Город
15 октября 2022 г., 06:49
Кенни возвращался из Троста, неспешно въезжая в пределы замка на лошади. Старушка кряхтела под не менее старым мужчиной, отчего тот иногда специально слазил и вёл лошадь под узды. Сейчас же, шагая по склону, мужчина глядел на небо. Опять заволоченное облаками, серое полотно казалось слишком плотным, словно соткано из тёплой шерсти. Нахмурившись, Кенни тряхнул головой и сунул руку в карман шинели, всё также неспешно шагая в сторону конюшни.
Феликс с Зонтиком сидели под деревом, и червовый что-то негромко читал вслух, пока трефовый полусидел, опираясь затылком о плечо старшего и прикрыв глаза. Оба были укрыты довольно большим пледом, отчего ребята могли бы и уснуть, если б не прохладный отрезвляющий ветерок, что обвевал их головы.
Бирюзововолосый слегка надул губки и немного повернул голову в сторону возлюбленного, теперь упираясь щекой ему в ключицу, на что блондин усмехнулся и погладил младшего по голове.
— Ты спать хочешь? Мне закончить?
— Нет, не сплю. Пожалуйста, читай дальше, люблю твой голос…
— Я твой тоже, малыш, — улыбка на лице Чевранова стала шире, и он поцеловал Игорька в лоб.
Мужчина отвёл лошадь в стойло и снял узды и седло, после чего решил отправиться на передний двор и отдохнуть суеты. В городе пришлось не сладко, в военполе загоняли как последнюю псину, отчего всё тело болело. Взяв дорожные сумки, набитые чем-то вкусным, что запах лез из-под ткани и разносился по помещению, Аккерман-старший вышел из конюшни. Ветер норовил унести форменную шляпу с головы на что мужчина периодически ворчал, хватая головной убор за широкие поля. Вдалеке уже виднелось знакомое дерево, а под ним два силуэта.
Прищурившись, Кенни узнал необычных юношей и тихонько усмехнулся. Если же племянник как-то смог найти общий язык с кем-то из гостей, то старик вряд ли мог похвастаться дружелюбием. Тем не менее, стоило попытаться и не упускать Фортуну за хвост. Подойдя ближе, майор слегка кашлянул, обозначив своё присутствие.
— Молодые люди, вам тут не холодно?
Когда Кенни подошёл, Зонтя почти уже задремал, так что на вопрос он от неожиданности тихо ойкнул и съехал ниже, пряча голову под тканью, на что Феликс негромко рассмеялся и, приветственно кивнув, наклонился к кинологу:
— Ну ты чего, солнце? Давай, вылезай, не бойся, — парень послушно сел и глянул на Аккермана, после чего тихо пролепетал:
— Здрасьте…
— И тебе привет, парень, — брюнет попытался улыбнуться, но вышло слегка криво. Тряхнув головой, майор присел неподалёку от парней и глянул на книгу в руках Феликса. — Чего не спите в такую рань? Или ждёте кого-то?
— Нет, просто сидим, никого не ждём… Читаем вот, — Фел показал книгу, на обложке которой было написано «Ван Хельсинг». Зонтик же просто смущённо улыбнулся.
— Вы хоть завтракали перед тем, как на улицу выйти? — в мужчине, кажется, взыграла отцовская забота. Почему-то сразу вспоминался в такие моменты Леви, пусть тот уже и не мальчишка из Подземного города. Достав из дорожных сумок кулёк, Кенни аккуратно развернул его. Не зная как установить контакт, это была самая здравая мысль. — Я тут пирожки девочкам и вам привёз, угощайтесь.
— М-м… — на вопрос о завтраке Треф пожал плечами и, снова прикрыв глаза, оперся затылком о ключицу жениха. Ещё немного хотелось спать, но все равно юноша старался не уснуть. Почуяв же запах печеного теста, бирюза приоткрыл веки и несколько вопросительно приподнял бровь, в то время как следователь пожал плечами и ещё раз слегка улыбнулся. Мда уж, что что, а привычки за долгую совместную жизнь они поимели почти одинаковые.
— Пиковый валет, твою мать! Ещё раз так сделаешь — в рот получишь! — под аккомпанемент этих слов Вару буквально слетел с крыльца в попытке съебаться от донельзя злого мужа, который бежал за Зелёнкой уже весь красный. Феликс прыснул и уткнулся лицом в макушку Зонтика, пока тот, опустив голову, невольно улыбнулся и порозовел.
Такие сцены происходили в их доме довольно редко, особенно с ором, но если Славик умудрялся выбесить Гэба с самого начала дня, то клоны просыпались только от топота и иногда от мата растянувшегося на первом этаже Пепелова. Жизнь пятого ничему не учила, поэтому однажды после такой «ссоры» пришлось обрабатывать все полученные пиковым ссадины и доставать из ладоней несколько довольно крупных заноз.
Сейчас же кудрявый в одних штанах и босиком бежал по холодной траве аки сайгак, пока бубновый пытался материться и запустить в мужа что-то, что он материализовал у себя в руках. В основном это были тапки, которые, не попав в цель, исчезали минуты через полторы.
Кенни наблюдал за сея сценой с приоткрытым ртом, тут же накрывая его грубой ладонью. Сразу вспомнился племянник и побегушки от Ханджи, когда Леви не очень хорошо сидел с дочерью или делал что-то не так. Пирожки так и остались не тронутыми, на что мужчина уже не обращал внимания, стараясь не засмеяться в голосину.
Завернув петлю и едва не влетев в эльфа со всего разбегу, Пепелов подбежал к тому дереву, где сидели Фелька, Игорёк и Кенни, и в считанную минуту взобрался на первую же попавшуюся толстую ветку, ложась на нее животом и обхватывая руками. Шатен подбежал секунд через тридцать и нахмурился, задрав голову кверху:
— Слезай сейчас же! Я с тобой не договорил!
— Пока не успокоишься, не слезу. А то я ещё жить хочу…
— Ох, ну что вы тут устроили? — мужчина рассмеялся, всё-таки не сдержался, и встал со своего места. — Вам как будто балагана не хватает, который вокруг происходит.
Доломцев уничтожающим взглядом зыркнул на Аккермана с высоты своего небольшого роста и снова поднял голову, складывая руки на груди и немного прищуриваясь:
— Не слезешь, и в ближайший месяц тебе хрен что обломиться, — кудрявая макушка тут же показалась из-за ветки.
— Э-э-эй, нечестно! Это называется шантаж, за такое сажают! — червовый, который рассказал это травматологу, расхохотался, откинув голову назад и кладя книгу на уголок пледа.
— Я знаю, дорогой муженёк, я знаю, — с некоторым ехидством протянул эльф, чуть ухмыляясь.
Кенни закатил глаза, после чего, как он только умел, ловко подхватил младшего и усадил к себе на плечи. Теперь-то эльфу будет не трудно достать до Вару. Майор военпола хитрюще улыбнулся, как он обычно улыбался тогда, когда ещё в криминале состоял. Злорадно, несколько жестоко, а улыбка больше на оскал походила. Лёгонько встряхнув Гэба, Аккерман поддержал идею юноши:
— Если ты не слезешь, у тебя будут проблемы похлеще чем лишение плотских утех на ближайший месяц!
Поняв, что ему пиздец окончательно, Славик как-то беспомощно глянул на Трефа и Чевранова и несколько жалобно протянул:
— Ребят, помогите, а.? Меня убить хотят… — в ответ на это блондин, так и не простивший Ватрушке обломавшееся недавно уединение, только перекрестил старшего и сложил ладони вместе, мол с Богом.
Не ожидавший подмоги первый клон слегка улыбнулся, кивнул самому себе и потянулся к ветке, после чего оказалось, что малец не достаёт.
— Зараза, — прошипел Аккерман, после же подошёл к дереву и встал на цыпочки, а ещё через какое-то время и вовсе полез вверх. Крепко держа мальца за ноги, майор зафиксировался между двумя стволами дерева, более менее держа равновесие. — Лови его, а то мы сейчас с тобой свалимся!
— Во-первых, слезайте оба, потому что если ты его уронишь, я тебя найду и урою, а во-вторых сам сейчас слезу, — рыкнул желтоглазый, отодвигаясь немного подальше от этой парочки.
— Вот так бы и сразу! — Кенни слегка улыбнулся уголками губ и слез обратно, затем поставил Гэба на землю и неспешно потянулся. Спина отозвалась приятным хрустом, на что мужчина прикрыл глаза, решив всё-таки поинтересоваться. — Расскажите, умы молодые, что у вас произошло, пока меня не было в штаб квартире и почему с утра пораньше такой сырбор?
Без угрызений совести молодой врач показал старшему средний палец и при помощи парочки довольно интересных «акробатических» приёмов спрыгнул с дерева, становясь рядом с ним же и опираясь о ствол обнаженными лопатками.
— Это чудо попыталось ме-… — начал было глубоко возмущенный Габриэль, подходя к супругу, как был перебит и заткнут поцелуем, а кудрявый выставил руку вперёд с жестом «Сейчас, минутку», пальцами другой руки вплетаясь в волосы младшего и прижимая его голову к себе.
Мужчина тихо прыснул со смеху, прикрыв лицо шляпой. Ох уж это молодое поколение, вечно кишащее чем-то дурным, но таким весёлым. Сдерживая смех, старик кусал губу и попытался вспомнить хотя бы один похожий случай из жизни племянника. Ничего на ум не приходило, только почему-то сердце слегка беспокойно кольнуло в груди, а голова несколько загудела.
Поначалу Доломцев немного сопротивлялся, но спустя секунд тридцать стал податливее и даже позволил себя приобнять. Отстранившись же, он зыркнул на зеленовласого и пробормотал, немного отходя назад и снова скрещивая руки на груди.
— Доиграешься, пиковый, и я тебя когда-нибудь подушкой придушу…
— Солнце, если умирать, то только от твоих прелестных ручат, — кареглазый буквально вспыхнул, а Зонтя закатил глаза и поерзал, стараясь уместиться поудобнее. На это второй желтоглаз приобнял Игоря за плечи и поцеловал в макушку, теперь просто утыкаясь в нее лицом и сплетая пальцы своей свободной руки и левой руки Зонтопийца в замочек.
— Так всё же, кто мне расскажет, что вообще происходило в замке? — Кенни таки сел рядом с сумками, протянул руку к кульку с пирожками и взял один, надкусывая сладковатое тесто.
