Это просто пи..!

      Вару усадил Гэба к себе на колени и обнял его, поставив подбородок на плечо. Точнее, ноги пикового были сложены по-турецки, а эльф сидел немного на ногах Зелёнки, немного в воздухе в считанных сантиметрах от пола. Плед хорошо согревал обоих, особенно бубна, который в последнее время почему-то сильно и почти постоянно замерзал.       Конни с Сашей сидели неподалёку, отбывая очередной наряд вне очереди за нарушение дисциплины во время сбора отрядов. Читая одну книгу на двоих, два дурака то и дело перешёптывались между собой. В основном, это были мелкие стычки из-за того, что и отправили сюда не по своей воле, плюс ещё, капитан Смит уж очень подозрительно выглядел. Потому, парень прислонился спиной к диванчику, а Блаус уместилась головой на его плече и зевала от скуки.       — Что читаете? — Зонтик подошёл очень тихо, так что могло показаться, что он возник из ниоткуда. А где-то сзади заливисто хохотал Вару.       — Господи! — пискнули капитаны, но потом успокоились, просто показывая книгу с обложкой острова. «История Парадиза — острова дьяволов» гласило название, по мнению Саши, слишком пафасное для такой книги.       — Вон, это наш наряд вне очереди. Приходится освежать память об истории Родины, — буркнула девушка, а Конни закатил глаза и по-доброму улыбнулся бирюзоволосому.       — М-м-м… можно к вам? — Треф смущённо потупил глаза и завел руки за спину. Кажется, в большой компании он сидеть не хотел, как, впрочем, и в одиночку.       — Давай, падай, — Конни слегка подвинулся, чем вызвал недовольный писк упавшей ему головой на колени Саши. Шатенка села и потёрла место аварии, также кивая голубоглазу, мол, если не скучно, садись.       — Только смотри, со скуки не умри. С этими книгами запросто можно помереть.       — Картошка, вот что ты его пугаешь? — старший дал несильного подзатыльника, на что кареглазая пискнула и ответила тем же. Два сапога пара, два дурака — сила.       Игорь неловко покраснел и сел между ребятами, тут же укрывая пледом и их обоих. А затем осторожно взял книгу в руки, будто спрашивая не против ли Конни и Саша, чтобы книга была у него, и, немного откинувшись назад, опустил глаза в текст, прошептав:       — Спасибо…       — Да не за что. Если уж отбывать наказание, то в какой нибудь компании.       — Саша! Командер бы тебя за такие слова отправил бы отходные места чистить! — Блаус скривила рожицу, после натянула краешек пледа себе на плечо и также отпустила голову в текст. Конни же фыркнул, сложив руки, и давил косяка на девушку. Всё же, он потом с ней поквитается за это. Склонив голову, парень обратился к гостю. — Если хочешь, можем другую книгу поискать.       Не сдержав короткого смешливого фырканья, валет невольно искривил губы в ухмылке и опустил голову ниже, отчего на книгу упало несколько бирюзовых прядей. Привычным движением убрав их за ухо, Зонтя немного дёрнул носом и пожал плечами, когда ему предложили найти что-то другое, глубоко вдохнув. Как хорошо, что к книгам он приучен с самого детства и за много лет научился читать все что угодно вне зависимости от степени интересности произведения.

***

      Эда лежала головой на коленях фиола, слабо оглядывая комнату. Силуэты присутствующих были слишком размытыми, а голова трещала так, словно сейчас вот-вот расколется. Ноги защемило с такой силой, что девчушка невольно поскуливала и капала слезами на штаны мужчины. Вцепившись руками в ткань, Аккерман сипло промямлила:       — Лада…       — Тише, тише… — Пик поглаживал девчушку по голове, прикрыв глаза и понимая, что от её плача у него сердце разрывается. Лада же сидела рядом и тоже тихо плакала, потому что плакала Эдера. Услышав же своё имя, младшая шмыгнула носом и взяла старшенькую за руку.       Несильно сжав ладошку, кадет свернулась калачиком. Затылок раздирало, ноги щемило, а рука, которая была свободная, горела пламенем. Нутро холодило от боли, сама же брюнетка скулила только так. В голове проскочила мысль, что сейчас хорошо было бы оказаться где-то в комнате отца, лечь там и затихнуть на какое-то время. Кое-как подняв взгляд на младшую, Эда криво улыбнулась, хотя по щекам текли слезы в три ручья.       — Эй… Не плачь… Пожа… луйста-а-а! — конец фразы перешёл на сиплый писк, поскольку в затылок опять стрельнуло болью.       — Так, за-а… — Павел едва воздержался от ругательного словца в присутствии детей, осторожно переложил Аккерман головой на подушку, а сам вышел, прикрыв дверь и бросив через плечо:       — Я скоро приду, Дань, Маку, последите… — оба младших короля кивнули и пересели на край соседней кровати. Доломцев даже попытался что-то наколдовать, но из-за того, что магия по непонятной ему причине стала барахлить, эффект получился недолгим.       Почувствовав облегчение хоть на долю секунды, девочка устало вздохнула и прикрыла глаза. Аккуратно поглаживая пальцами ладошку пепельноволосой, Эдера сипло что-то бормотала. Разгорячённое личико ткнулось в подушку, а сама кадет тихонько протянула:       — Потом сходим… в оранжерею, ладно?..       — Какая оранжерея? — негромко возмутился пепельноволосый, на что Данил его слегка пихнул и нахмурился.       — М-мы не пойдем т-т-туда, пока ты не п-поправишься… — всхлипнула Ла и быстро промокнула футболкой глазки, после чего почувствовала на плече увесистую чуть тёплую руку.       — Да я… нормально всё со мной… — Эда попыталась сесть, на что тело отозвалось болью, а сама Аккерман повалилась обратно на кровать. Шипя что-то невнятное, сероглазая мутноватым взглядом обвела взрослых. — А сесть хотя бы… можно?..       — Нет, ты же сама понимаешь, что не выйдет… — Данте свёл брови к переносице и покачал головой. — Тем более ты слаба, так что лежи, — Куромаку отвернул голову и ругнулся одними губами. При всей его выдержке он не мог смотреть на мучения ребёнка.       — Ла-адно… — девочка слегка улыбнулась и прикрыла глаза, всё также не выпуская ладошку Лады. — А можно потом, когда… мне станет легче, пойти… в комнату папы?..       — Думаю, да… Но только тогда, когда тебе станет лучше.

