ждать окончания войны в лагере для военнопленных на Редвине вместе с другими выжившими. О, как неистово Урригон молился о том, что его земляки, вопреки всякому здравому смыслу, выдержат, соберутся с силами, вернутся, победят и спасут его…
Но издевательства и избиения охранников очень быстро погасили в его душе последние искры непокорности. А дальше пошли новости одна страшнее другой. О падении Пайка. О гибели Бейлона, которого растерзал тот же самый Зверь, что убил беднягу Робина. Потом их построили на плацу и объявили, что война окончена и первые пятьсот пленников из самых богатых семей будут освобождены. Разумеется, это не было актом доброй воли со стороны просторцев… Кто знает, сколько тайных счетов было опустошено ради их освобождения.
Среди этих пятисот человек закономерно оказался и Урригон.
И теперь он одним из первых мог видеть, во что превратился Пайк. Родной мир Грейджоев был затянут черной пеленой, из которой в нескольких местах будто бы сочилась кровь — на самом деле это было пламя пожаров и проснувшихся от многочисленных взрывов вулканов. Военная машина Таргариенов не только стирала города в пыль, но меняла сам ландшафт. Просто удивительно было, что на этой планете все еще оставалась жизнь… Но удерживалась она с большим трудом. Защитники Пайка держались до последнего и враг разносил их на молекулы вместе со всем, что было рядом.
Пустотный Бог словно совсем забыл о своих детях.
Урригон чувствовал, как по его лицу текут предательские слезы. Но никто и не думал смеяться над ним — очень многие Железнорожденные, которые были рядом, тоже не смогли не расплакаться при виде своего погибшего дома.
Так они и стояли, пока солдат в зеленой силовой броне не треснул одного из них прикладом лазгана с такой силой, что бывший пленный рухнул на палубу, хватая ртом воздух.
— Шагай, железная погань! — рявкнул конвоир. — Челноки уже заждались! Думаете, мы вас ждать будем?
Урригон не сказал ни слова и послушно встал в строй вместе с остальными узниками. В колонне по двое они прошли через несколько комнат, украшенных знаменами знатных домов Простора. И все те, кто их конвоировал и управлял этим кораблем, тоже были просторцами — зеленые мундиры и доспехи виднелись повсюду, а у большинства на груди красовались гербы Редвинов.
Путь до посадочной палубы нельзя было назвать быстрым и легким. Любой, кого они встречали, будь то солдаты, офицеры, техники или простая обслуга — никто не упускал возможность оскорбить их или ударить. Со временем толпа насмехающихся наземников слилась в его сознании в одно хохочущее лицо, какое он и представить себе не мог год назад.
— Где теперь ваш пустой божок? — смеялись они. — Струсил, как и вы? Готовы ли вы сами платить «железную цену», находясь под прицелом наших пушек?
Некоторые не выдерживали — и бросались на охрану после особо тяжкого оскорбления. Надеялись ли они вырваться на свободу? Если только эта «свобода» была в смерти… Тогда да, возможно, что и надеялись. Но и это было тщетно. Наземники не расстреливали этих стихийных бунтарей, а просто избивали их на глазах у всех остальных до состояния хорошей кровавой отбивной. После чего заставляли других тащить их дальше.
И когда челнок, наконец, вылетел в открытый космос, Урригон вздохнул с облегчением… насколько это было возможно в забитом до отказа трюме, где нельзя было ни повернуться, ни шелохнуться. Никакой воды и пищи им, естественно, не дали, но наземники с их проклятьями и оскорблениями остались там, в лагере и на корабле. А они возвращались на свой израненный войной мир.
Пайк пал — и они ничего не смогли сделать, чтобы защитить его, даже ценой собственной жизни. «Что бы сказал Эйрон, если бы увидел это?» — подумал он. Брат всегда умел находить светлые стороны в любом мрачном событии их жизни. Но смог бы он сказать что-то хорошее здесь?
Он заставил себя прогнать эту мысль. Эйрон был мертв — и ничто не могло его вернуть. Год назад он сказал бы в этом случае, что любимый брат сейчас пирует в Чертогах Пустотного Бога, вне мира, доступного смертным. Но после всего, что Урригон пережил…
…Он не был уверен в том, что Пустотный Бог вообще существует.
Когда они сели и люк открылся, несколько бывших военнопленных не вышли из челнока. Пытки и избиения, через которые они прошли в лагере и во время перелета вся-таки доконали их. Но никто из выживших не посмел сказать ни слова монолитным рядам солдат в одинаковых зеленых доспехах, подкрепленных пятью средними танками. И все же юный Грейджой сжал зубы в бессильном гневе, когда несколько скучающих наземников принялись вытаскивать умерших из трюма, словно это был какой-то мусор… и свалили их в один стальной контейнер, предназначенный для загрузки отходов в мусоросжигатель. Ни малейшего почтения к усопшим. И никакой заботы о выживших.
Концентрационный лагерь, куда их привезли, расположился на месте бывшей военной базы Ботли на окраине Лордпорта. Охранники забрали себе уцелевшие казармы, а Урригона со всех сторон окружали ряды палаток и времянок, возле которых топтались испуганные и исхудавшие жители планеты. Но им в каком-то смысле повезло, что лагерь находился на высоком плато с относительно чистым воздухом — густой дым от пожаров, окутавших город и всю планету, стелился чуть ниже.
— Шевелитесь, бунтари никчемные! — крикнул один из вражеских офицеров. — Я не собираюсь целый день с вами возиться!
И им пришлось бежать до здания комендатуры почти бегом, несмотря на то, что все они в последний раз ели почти сутки назад, а легким отчаянно не хватало разреженного воздуха. На месте их быстро переписали, выдали палатки, спальные принадлежности, скудные пайки, по две бутылки воды… И все, забыли про них. Если кто-то и надеялся до этого момента, что с ними будут обращаться как-то по-особенному из-за их знатности… они сильно заблуждались.
Посмотрев в сторону восходящей звезды Пайк, Урригон видел сквозь застилавшие окружавшие их низины черные тучи торчащие оттуда руины домов и фабрик. Словно по планете с размаху ударил кулаком какой-то разгневанный бог.
А с другой стороны были плотные ряды палаток, забитых Железнорожденными с иссохшими лицами и горящими от бессильной злобы глазами. Он и сам не заметил, как проглотил весь свой паек, который следовало бы растянуть на весь день.
— То, что мертво, умереть не может…
Урригон повернулся на голос и увидел группу стариков в гражданской одежде, которые подозрительно были похожи на жрецов-Пустотников. И они что-то шептали нескольким собравшимся женщинам с детьми.
Выживший ветеран битвы за Арбор подошел к ним и негромко произнес:
— Мертвым лучше остаться мертвыми… Или им придется возвращаться вот сюда.
И никто не смог ему ответить.
В этот момент Урригон понял, что Пустотному Богу больше нет места в его душе.
Он навсегда порвал и с ним, и со Старым Путем своего старшего брата.
Он больше не гордился тем, что принадлежит к роду Грейджоев.
