на полной скорости.

— Ну и страхоёбище, — экспертно заявляет Петя, цепляясь взглядом за маленькие детальки представшего перед ним. Тут яркий красный мазок, там мёртвенная бледность, вот здесь — лохмотья какие-то, которые и одеждой назвать язык не поворачивается. Уродство, в общем. Разврат и блядство, как сказал кто-то из классиков. Или из патрульных, пока они прошлой ночью на дежурстве кофе в себя заливали? Всего и не упомнить. — Ну это всё здорово, а про труп что думаешь? Хазин отводит взгляд от праздничного украшения, которое ближайший к месту преступления магазин вывесил на своём окне. Оборачивается на Игоря, поднявшегося с корточек, и без всяких эмоций осматривает валяющееся на асфальте тело. Снова переводит взгляд на декорацию, морща нос. — Да чё тут думать, получил по балде, осталось только понять, за дело или нет. Я таким обычно не занимаюсь, чего меня вызвали-то вообще? — искренне негодуя, да и недоумевая тоже, Хазин только глубже руки в карманы запихивает. Конец октября выдался удивительно мерзким даже для Питера. Скачущая вместе с давлением температура, бесконечная мелкая морось, превращавшая и без того серое небо в сплошной серый потолок, бетонной тяжестью ложащийся, будто бы, персонально на его плечи. Питер Петя успел полюбить, его проявления — пока не очень. Ну одно только. В кепке такое. С суровой морщинкой между бровями. Ради этого проявления он сюда и перебрался. Совсем не ради того, чтоб он его, вообще-то, работающего в борьбе с наркотиками, на мокруху таскал, ещё и когда вокруг… такие вот. Чертовщина вся эта Хэллоуинская. Праздники Хазин любил, но осуждать других — больше. — По твоему профилю вызвали. Кроме трещины в черепушке у молодого ещё боекомплект в кармане. Натянув на руку любезно подсунутую Димой перчатку, Игорь лезет в карман трупа, тут же, как фокусник, извлекая из него зиплок. Пете даже присматриваться не нужно, чтобы понять: таблеточки совершенно точно волшебные. Ну хотя бы потому, что нормальные лекарства в пакетиках люди не носят. Да и граммовка… Старые привычки давали о себе знать, и давили на виски, заставив Хазина отвернуться. Сорваться не хотелось, но он точно знал, что половина местных ментов сейчас будут любопытно искать у него признаки. Мол, хочет, но не может. Глазки забегают, невольно облизываться начнёт, да и всё, что дурная фантазия людская предложит. Проще сделать вид, что ему не интересно. — Пробей сначала, что за вещество, а потом уже разбираться будем, — под тяжёлой рукой на плече, появившейся секунд двадцать спустя, плечи сами как-то расслабляются и опускаются. Вот уж кто о нём хуёво не думает, даже зная всю подноготную, так это Игорь. Потому что в нём тоже вечно что-то найти пытаются. А они друг в друге — никогда. Собачились поначалу, это да, на весь отдел, но это было честное сражение двух людей с тяжёлыми характерами, а не крысиная возня, не попытка очернить другого, на себя надевая белое пальто. Другие этим похвастаться не могли. — Твои инициалы на пакете, Петь, — явно стараясь, чтобы услышал только он, Игорь склоняется ближе, сокращая и без того не самую большую разницу в их росте, — кто-то хотел, чтобы ты это увидел. Так быстро Хазин ещё никогда не оборачивался. Думал — перед носом пакет окажется, а оказывается только обеспокоенный взгляд Игоря. И ладонь ещё сильнее плечо сжимает. Глянь-ка, я рядом, даже если это всё обернётся чем-то грязным. Перехватывая пакет из рук Грома, Петя кривит губы в ухмылке. Аккуратное «П.Х.» прописью, будто бы авторская подпись. Никто в своём уме не подумает, что это подарочек от него, и Игорь, без сомнения, сделал единственное верное предположение: он для него. С намёком, что некоего П.Х. ждёт ровно тоже самое, что несчастного, которого уже собираются увозить на вскрытие. Вопросов у Пети уже нет, он от них отвык. Есть только решения. Поймать и не допустить. Он тут только жить начал, какие нахуй угрозы, какая смерть? — Давайте, пакуйте его, завтра будем разбираться, после вскрытия. Перебросив пакетик в руки Диме, который чудом не уронил его на асфальт, Гром кратко прикладывается губами к виску Пети, прикрывая глаза. Хазин его запах вдыхает, будто бы в первый раз, вслушивается в бархатные нотки его парфюма, которые особенно остро ощущаются на этом пробирающем ветру и вздыхает. — Поехали домой, мы тут не нужны. — С тобой, Пётр Юрич, хоть домой, хоть к чёрту на рога. Туда они, скорее всего, ещё отправятся. А может и присядут, но пока хотелось в горячий душ и под два одеяла. Ладно, одеяло было одно, второе обнимало его руками и ногами, и сопело на ухо утром что-то про «пять минут». — Выяснил. Запыхавшийся Петя, сметая всё на своём пути, роняет на стол Игорю папку, ожидая от него мгновенной реакции. Он тут! Открытие совершил! Целое, можно сказать, расследование провёл! Должной реакции — желаемой реакции — это не вызывает, заставляя Хазина совсем слегка скиснуть. У него такое частенько бывало, сказывалось то, что в детстве его и не особенно-то хвалили, так что надо просто взять себя в руки. Но Гром ведь должен посмотреть, что он там нашёл? Должен ведь? На счастье, Игорь наконец отрывается от издевательства над древней клавиатурой, на которой он набирал что-то одним пальцем, и обращает внимание на