***

      Ромео устроил фонарики на одной руке, а освободившейся обнял Ханджи за талию, чмокнув ее в висок, уткнулся лицом в волосы и вздохнул. Морозный воздух обезболивал и охлаждал распаляющийся организм, да и просто немного сонному Ромке хотелось так делать чаще.       Зоэ вела мужчину за руку, петляя по улочкам Троста. Небо уже потемнело, а снег не прекращался, отчего не было видно звёзд. Пар от дыхания улетал вверх, на что учёная улыбалась уголками губ. Ещё никогда не было так спокойно и приятно, словно окунулась в прошлые года, когда не было такого страха за свою жизнь. Глядя на толпу, которая стягивалась к набережной, Ханджи задорно улыбнулась и остановилась у лестницы, ведущей вниз по склону улицы.       — На набережной надо успеть отхватить спички или зажигалки, — брюнетка выдохнула и расслабилась, а пар улетел вновь куда-то вверх. — А то потом как дураки будем там стоять.       — Успеем, — лицо кареглазого озарила безмятежная улыбка, а сам он предложил бы побежать до этой самой набережной, если б ему и без того не было так жарко. Хотелось снять пальто, но Чевранов понимал, что это чревато некоторыми неприятными последствиями.       — Тогда, за мной! — женщина лёгкой походкой стала спускаться вниз, вручив все фонарики младшему. Шарф, который был куплен на ярмарке, болтался на шее старшей, отчего ей приходилось перебрасывать края за плечи. На переносице очки совсем запотели, отчего учёная всё-таки остановилась на середине лестницы и сняла очки. От этого не стало видно ничего, а точнее, всё казалось большими размытыми пятнами непонятно чего.       — Знаешь, тебе очень идёт без очков… — король старался не отставать, но из-за одышки, что появилась буквальным образом из ниоткуда, это удавалось с трудом. Так что сейчас молодой человек стоял рядом и старался отдышаться.       — Льстишь мне? — лукаво поинтересовалась женщина, после нацепила очки обратно и глянула на романтика. Отдышка не понравилась ей с первых секунд, потому учёная нахмурилась и притянула младшего к себе, кутая его шею краем шарфа. — Дышишь как-то тяжко. Если тебе плохо, давай вернёмся домой?       — Ну что ты, как можно. Говорю чис-стую правду, — розововолосый усмехнулся и поцеловал брюнетку в уголок губ. Остальные слова он пропустил мимо ушей.       — А кто тебя знает? — брюнетка взяла мужчину за руку, спускаясь дальше. Лестница закончилась через пару минут, потому старшая улыбнулась и потащила младшего дальше, петляя среди толпы. По дороге удалось таки отхватить коробок спичек, отчего Ханджи пошла ещё быстрее.       Ещё пару минут и перед парочкой предстала набережная во всей скромной красе. Каменные плиты, пару столбов с протянутыми верёвками, много народу с фонариками — знакомая атмосфера Дня памяти. Вздохнув, кареглазая улыбнулась уголками губ и чмокнула Ромку в лоб, довольно глядя в его глаза.       — Тут запускать будем, или к воде подойдём?       — Как скажешь, милая, мне все едино…       Зоэ усмехнулась и пошла далее, следя, чтобы край шарфа не съехал с младшего. Протиснувшись сквозь толпу, женщина встала у ограждения и глянула вниз. Тёмная вода спокойно текла по большому каналу, а мелкие волны поглощали в себя снежинки. Люди писали имена на бумажных фонариках, после поджигали фитили и запускали вверх. Небо потихоньку наполнялось разноцветными фонариками, на что женщина заворажённо глядела вверх.       Возле воды было немного холоднее, отчего Роман невольно поежился и спрятал ладони в рукава. Холод, казалось, проникал в каждую мельчайшую щель в одежде, поэтому романтик старался не дрожать, чтобы не портить Ханджи такой день.       Женщина взяла пару фонариков, затем подписала на них имена, которые только смогла вспомнить и достала коробок спичек. Ловким движением зажигая фитили, учёная внимательно посмотрела на младшего.       — Поможешь запустить?       — Конечно, — тон получился несколько более задумчивым, чем хотелось бы, а кареглазый тряхнул головой и посмотрел на старшую. — Слушай, а можно писать только имена здешних ребят? Или можно кого-то своего?.. — это прозвучало как-то тихо, грустно и несколько… смущённо.? Ромка снова тряхнул головой и опустил глаза.       — Конечно можно. Пиши того, кого помнишь и не хочешь забывать… — конец фразы получился с толикой грусти, а сама Ханджи слегка улыбнулась, после пустила свои фонарики вверх. Бумажные изделия летели медленно, уносимые ветром куда-то в сторону стен, окружающих город. Имена на них еле-еле было видно издалека, но Зоэ понимала, что написала всё правильно и честно, добавив от себя что-то искренне, несколько нежное и заботливое. Опустив взгляд и отвернув голову, брюнетка вновь глянула на младшего.       Взяв у учёной ручку, Чевранов быстро написал на своем фонарике пару имён и, также позаимствовав спички, поджёг фитиль. Лицо у молодого человека было относительно спокойным, когда он запускал фонарик в небо, но если присмотреться, можно было увидеть грусть и боль в поджатых губах и морщинках на лбу, что образовались при сдвиге бровей к переносице.       Ханджи закусила губу, после прижалась к мужчине и обняла того за талию. Ткнувшись виском в плечо Ромы, кареглазая наблюдала, как их фонарики теряются во множестве других. Ярко-красный было видно лучше всех, но и он вскоре пропал из виду.       — Знаешь, я иногда жалею, что некоторых из боевых товарищей не вернуть, — капитан отвела взгляд от неба, смотря себе под ноги, и прижалась ещё ближе к романтику.       — Не жалей, в конце концов, там, где они сейчас, им хорошо… — розововолосый приобнял Зоэ и поднял голову на небо, наблюдая, как подписанный им фонарик поднимается все выше и выше. — Каждый кого-то терял, дорогих людей или не очень, но всегда это грустно. Только никто не думает о том, что чувствует душа умершего, наблюдая за людьми, которые пришли или не пришли на похороны… поэтому если я попадаю на подобные мероприятия, я стараюсь держать себя в руках… Ты тоже не грусти по ушедшим товарищам, думаю, они не хотели бы видеть твою грустную мордашку…       — Знаешь, у меня такое паршивое чувство насчёт Леви. Не дай Бог, если он где-то отдал душу небесам, — Ханджи сказала это в шутку, да только не знала, что шутка вовсе недалека от истины. Слабо улыбнувшись, женщина прикрыла глаза и устало вздохнула. Всё же, наверное, надо было остаться дома. Но раз уж выдался денёк, когда можно побыть вдвоём, надо использовать этот момент. — Может, смотаемся в булочную и домой?       — Не волнуйся, всё хорошо будет с ним… — выдохнув пар, что сразу маленьким облачком поплыл вверх, растворяясь, Ромео прижал к себе брюнетку и выдохнул носом ей в волосы. — А насчёт «в булочную и домой» как хочешь, я любое твое решение поддержу…       — Значит, идём, — Ханджи улыбнулась, лёгонько чмокая романтика в уголок губ. После, взяла его за руку, уводя подальше от набережной. Снег под ногами тихо хрустел, а морозный воздух холодил открытые участки кожи. Иногда поднимая голову, женщина искала свои фонарики, но не найдя их, опускала и шла дальше.