— Не знаю, — пофигистично пожал плечами Вячеслав.
«Походу, придётся всё самому додумывать…» старик немного нахмурился от того, что голова стала болеть сильнее, а глаза слегка защипало. Жестекулируя для себя рукой с пирожком, майор решил поразмышлять вслух.
— Если Леви тут не носится и не орёт, а также нет кадетов, значит, он вместе с ними в разведке, — явно проснулся инстинкт дедукции, что было заметно по нахмуренным бровям и внимательному взгляду на окружающих. — Если бы это была утренняя разведка, мощённая дорога перед замком была бы покрыта новым слоем земли и пыли, чего нет. Насколько я помню, ночью шёл дождь. Значит, отряд мог выдвинуться до полуночи и пока ещё не вернулся, — пирожок был доеден, в дело пошёл второй. — Отряд был не один, а как максимум с ним в подмогу ещё четыре. Авангард состоял из трёх рядов, а тыл из пяти. Правый и левый фланги, насколько я видел оставшиеся следы от копыт по краям дороги, не больше двух рядов. Одно дело, пойти таким клиновидным строем, другое дело — приспособить сей строй в лесу, — кажется мужчина настолько ушёл в размышления, что не заметил, как недоеденный пирожок, который упал на землю и скатился вниз по склону, подобрал дикий петушок и утащил к себе на опушку.
Валеты недоуменно попереглядывались между собой. Вару с вопросительно приподнятой бровью слегка покрутил пальцем у виска, на что Зонт качнул головой и немного нахмурился, а Гэб пихнул мужа в грудь, одними губами попросив того не дурить. На это Славка лишь развел руками, мол «Ну а что, я не прав что ли?».
— Так, ладно, — майор встал с земли и отряхнул края шинели. Подхватив сумки, он слабо улыбнулся уголками губ. — Долго тут не будьте, замёрзнете. Ещё и град обещали и, возможно, даже снег, — старик махнул ребятам и стал удаляться, перебирая в голове варианты, у кого из Аккерманов могла болеть голова.
Феликс кивнул и немного укрыл пледом Трефа, а Пепелов-младший, все же изловчившись и схватив непутёвого старшего за ухо, потянул его в замок, как нашкодившего ребенка, пока тот тихо ругался и просил его отпустить.
***
— Капитан Йегер очень испугался, что ему влетит от папы за разбитую вазу. Потому, ему пришлось танцевать остаток вечера в юбке капитана Зои, — черноволосая хихикала, прикрывая рот ладошкой. История про то, как Эрен проиграл в карты на желание, почему-то всегда смешила Эдеру. Даже когда всё было плохо, сразу вставал образ парня с недовольным лицом и юбкой чуть выше колена. Шагая с мужчиной по лестнице, девочка поглядывала в окна башни. Она видела, что приехал дядя Кенни, видела и то, как тот часто потирал виски свободной рукой. Видимо, чувствовал её головную боль. Голова и в правду болела, отчего хотелось спать. Данте лишь закатил глаза. При том, что он абсолютный трезвенник по аллергии, ему по праздникам периодически приходилось наблюдать очень странные вещи, что творили его подвыпившие или в дым бухие собратья. И мужчина так же видел приезд старшего Аккермана, поэтому почему-то положил ладонь на макушку Эдеры, после чего слегка нахмурился. — Думаю, тебе стоит поспать. Ляжешь у нас, когда мы придём… — голос звучал спокойно, но довольно прозрачно намекал, что к возражениям бубновый останется глух. — Хорошо. Тогда, с Ладой потом схожу в оранжерею, — кадет устало улыбнулась и немного зевнула, потирая глаза. С чего голова болела, она так и не поняла, и от предложения совсем не отказывалась. Последние пару часов были беспокойными, а чтобы не подавать виду, Эдера в ночной тишине просто смотрела в окно и тихо вздыхала. Потому и круги под глазами, и лёгкая вялость, которая появилась совсем недавно. Отголоски последних событий сказались и на питании девочки, потому она и потащила Данте во двор, даже не поев. Через какое-то время Аккерман привела мужчину обратно к комнате, уже явно сонно хлопая глазами. Оперевшись спиной о стену, девочка сложила руки на груди и опустила голову, немного прикрыв глаза. — Пошли, — Доломцев осторожно взял ребенка за руку и зашёл в комнату. Судя по виду Пика и Куромаку, они только что примирительно целовались и остались не очень довольны, что их прервали. Но тем не менее алоокий уложил Эду рядом с Ладой, а сам с уже явно более сонным видом аккуратно сел между мужьями, тихо пробормотав: — Если вы не против… — молодой человек прикрыл глаза и почти тут же уснул, а старшие переглянулись с сочувственными полуулыбками и обняли Даню с двух сторон. Эда прикорнула рядом с младшей, ревностно обнимая ту. Уткнувшись носом в пепельную макушку, кадет, сонно хлопая глазами, глянула на старших. Костя тоже прикрыл глаза, а вот Паша заметил на их троице детский взгляд, обернувшись на источник, слегка кивнул и спокойно улыбнулся, как бы говоря «Спи, малая, все тут…». — Спасибо, — пробормотала черноволосая, сама не особо поняв, кому это сказано. Наконец, более-менее найдя удобную позу, Аккерман тихо засопела. Вскоре фиол тоже закемарил, и комната снова окончательно погрузилась в сонное царство.***
Кажется, по пути в город Ромео напрочь забыл о своей просьбе по поводу верховой езды, потому что слезал с Ворона он с мыслями «Божечтобяещеразсиделналошади» и немного трясущимися коленками, хотя этого и выражения своего лица он старался особо не показывать. Трост встретил путников своим мрачным величием, высокими стенами и открытыми воротами, сквозь которые виднелся сам город. Невысокие дома стояли плотно друг к другу, а улочки в некоторых местах были настолько узкими, что приходилось проходить по одному. Где-то играли бродячие музыканты, где-то пахло домашней выпечкой, а где-то ещё военная полиция гоняла местный гопстоп. Тени от стен падали на здания, создавая ощущение неуютного, будто выгоняющего, чувства печали. Ханджи решила пока не слезать с Ворона, ведя того неспешным шагом. Женщина с улыбкой глядела на романтика. Хоть поясница и болела, капитан твёрдо решила ехать верхом до самой ярмарки, иногда оглядываясь по сторонам и ища нужные лавочки. Между домами висели верёвки с праздничными флажками, а на глаза пару раз попались палатки с бумажными фонариками. Вспомнив что-то, учёная хлопнула себя по лбу и выдала: — Сегодня же День памяти! Точно… — после она остановила Ворона и глянула на Рому. — Мы до вечера назад не вернёмся. Потому, придётся ехать завтра утром. «Твою мышь» — мысленно протянул младший, а сам вслух поинтересовался, так же остановившись рядом со вставшим на месте животным. — Что за День памяти? — Фестиваль такой, в память о погибших в войне с Марлией или титанами, — женщина слегка нахмурилась, после вновь повела коня шагом. — Я обычно стараюсь на него не ездить, а сегодня как-то забыла. Потому, сходишь со мной фонарики запустить на набережную реки? — Если хочешь, — кивнул червовый, теперь идя рядом и положив руку на седло где-то рядом с бедром Зоэ. — Знаешь, мне это немного напомнило День мертвых в Мексике. И… гнетущая какая-то в городе атмосфера, здесь всегда так? — Нет, тут так только осенью и зимой. В остальное время, довольно красиво, — брюнетка усмехнулась и наклонилась к Роме, слегка касаясь руки. На согласие мужчины учёная ещё шире улыбнулась, лёгонько кивая головой. — После закупки для штаб квартиры сходим за фонариками. Можем в одной булочной прикупить чего-нибудь вкусненького. — Хорошо, — вновь кивнул седьмой и немного дёрнул плечами, стараясь особо головой не вертеть. — Сегодня град и снег обещали, потому, особо на ярмарке не будем задерживаться, — Ханджи крепко сжала узды, немного пришпорив коня. Животное покорно пошло дальше, изредка прядая ушами и глядя на лавки с фруктами. Видимо, Ворона манили осенние яблоки, так заманчиво лежащие на краю. В какой-то момент жеребец всё-таки схватил фрукт, неспешно пережёвывая. Перспектива того, что придется ночевать непонятно где в чужом городе да ещё и при таких осадках расстроила романтика совсем, но виду молодой человек не подал, ибо сердце радовалось, что он проведет этот день целиком и полностью с Ханджи. Услышав же довольно сочный хруст яблока, кареглазый невольно широко ухмыльнулся и немного погладил коня по шее. — Ну куда ты это ешь? — недовольно цыкнула Зоэ, потрепав Ворона по гриве. Тот самозабвенно жевал яблоко дальше и потянулся к следующему, как тут же был оттянут за узды. — Ладно, яблоки в план не входили… Ром, можешь ему килограмм взять? — женщина достала кошелёк из куртки и протянула младшему. —Спускаться с него пока не хочу, а то поясница опять заболит. — Да, конечно, — всё-таки, он чувствовал себя влюбленным по самую маковку подростком. Рома взял кошелек и подошёл к прилавку, заговаривая с торговцем и стараясь не обращать внимания на косые взгляды на свою голову. Вскоре розововолосый вернулся, держа в руках яблоки и кошелёк. Ханджи довольно улыбнулась и взяла всё из рук кареглазого, закидывая в холщовый мешок на спине. Ворон протестующе заржал, требуя свою долю яблок. Потому, пришлось вновь их достать, поочерёдно скармливая не насытному жеребцу. — Спасибо большое, дорогой, — брюнетка глянула на младшего, чувствуя себя вполне спокойно. Не смотря на угнетающую атмосферу города, для неё даже Рома казался сродне солнцу. Чевранов что-то промямлил невнятное и опустил глаза под ноги. Подобные обращения были ему не в новинку, его частенько называли как-то ласково, но сейчас эти слова вызывали тягучее ощущение, будто внутрь постепенно заливают очень горячий и очень густой сироп. Роман снова дёрнул плечами, тряхнул головой и постарался прийти в себя, немного перемещая руку ближе к женской ноге и едва-едва касаясь ее мизинцем. Вдоволь наевшись яблок, жеребец