на полной скорости.

— Заебало. Как же всё заебало. К Игорю домой Петя уже не первый раз влетает, как к себе. Сначала пробиваться приходилось, ключа-то у него не было, а после Гром, сдавшись, выдал ему связку. С обещанием, что родители не будут искать его по всем моргам и больницам, потому что Хазин два или три дня подряд остаётся ночевать у него, не предупредив их. Петя обещание не исполнял, забывался, да и не хотел, а домой к Игорю припирался снова и снова с упрямством барана, радостно занимая его диван, выскребая остатки колбасы из холодильника или разводя Грома на покупку шаурмы не только на себя, на последние студенческие копейки. Потом стыдно становилось, конечно, и все свои скопленные или выклянченные у отца деньги он тратил на то, чтобы закупить чего-нибудь вкусного домой к Грому, но стыд и Петя — понятия очень плохо совместимые. Редко это бывало. — Ты вчера тоже самое говорил. И на прошлой неделе. А у тебя ещё даже не экзамены, — меланхолично реагирует на заявление Игорь, у которого, в отличие от его дружка-одиннадцатиклассника, экзамены уже как раз начались. Пока ничего сложного, впереди криминалистика и пара общих зачётов, но это не повод не готовиться к ним. Тем более, когда ты на курсе всем пример и всё такое. Ненамеренно. Вышло так. Что-то он знал по семейным обстоятельствам, от отца помнил и по тому, как ему помогал разобраться дядь Федя, что-то просто само запоминалось, потому что интересно было. Ненамеренно он полгода назад и за Хазина ухватился, взявшись, за смешную совершенно сумму, его подготовить ко вступительным. Где они теперь? Петька валяется на его диване, нагло двигая пяткой конспекты с колен Игоря, а он сам — ворчит, стараясь не отвлекаться и без того уже расплывающихся перед глазами буковок. — Да отвлекись ты, ну, — ноет Петя, скинув-таки злосчастный конспект на пол. Игорь, стараясь сохранять остатки спокойствия, глянул на него было ледяным взглядом… Вздохнул. Собрал с пола тетрадку, приложив её сверху учебником, и постучал по своим коленям, приглашая Хазина занять излюблённое место на них. Запутался пальцами в его патлах, массируя кожу головы. Петька тут же котом замурчал, довольный. Он во многом как здоровый котяра. Внимание любит, а если не уделять — пакостить начинает. — Ну чего там у тебя произошло? — погладив большим пальцем за ухом, Игорь откидывается на спинку дивана, ещё раз моргнув пересохшими глазами. Надо бы капли найти, и убедиться, что у них срок годности не истёк ещё месяц назад, а то бывали случаи. — Да заебали, — драматично вздохнув, Петя возвращает ласку Грому тем же способом. Гладит его по волосам, недовольно дуя губы. Ему так нравились его кудряшки, но пару месяцев назад Игорёк заявил, что они ему мешаются во время бега и нормативов, и попросил свою теть Лену подстричь его как-нибудь. Не совсем коротко, но чтоб не мешалось. Подстригла. Петьке теперь только фотки остались и надежда, что они успеют достаточно отрасти, прежде чем Гром снова решит от своего золота избавиться. — С одной стороны учителя, которые про экзамены не затыкаются, а с другой — одноклассники, которые со своим выпускным совсем с ума посходили, — продолжая жаловаться Хазин будто бы между прочим ладонями спускается до плеч Игоря, сжимая их пальцами. Тот охает, ощущая каждый зажим многочасового сидения в позе буквы Зю, Петька — радостно продолжает наминать его плечи, прекрасно выучивший, как Игорька можно привести в прекрасное расположение духа. Потом его ещё покормить, сладким чаем напоить, и тоже как котёночек будет. И это при условии, что Петя видел, как это котёночек и автомат разбирает, и носы ломает. С последним вышло случайно, Гром вызвался как-то Петю проводить до дома, потому что они допоздна засиделись с какой-то там юридической