***

      Эдера сглотнула ком в горле, лёжа на коленях фиола. За окном уже порядочно стемнело, а мясляная лампа освещала небольшую комнату мужчины. Боли в какой-то степени отступили, но иногда снова мучали ноги и затылок, отчего кадет прикрывала глаза и тяжело дышала. Глядя на окно, которое не было зашторенно, девочка видела небо, усеянное разноцветными фонариками. Они шли от Троста, а может и со всех дворов замка. Глядя на них, Эда слегка приподнялась на локтях, прижимаясь виском к животу Пика.       Павел, прижимая к себе девочку, откровенно дремал. После пережитого днём стресса мужчину подташнивало, да и спать хотелось неимоверно, так что фиол особо противиться своему состоянию не стал.       — Фонарик… Совсем забыла… — хрипло произнесла брюнетка, после аккуратно села и убрала руку мужчины от себя. Немного посидев, младшая слегка растолкала фиола. — Пик?..       — М-м.? — хрипло промычал восьмой и чуть приоткрыл глаза, теперь щурясь в полумраке на девчушку. — Что такое?       — Фонарик надо запустить, пожалуйста, — серые глаза блеснули при слабом свете лампы, а сама Аккерман опёрлась руками о матрас кровати. — Традиция такая, пропускать нельзя.       — Что за… традиция? — тихо прокряхтел Пепелов, садясь и теперь опираясь спиной о стену. Рука потянулась к голове Эды и немного потрепала ее по волосам.       На это девочка отозвалась тихим фырканьем и лёгкой улыбкой, после из-под полуприкрытых век глянула на старшего. Потупив взгляд в пол, Эдера закусила губу. До этого ей никогда не приходилось писать имена на фонариках, а тут… Не каждому врагу такое пожелаешь.       — День памяти. Это когда пишут на бумажных фонариках имена умерших… — девочка прочистила горло, глядя на Пика. В глазах слабо горело что-то, а жёлтые искорки начинали потихоньку летать вокруг маленькой фигуры. — Видимо, придётся папино имя писать…       Паша закрыл глаза и отвернулся, стараясь не показать того, как скривилось в болезненной гримасе его лицо. Какой-то частью подсознания он все ещё надеялся, что это очень херовый прикол, но, кажется, будет как в тот раз. Как с его сослуживцами… От этой мысли старший тихо рыкнул и слегка специально стукнулся головой о стену. «Заткнись и забудь… заткнись и забудь…».       — Вы чего? — девочка слабо ткнулась лбом в плечо старшего, бегая взглядом по простыням. Обжигающее нечто неприятно кололо пальцы, отчего брюнетка ненадолго зажмурилась и несильно вцепилась в штанину Пика.       — Ничего, просто вспомнил… кое-что неприятное… — это самое «неприятное» же обожгло лицо и плечи фантомной кровью, отчего Пиковый король вздрогнул и машинально стал вытирать лицо, хотя на нем ничего не было.       — Мне папа говорил, когда что-то неприятное, надо глубоко вздохнуть и сказать, — на последнем слове девочка нервно закашляла, отчего голос сделался чем-то похожим на Аккермана-старшего, — «пошло нахер»! Кхе-е!..       Несмотря на довольно напряжённую атмосферу, фиол от неожиданности поперхнулся и расхохотался, продолжая немного кашлять. Через пару минут он глянул на Эду и ухмыльнулся.       — Что могу сказать, красавец твой батька, ничего не скажешь…       — А вы видели его портрет? — после непродолжительного кашля, поинтересовалась девочка. Ей было не совсем понятно, что же такого смешного мужчина нашёл в её словах. Более менее сев так, чтобы ничего не болело, сероглазая опустила ноги на пол. Ступни обожгло холодом, отчего девчушка скривилась.       — Не видел. А если честно, то и видеть не хочу, без того тошно, — смех прошел, осталось только едкое горькое чувство на душе, что будто физически разъедало изнутри. Заметив же, что Эдера куда-то собралась, янтарноглазый приподнял брови. — Ну и куда тебя черт понёс? Нормально чувствуешь себя?       — Нормально всё со мной, — серьёзно протянула кадет, найдя таки свои сапоги. Надев их, сероглазая вновь глянула в окно и нахмурилась. — В комнату папы… Фонарик забрать хочу, который мы с ним готовили для другого человека.       — Тц… Я тогда с тобой пойду на всякий, а то при твоём состоянии я тупо не имею права пустить тебя в одиночку…       — Пойдёмте, — Эда взяла Пика за руку, стащила того с кровати и потянула к двери. Приоткрыв её, брюнетка выглянула в коридор, а после икнула. Она ожидала, что сейчас Леви отчитает её за ночную прогулку и даст наряд вне очереди, но этого не произошло. На сердце стало паршиво, глаза снова накрыло тонкой плёнкой слёз. Быстро промакнув их рукавом рубашки, Эда вышла из комнаты, не выпуская ладонь старшего из своей.       Особо сопротивляться мужчина не мог и не хотел, так что когда Аккерман-младшая вышла из комнаты, рогатый послушно вышел вслед за ней. Краем глаза он увидел лестницу, и сердце будто сжала чья-то холодная рука, после чего пиковый тряхнул головой и отвёл взгляд на девчонку чуть впереди себя, непроизвольно немного сжимая её руку в своей.       Доведя старшего до двери комнаты, Эда глубоко вздохнула и прислонила ладонь к двери. Слегка толкнув вперёд, кадет поджала губы и завела Пика за собой. Закрыв дверь, она отпустила ладонь фиола. На её удивление, в комнате горело пару масляных ламп, что слегка напрягло Эдеру.       Заставить себя находиться в комнате командера Павел не смог, почти сразу же выйдя в коридор, прислонившись спиной к стене и глубоко и нервно дыша. «Нахер, к чёрту… Не буду я туда заходить, хоть стреляйте» — мысли путались змеиным клубком, а душа тихо покрывалась ломаным узором тонких трещин.       Заметив отсутствие старшего, Эда вздрогнула и тихо шмыгнула носом. Находится в такой знакомой комнате было сложно, особенно с осознанием, что её хозяина больше нет и не будет. Сев на диван, она подняла взгляд на портрет Аккермана-старшего.       Молодой человек смотрел на кадета строго, стоя прямо, будто по струнке, и приложив руку к сердцу. Взгляд серых глаз на картине был суровым, но с толикой грусти, какую можно увидеть нечасто. Зелёная накидка с эмблемой «Крыльев свободы», более усовершенствованная версия одежды под огнестрельный УПМ и неизменные карабины с лезвиями. Мужчина стоял на фоне леса, где солнце было в зените. И без всего того, каким она помнила отца всю жизнь. На картине он был моложе, серьёзнее и холоднее. Не было шрамов на лице, пальцы на месте, а осанка прямая, словно его специально поставили в таком положении.       Эдера шмыгнула носом, но уже громче, и уткнулась лицом в ладони. Горячие слёзы капали на штаны, стекая по ногам в сапоги. Фонарик, который так был ей нужен, стоял на журнальном столике. Но притронуться к нему она не могла, поскольку руки дрожали сильнее, чем билось детское сердце в грудной клетке.