тряхнул головой и сам пошёл вперёд, чего капитан вовсе не ожидала. Тем не менее, улыбнувшись, женщина поровнее села в седле и подняла голову вверх. Серое небо совсем заволокло облаками, отчего на улочках зажглись фонари и в некоторых окнах тоже затеплился жёлтый свет. — У меня в городе есть квартира. Можем после ярмарки туда заехать и всё сложить, а уже позже сходить на набережную, — Ханджи прищурилась, когда на щеку упала капля, что до этого была мелкой снежинкой. Ответа не последовало, младший лишь кивнул. Голова начинала немного болеть, что неплохо так усугублялось наличием туч. В результате в висках и затылке стало давить, отчего кареглазый немного нахмурился, поморщился и тихо фыркнул. — Ты чего? — Зоэ остановила Ворона, после коснулась макушки младшего. — Что-то болит? — Да ничего, не выспался, вот и голова немного разболелась. Не страшно. — Хорошо, смотри мне, — брюнетка недоверчиво зыркнула на Рому, после снова пришпорила жеребца. До ярмарки они добрались достаточно быстро, а с неба уже падали мелкие снежинки, которые таяли даже не долетев до земли. Аккуратно спешившись, Ханджи взяла узды и пошла к прилавкам. Сам по себе рынок был большим, тут там сновали люди и зазывно кричали продавцы. Отовсюду шёл наплыв народа, который в считанные мгновения раскупал последние товары, а кто-то даже не скупился потихоньку тырить у других. Впрочем, продавцы сами говорили желанием поскорее убраться с большой площади, потому занижали цены. — Подержи узды, пожалуйста. Я пока пробегусь по всем нужным лавочкам и вернусь, — учёная мягко чмокнула Рому и беспокойно пробежала заботливым взглядом по лицу. — Хорошо, солнце, — младший в ответ поцеловал женщину в лоб и взял узды. От всего этого гвалта и выкриков со всех сторон кровь стала бить по вискам очень болезненными толчками, будто пиная молодого человека. Хотелось просто поскорее исчезнуть отсюда и полежать где-то, желательно в тишине. Ну, или оглохнуть на худой конец. С тихим вздохом номер семь немного оперся спиной о жеребца и погладил его по боку, прикрыв глаза. Ханджи как полевая мышка летала среди прилавков и палаток. В некоторых местах приходилось торговаться такими методами, что Леви давно бы перекрестился и полил её святой водой. В одной палатке с медикаментами пришлось буквально выхватить последний мешочек с какими-то целебными травами и уносить оттуда ноги, поскольку сердобольные бабушки косо глядели на женщину, чью грудь не было видно из-за бинтов и мешковатой рубашки с курткой, от чего та казалась им наглым молодым мужчиной. Побегав так ещё какое-то время, учёная наконец таки прошла к последнему прилавку. Её взгляд зацепился за клетчатый шарф, который был настолько большой, что казалось, будто им можно обмотаться с головы до ног. Улыбнувшись уголками губ, Зоэ принялась торговаться, кидая взгляд в сторону Ромки. Тот преспокойно стоял с Вороном, пока жеребец тыкался ему мордой в розовую макушку и слегка тряс головой. Видимо, таким образом привлекал к себе внимание. На жеребца мужчина не обращал ровно никакого внимания, стараясь справиться с внезапно и так не вовремя накатившим недомоганием. Почувствовав же на себе чей-то теплый взгляд, король открыл глаза и постарался найти источник этого взгляда, а через пару тройку минут нашел в толпе Ханджи и невольно усмехнулся, поднимая руку так, чтоб ладонь была на уровне груди, и немного помахивая пальцами, мол «А я тебя вижу…». Махнув в ответ, учёная таки смогла выторговать шарф по выгодной цене и пошла назад, змеясь среди народа. Мешок явно был тяжелым и весь «распух» от большого количества покупок. Плюс-минус выбравшись из толкучки, брюнетка подошла к младшему и, задорно улыбаясь, нацепила вещицу на шею романтика. — Это чтобы ты не мёрз. А то по дороге в город ты так жался ко мне, что поясница невольна начинала ныть, — Зоэ по-доброму усмехнулась и довольным взглядом обвела Ромку с ног до головы. — Я не замёрз, просто верхом сижу… Мягко скажем, фигово, — правитель Вероны слегка улыбнулся и прижал к себе старшую, ненадолго целуя ее, а затем забирая мешок с покупками и закидывая его себе на спину. — Ловлю на слове, — женщина подмигнула и вновь залезла в седло, протягивая руку младшему. — Давай, залезай. Нам придётся ещё немного проехаться. Ромка кивнул и через минуту уже сидел за Зоэ, обнимая ее за талию и тыкаясь немного разгорячившимся лицом в темноволосый затылок. Ханджи улыбнулась уголками губ, пришпорила коня и выехала за пределы площади. Небо низко висело над головами, а снег пошёл ещё сильнее, постепенно превращаясь в приличный дождь.***
Колокола громко зазвенели, разнося тревожный звук по всему замку. Часовые громко выкрикивали номера отрядов, среди которых не было двадцать второго. Эдера лежала рядом с Ладой, чутко прислушиваясь к громким звукам. Когда же не прозвучал привычный номер, девочка чуть ли не подскочила с кровати. Быстро выпутавшись из объятий, кадет буквально подлетела к окну и отодвинула штору. На улице стояли оставшиеся выжившие, опираясь друг о друга и переговариваясь с Эрвином. Видимо, тот ещё не уехал в тыл, потому принял прибывшие отряды. От резких движений рядом с собой Лада проснулась, села и тихим коротким звуком, что был похож на хныканье, потерла сонные глазки. Триады в комнате не было, а судя по заправленной и давно остывшей соседней койке, ушли они достаточно давно. Младшая снова тихо шмыгнула носом и посмотрела на стоящую у окна подругу. — Проснулась? — Эда подошла к младшей, а когда заметила, что та шмыгает носом, села рядом и обняла за плечи. — Ну ты чего? — Ничего… — малышка прижалась к брюнетке и, обняв, закрыла глаза. На деле же алоглазая спросонья немного испугалась, и у нее оказался заложен нос, отчего та, вдыхая, сопела. — Может, платок тебе дать? — сероглазая заботливо ткнулась носом в макушку, после достала из кармана брюк небольшой платочек. У самой Аккерман голова до сих пор побаливала, а от громких звуков она начала потихоньку трещать. — Держи. — Не надо, спасибо, — Лада немного улыбнулась, после чего тихо поинтересовалась. — А ты чего так подпрыгнула? Что-то случилось?.. — Да так… Там отряды из разведки вернулись, — девочка засунула платок обратно, кусая губы и хмурясь. В висках неприятно стучало, а где-то в боку как будто что-то резало. Фыркнув, кадет прикрыла глаза и устало вздохнула. — Эда, всё хорошо?.. — этот вздох как-то не очень понравился ребенку, и она немного крепче сжала старшую в объятиях. — Нет, голова и левый бок болят, — кадет вновь выдохнула, только уже сквозь зубы, и попыталась улыбнуться. — Пойдём встречать или посидим? — Давай посидим, если тебе нехорошо, — несколько серьезно произнесла Ла и погладила Эдеру по спине. — Угу… — девочка пододвинулась спиной к холодной стене и упёрлась в неё затылком. Младшую она не выпускала из объятий, поглаживая то по голове, то по спине. Левый бок ныло и жгло, отчего кадет иногда прикрывала глаза и тяжело дышала. Когда же боль отпускала, старшая тёрла виски и слабо улыбалась. — Может я папу или Габи найду? — Да, наверное… Если тебе не сложно… — Эда выпустила пепельноволосую из объятий, прикрыв глаза и обратно валясь на кровать. Найдя край одеяла, девочка накрылась с головой, оставляя снаружи только нос. — Угу, — Лада кивнула, быстренько обулась и, выйдя из комнаты и закрыв дверь, побежала по коридору прямиком к комнате Вару и Габриэля, путь к которой она запомнила довольно быстро. Найдя нужную дверь и услышав за ней возню, девчушка постучалась, а через минуту выглянул растрепанный бубновый, точнее только его голова. Увидев «племяшку», парень слегка усмехнулся. — Минутку, солнце, сейчас выйду, — и действительно, шатен вышел чуть меньше, чем через минуту, теперь наклоняясь к пепельноволосой. — Что такое? — Мне нужна твоя помощь, — увидев довольно серьезное выражение лица у малой, кареглазый лишь кивнул и взял ее за руку, мол веди. Эда же кусала губы и тихо шмыгала носом, комкая в руках одеяло. Всё болело и гудело, от чего кадет не могла нормально вздохнуть. Капая слезами на простыни, Аккерман всё больше куталась в одеяло, и всё меньше надеялась, что боль скоро отпустит. Минут через десять Лада снова зашла в комнату, где ночевала, и затянула туда Гэба, который, увидев заплаканную брюнетку, немного нахмурился и сел рядом, кладя руку на детское плечо. Алоглазая закрыла дверь и села на кровать Данила. — Хей, что такое? — валет говорил тихо и спокойно, после чего немного поджал губы. — Бо-ок болит и голова… — высунув голову из-под одеяла, тихо отозвалась Эда. Раздирающая боль теперь перекинулась с бока на руку, а от неё на ноги, отчего девочка свернулась калачиком и пуще прежнего зашмыгала носом. — Ну-ну, тише, сейчас подлечим тебя… — Гэб осторожно размотал одеяло и посадил ребенка к себе на колени, чувствуя как сердце на мгновение ухает куда-то вниз. — Только постарайся расслабиться и не реви, — и с этими словами молодой человек прислонил ладонь к детской груди и прикрыл глаза. Более-менее расслабившись, кадет прикорнула виском к плечу парня и прикрыла глаза. Боль драла изнутри, а маленькое тело не выдерживало таких объёмов. Обвив руками шею эльфа, брюнетка на миг глянула в окно. Кажется, там шёл снег, который и отвлёк девочку от неприятных ощущений. Рабочая ладонь стала медленно нагреваться, а сам же эльф что-то тихо бормотал, чего и слышно почти не было. Становилось полегче, но где-то ещё болело так, что Эдера периодически жмурилась и шипела. Звук падающего, теперь уже нормального, снега хоть как-то занимал Аккерман во время процедуры. Кадет вытянула одну руку в сторону, как бы ища ладошку Лады. В какой-то момент бубновый несколько удивлённо охнул и одернул руку, прижав ее к груди, а после тряхнул головой и снова вернул ладонь Эде на солнечное сплетение, продолжая прерванное. — Наверное, мы сегодня в оранжерею не пойдём… — немного грустно выдала черноволосая, слабо улыбаясь младшей. — Может пойдете, если кто-то сейчас немного помолчит, — быстро и без ноток строгости произнес валет, сцепив зубы и стараясь перетянуть боль на себя хотя бы частично. Эда послушно замолчала, мутноватым взглядом наблюдая за падающим снег. В голове крутились мысли о Леви и том, где он мог быть в этот момент. Через несколько минут Габриэль закончил, ссадил Аккерман-младшую на кровать и уложил ее, накрыв одеялом по пояс. — Полежи, скоро должно стать легче… Ты уж прости, не умею как Данте с мгновенным эффектом, так что придется немного подождать пока подействует… — Хорошо… — девочка слабо улыбнулась, приподняла голову и глянула в окно. Почему-то снег привлекал к себе внимание, заставляя чувствовать себя легче и спокойнее. — Я пожалуй посижу тут… — Гэб сел вглубь кровати и прислонился спиной к стене, после чего принял подсевшую рядом пепельноволосую девочку в объятия.***