задачей, которая потенциально может попасться ему при поступлении, а тут из тёмного переулка местная гопота решила свои истоки вспомнить. Крепким кулакам Игоря тоже было что вспомнить, от тренировок с грушей до занятий по борьбе, а Петя потом во влажных снах его лицо вспоминал. Суровое такое, сменившее своё выражение на обеспокоенное, стоило ему от придурков обратно на Хазина обернуться. Может, тогда и влюбился. А может они оба прямо тогда и влюбились. Сказать сложно, Петька-то не смущался, когда уже на будущий день Игоря сначала за коленку под столом трогал, пока он ему задачку объяснял, а на ближайших выходных полез целоваться. Далеко у них не пошло, Пете тогда ещё восемнадцати не было, а Игорь — строгих моральных принципов. Зато потом… Хазин не мечтал о букетах из сто одной розы на своё восемнадцатилетие, как его одноклассницы, светящие картинками из интернета на своих страничках в социальных сетях, так что его более чем устроил простенький букетик и приглашение на свидание от Игоря в качестве подарка. Ему, вообще-то, и не нужно уже больше ничего было к тому моменту. Подростковая любовь вообще много не требует. Почему Игорь на него запал — загадка до сих пор огромная. Петька не пытается найти на неё какой-то ответ, просто пользуется тем, как у них всё хорошо. Жалуется, вон, усевшись на чужие колени, будто бы перед ним не взрослый-серьёзный-дальше по списку, а плюшевый мишка, готовый выслушивать все его недовольства. — И тебя больше экзамены волнуют или выпускной? — Экзамены я сдам, а на выпускной ни с кем, кроме тебя, не пойду. Гром ухмыляется, одним только видом показывая, насколько это на самом деле плохая идея. Не то что бы их кто-то будет осуждать, с учётом того, что Петя совершеннолетний, они оба могут делать что хотят, и даже родители Хазина смутно догадываются, что он не просто у друга пропадает целыми днями, но… — Ну пожа-а-а-алуйста! — Я подумаю. Подумает о том, что отказывать Пете он так и не научился. Игорь вообще не знает, как его во всё это занесло, и всего-то спустя пару лет после школы, где он был совершенно другим человеком. Там он скорее послал бы нахуй Хазина, да и вообще не стал бы вписываться в такое дело, как попытка научить чему-то другого. А тут — вписался. И голова светлая ему попалась, потому что Петька от всей души хотел в свою адвокатуру поступить. Изначально думал о МВД, сообщил он как-то по секрету, а потом, с благословения матери, на юрфак сбежал. Отец бухтел долго, как это, сын и не по его генеральским стопам, а потом смирился. Кажется, своим пробивным упрямством, Петя может добиться всего, чего хочет. Куда поступать, кого выбирать, с кем идти на выпускной… — Не смотри на меня так, а, — не выдерживает Игорь пятиминутного взгляда обиженного кота, который не сводит с него Петя. Вот последнего он явно решил всеми способами добиваться. — У меня даже костюма нет. — Это не проблема, организуем. Или можешь в своём прийти, в котором на выпускном был. Ты себя видел вообще? За школьника сойдёшь. Ну такого. Под анаболиками. Больно ущипнув Петьку за бедро, Игорь хорошим борцовским замахом перекидывает его на диванные подушки, нависая сверху. Долго залипает в его тёмные глаза, ставшие от этого жеста ещё темнее, позволяет зацепиться себе за шею пальцами… — Деньги у тебя с собой есть? — Бегу за шавой! — радостно чмокнув Грома сначала в подбородок, а потом и в губы, Петька сползает на пол, кое-как выкрутившись из-под нависающего над ним тела. Он уже привык и понял — это стопроцентное согласие. Знает, что к его возвращению, пока он дождётся шавы, пока с Рафиком наболтается, Игорь заварит сладкий-сладкий чай и снова залипнет в какую-нибудь тему в своём конспекте, пока Хазин не отвлечёт. Опять. И никто из них на самом деле не будет против.