***

      Осторожно выпутавшись из объятий спящего Куромаку, Данте встал с кровати, обулся и вышел из комнаты, поежившись и вдохнув прохладный воздух. В коридоре было немного холодно, отчего бубновый сильнее закутался в кофту и, наклонившись, раскатал штанины. В душе витала тревога за Пика и Эдеру, а так же молодого человека, мягко говоря, смущало, что Лада видела что-то, о чем говорить очень и очень не желала. Алоокий тряхнул головой и тихо фыркнул.       Кенни неспешно прогуливался по коридору, ища дверь в комнату племянницы. Было гадко и хреново от того, что девочка невольно узнала про смерть отца. Ещё и боли доконали до такой степени, что мужчина тихо шипел и старался размять шею и ноги. Мысль о заботе Эды не оставляла покоя, ведь Ханджи сейчас в Тросте и, видимо, приедет ещё не скоро. На самом деле, Аккерман слышал всё краем уха, но основную мысль не составило труда вовремя поймать за хвост. Жалость с какой он относился к девочке, сейчас росла в геометрической прогрессии и явно не собиралась спадать.       Даня дошел до двери в столовую и остановился в каком-то темном уголке, все же продев руки в рукава и с тихим шуршанием застегнув молнию. Дрожь мелко била по телу, отчего третий немного нахмурился. Корни волос начали визуально тлеть, отчего со стороны могло бы показаться, что у философа в буквальном смысле голова горит. Сдув с лица упавшую прядь, Доломцев закатил глаза и, услышав чужие шаги, вжался в стену, чтобы остаться незамеченным.       Мужчина, почувствовав чьё-то присутствие, замер рядом со стеной, где стоял Данте. Немного нахмурившись, Кенни вытащил пистолет из-за пазухи и направил ствол в сторону, откуда исходила возможная угроза. Курок слегка щёлкнул, взведясь вверх, а палец немного нажал на спусковой крючок. Пружина жалобно заскрипела, но выстрела не произошло.       — Кто тут по ночам шастает и не спит?       Данька молча перекрестился, провел по волосам, ненадолго сделав огоньки ярче, и вышел на свет.       — Я это, пистолет убери, пожалуйста… — бубновый сложил руки на груди и чуть наклонил голову, глядя старшему в глаза.       — Фуф, пугаешь тут ещё, — мужчина убрал пистолет и тихо фыркнул. Вот уж не думал, что помимо него ночью кто-то ещё будет шастать по помещению. — Чего не спится, юное дарование?       — Думаю, причины у нас примерно совпадают, — философ приподнял бровь, а взгляд сделался пронизывающим и немного отстранённым, после чего младший негромко уверенно протянул. — Да, совпадают.       — Ладно, раз уж посреди коридора встретились, пошли в столовую, — старший открыл дверь и зашёл внутрь. Сев на одну из лавок, майор военпола позволил себе немного расслабиться и сложить руки на груди.       «И зачем?..» — промелькнула вялая мысль, после чего психолог тоже зашёл и приземлился на лавку. В ушах раздавался мерный тихий стук крови, что ощущалось и в висках, и где-то в плечах, а сам молодой человек потёр ладони друг о друга.       — Эда стала часто проводить время с Ладой, — начал издалека Кенни, крутя в руке небольшой браслет из деревянных бус. — Но меня беспокоит только одно.       — М… И что же тебя, так скажем, смущает? — Дан нашел в кармане резинку и стал крутить ее в руке, то наматывая на пальцы, то просто растягивая.       — Меня смущает тот факт, что Эда может слишком сильно привязаться к Ладе, — мужчина поднял взгляд от браслета, после внимательно посмотрел на младшего и устало вздохнул. Сама перспектива того, что рассказывать придётся много и долго не особо радовала Аккермана. — И тогда, нам буквально придётся всей толпой оттаскивать Эду от неё.       — Лично я не вижу ничего плохого в том, что девочки подружились. Общение является одной из самых важных потребностей человека, особенно в их возрасте, — бубновый говорил немного тягуче и вкрадчиво, но лёгкая сонливость все же ощущалась. Резинка, которую красноволосый во время тирады, кажется, растянул чересчур сильно, жалобно затрещала, а через секунду лопнула, на что король тихо цыкнул.       — Дело даже не в общении, — майор военпола потёр переносицу, вновь ощущая слабую боль в затылке. — А в том, что из-за некоторых особенностей нашего рода, всё может пойти по одному общеизвестному месту.       — Особенностей рода?       — Аккерманы были призваны защищать королей в своё время, — мужчина тихо фыркнул и слабо улыбнулся, но даже в этой эмоции проскочила доля сарказма. — Только это время давно прошло, а позыв до сих пор остался. Вот с виду мы — обычные люди, а на деле — опытные убийцы с неограниченной силой, данной кем-то извне.       — Ох… — сказать, что Доломцев удивился, значило ничего не сказать. Мужчина сжал ткань карманов в кулаках и пустым задумавшимся взглядом посмотрел на стол. — И что же это значит.?       — Значит вот что. Если не дать Эде признать в Ладе своего «хозяина» то можно избежать пробуждения родовой силой, призванной защищать человека, которого она признала, — Кенни скривился на последних словах и опустил шляпу на лицо, скрывая тем самым чуть грустный взгляд. — Если же это уже случилось, что ж, мне искренне жаль девочку. Первоначальный выброс родовой силы появляется как небольшие жёлтые искры. Ты, случаем, не видел ничего подобного?       Сначала младший рассеянно покачал головой, а затем замер. Рука непроизвольно дернулась к волосам, впиваясь пальцами в красные пряди.       — Твою мать… — едва слышно пробормотал он, а затем глянул на Аккермана-старшего. — Видел. Сначала днём, когда… — философ чуть не сказал «когда Пику передали письмо», но вовремя прикусил язык и тут же исправился. — …когда они подошли к нам на прогулке. А потом уже в комнате, когда Эде было нехорошо…       — Блять! — грубо выругался старший, прикусывая язык. Вот только этого ему не хватало на старости лет, чтобы у племянницы сила проснулась не вовремя. — Так ей теперь придётся находиться рядом с Ладой. После выброса силы, у её носителя часто будет болеть голова. А ещё, самое паршивое, каждый член семьи Аккерман иногда чувствует боль другого Аккермана, — как будто в знак подтверждения, Кенни вновь помял шею и затылок, слегка нахмурившись.       Данил что-то тихо прошипел, стукнул кулаком по колену и встал из-за стола, направляясь в сторону выхода.       — Эй, подожди-ка! — окликнул Аккерман, встав со скамейки. — Выброс будет только тогда, когда случится что-то такое, что заставит Эду использовать все возможности родовой силы.       — Плевать, я должен проверить их, — кого «их» бубновый не уточнил, но после того, как он вышел за дверь, шаги резко смолкли, прервавшись тихим хлопком.

***

      Девочка совсем разрыдалась так, что её плач отдавался гулким эхом по комнате. В некоторые моменты она беззвучно кричала, падая головой на коленки, а иногда и вовсе заваливаясь головой на спинку дивана. Горло драло от слёз, стекающих с щёк в рот, голова снова начала болеть и жёлтые искры, что в последнее время слишком напрягали, вновь начали летать вокруг неё. Подавившись слюной, Эдера громко закашляла, зовя старшего.       — Пик!.. Кхе-е! Кх-а-а-а!..       Услышав рыдания, фиол тихо рыкнул и поджал губы, стараясь сам не разреветься, как первоклассница. Кашель же и последующий зов заставили старшего, не раздумывая, заскочить в спальню, так что сейчас рогатый сидел рядом с девочкой и осторожно, боясь не рассчитать силу, похлопывал ее по спине.       — Спокойно, дыши, малая… — «А то если к бате отправишься, пиздец будет уровня абсолют…».       Откашлявшись, Эдера подняла взгляд сначала на Пика, после на портрет. Колюще холодный взгляд серых глаз будто заставил «протрезветь», отчего кадет дёрнулась и резко выпрямилась. Затылок отозвался ноющей болью, но брюнетка не обратила на это никакого внимания. Лишь снова глянула на портрет, поджимая губы.       Фиол же тоже невольно глянул на портрет, затем на Эду, а потом и вовсе опустил глаза, ссутуливаясь и слегка ежась. Все же он заметил огромное сходство отца и дочери, отчего стало ещё более неуютно, а в голове внезапно прозвучала недавно сказанная Леви фраза — «…если что-то понадобится посреди ночи, выпить, покурить или просто поговорить, моя дверь всегда открыта…».       «Ну нет, пошёл ты, псина…».       — Всё же… Красивый… — как-то по-доброму произнесла Эда, слегка улыбаясь и вытирая слёзы с уголков глаз. Фонарик, что так и продолжал стоять на столе, тут же был взят в руки. Аккерман-младшая после недолгого молчания обратилась к фиолу. — Пик, можете поискать спички и авторучку в столе папы?       — Думаю, мы позаимствуем только ручку, спички и у меня есть… — с этими словами номер восемь встал, подошёл к столу и открыл первый ящик, подсвечивая себе масляной лампой. Ручка нашлась почти сразу, а на глаза Павлу попались сигареты. Зависнув на несколько секунд, будто размышляя, мужчина быстро и резко закрыл ящик и бросил ручку девочке.       Поймав её, Эда глубоко вздохнула и, трясущейся рукой, вывела имя «Ривай». Если уж писать, то лучше полное и без заморочек. Поглядев на фонарик, что был белого цвета с чёрными узорами роз, кадет мысленно дала себе установку, что больше она никогда не сделает такие фонарики. Ещё немного поглядев на сей чудо, Аккерман встала с дивана. Взгляд вновь упал на портрет, отчего младшая не могла не отдать честь, прислонив правый кулачок к сердцу.       — Тебе поджечь или сама справишься? — ох, как же Пику не хотелось наблюдать это, но если Эда сладит со спичками, придется смотреть.       — Думаю, лучше поджечь, — кадет глянула на старшего таким взглядом, от которого нормальный бы человек уже давно бы отшатнулся. Несвойственная строгость в серых глазах граничила с титаническим упрямством, оставляя лишь малую часть на горе и боль, испытуемых на данный момент. Протянув фонарик Пику, девочка добавила. — Будем прямо из комнаты папы запускать, чтобы на улицу долго не спускаться.       — Хорошо, — Паша достал из кармана небольшой коробок, после чего, создав на серной головке огонёк, осторожно, чтобы не обжечь детские ладони, подпалил фитиль, затем быстро туша спичку и открывая окно.       Подойдя к окну, Эда отпустила фонарик в свободный полёт. Бумажное изделие сразу полетело вверх, а за ним ещё и ещё. Видимо, все только и ждали, когда кто-то пустит первый фонарик за эту ночь. Брюнетка прислонилась к подоконнику и сложила на нём руки, после упираясь о них подбородком.       — С Днём памяти… — тихо пробормотала она себе под нос, стараясь опять не расплакаться.