Пик прикрыл глаза и затянулся никотином, несмотря на то, что рядом недовольно морщил нос Куромаку. Нервничал мужчина и так просто пиздецки, да ещё и Данте подлил масла в огонь своим неопределенным плохим предчувствием. Снова вспомнив об этом, фиол рыкнул и выпустил дым куда-то под крону дерева. На душе было тяжело, как в тот раз, когда несколько лет назад они сильно поругались из-за Джокера. Пепелов потушил сигарету и, подождав пока остаток остынет, спрятал окурок в пачку, чтоб не мусорить. По склону поднимался Жан, вертя в руках небольшой чёрный конверт. Он был весь истощён и ранен в некоторых местах, отчего из-под одежды выглядывали белые бинты и пластыри. Ему было горько и обидно, что выбраться из плена удалось только ему и его товарищам. Потому, шагая вверх, парень старался держать себя в руках и не расплакаться, как это сделал Армин в руках капитана Смита. Подняв взгляд, розоволосый наткнулся на трёх мужчин. В какой-то степени Кирштайн аж побелел, но взял себя в руки и поднялся таки на склон. — Пик, верно же? — дрожащим, но серьёзным, насколько это можно было представить, тоном обратился капитан к старшему. Павел глянул на Кирштайна и поднялся на ноги во весь свой нехилый рост, после чего сложил руки на груди. — Да, это я. А что? — Вам от командера, — парень протянул конверт мужчине и опустил взгляд на землю. — Он попросил, как только получите, сразу прочитайте. — От Леви что ли? — сердце пропустило удар, а Пиковый король забрал письмо, стараясь не выдавать внутренней дрожи. Конверт был тут же разорван, небрежно свернут и засунут в карман, а янтарноглазый кивнул Жану, мол давай, парень, садись, пока сам продолжал стоять и быстро бегать глазами по строчкам. «Если читаешь, значит, письмо всё-таки дошло до тебя. Хах, иронично писать письма, когда знаешь, что оно может не дойти. Проще говоря, я сдох… Знаешь, щенок, я к тебе настолько привык, что не соображаю, что писать. Да и ты наверняка понял мои намерения и без этого. Тогда, когда мы с тобой разговаривали на лестнице и я просил тебя если что, присмотреть за Эдой. Она девочка хорошая, иногда пугливая, но с пробуждением родовой силы, от неё можно ожидать чего угодно. Сейчас дождь идёт, что довольно-таки странно для наших мест в октябре. Я постоянно думаю об Эде, о том, что если я не вернусь? Что тогда будет? Наверное, стоит тогда ей всё рассказать о Ханджи. Пусть у неё хотя бы будет мать. Я тебе говорил, что из меня паршивый родитель? Так и есть. Я глубоко сожалею, что так мало времени проводил с Эдой. Жалею и о том, что раньше ей не рассказал об отношениях с Ханджи. Кстати, о ней. Ничего не говори обо мне, усёк? (на самом деле, я всё же надеюсь, что письмо не дойдёт) Седая покалеченная псина, Ривай Аккерман.» — Он умер у меня на руках… — тихо произнёс капитан, прикрыв глаза и также тихо всхлипнув. — Я сожалею, что не смог спасти его… Бумага с тихим хрустом смялась в кулаке, а Пик с каким-то странным немного хрипящим звуком выдохнул, крепко зажмурившись. Нутро буквально обожгло, а старший прохрипел: — Вот падла… псина какая… Да кто тебе… — несмотря на горечь, зол фиол был неимоверно. Куромаку хотел было спросить, в чём дело, но Даня положил руку на плечо Трефа, качнув головой, мол не надо, не трогай его. — Как?! — вдруг взревел Пик, оборачиваясь на Кирштайна, отчего второй и третий оба буквально на месте подскочили. Зрачки сменили цвет с черного на красный, что означало, что восьмой в абсолютном гневе, а мужчина со всей силы впечатал кулак с письмом в дерево, разбив костяшки. — КАК?! Жан апатично глянул на старшего, после чего медленно выдохнул и склонил голову на бок, чуть сползая по стволу дерева. — На нас напали в лесу. Марлийцы окружили отряды со всех сторон и мы схлестнулись на смерть. Не знаю каким образом, но его ранили в бок, почти пробили затылок и били по бёдрам, также сломали руку… — парень всхлипнул, бегающим взглядом смотря перед собой. — Он писал это письмо до того, как на нас напали… Потом нас вязли в плен и вели к вражескому штабу, я же нёс командера на руках. По дороге он и умер. Выслушав, Пепелов глубоко вздохнул и наклонился к Кирштайну, после чего внезапно схватил его за грудки и поднял в воздух: — Да как вы посмели дать ему умереть?! КАК ВЫ ПОСМЕЛИ?! — тут Данил понял, что дело совсем плохо, и подскочил к пиковому, судорожно копаясь в памяти, дабы найти усмиряющее заклинание до того, как Паша как-то навредит Жану. Вспомнив же, бубновый обхватил грудную клетку рогатого руками и быстро пробормотал короткую формулу несколько раз. Парень икнул, быстро вывернулся из хватки и упал на землю, тяжело дыша от страха. Глаза судорожно бегали по мужчине, а руки сильно тряхнуло от неприятного ощущения фантомного тела. Сам же розоволосый поспешил отползти от Пика, зажимаясь где-то у противоположного края дерева. Ему итак хватило того, что он схлестнулся с марлийцами, теперь только этого не хватало. Куро тут же подполз к Жану, немного приобнимая того за плечи и негромко бормоча: — Тише, успокойся, Пик сейчас не в себе, но особого вреда он тебе не причинит… Главное, чтобы себе не навредил, — последнее Константин уже буркнул себе под нос и выдохнул носом. — Да успокойся же ты! — воскликнул Доломцев, понимая, что заклинание по какой-то причине не действует, отчего его пришлось произнести громко вслух. Кажется, это возымело свой эффект, потому что старший перестал вырываться, прислонился лбом ко стволу дерева, подставив предплечье, и упал на колени. Зрачок снова приобрел нормальный черный цвет, а взгляд потух совсем. Красноволосый опустился рядом на корты и положил руку на плечо. — Пик… — Уйди, оставь меня в покое… — голос вышибалы дрожал, на что психолог ненадолго прикрыл глаза и через несколько секунд убрал руку, поднимаясь и отходя к Куру и Жану. — С ним точно всё хорошо будет? — парень с опаской глянул на мужчину, прижимаясь к пепельноволосому. Поджилки тряслись от одного вида Пика, отчего бедный капитан чуть не свалился в обморок. — Думаю, сейчас нам лучше пойти в другое место, — Даня вздохнул и магией поднял обоих парней в воздух, поставив их на ноги и подходя к супругу и розововолосому. — Пойдёмте, мне как раз надо успеть до отъезда капитана Смита… Кто-то же должен ему сказать о муже… — Жан мелкими шажками попятился назад, всё время поглядывая на фиола. Ноги кричали о том, что надо бежать куда подальше, но сердце и мозг говорили об обратном. Хотелось в самом деле получить по первое число, ведь Жан обещал не только себе, но Эрвину беречь Аккермана. А по итогу всё пошло не по плану. — Погоди, что это было за письмо? — слегка дёрнул капитана за рукав пепельноволосый, на что бубн положил руку ему на плечо и качнул головой, мол не надо, потом. Сероглазый поджал губы и кивнул, отведя глаза. — Письмо на случай, если командер… Умрёт… — последнее слово Жан пробормотал совсем тихо, прикрыв глаза и тяжело выдыхая сквозь зубы. — Так, всё, тема закрыта, молча идём в замок, — спокойно произнес бубновый, но Костя почувствовал, как пальцы младшего сжались тисками на его плече, и тихо шикнул. Парень глянул на Куро, после аккуратно отпустил старшего и посеменил рядом. Особо не смотря назад, капитан бегал взглядом по земле. Это же ещё надо пережить шквал эмоций от Эрвина, мало ли, как он ещё отреагирует на эту новость. Медленно делая вдохи и выдохи, Кирштайн дошёл до крыльца вместе с мужчина, а после отделился со словами: — Я к капитану Смиту, а вы идите… Треф слегка кивнул, а Данте, когда Жан зашёл вперёд, молча трижды покрестил его и тяжело выдохнул, опершись о перила и упираясь в них руками. — Дань… — Что такое? — прошептал молодой человек и немного прикусил щеку, пожевывая её. — Как думаешь, Пик.? — Не знаю, Маку, не знаю. Думаю, он долго не оклемается, ты же видел, как он отреагировал, — на глазах стали собираться слезы, отчего младший запрокинул назад голову и стал быстро моргать. Аккерман вышла из замка, кутаясь в большой плед по самую голову. Клубы пара улетали вверх, на что кадет слабо улыбалась и тихо усмехнулась. Снежинки путались в чёрных волосах, иногда попадая на лицо и тая от тепла. Вскинув голову вверх, Эдера неспешно рассматривала серое небо, наблюдая за падением снежинок. Высунув язык, сероглазая попыталась поймать парочку из них, но после пары попыток, решила