***

      В квартиру Рома вошёл в совсем растрепанных чувствах. Он был и крайне доволен, особенно их поцелуем, пока они ждали заказ, и хотелось кого-то придушить. Внешне же молодой человек выглядел более-менее спокойным и в какой-то степени счастливым.       — Нет, ну ты видел? — Ханджи, оттряхивая снег с головы, зашла следом и закрыла дверь. — Как будто подождать не мог! Ещё и булочки слегка раздавленные.       — Солнце, не кипишуй. В конце концов, вечер же отличным получился, м? — подойдя к Зоэ, кареглазый обнял ее и, чуть наклонившись, снова поцеловал, накрывая горячими и отчего-то сухими губами нежные женские.       Слегка успокоившись, старшая ответила на поцелуй, неспешно сминая губы романтика. Пакет с булочками был отставлен куда-то в сторону, а сама учёная довольно промычала что-то. Отстранившись, кареглазая уточнила:       — Слушай, завтра утром ехать обратно. Ты в седле удержишься, если мы купим тебе коня на рынке? А то, боюсь, Ворон нас двоих и седельные сумки не выдержит, — брюнетка провела пальцами по щеке Ромы, загадочно улыбаясь.       — Ох… Право слово, не знаю. Боязно, да и наездник я никудышный от слова вообще… — розововолосый прижал старшую к себе за талию и несколько виновато усмехнулся.       — Значит, перед отъездом пройдём краткий экскурс по верховой езде, — Ханджи задорно улыбнулась и боднула младшего в шею, после вылезла из таких уютных объятий и подхватила пакет. — Чай сразу пить будем или оставим вкусненькое на утро?       — Надеюсь, чтобы мне этого экскурса хватило… А булочки предлагаю на завтра оставить, поздновато уже для чая будет, — Рома улыбнулся и пошел за брюнеткой, стараясь не уснуть на ходу.       Пройдя сначала на кухню, женщина поставила пакет на стол, после лёгкой походкой направилась в спальню. За день она устала так, словно пару ночей в дежурстве отпахала, потому, сняв с себя сапоги, пальто и шарф, легла на кровать. Уткнувшись ничком в подушку, брюнетка устало вздохнула.       — Хочу тут остаться…       — Так что же мешает? — Чевранов приземлился рядом и погладил Ханджи по спине, после чего лег и обнял ее, немного перекатываясь, перекладывая учёную на себя и тыкаясь лицом в женское плечо.       — Обязанности капитана мешают, — буркнула Зоэ, приподняв голову и смотря на романтика. — Знаешь, какого это, когда каждый день приходится присматривать за кучей кадетов, подгонять более опытных солдат, ещё и за дочерью глаз да глаз нужен.       — Какого смотреть за кадетами я не знаю, но мне частенько приходится инструктировать новых работников в своём кафе. А то официанты и бармены у нас почему-то надолго не приживаются… — Роман потянулся, тихо прокряхтев, и приобнял брюнетку, укладывая свободную руку просто на талии, приподнимая голову и чмокая Ханджи в щеку, после чего отворачиваясь и зевая.       — Ладно, утром об этом поговорим, — женщина поудобнее пристроилась на груди Ромы, после чего прикрыла глаза. — Спокойной ночи, дорогой… — произнесла где-то на грани сна, всё же проваливаясь туда, хоть и не до конца. Мысли мучали насчёт Леви и Эды, а скребущее чувство не покидало Ханджи ровно до того момента, пока она наконец не уснула.       — Утром так утром, — снова зевнув, седьмой все так же не повернулся и вскоре тоже выключился.

***

      Оказавшись возле комнаты, в которой на время нахождения тут ночевала его дочь, бубновый король выдохнул и тихо открыл дверь, заглядывая внутрь. Девочка мирно спала, отвернувшись к стене, отчего мужчина слегка улыбнулся и аккуратно вошёл, пробираясь к кровати. Сев на край, алоокий мягко погладил малышку по голове и одними подушечками пальцев отвёл пепельную прядь с глаз.       Йегер шёл по коридору, направляясь в сторону комнаты девочек. Его терзала совесть за то, что он подвёл отца Эды и позволил тому умереть. Да, он мог использовать силу титана, но тогда условия леса и погоды не позволяли этого сделать. От того у парня сердце противно сжималось в ком, а руки невольно будто горели. Выдохнув сквозь зубы, брюнет подошёл к двери и тихо постучался.       — Эдера, не спишь?..       Данил тихо шикнул и ничего на это не ответил. Ла продолжала сопеть, теперь сворачиваясь клубочком, хмурясь и обнимая вместо Эды уже порядком нагревшееся одеяло. Бубн же повернулся к двери, с лёгким прищуром глядя на неё.       Эрен постоял так какое-то время, после аккуратно толкнул дверь и зашёл. Увидев же мужчину, зеленоглазый вопросительно поднял бровь и сложил руки на груди. Взгляд зацепился за Ладу, которая обнимала одеяло, на что парень слегка расслабился.       — Дочь решили проверить? — всё также тихо, почти вкрадчиво, поинтересовался младший.       — Да, а то Эдера с Пиком ночует. Я заволновался, что Лада одна в комнате… А ты что тут делаешь?       — Я как раз таки Эду пришёл проверить, — парень склонил голову на бок и слегка кивнул на соседнюю кровать, мол, можно присесть.       Доломцев пожал плечами, наклонившись к ребенку, поцеловал ее в лоб и встал, подходя к окну и упирая руки в подоконник.       Подойдя к мужчине, Йегер встал неподалёку и прищурился. Нависшая тишина несколько смущала его, но что говорить, сам капитан не особо понимал. Потому он решил поинтересоваться чем-то другим, что волновало его сейчас больше всего.       — Как думаете, с Эдой будет всё в порядке?       — Я надеюсь… только мне немного не по себе, кажется девочки очень привязались друг к другу, — психолог вздохнул и прикрыл глаза. Только недавно потухшие волосы снова начали визуально тлеть, но теперь ярче, потому что к ощущению лёгкого холода примешивалась искренняя тревога.       — Почему же вам не по себе? — парень удивлённо вскинул бровь и сложил руки на груди. Насколько он помнил, Эда всегда была достаточно открыта для общения, а друзей у неё было не особо много. Даже с капитанами она вела себя так же, как он успел заметить из общения Аккерман с Ладой.       — Мы только что с Кенни разговаривали, и он рассказал про… родовую силу, — последние два слова молодой человек протянул не очень уверенно и немного поежился. — И жёлтые искры уже были…       — Плохо… — Эрен стиснул зубы и поморщился. — Можно, конечно, попробовать снизить признание «хозяина», но это будет не просто, — парень глянул на Ладу и слабо улыбнулся. — Тем более, мне кажется, что «хозяин» у неё будет довольно хороший…       — Они же ещё дети совсем… Да и Лада бубновая, — тихо прошептал номер три, нервно облизнув пересохшие губы и теперь глядя на Йегера краем глаза.       — Пока они дети, можно попробовать разорвать связь, — парень слегка поднял голову и устало вздохнул, переводя взгляд на небо за окном. Звёзды точечки слабо мерцали на чёрном полотне, а белая луна подсвечивала корочку снега, который явно не собирался таять. — Хотя, тут уже стоит совсем другой вопрос.       — Какой вопрос?..       — Вопрос того, а когда будет первый всплеск? — брюнет неопределённо пожал плечами и нахмурился. — Эде понадобится тот, кто сможет взять под контроль её выброс или принять часть на себя.       — Ой ё… — выдохнул третий, глубоко вздыхая. — Надеюсь, этот всплеск произойдет не в ближайшее время. Не хочу, чтобы кто-то пострадал именно сейчас, я мог бы вылечить, если б у меня сейчас магия не глючила…       — Да по сути, никто и не должен пострадать, — Эрен слегка прикрыл глаза. — Тот, кто должен контролировать, обычно отдаёт приказы. Либо же, она сама должна с этим справиться и на время уйти подальше от людей.       — В общем по-… — король оборвал себя на полуслове, а в голову пришло небольшое понимание вместе со старым флешбеком. Мужчина невольно обернулся на спящую девочку и расплылся в усмешке.       — Что-то не так? — вкрадчиво поинтересовался капитан, а заметив усмешку, расслабился.       — Я понял, почему не могу сейчас нормально пользоваться своими способностями, — Доломцев ухмыльнулся шире и кивнул на спящую девочку. — Малая у меня их немного забирает…       Эрен удивлённо приподнял бровь, после чего тихо рассмеялся. Так вот о чём тогда говорила Эда, когда на поляне произошёл не самый приятный инцидент. Теперь-то всё встало на свои места, отчего капитан ещё больше расплылся в улыбке.       — Тц, а Габри восемь было, — Данте во всех подробностях вспомнил заплаканное лицо валета, когда он в восемь лет пришел к нему в полчетвертого утра со словами «Даня, у меня под кроватью какой-то монстр сидит, мне страшно…». Потом, правда, Федор рассказал, что у бубновых визуализация магии принимает облик светлого силуэта худого человека неопределенного пола. — Рановато малышке, ей всего шесть…       — Впрочем, как и Аккерман. У её отца, если мне не изменяет память, сила пробудилась не раньше пятнадцати лет, — Йегер выцепил из памяти рассказы самого командера и кое-что прочитанного из книг. Он тогда не совсем понимал значения пробуждения силы у Аккерманов, но когда у Микасы стала чаще болеть голова, всерьёз заинтересовался этим вопросом.       — Мда-а-а… Может, на них так их знакомство повлияло.?       — Может быть. При различных факторах, что-то могло сподвигнуть их силы на более ранее пробуждение, — парень глянул на Ладу, улыбнувшись уголком губ. Чем-то она напоминала Эдеру в её годы, когда девчушка стойко бегала за всеми капитанами и настойчиво просила научить какому-нибудь трюку, за что те огребали по первое число. Расплывшись в сдержанной улыбке, Йегер вздохнул. — Лишь бы Эде ничего больше не навредило.       — Думаю, не навредит. Кстати, пойдешь со мной к ним? Телепортироваться я все равно не могу, а одному как-то не очень бродить… Если не занят, конечно, — Дан вопросительно приподнял бровь и выдохнул, тихо хрустнув пальцами и подходя к кровати, чтобы укрыть Ладу потеплее.       — Нет, не занят. Караул я сегодня не несу, да и после всех событий… устал как-то от неопределённости, — Эрен согласно кивнул и подошёл к двери, открыв её, и тихо выскользнул в коридор, оставаясь там.       Скоро Дан тоже вышел из комнаты и закрыл дверь.       — Ну что, погнали? — по спине и ногам пробежал неслабый такой табун мурашек, но бубн не обратил на это внимания, хотя его передернуло.       — Погнали, — Йегер задорно улыбнулся и пошёл вперёд, стараясь делать так, чтобы старший не отставал.

***

      Эдера лежала на подоконнике, свернувшись калачиком, и изредка кидала взгляд на небо. Фонариков давно уже не стало видно, но свет в некоторых окошках замка не гасился. Видимо, кому-то тоже не спалось. Подложив руку под голову, кадет устало выдохнула и перевернулась на спину. Сложив руки на животе, Аккерман повернула голову в сторону.       — А вы когда нибудь теряли кого-то? — слабо поинтересовалась она, явно уже сонная и вялая. Искры всё равно продолжали летать вокруг неё, что очень раздражало и несло непонимание природы их происхождения. — Тьфу, блядство какое!.. — тихо выругалась Эда, слабо отмахивая искры от себя.       Пик забрал девчонку с подоконника и усадил у себя на руках поудобнее, ставя подбородок на детскую макушку, после чего вздохнул:       — Терял, конечно. Давно это было… — дальше распространяться фиол не стал, начав немного покачивать Эду, чтобы та поскорее уснула.       — А я помню, как пару лет назад у меня кот умер, — Аккерман расслабилась, ощущая, как тело податливо начало отзываться на покачивания. — Папа тогда пытался найти подходящего котёнка, чтобы я не грустила… — зевок получился долгим и тихим, а сама брюнетка потёрла глаза, кидая взгляд на портрет. В таком освещении он казался куда более приятным, нежели пару часов назад. Кажется, время близилось к двум часам ночи. — Он, конечно, старался найти, но не вышло. Слишком уж тот кот был дорог. И мне его сам папа подарил, когда я ещё совсем маленькой была…       — У меня животных никогда не было, так что прости, не пойму. Вот Зонт грустил, когда у него хомяк лапы откинул, неделю в комнате у Феликса ночевал, долго ещё с красными глазами ходил, — Павел вздохнул и посмотрел в окно. Снег все ещё падал мелкими хлопьями, но довольно рясно, отчего создавалось впечатление мягкой, но плотной пелены.       — Мой папа иногда так про кадетов говорил «взяли и коньки отбросили», — Эда слабо усмехнулась и прикрыла глаза.       На внешнем подоконнике за окном появились лапки, после высунулась пушистая голова с маленькими ушками. Подняв головку, пушистик протяжно мяукнул, смотря на присутствующих жалобным взглядом зелёных глаз. Краем уха услышав мяуканье, девочка глянула в окно. Наткнувшись взглядом на кота, Аккерман сразу заёрзала в руках Пика.       — Там кот за окном, Пик.       — М?.. — янтарноглазый проморгался и глянул в окно, за которым действительно было это маленькое животное. — Малая, тебя походу небо слышит… — сказано это было наполовину в шутку, наполовину всерьёз. А какая-то часть подсознания пискляво взмолилась о том, чтобы они зря потратили тот фонарик.       — Можно мне его запустить в комнату? — девочка жалобно глянула на старшего, чем-то подражая коту за окном. Тем временем пушистик полностью залез на внешний подоконник и опёрся лапками о стекло.       — Бога ради, делай что хочешь, — Пепелов отпустил Эдеру и сложил руки на груди.       Эда подошла к окну, после аккуратно открыла раму и протянула руку к пушистику. Тот сначала понюхал ладошку девочки, затем потёрся головой и негромко заурчал. Радуясь такой реакции кота, кадет взяла того за бока и глянула в глаза, немного склонив голову набок. Взяв пушистика одной рукой и прижав к себе, брюнетка закрыла окно и повернулась к Пику.       — Красивый же? — Эдера с воодушевлением показала кота, слегка вытянув того вперёд. Зелёные глазища прищурились, а белая шерсть была немного заморана сажей. Сам же неожиданный гость был тощеньким, словно спичка.       Янтарноглазый ухмыльнулся и, с прищуром присмотревшись, слегка провел пальцем по кошачьей холке.       — Красивый, только худой и чумазый. Чувствую, придется хорошенько почистить его и откормить, — Павел не очень любил кошек, но зато их любили Куро и Лада, так что ему приходилось мириться с тем, что периодически на сидении его мотоцикла ночевал какой-то кошак. Вот и сейчас мужчина пожал плечами и слегка подул в маленькую морду, наблюдая, как животное прикрывает глазята, и чуть усмехаясь.       Эда, впервые за сегодняшний день, тепло улыбнулась и прижала котейку к себе, ласково нашёптывая «Илай…». Почему это имя, пока было непонятно даже самой девочке, но она уже полюбила сей чудо природы. Котейка посмотрел на кадета своими изумрудами, после стал пытаться лезть к ней под рубашку. Видимо, сильно замёрз.       — А можно его себе оставить? — Аккерман глянула на Пика, гладя кота по холке и свалявшемуся пузику, на что сам пушистик удовлетворённо мурчал.       — Как хочешь, можешь и оставить, но пока его не вымоем, ко мне это «чудо» может и не лезть.       — Ла-адно… — протянула девочка, после пустила кота гулять по комнате Леви. Сам бы мужчина тоже не одобрил грязную животинку в своей комнате, но сейчас его нет. Эдера устало зевнула и прошла к дивану, поудобнее устраиваясь на нём. — Ляжете со мной?..       — Хорошо, мелкая, — старший за пару шагов подошёл к дивану и, подняв Аккерман-младшую и улегшись сам, уложил девчушку на себя, кладя поверх ее спины свою большую ладонь.       — Спасибо… — ткнувшись носом в изгиб плеча и шеи, Эда устало улыбнулась. — Хотя, папа бы всё-таки прибил нас за грязного кота…       — И все же ты мне не ответил… Какой жанр тебе нравится? — неспешно шагая по коридору, протянул Данте и вновь поежился, теперь уже накидывая на голову капюшон.       — В самом деле, я больше любитель по детективам и ужасам, — Эрен также поёжился и поправил края шинели. Они практически дошли до лестницы, ведущей наверх к комнате командера, отчего парню стало не по себе. — Но я чаще читаю детективы, чтобы более менее скоротать время.       — М-м… Детективы вещь хорошая, уважаю, — Дан кивнул и тихо хмыкнул. — Помню, я полгорода облазил, потому что Куро захотелось Агату Кристи почитать на восьмом месяце. Честно, я даже спорить не стал, себе дороже…       — Видимо, в вашем мире, это достаточно популярная писательница, — Йегер коротко усмехнулся и стал подниматься по лестнице. — Помнится мне, когда я так книги искал, мне потом крупно влетело за прогул тренировки.       — Это классика детективного жанра в нашем мире, — бубн пожал плечами и глубоко вздохнул. — А насчёт тренировок понимаю, правда я тогда сначала не выспался и проспал на работу, а потом у себя в кабинете уснул. Представь себе мое лицо, когда я проснулся, а рядом чашка кофе и записка, мол чем так спать лучше брать отгул. Благо, конечно, что это была записка от одного учителя младших классов, а то я получил бы по шапке.       — Да уж, вас, взрослых, пока трудно понять, — брюнет поднялся наверх, останавливаясь на краю лестницы. — Мне Микаса один раз оставила кружку с чаем, когда я нечаянно уснул за столом в столовой. И при этом, ещё и отчёты чуть не испортил.       — Ты сам-то насколько младше, чудик? — последнее слово было сказано с по-домашнему добродушным подколом.       — Мне всего девятнадцать, — на самом деле, по лицу и внешнему виду парня это было достаточно трудно понять. Волосы отросли настолько, что капитан забирал их в высокий хвост или пучок, а усики и борода придавали некой грубости. Эрен опёрся спиной о стену, сложил руки на груди и слабо улыбнулся. — Потому и говорю, что мне взрослых пока не понять.       