это оставить. Повернув голову, Эда заметила Куро и Данте, последний же задрал голову и быстро моргал. Нахмурившись, девочка побольше запахнулась в плед и быстрыми шагами приблизилась к ним. — Дядь Даня, что с вами? Заметив девочку, Кур грустно усмехнулся, а Доломцев вздрогнул и быстро провел по глазам рукавом, теперь опуская немного покрасневшие глаза на Эдеру. — Ничего, солнце, ничего… — Дан теперь опирался о перила копчиком и развел руки в стороны, мол, иди сюда. Эда посмотрела на мужчину, нахмурилась, но после полезла обниматься. Обвив ручки вокруг талии мужчины, Аккерман смотрела вдаль мутноватым взглядом. Видимо, после лечения ещё не совсем оклемалась. Снег всё также падал, тихо-тихо шурша, покрывая тонким белым слоем землю и окружающие постройки и лес. Тёплая ткань закрыла спину и поясницу алоокого, а щека кадета упёрлась в бок старшего. Куро стал ближе и так же приобнял брюнетку, положив руку на детское плечо, прикрыв глаза и упершись лбом в плечо младшего, на что сероокого погладили по голове. — А почему Пик там стоит? — через какое-то время задала вопрос девочка, обводя взглядом далеко стоящего фиола. Что-то в его позе ей не нравилось. Слегка приподняв голову, Эда глянула в глаза Данте. — Можно я к нему схожу? — Не советую, ему сейчас нужно побыть одному… — Ладно, — черноволосая прищурилась и тихо чихнула, потирая носик краем пледа. — А вы не видели папу? Он ещё не вернулся? — Не знаю, милая, — «Христа ради, пусть она узнает об этом от кого угодно, но только не от меня!» — мысленно воскликнул красноволосый, невольно крепче обнимая ребёнка и наклоняя голову так, чтобы упираться щекой в макушку Куромаку. — Дядь Даня, я сейчас задохнусь! — пискнула кадет и боднула мужчину в бок, а сама тряхнула головой, что опять начинала болеть. — Ох, прости, я не хотел, — мужчина тут же одернул руку и прижал ее к груди, почему-то немного потирая предплечье и опуская глаза. Эда слабо улыбнулась и вывернулась из объятий, после села на ступеньку, смотря на опушку леса и каменную дорогу. В груди приятно щемило от тепла, глаза же заволоченные лёгкой дымкой прикрылись и голова упёрлась виском в балку. Запахнувшись в плед, Аккерман бросила короткое: — Надеюсь, папа не замёрзнет в лесу. А то снег пошёл раньше обычно. Как думаете? — Думаю, не замёрзнет… — тихо протянул Костя и вздохнул, сжав руку мужа чуть крепче. — Пойдем внутрь, а то тут как-то прохладно уж очень? — Вы идите, а я попробую с Пиком поговорить, — произнес Данил и довольно быстро спустился вниз, направляясь в сторону фиола, который, кажется, и не шевелился. Эда склонила голову и пожала плечами, встала и взяла Куро за руку. Глянув на старшего, девочка довольно улыбнулась. Наверное, после лечения в голове было слишком много лёгкости. — Дядь Костя, а можно мне завтра свозить Ладу в город? — Хорошо, только если с вами пойдет кто-то из взрослых… — А мы можем взять с собой капитана Йегера. Он точно будет не против, — брюнетка выдохнула и расслабилась, после утянула пепельноволосого за собой, заходя в тёплое помещение. — Хорошо, — кивнул пепельноволосый и перед тем, как закрыть дверь, обернулся на Даню, который уже подходил к Паше.***
— Так, давай, не отставай! — женщина лёгкой походкой быстро поднималась наверх. Ворона она оставила на улице в тёплой конюшне, а седельные сумки сейчас занимали её тонкие, но сильные ладошки. — Я стараюсь, просто ты больно шустрая, — Ромка слегка ухмыльнулся и перепрыгнул через несколько ступеней вверх, несмотря на довольно увесистый мешок за спиной и занятые руки и не обратив внимания на сдавившую голову тугим ремнем боль. — Уж прости, какая есть, — брюнетка усмехнулась и рванула вперёд, всё-таки первее добравшись до нужного этажа. Поставив сумки, Ханджи порылась по карманам, находя ключ, и открыла дверь. — Что ж, милости прошу в мою скромную обитель. Зоэ вошла первая, ставя ношу на пол. Квартира встретила гостей своим уютным маленьким коридором, в конце которого виднелась небольшая гостиная. Чевранов подошёл чуть позже и остановился, переводя дыхание. По непонятной причине грудь горела изнутри, и было такое чувство, что внутренности тлеют как кончик подкуренной сигареты или остатки костра. Вдохнув и выдохнув ещё раз, младший выпрямился и перешагнул через порог, что-то ставя на пол, закрывая дверь и теперь осматриваясь. — А у тебя тут уютненько… Очень мило, — розововолосый слегка улыбнулся и тряхнул головой. — Я эту квартиру выбирала, когда ещё на гражданке служила, — Ханджи подошла ближе и лёгонько щёлкнула мужчину по носу, после чего достала из коридорной тумбочки коробок спичек. Ловким движением зажигая фитиль масляной лампы, брюнетка подхватила сумки и прошла влево. — А вообще, эта была квартира моего заместителя Моблита. Перехватив руку Зоэ за запястье, Рома поцеловал тыльную сторону ладони и немного хитро прищурился, исподлобья глядя на старшую. Услышав же имя, что резануло слух тем, что он уже где-то его слышал, кареглазый приподнял бровь и выпрямился. — Кстати, кто такой Моблит? Я… слышал, как ты ночью говорила это имя, так что теперь хочу поинтересоваться, если ты не против. — М-да… Сейчас расскажу, — небольшая пауза была какой-то грустной, но уже после женщина мило улыбнулась, заходя на кухоньку. Маленькое помещение было обставленно довольно скромно, но уютно. Поставив все сумки на пол, брюнетка потянулась к чайнику и подошла к раковине. — Это мой бывший заместитель. Когда-то мы работали вместе, да только тот погиб лет пять назад в битве за Шиганшину, — набрав воды и поставив чайник неподалёку от газовой, плиты, Ханджи опёрлась поясницей о край кухонного гарнитура. — Видимо, уже по привычке сказанула… Так что, не обращай внимание! Ромео снял мешок с плеч, положив его к стене, и так же прошел на кухню, подходя к Зоэ, немного прижимая ее к столу и упираясь руками в край стола по бокам от милых бёдер, после чего прикрыв глаза и ткнувшись носом куда-то за ухо женщины. — Если это был неприятный вопрос, то прости мне моё любопытство… — тихо пробормотал седьмой, чуть поворачивая голову и мягко целуя, пока тяжёлое дыхание опаляло хрупкую кожу. Ханджи прикрыла глаза и медленно выдохнула, обвивая руку вокруг талии романтика. Тёплое дыхание заставило слегка вздрогнуть, отчего старшая невольно улыбнулась, немного отодвинулась, чтобы после прильнуть к губам Ромы. — Да ничего страшного. Что было в прошлом, пусть останется в прошлом… — смотря на розоволосого из-под прикрытых век, учёная скользнула свободной рукой на макушку, нежно перебирая пару прядей. — Может, спать ляжем? До вечера ещё далеко, а фонарики всегда успеем купить. Ответив на поцелуй, Чевранов слегка улыбнулся в него, а когда уже отстранился, прислонился лбом ко лбу Зоэ, так же прикрывая глаза и кладя одну руку на девичью талию. — Хорошо… — Рома чувствовал, что если ему сейчас не подремать в срочном порядке хотя бы полчаса, головная боль его убьёт. — Пошли, — женщина легко вывернулась из хватки, беря младшего за руку и уводя в сторону своей комнаты. Немного пройдя по коридору, брюнетка открыла дверь и слегка улыбнулась. Давно она тут не была, сколько помнила годы, проведённые в замке. Небольшая двуспальная кровать, ковёр на полу, окно, зашторенное тонкой тюлью и шкаф, стоящий в углу. Всё остальное особо не имело значения. Доведя Ромку до кровати, старшая слегка толкнула того, повалив на матрас. — Пока ложись, я сменю бинты и приду, — кареглазая улыбнулась и потрепала мужчину по волосам, сидя на краю кровати. Хоть король и кивнул, ложиться он не стал, дожидаясь Ханджи. Ему было неловко в чужой квартире ложиться в одиночку на чужую кровать. Вместо этого молодой человек стал понемногу оглядывать обстановку в комнате, упершись руками чуть сзади и опираясь на них. Уйдя в другую комнату, женщина пошарилась по всем тумбочкам и шкафам, находя таки что-то нормальное. Сняв куртку и рубашку, Зоэ небрежно кинула их на спинку кресла, а сама спешно разрезала бинты и устало вздохнула. В голове крутилась мысль, что эти синяки будут заживать ещё долго и что с ними ничего не поделаешь. Намотав вокруг талии новых, капитан долго смотрела на себя в зеркало, висящее на шкафу. С годами она достаточно сильно изменилась, а ведь раньше казалась куда более привлекательнее. Сейчас же, тело было украшено множеством шрамов, а глаза в какой-то степени утратили живой блеск. Если бы не Рома, который появился как снег в июле, брюнетка бы давно закрыла глаза на свой внешний вид. С романтиком она чувствовала, что снова начала жить если не для себя, то хотя бы для него. Подойдя к шкафу, Ханджи отрыла где-то в глубинах легкое ночное платье и прикусила губу. Уши тут же покраснели, а сердце гулко забилось о клетку рёбер. Мотнув головой, она всё-таки переоделась и поспешила вернуться в комнату. — Ты чего не лёг, м? — сразу задала вопрос, встав на пороге комнаты. Ночное платье еле-еле доходило до колен, а в некоторых местах всё равно были видны белые края бинтов. Увидев старшую, розововолосый аж дар речи потерял, а когда блудный сын вернулся к бате, выдохнул: — Ух ты… — сердце затрепетало, будто говоря «Да заебал, целуй ее!», а сам младший сел прямо, все так же не отрывая взгляда от женщины. — В этом платье ты даже ещё красивее… — кажется, вопроса кто-то не услышал. «Бля, слушай, если бы я тебя в таком одеянии увидел, сразу бы коней двинул» — прозвучал голос в голове, отчего Ханджи вся покраснела, особо не глядя на Рому. Прочистив горло, брюнетка подошла к кровати и села на край, смущённо улыбаясь. — Ну теперь-то ты ляжешь или нет? — Хей, солнце, ты чего красная такая? — севшую рядом Зоэ романтик вместе с собой повалил на кровать и приобнял одной рукой, прижимая к себе и целуя куда-то в висок. Женщина что-то промямлила и прикрыла лицо руками, судорожно вздыхая. Сама ситуация казалась абсурдной и до боли знакомой, отчего голос в голове совсем разошёлся. «Не, помнишь, я тебе тогда говорил после той ночи, что ты чертовски красивая? Знаешь, мне кажется, что и этот также думает» — Зоэ тихо пискнула что-то вроде радостное, совсем позабыв про лежащего и обнимающего её романтика. — Зои, что такое? — Рома заволновался уже всерьёз и приподнялся, чуть отпуская брюнетку и со слегка сдвинутыми к переносице бровями глядя ей в глаза. — Да всё хорошо… Спи давай, — женщина провела пальцами по щеке романтика и слабо улыбнулась, а щеки до сих пор пылали красным. Пару прядей налезло на лицо, но капитан будто их не замечала, продолжая глядеть на младшего. «Да целуй уже! Ты так не медлила, когда у нас был первый раз!». Червовый одним осторожным движением убрал темные волосы с лица Ханджи, слегка улыбнулся и, наклонившись, прошептал, прежде чем опуститься ещё ниже и поцеловать: — Все же… выглядишь как богиня…***