Данил аж воздухом поперхнулся, услышав такое, а после покосился на парня и смерил того странным взглядом.       — Фига себе… Ладно, почти двенадцать лет разницы весомый аргумент.       — Если ты про это, — Йегер обвёл лицо пальцем и улыбнулся уголком губ. — Я работал под прикрытием и иногда до сих продолжаю. Так что, ничего удивительного, — младший пожал плечами и прошёл вглубь коридора, иногда бросая шутливый взгляд на старшего.       Доломцев только руками развел, мне, мол, по боку, но какого хрена, после чего слегка ударил себя по бёдрам и стал подниматься по лестнице.       Дойдя таки до двери комнаты, Эрен остановился и стал ждать мужчину. Всё же, он оказался достаточно приятным собеседником, даже в какой-то степени смог расшевелить его за столь долгое время. Сложив руки на груди, парень сдул надоедающую челку в сторону, после всё-таки заправил пряди за уши.       — И так, куда дальше?       — А дальше, сюда, — парень кивнул на дверь, после аккуратно постучался. Кто знает, кто мог быть в комнате командера в столь поздний час. Особенно напрягло парня шебуршание чего-то об пол, что раздавалось по ту сторону двери.       Услышав в полудрёме стук, Паша промычал что-то матерное, спросонья показал двери средний палец и немного погладил лежащую на нем брюнетку по спине.       Котейка подбежал к двери и начал скрестись о деревянную поверхность, протяжно мяукая. Скрежет разбудил девочку, отчего та тихонько зевнула и подняла голову. В дверь снова постучались, на что Эда сонно пробормотала:       — Кто там?..       — Поганые люди… — буркнул восьмой и сам немного поднялся на руке. — Спи…       Аккерман слегка кивнула и легла обратно, тихо посапывая. Пушистик вертелся у двери, громко мяукая и просясь наружу. Если бы сероглазая была более менее бодрой, приласкала бы бедного кота и уложила рядом с собой. Но не было ни сил, ни желания.       Осторожно переложив младшую на кровать, Павел подошел к двери и приоткрыл ее, параллельно начав говорить:       — Кого там, блять, нечистый принес.?       — И тебе доброй ночи, чертёнок, — невольно ухмыльнулся Данте и сложил руки на груди.       — Я б тебя послал, но я ж могу тебя и посадить, — кажется, в ход пошел локальные фразочки, потому что алоокий тряхнул головой и немного покраснел.       — Кхм, а можно мне хотя бы Эду навестить? — поинтересовался Эрен, тут же заметив, что из комнаты выбежал какой-то пушистый грязный комок шерсти. Нахмурившись, парень быстро поймал его за бока и оглядел со всех сторон, натыкаясь глазами на зелёные глазища кота. Глянув на мужчин, что явно начинали о чём-то спорить, капитан вновь перевёл взгляд на пушистика.       — Спит она, нечего там смотреть, — буркнул рогатый, но все же сделал пару шагов назад, пропуская в комнату. Дан же поманил мужа пальцем, мол давай выйдем, так что через полминуты номера восемь и три скрылись в коридоре, после чего послышался совсем тихий шлепок ладоней о стену и лёгкое мычание.       «Вот же… Ладно, пускай…» — парень аккуратно прошёл к кровати и сел на край, смотря на девочку. Та мирно сопела в подушку, обнимая край одеяла и тихо-тихо звала кого-то. Слегка наклонившись, капитан щекотнул младшую волосами, отчего та чихнула и неожиданно громко выдала хриплым со сна голосом:       — Съебись в туман, спать мешаешь!       Эрен шокированно глянул на младшую, пока та мутным взглядом продолжала смотреть на старшего. Голос необычайно был похож на командера, отчего брюнет по привычке отдал честь со словами:       — Так точно, командер Аккерман!       Кто-то из пиково-бубновой парочки подавился и глухо закашлялся, явно уткнувшись лицом в плечо другого. А через полторы минуты в комнату заглянули бледный Пик и красный от сдерживаемого хохота Данте, причем одна башка поверх другой, и оба с несколько обалдевшими глазами.       Эрен так и продолжал сидеть на краю кровати, пока Эдера села и строго глянула на капитана в лёгкой полудрёме. После она что-то прорычала и кинула взгляд в сторону выхода из комнаты, где обнаружила и Данте, и Пика. Потерев лицо ладошками, девочка продолжила, явно пребывая ещё во сне. Глаза были прикрыты, а дыхание медленным и слегка напряжённым от неприятного пробуждения.       — Что из моих слов непонятно?.. А, Йегер?..       Доломцев все же снова спрятался, а Пепелов вошёл и сел рядом с Эдой, оказываясь перед младшим и теперь поглаживая девочку по голове.       — Ложись спать, малая, он уже уходит, — вторая половина фразы была произнесена с нажимом, как бы тонко, но грубовато намекая на то, что пора бы уже и съебывать.       Эрен аккуратно поднялся с края кровати, после выпустил кота, который всё это время блаженно сидел у него в руках. Пушистый гад слез с кровати, вновь начиная гулять по комнате. Брюнет слегка нахмурился на слова старшего, но попридержал язык за зубами и направился к выходу из комнаты. Ему опять в спину донеслось громкое:       — Пока в туман не съебёшься, я буду наблюдать за тобой!.. — пусть это и было сказано неосознанно, но вполне серьёзно, отчего зеленоглаз заторопился. Выйдя из комнаты, парень коротко кивнул Данте и слабо улыбнулся.       Данил кивнул, будто говоря «Ты иди, я догоню», а сам заглянул в спальню, где Паша уже пересел на диван и, откинув голову назад и закрыв глаза, устало выдохнул. Бубн тихо вошёл и сел рядом, немного обнимая пикового за плечи и едва слышным шепотом спрашивая:       — Ты как?..       — Никак, спать хочу… А с вами хрен уснешь…       Эда чихнула и всё-таки повалилась на кровать, вызвав вихорь жёлтых искр, что взлетели вверх. Отмахнувшись от них, девочка мутным взглядом глянула на старших и снова чихнула, утыкаясь в подушку и прикрывая глаза. Дышалось тяжело, а казалось бы, сон вот-вот решил её посетить. Без чужого тепла стало неуютно, но Аккерман пока не решалась позвать кого-то из старших. Было стыдно и неловко, потому она продолжала просто лежать, свесив холодную руку на край кровати.       Почувствовав на себе взгляд, Даня встал и подсел к Эдере.       — Что такое?..       — Искры мешают… — девочка искренне пожаловалась на проблему, вновь утыкаясь лицом в подушку. Действительно, их стало и без того больше, так ещё они неприятно кололи пальцы. — И холодно как-то…       — Ох… Тогда пойдем к нам, — Данька сгреб ребенка в охапку вместе с пледом и перенес к ним, после чего укутал брюнетку и умостил поудобнее, теперь и сам упираясь щекой в плечо уже почти спящего фиола. Тот буркнул нечто невнятное и немного сжал руку психолога, отчего третий усмехнулся и прикрыл глаза.       Более менее пристроившись на руках Данте, девочка прикрыла глаза и расслабленно выдохнула. Наконец, ночь кончается так, как ей надо. Тихо, размеренно и спокойно. Слышно только шуршание снега и цоканье коготков кота, что решил не ложиться до самого утра.       — Спокойной ночи, дядь Дань…       — Спокойной, Эдера…