— Пик… ты в порядке?.. — совсем тихо пробормотал Данте, подходя ближе к явно дрожащему фиолу и кладя руку на уже холодное плечо. — К-как он мог.? Как… — вопрос бубна был проигнорирован, а сам Паша поджал губы и закрыл глаза. Повторять младший не решился, только убрал руку и, крутнув кистью и расправив теплую ткань, накрыл рогатого пледом. — Пик, пойдем внутрь? Так же и заболеть не долго… Эда привела подружку опять на улицу. Одев её потеплее, кадет и сама натянула на себя ушитую папину шинель, лишь иногда поправляя рукава. Сейчас она чувствовала себя лучше, а держа младшую за руку и вовсе ощущала, что боль отступает только рядом с ней. — Эда, ты как? — кажется, кое-кто довольно сильно волновался за подружку. — Всё хорошо, не переживай, — девочка лучезарно улыбнулась, лёгонько чмокая пепельную макушку. — Тем более, на улице снег идёт, можем попробовать слепить снеговика или в снежки поиграть, если хочешь. — Можно, хотя не думаю, что первый снег для этого подходит, — Ла слегка улыбнулась на поцелуйчик и, присев, соскребла с земли немного снежного одеяния. — Он не липкий… — Ну и ладно, тогда, давай поваляемся? — Аккерман колбаской разлеглась на холодной земле, щуря глаза от пусть и не яркого, но солнечного света. Алоглазая лишь слегка качнула головой и снова посмотрела будто куда-то очень далеко отсюда, о чем говорило выражение глаз и немного надутые губки. — Что-то не так? — Эда приподнялась на локтях и слегка нахмурилась, пытаясь понять, куда смотрит младшая. — Я не могу понять… кто это… — на деле там, куда смотрела девочка, никого не было, но судя по тому, как она поежилась и отшагнула немного назад, она кого-то видела. Аккерман ещё больше нахмурилась и поднялась, обнимая младшую. Ей не нравилось то, как Лада отшагнула от неизвестно чего, потому, повинуясь связи, черноволосая решила отвести младшую куда подальше от этого места. — Но там же никого нет, — неуверенно выдала кадет, а сама мысленно напряглась, чуйкой ощущая некую угрозу. — П-пойдем обратно.? — бубновая прижалась спиной к старшей, все так же неотрывно глядя примерно в одну точку. Она не понимала, что это за светлый силуэт скрывается за деревом, но ей было жутко страшно, потому что это «что-то» улыбалось девочке и манило полупрозрачным пальцем к себе, отчего пепельноволосая тихо пискнула и, повернувшись, уткнулась лицом в одежду Эдеры, ещё крепче цепляясь за нее. — Так, пошли к взрослым, — ощущая странный взгляд чего-то, кадет взяла младшую за руку и повела в сторону замка. Оглядываясь назад, девочка хмурилась и не понимала, откуда исходит угроза и от кого она может быть. Чуйка кричала на все лады об опасности о защите «хозяина», на что Аккерман стиснула зубы, глазами ища хоть кого-то знакомого. Лада только кивнула, притихнув и опустив глаза под ноги. В странном силуэте неуловимо проскальзывало что-то до боли знакомое, но вот что… Малышка стала немного нервно теребить рукав верхней одежды. Ища хоть одну знакомую фигуру, кадет наткнулась на Пика и Данте. В серых глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение, от чего Эдера ловко подхватила младшую на руки и потащила на вверх. Вокруг маленькой фигуры искрилось что-то жёлтое, потому самой Аккерман становилось не по себе, но она старалась не подавать виду. Её больше сейчас волновало состояние Лады. Лада же никого не видела и старалась перед собой не смотреть, чтобы случайно не увидеть «это». — Пик, пожалуйста… — Даня уже не знал, что сделать, чтобы просто взять и увести отсюда Пикового короля. Прижатая к дереву рука уже была бледной и онемела, но старший все равно продолжал сидеть как сидел и, не реагируя на слова мужа, сжимать в кулаке злополучное письмо. — Дядя Даня! — Эдера поднялась на склон, прижимая младшую к себе и хмурясь. Вокруг летали мелкие жёлтые искорки, которые напрягали саму брюнетку, но она упорно продолжала не обращать на них внимание. — С Ладой что-то не так! — Тише ты! — вдруг пробормотала Лада, поднимая глаза на Аккерман и жалобно глядя на неё. — Пожалуйста, не надо… мне просто померещилось… — и хотя малышка знала, что это не так, в подсознании она сомневалась, что родители смогут ей как-то помочь. — Ну уж нет. Надо с этим разобраться, — девочка, заметив то, как Пик сидит, а психолог рядом с ним, поджала губы и подошла ближе. Сама же тихо прошептала. — Если сейчас не скажем, я чувствую, потом хуже будет. — Эда, пожалуйста, — красные глазки наполнились слезами. — Я сама… — Я всё сказала, — несколько серьёзно произнесла старшая, опуская пепельноволосую на землю и несильно сжала её ладошку. Вновь окликнув Данте, кадет нахмурилась. Глаза потемнели, а лицо приобрело знакомое выражение, чем-то похожее на Аккермана-старшего. — Дядь Даня… Данте немного вздрогнул и повернулся на голос брюнетки, после чего подошёл к девочкам поближе и, погладив обеих по головам, сложил руки на груди, не обращая внимания на то, что он уже порядком так замёрз. — Что такое, девочки? — Ла сильно сжала руку подруги, как бы прося ничего не рассказывать про то, что произошло несколько минут назад. Эда вздохнула и качнула головой, мол, я всё равно расскажу. Жёлтые искорки беспокойно парили вокруг фигуры девочки, а на сжатие ладони она никак не отреагировала. Только посуровела в лице и слабо улыбнулась уголком губ, пытаясь как-то поддержать. — Когда мы с Ладой вышли на улицу и решили полежать на снегу, она кого-то увидела. — М? Кого ты видела, солнце? — бубновый король присел рядом с дочерью и положил руку ей на плечо. Пепельноволосая несколько секунд смотрела на отца, а затем зажмурилась и замотала головой, не желая говорить. Король же немного нахмурился и перевел вопросительный взгляд на Эдеру, периферией сознания отмечая мелкие жёлтые огоньки вокруг неё. — Я не знаю, кого она увидела, но сразу отшатнулась. Потому я привела её к вам, — не по-детски серьёзно отозвалась Аккерман, изредка глядя на зажмурившуюся подругу. Слегка встряхнув замочек из рук, кадет перевела взгляд на Пика. — А с ним что? — Не хочешь говорить, можем позже это обсудить, когда будешь готова, — вздохнул старший, обращаясь к дочери, и только затем услышал вопрос. — М?.. Не думаю, что я должен рассказывать это тебе, спроси сама, когда он успокоится… — Хорошо, — кадет ещё немного поглядела на фиола, после обратилась к подруге. — Ну, пойдём тогда в замок? — Эда слегка расслабилась и, улыбнувшись, аккуратно боднула младшую в щёку. Малышка ничего не ответила, только отпустила руку брюнетки и низко опустила голову. Старшая вновь нахмурилась и вопросительно глянула на Даньку, мол, а что мне с ней делать? Жёлтых искорок, тем временем, стало больше, отчего они иногда кружились вокруг «объекта защиты». — Не волнуйся, мне кажется, я понял, что такое… — Доломцев развел руки в стороны, приглашая девочек в объятия. Эда сразу же потянулась за объятиями, всё ещё не сводя взгляда с Пика, отчего казалось, будто она в нём хочет дыру прожечь. В действительности же, кадет махнула Ладе, мол, давай и ты к нам. Уткнувшись носом в плечо психолога, сероглазая обняла того и слегка расслабилась. Младшая и не пошевелилась, все так же не поднимая головы и сжимая пальцы в кулачки. Хотелось просто взять и провалиться под землю. — Лада, иди сюда, — мужчина чуть приподнял брови и немного улыбнулся. «Не-е-ет, так просто я не могу это оставить…» Аккерман выпуталась из объятий, после чего твёрдым шагом устремилась к Пику. Детское любопытство смешалось с вполне взрослой серьёзностью, отчего личико вновь посуровело, а ладони сжались в маленькие кулачки. Вокруг рук стало летать больше искорок, на что кадет и вовсе перестала обращать внимание. Подойдя ближе, девочка села рядом с мужчиной и негромко позвала того: — Пик?.. Пиковый наконец выпал из транса, чем очень удивил Даню, и, сев на пятки, повернул голову на Эдеру, теперь глядя на нее покрасневшими и какими-то пустыми глазами. — Что.? — голос сильно хрипел, раздирая горло, но старший не обращал на это внимания, ибо чувство дежавю било по сознанию сильнее. — С вами всё хорошо? — личико девочки чем-то отдалённо было похоже на Леви, а серые глаза внимательно смотрели в глаза напротив. Совсем как командер, кадет аккуратно потрепала старшего по голове, слегка улыбаясь. Ничего не ответив, фиол опустил голову и отрицательно покачал ей. «Милая малышка, знала б ты, как мне сейчас херово…». Эда развела руки в стороны, мол, идите сюда. Сама же склонила голову на бок, отчего чёлка прикрыла тонкие черты лица. Фыркнув, девочка мотнула головой в свою сторону, вновь призывая к объятиям. Павел не увидел этого, продолжая просто сидеть, сложив руки на коленях и все ещё судорожно сжимая в кулаке лист бумаги. Он не заметил, как плед съехал с плеча и того, как после этого стало холодно. Девочка устало вздохнула, сама подсела ближе и обняла старшего, носом зарываясь в фиолетовую шевелюру. Прикрыв глаза, кадет слабо улыбнулась и слегка боднула мужчину в шею. — А мне папа по секрету рассказал, что вы на щенка похожи. Такого лохматого и большого, — по-доброму прошептала Аккерман. — Твой папа был просто псиной, вот и называл меня щенком, — вырвалось у янтарноглазого, и он, поправив покрывало и укрыв им девочку, обнял ее в ответ. Слово «был» Эда проигнорировала, всё же ткнувшись носом в шею мужчины. От тепла девчушка совсем разомлела, а жёлтые искры со временем исчезли, оставляя лёгкое покалывание в пальцах. Данте давно уже увел Ладу в замок, а Пик через время негромко пробормотал: — Иди в замок, холодно уже что-то… — Не-а, вы пойдёте со мной, — прозвучало совсем как приказ, чего сама Эдера не заметила и слегка отстранилась. С лицом кирпича, Аккерман внимательно смотрела на старшего, тихо хмыкая, будто говоря как отец «Упрямец ты…». — Хорошо… — сил сопротивляться или спорить у Павла просто не осталось, так что он встал, взял Эду за руку и пошел в сторону замка, едва волоча ноги. — Отлично. Можно как раз у камина в комнате папы погреться, если вы замёрзли, — воодушевлённо отозвалась Аккерман, слегка улыбаясь уголками губ. — Нет… Не пойду я к ему в комнату, — меньше всего сейчас хотелось идти именно туда, наверх. Где они ночью курили и разговаривали, где был последний разговор… — А тогда, давайте в главный зал? — Эдера внимательно посмотрела на Пика, улыбаясь уголками губ. — Там тоже камин есть, правда, старый и не очень хорошо обогревающий, но для того, чтобы согреться, сойдёт. — Как скажешь, малая… Аккерман потащила с не свойственной ей силой мужчину за собой, иногда чуть ли не спотыкаясь о ступеньки крыльца. Всё таки без приключений добравшись до двери, кадет несильно хлопнула ею, отчего снег с козырька упал ей на голову, а сама брюнетка громко чихнула и округлыми глазами посмотрела на старшего, мол, помоги. Фиол стряхнул с детской головы снег, стараясь отряхнуть как можно чище, а затем, сняв, закутал малышку пледом, после чего слегка ухмыльнулся и подхватил на плечо. — Слушайте, а папа вам не говорил что-то до разведки? — девочка, укутавшись в плед, глянула на Пика. Из всего лица были видны только глаза, несколько хитро прищуренные от холода и чего-то ещё. — Ты знала… что Ханджи твоя мать?.. — Шутите, наверное! — девочка рассмеялась, слегка уткнувшись в плечо мужчины. — Сколько помню, мамы у меня не было. Меня постоянно папа воспитывал, а капитан Ханджи была просто рядом. — Эдера, я серьёзно. Леви попросил меня сказать тебе об этом, если он… — горло сдавило болезненным спазмом, но мужчина через силу продолжил, — …если он не вернётся… Кадет икнула, нахмурилась, слегка приблизившись к лицу фиола. Маленькие руки вцепились в ткань рубашки, Эда же замерла, пытаясь уловить ложь в лице фиола. Она пару минут молчала, вообще не двигалась, а в какой-то момент перестала дышать. Лицо было серьёзно и затененно горем, пока глаза, что глядели в ответ в детские, едва-едва горели чем-то. — Эда.? — Врёте… — чуть ли не прорычала девчушка, отчего голос стал ниже, отголосками напоминая командера. — Врёте! Отвечать на обвинения старший не стал, он только прижал голову Эдеры к своему плечу, немного утыкаясь лицом ей в волосы и останавливаясь. — Не мог он умереть… Не мог! — прорычала она и стукнула кулаком по грудной клетке так, что та, кажется, тихонько затрещала. — Он всегда возвращается! Не врите мне! — но сама Аккерман поняла, что Пик ей точно врать не стал бы, это уже было видно с первых секунд. Отказ принимать столь очевидный, но горький факт, бил по детской психике сильнее, чем что либо другое. — Тихо, тихо… — пробормотал пиковый, хотя увидел в реакции девочки свою собственную истерику почти час назад. Рогатый тяжело вздохнул и привалился спиной к стене, снова прижимая голову ребенка к плечу. Трясло Эду до такой степени, что та чуть не потеряла сознание и попыталась слезть с рук старшего. Серые глаза были заволочены туманом из слёз, а вокруг кадета вновь стали летать мелкие жёлтые искры. Восьмой не давал Аккерман слезть, ощущая в груди болезненно пульсирующий комок вместо сердца и то, как от каждого вздоха внутри становится жарко и больно. — Врёте… — уже слабее промямлила брюнетка, всё-таки ткнувшись щекой в плечо фиола, тихо всхлипывая. — На-агло врёте… — А зачем мне? В чем смысл?.. Младшая приложила ладошку ко рту фиола, призывая замолчать. Взгляд бегал по каменному полу, дыхание ощущалось склизким, тяжёлым паром. В нос изредка залетали снежинки, от них девочка тихо шипела и чихала, продолжая держать ладонь у рта мужчины. — Детям, обычно врут насчёт такого, — твёрдо и строго прошептала Эда. — Я видела, как папа это делал, когда кто-то из друзей старших кадетов умирал… И я видела, как папа сам хоронил этих кадетов. Один. Без посторонних. Оставшись без возможности сказать хоть слово, мужчина нашел в кармане уже порядком искомканное письмо и поднял свободную руку так, чтобы девочка могла взять его. Глянув на бумагу, Эда взяла её в руки, быстро бегая глазами по тексту. Знакомый острый почерк, манера отца выражаться коротко и слегка грубо — это точно он писал. Уголки рта дёрнулись, а на само письмо упало пару капель. Голова снова начала болеть, отчего девчушка всхлипнула сильнее, после боль опять перекинулась на руку и ноги. Выронив письмо, Аккерман прижалась к старшему плотнее, тихо мямля: — Как вы?.. Да как?.. — Я тоже в шоке, малая… Тоже не верю, что он мог… Твой отец, он падла живучая, я не верю, что он мог… — Пепелов не заметил, что стал повторяться, да и неважно это было. Почувствовав же, что Эдера начала обмякать у него на руках, фиол поспешил отнести её в ближайшую комнату, которую знал. Это была комната Дани и Кура. — А кто мне… Ко со мной будет?.. Я же… — девочка говорила всё тише, грозясь вывалиться из рук Пика. Руки уже не особо держались за ткань одежды, а голова снова начала тяжелеть и болеть вместе с рукой и ногами. — Мы. Леви попросил меня о тебе позаботиться, если с ним что-то случится… Эда ничего не ответила, только глянула на старшего, после чего стала головой заваливаться назад. Слишком резко и слишком больно всё дошло до неё. Чужая забота, кроме Ханджи и Леви, была для неё крайностью. Прикрыв глаза, она всё-таки выдала: — Бок болит… И голова… Спать хочется… — Ох ты ж бля… Обопрись о меня, Эда, — Пик немного подкинул младшую, перехватывая поудобнее, и пошел быстрее. Сквозь шум, который так не вовремя появился в голове, девочка слабо уткнулась виском в плечо мужчины. Прикрыв глаза, та шумно дышала сквозь зубы, пока в какой-то момент не вскрикнула коротко и болезненно. Хватка стала чуть крепче, отчего младшая вновь ухватилась за ткань рубашки, жмурясь. — Ты как? — глупый вопрос после такой новости, но самочувствие Эдеры очень уж беспокоило его. — Плохо-о… — Аккерман просипела это через силу, вновь коротко вскрикнув. — Ай-яй! — Что? — Ноги защемило!.. — сипло пискнула брюнетка, тыкаясь разорячившимся лицом в плечо Пика.***
Ханджи проснулась от того, что поясница слегка заболела. Приоткрыв глаза, женщина потихоньку села и потянула руки вверх. За окном вечерело, а снег всё также продолжал идти, покрыв собой все крыши домов. Улыбнувшись, брюнетка опустила взгляд на романтика, мирно сопящего во сне. Тонкие пальцы потянулись к розовым волосам, слегка перебирая их. В груди стало неимоверно тепло, а кончики пальцев слегка покалывало от приятного ощущения. — М-м-м?.. — сонно промычал молодой человек и повернулся, немного перекатываясь ближе к Зоэ и слегка жмурясь от пульсирующей боли в затылке и висках. — Вставай, мой спящий красавец, — хихикнула учёная, скользнув пальцами по щеке. Кожа была горячая, на что Ханджи слегка нахмурилась, но не подала виду, что беспокоится. Вместо этого, продолжила тихим, спокойным голосом. — Нам надо за фонариками идти. — Хорошо, принцесса, — Чевранов зевнул и, перевернувшись на спину, со звучным хрустом потянулся, после чего сел и потёр слабые точки, снова что-то промычав. Заметив это, Зоэ аккуратно прильнула к плечу младшего, после провела пальцами по шее, несильно надавливая. — Гх… Что такое, солнце?.. — Мне кажется, или ты что-то от меня скрываешь? — капитан внимательно посмотрела в глаза Ромы, ища что-то такое, что могло бы её переубедить. — Ну что я могу от тебя скрывать? — розововолосый усмехнулся, повернулся к брюнетке и, немного наклонившись, чмокнул женщину чуть выше линии волос на лбу. — Например то, что у тебя лёгкая температура, — Ханджи сложила руки на груди, чуть выше синяка, смотря на романтик довольно серьёзно. — Когда успел заболеть? — Зои, — негромко начал кареглазый, снова целуя её, — я не заболел, у меня после сна всегда тело немного теплее, чем надо, — это было сущей правдой, но не в этом случае, хотя сам король не подозревал о своей небольшой лжи. — Смотри мне, — женщина пригрозила кулачком, после встала с кровати и снова потянулась. — Можешь пока поваляться, я поищу одежду потеплее и пойдём за фонариками, — «А уже после, я тебя начну лечить…». — Смотрю, солнце, — улыбнулся младший и