***

      В то же время Ромео проснулся от духоты. Дышать было просто невозможно, так что молодой человек, аккуратно переложив Зоэ на кровать, встал и тихо-тихо направился в гостиную по памяти. Как ему почему-то казалось, там было прохладнее, так что когда младший дошел, он уселся на диван и так и уснул сидя.       Ну а утром бедному мужчине влетело от старшей. Ханджи застала романтика на диване, плюс ещё с такой температурой, что любой бы мёртвый позавидовал. Потому, разбудив Рому, брюнетка внимательно посмотрела на него и нахмурилась.       — Что такое, принцесса? Почему ты так на меня смотришь? — голос явно сел, да и хриплым был и тихим, а червовый слегка наклонил голову и прищурился. Перед глазами все плыло, а мозг будто мог вот-вот взорваться, отчего кареглаз тихо шикнул и поморщился.       — Ты заболел и не сказал мне об этом, — голос был холодным и строгим, но сама Зоэ встала с дивана и схватила плед с кресла. Накрыв им розоволосого, капитан подошла к одному из шкафов и стала рыться там. — Скажи на милость, как давно ты это скрывал?       — Я был здоров, — парень был полностью убежден в правдивости своих слов и посему сейчас самым честным взглядом смотрел на брюнетку. — Ты злишься на меня.?       — Да, злюсь, — коротко бросила женщина, рыская по нижним полкам шкафов. — Я тебе тогда говорила, чтобы ты теплее одевался. Нет ведь, не послушал меня.       Чевранов только вяло пожал плечами и зябко укутался в плед, так что «на поверхности» осталось только жутко красное от жара лицо.       — Ты ко мне даже в первую ночь явился без сапог, — продолжала ворчать капитан, чуть ли не залазя в шкаф. Под руки попалось пару мешочков с целебными травами, на что женщина облегчённо вздохнула и поднялась на ноги. — Чувствую, мы с тобой поедем обратно не раньше чем через неделю. Если ты, конечно, не начнёшь чудить…       Розововолосый что-то промямлил и сел глубже в диван, опираясь спиной о спинку и все ещё не поднимая головы. Молодой человек прикрыл глаза и потёр их, немного тяжело дыша. Своей температуры он не ощущал, зато чувствовал себя вдребезги разбитым, как, впрочем, и всегда при болезни.       — Сейчас чай тебе заварю и только попробуй его не выпить, — брюнетка прошла мимо дивана, слегка задев свободной рукой розовую макушку, и вышла за дверь. Добравшись до кухни, старшая быстро поставила чайник и села на стул, ожидая, пока вода в посудинке закипит.       Седьмой покорно кивнул, а когда Ханджи вышла, откинул голову назад, ненадолго вплетая пальцы в волосы, и, кажется, немного задремал.       Зоэ как можно скорее расправилась с напитком и пошла обратно, аккуратно держа чашку перед собой. Зайдя в гостиную, брюнетка кинула взгляд на задремавшего Рому, слегка улыбаясь. В какой-то степени, история вновь повторялась, но уже с другим действующим лицом. Сев рядом с романтиком и поставив чашку на журнальный столик, она слегка тряхнула младшего за плечо.       — Чарли.? что такое?.. — невнятно пробормотал Ромео, поднимая голову и приоткрывая один глаз.       Женщина слегка удивлённо вскинула бровь, но ничего не сказала, лишь толкнула младшего, чтобы тот лёг на диван. Кто такой Чарли, она даже не стала выяснять, сочувственно глядя на розоволосого и качая головой.       Кареглаз не сопротивлялся, послушно лег и прикрыл глаза, совсем тихо, почти одними губами, прошептав:       — Нехорошо… печёт…       «Господи, прости, но как же мне хочется тебя прибить…» Ханджи мимолётно погладила Рому по горячей щеке, после подошла к окну и открыла его так, чтобы образовалась небольшая щель. Зачерпнув немного снега в ладонь, капитан села рядом с романтиком и аккуратно положила снег ему на лоб, смотря, чтобы талая вода не затекла под одежду.       — Дурак ты, Рома…       От ощущения чего-то холодного на голове дамский угодник вздрогнул и попытался сесть, но сильная боль в висках и прохладная мокрая рука Зоэ на его горячей коже заставили черва отказаться от этой идеи, и он только хрипло выдохнул.       — Лежи давай, — тихо пробурчала старшая, прижимая свободной рукой младшего к дивану. Убрав мокрую ладонь и аккуратно промакнув лоб и свою руку краем пледа, Ханджи нахмурилась. — Мне только этого не хватало, чтобы ты совсем поехал с этой болячкой…       Верный же своим привычкам мужчина все же немного приподнялся, взяв, поднес ладошку брюнетки к губам и поцеловал ее тыльную сторону, поглядывая лихорадочно блестящими глазами в сторону учёной.       — Лежи, вставать тебе нельзя, — кареглазая устало вздохнула, вновь аккуратно толкнув романтика в грудь. Сама же провела ладонью по губам, после по скулам младшего и слабо улыбнулась. — Упрямый, прямо как Леви. Куда ж ты рвёшься, спрашивается.       На это Рома ничего не ответил, только вяло виновато улыбнулся, а когда Зоэ провела рукой по его щеке, весь покрылся мурашками и выдохнул.       Заведя ладонь за голову товарища-бабника, женщина слегка приподняла его голову и свободной рукой взяла чашку с чаем.       — Так, давай-ка потихоньку ты выпьешь чай и дальше ляжешь спать, хорошо?       — Хорошо, солнце… — номер семь медленно сел и взял чашку, после чего начал пить. Напиток немного обжигал и без того разгоряченное нутро, но младший не обращал на это внимания, продолжая делать глоток за глотком.       — Вот не надо было сюда ехать тогда. Почему ты раньше не сказал, что неважно себя чувствуешь? — Ханджи внимательно смотрела на младшего, придерживая его голову и устало вздыхая. Самой тоже хотелось спать, поскольку погода, видимо, решила сегодня немного побушевать. Из приоткрытого окна потянуло холодом, на что кареглазая едва вздрогнула.       На вопрос мужчина не ответил, а, заметив что брюнетка вздрогнула, зажал коленями чашку и, сняв с себя плед и стараясь особо не вертеться, накинул его на плечи Зоэ. После снова стал пить, как ни в чем не бывало.       — Ты так ещё больше заболеешь, — учёная нахмурилась и встала с места, быстро закрыв окно, и вернулась назад. — Хочешь, чтобы мы с тобой вообще отсюда не уехали?       — Вечность бы с тобой тут провёл…       — Всё, ложись давай… — Ханджи забрала пустую чашку и поставила на столик, после накрыла Рому пледом и уложила обратно на диван. — Позже посмотрим на твоё состояние.       Уснул Чевранов минут через семь или десять. За эти минуты он старался собрать в кучку растекшиеся в липкую лужицу мозги и хоть о чём-то внятно и более-менее трезво подумать. Но все равно все мысли крутились вокруг Зоэ и Чарли, отчего розововолосый впервые за долгое время чувствовал себя редкой падлой.