тоже встал, направляясь за Ханджи. — Я с тобой похожу, как раз квартиру посмотрю… — Она у меня очень маленькая, — слегка одёрнув край ночного платья и смущённо улыбаясь, учёная прошлась по коридору и зашла прямиком в гостиную. Диван, два кресла, журнальный столик и вместительный шкаф с буфетом — довольно скромно обставленная комната, с такими же большими окнами, прямо как в лаборатории замка. Подойдя к шкафу, женщина только сейчас вспомнила, что ей придётся переодеваться, всё дополнялось тем, что груди слегка торчали под тканью платья. Уши вспыхнули малиновым, а сама кареглазая медленно выдохнула. — По крайней мере, я так считаю, что она маленькая. — Может и маленькая да вполне удаленькая, скажем так, — широко улыбнулся седьмой, но, вовремя заметив, что уши у брюнетки запунцовели, поднял руки ладонями на уровень груди и вышел, после чего закрыл дверь, а сам отправился потихоньку изучать обстановку. В голове мерзко пульсировало, отчего мужчина поморщился и издал тихий звук типа «Мхе-е…». Покопавшись в шкафу и переодевшись в подходящую одежду, женщина полезла искать что-то для Ромы. Давно она так не заботилась о мужчинах, если не считать того, что Леви и был последним в её жизни мужчиной. Найдя то, что раньше принадлежало Моблиту, Зоэ довольно улыбнулась и слезла с табурета, складывая одежду на кресло. Глянув на брюки, свитер, сапоги и пальто, учёная сама себе удовлетворительно кивнула. — Рома, иди сюда! — Иду, — протянул Чевранов, а через пару минут уже встал у двери и постучался. — Ты переоделась, я могу зайти? — Да, заходи, — женщина сама открыла дверь и улыбнулась, лёгонько чмокая романтика в уголок губ. Зоэ же опять была в мешковатом свитере, сапогах до колена и брюках, очерчивающих тонкие ноги. — На кресло тебе одежду положила, могу выйти, если хочешь. — Мгм, — теперь младший стоял возле старшей и слегка усмехался, оглядывая ее внешний вид. Услышав же про одежду, кареглазый пожал плечами. — Как хочешь, можешь выйти, можешь остаться, — с этими словами седьмой подошёл к креслу, начиная рассматривать выделенную ему одежду. — Пожалуй, останусь, — женское любопытство хлебом не корми, а дай посмотреть на красивого мужчину. Потому, Ханджи села в соседнее кресло, оказываясь неподалёку от романтика, и мечтательно прикрыла глаза, подперев щёку кулаком. Вновь пожав плечами, Ромка стал переодеваться, сначала сняв рубашку и обнажив неплохо накачанный торс. Походы в спортзал определенно приносили свои плоды. Через минуту это тело скрыл свитер, а розововолосый принялся за штаны. «Ну вот, считай, что ты готова к тому, что в твоей жизни появился ещё один красивый мужчина…» сама себе в голове сказала учёная, улыбаясь уголками губ. В какой-то момент проскочила мысль, что это всё её: от розовой макушки до неплохого спортивного телосложения. Когда же дело дошло до штанов, всё женское нутро обожгло огнём, а после заходило, будто она лёд ела. Уши опять вспыхнули малиновым, но Зоэ продолжала смотреть, иногда облизывая губы. Почувствовав на себе взгляд, Роман обернулся и заметил немного нервное состояние учёной, после чего, чуть нахмурившись, быстро натянул на себя нижнюю одежду, застегнулся где надо и подошёл к женщине, опускаясь рядом на подлокотник. — Все хорошо? Почему ты нервничаешь? — какая-то часть подсознания примерно догадалась об ответе и была довольна просто безмерно, но все же молодой человек спросил это. — Да ничего, всё хорошо, — женщина отмахнулась, мол, правда, всё нормально. Но мозг на все лады пищал, что такой мужчина на дороге не валяется и надо захомутать его себе. Потому, потянув младшего за ворот свитера, брюнетка наконила того к себе, нежно впиваясь в уже милые сердцу губы. Целовала она неспешно, будто оттягивала момент до выхода из квартиры. Хотя, лавочки с фонариками не закроются всю ночь, потому, времени было просто море. От неожиданности Ромео на пару секунд потерял ориентацию в пространстве, но когда снова стал понимать, где у комнаты низ, где верх, ответил на поцелуй, теперь уже наклоняясь сам и углубляя поцелуй. На задний фон отступили все ощущения, и особенно неприятные по типу уже просто тупой боли в затылке. Слишком хорошим был момент и слишком вкусными были у Ханджи губы… — За фонариками пошли, господин, — кареглазая немного отстранилась, томно глядя в глаза мужчины и слегка улыбаясь. Рука с ворота переместилась на плечо, мягко поглаживая сверху вниз и обратно. Что-то приятно тянуло в груди, а заместо сердца будто приделали мягкий, тающий комок снега. — Боже, Зои, пожалуйста, прекрати меня так называть… — выдохнул номер семь, отчаянно краснея, чуть приближаясь и теперь касаясь лоб в лоб с Ханджи, пока руки лежали немного выше женской талии. — И… сейчас пойдём… — уже тихо прошептал розововолосый, снова приблизился к губам брюнетки и поцеловал, что получилось менее страстно, но более мягко и словно по-домашнему. — Хорошо… Успеем ещё нацеловаться, — Ханджи слегка улыбнулась, встав с кресла, и глянула в окно. Снег шёл уже не так сильно, но фонари на улице светили достаточно ярко. Солнце село где-то за стенами города, потому огромная тень падала на дома, придавая городу ещё более мрачный вид. — Пойдём, а то все фонарики рядом с домом раскупят и опять придётся ехать на ярмарку. — Пойдём, — улыбнулся Ромка и встал с подлокотника, после чего подал Зоэ руку, как истинный джентльмен. Ханджи вложила свою ладонь в руку мужчины, после повела того в коридор, улыбаясь уголками губ. Ей было настолько комфортно рядом с романтиком, что плохие предчувствия уходили на второй план. Дойдя до прихожей, брюнетка сняла с крючка вешалки тёплое пальто, после взяла шарф, который она купила на ярмарке и глянула на младшего, мол, можем им вдвоём обмататься. Чевранов усмехнулся и кивнул, как бы говоря, что не против. А внутри бродили очень смешанные чувства, — теплый комфорт перебивался стойким недомоганием, что уже становилось подозрительным молодому человеку. Но он от этого просто мысленно отмахнулся и наклонился, чтобы обуться. Женщина села на стойку для обуви, накинув пальто себе на плечи, и кинула взгляд на дверь. Почему-то в груди щемило от осознания, что в этом году она будет не одна на набережной. До этого, почти каждый День памяти с ней ездили либо Леви, либо Эда, запуская несколько фонариков одновременно. На лицо наползла грустная улыбка, которую капитан поспешила скрыть, закрыв рот ладонью. — Может, надо было остаться в замке? — сама себе задала вопрос Ханджи, крутя в руках большой шарф. — А ты сама хотела бы этого?.. — тихо спросил младший, возясь с сапогами, когда больше к своим кроссовкам привык. — Что? — брюнетка прослушала вопрос, погружённая в приятные воспоминания далёких дней. Подняв голову от шарфа, женщина вопросительно глянула на младшего. — Ты говоришь, что может лучше было бы остаться в замке. А ты сама как хотела бы?.. — Ну, на самом деле, не особо, — учёная слабо улыбнулась, встала с обувной стойки и внимательно посмотрела на Рому. Видя то, как он возится с сапогами, женщина вскинула бровь. — Помочь? — Хех, — невольно расплылся в улыбке червовый и тихо шикнул, наконец справившись со вторым сапогом, после чего встал. — И нет, спасибо, помощь не нужна, сам справился как видишь, — снова лёгкая улыбка, и молодой человек чмокнул брюнетку в висок, не отстраняясь несколько секунд. — Всё, всё, пошли давай, — Ханджи подошла к двери, открыла её и вышла, дожидаясь выхода Ромы. Пошарив по карманам, учёная проверила кошелёк, после опёрлась плечом о косяк двери. Розововолосый немного заторможенно, будто погруженный в какие-то свои мысли, кивнул и пошел за ней. Впрочем, взять и признать то, что мозг не соображает от слов «нет, вообще никак», романтик не мог по одной ему известной причине. Закрыв дверь, старшая взяла руку романтика и повела вниз. После пары минут похода вниз, оба вышли на улицу, где снег уже покрыл всё до чего смог добраться. Вдохнув прохладный воздух, кареглазая улыбнулась и потёрла стёкла очков, которые не снимала с себя. — Фонарики я не выбирала уже давно, потому, поможешь мне? — Конечно, принцесса, — улыбнулся седьмой и глубоко вздохнул, ощущая как холодный воздух щипает разгоряченные лёгкие. Стало легче от того, что голова немного «протрезвела», и младший снова глубоко вздохнул, чуть крепче сжимая в руке ладошку Ханджи и прикрывая глаза. Брюнетка потянула мужчину за собой, петляя между улочками и проулками. Жёлтый свет фонарей слабо освещал пространство, тем не менее, хотя бы что-то было видно. Ханджи наблюдала за падением снега, иногда смешливо фыркая от снежинок, заллетающих в нос. Наконец, найдя нужную палатку, капитан глянула на Рому, мол, давай выбирать. В глаза тут же бросился довольно яркий красный фонарик с черными узорами, отчего король тут же вспомнил Данте и Эмму, тут же опуская глаза, дабы скрыть появившуюся в них смешинку. — Сойдёт, — Ханджи слегка улыбнулась, взяв в руки фонарик и рассматривая его. — Надо потом будет на набережной попросить авторучку, чтобы имя написать. Брюнетка выбрала ещё пару фонариков, не таких ярких, как первый, но вполне пригодных. Заплатив за них, кареглазая удовлетворённо вздохнула и пошла вперёд, неся множество фонариков в руках. — Давай мне, а то такое чувство, будто я тут для красоты иду… — Для красоты, зато для меня, — брюнетка добродушно усмехнулась, отдала часть фонариков в руки романтика, после зашагала вперёд, утопая в слабом свете фонарей и мягко шуршащем снегу под ногами. На эти слова Рома закатил глаза и тихо что-то пробормотал, после чего показал Ханджи язык.