папку, хмуро глянув на заглавие. — Чьё дело-то? — Помнишь результаты экспертизы? — забегая вперёд со своим желанием поскорее всё рассказать, Петя начинает с наводящих вопросов. Игорь кивает, пролистывая несколько страниц с убористым мелким почерком. Как забудешь? Там такой состав у волшебных пилюлек был — закачаешься. Редко кто станет так запариваться при смешивании. Обычно вообще всех в этом бизнесе деньги интересуют, не результат, но человек, придумавший смесь — настоящий знаток своего дела. И сразу после результатов Хазин начал копать. Он в этом понимал куда больше, так что Гром предпочитал не мешать. Иногда, напоминая о себе, таскал кофе или обеды, но по большей части — отвлёкся на другие дела. Одним глазом. Вторым продолжал присматривать за Петей, не помощи ради, но на случай… Кто знает, в общем, какие цели у их энтузиаста мира наркоты были. Чего конкретно он от Хазина хочет и за что так жаждет ему бошку сломать. Осторожность в их работе никогда не помешает. — В общем, был у меня один. В Москве ещё. В клубе с ним познакомился. Пару раз у него таблетки покупал, — Петя рассказывает о своём прошлом уже не запинаясь. Игорь не прерывает. Это вопрос решёный, они его между собой обмусолили. Пока остаётся в прошлом — пускай там и будет. А настоящее другое совсем. И будущее — их общая привилегия, тоже не будет перебита тем, что Хазин не был хорошим ментом когда-то. — Он хотел, чтобы я с ним работал. Активно настаивал. Я, честно сказать, и забыл уже. Когда он меня заебал, я на тот клубешник навёл ребят. Его не повязали, зато женщина его отлетела на восьмёрку. И вот, оказывается… — Через три года, в драке, её убили, — дочитавший до этого момента Игорь заканчивает его мысль, заставляя Петю ткнуть пальцем в бумажку, ещё ниже, мол, это не всё ещё, читай. — В прошлом году это было. А теперь — самое интересное. Мужик перебрался в Питер, но работать нормально так и не смог. После того рейда у него как-то по пизде всё пошло. Здесь уже ему руки сломали, месяц назад буквально. Скачет с квартиры на квартиру, неблагонадёжный. На последнем месте жительства не объявлялся уже несколько недель. Игорёш, это наш клиент, точно тебе говорю. — Так искать его всё равно надо, — философски заявляет Игорь, задумчиво царапая ногтем последнюю страницу подшитого личного дела, — пока это только общая инфа. Доказательств никаких. Да даже если бы и были, это твоё слово против какой-то нарика из прошлого. Петя даже не обижается. Понимает, что это логично, и даже если Гром ему поверит, так это всё для суда никакого веса не имеет, пока у них на руках только тело, никакого преступника. Но он бы собой не был, если бы не оставил последний козырь в рукаве, который тут же летит на стол, поверх всех остальных бумаг. Яркая афиша небольшого формата, говорящая о тематической тусовке в каком-то клубе. Всё как по инструкции: тыквы, призраки, стрёмные рожи и сочетание чёрных, оранжевых и кислотных оттенков. — Вот тут он будет. Вести туда ментов бесполезно, но мы должны там быть, понимаешь? — Будем, значит. Перспектива выряжаться в какой-то идиотский костюм Грома совсем не прельщала, но если это нужно для дела… Сжать зубы и идти искать, в последний момент, что на себя натянуть. Обмотаться туалетной бумагой, изображая мумию. Смешаться с толпой проще, это Игорь ещё по делу в казино прекрасно помнит. Петя улыбается, скользнув ладонью с афиши на руку Игоря. Костюмы у них уже есть, об этом он позаботился. Если его ждёт работа, прямо ведущая в прошлое, стопроцентной серьёзности он просто не выдержит, нужно развлечься. Посмотреть на Грома в костюме — лучшее развлечение предстоящей тусовки. — Да ты издеваешься. Издевается. Совсем чуть-чуть. Но по большей части — наслаждается тем, как круто Игорь выглядит в этом наряде. Как будто только со сцены какого-то стриптиз-бара вышел. Или из собственной молодости, где форму выдают совсем не по размеру. Так или иначе, но выглядел Гром что надо. Чёрные брюки со стрелками, идеально обтягивающие задницу, чёрная же рубашка с коротким рукавом и кучей нашивок, фуражка, страдающая той же болезнью… Глазеть и глазеть. — Ты сегодня американский полицейский, Игорёш, веди себя соответственно. — Тогда надо быдо надеть на тебя костюм пончика. Прыснув в кулак, Петя не упускает возможности, пока они максимально окружены толпой, погладить Грома по оголённому локтю, зацепить нежную кожу на предплечье, пустив по руке волну мурашек, и тут же убирает руку, делая вид, что и не было ничего. У него самого костюм не такой крутой, конечно. Надо было лицо скрывать, да и причёску, чисто на всякий, поэтому сейчас на его голове высокий цилиндр, а на лице — маска в стиле праздника мёртвых. Наклеенная, конечно, когда ему там рисовать такое было. Ниже — самая обычная тройка и пара безделушек, вроде часов в кармане и колец на пальцах. Для маскировки этого достаточно. Да и ему нравится, Петя думает, что выбрал бы что-то подобное и просто тусовки ради. Может, на будущий год? Бьющие по ушам биты не дают думать совершенно, яркие вспышки неона отвлекают ужасно, и Хазин морщится, стараясь собраться. У него тут дело. Осталось выловить лицо, которое он помнит по фотографиям, изученным очень подробно, и вытащить из него информацию. Да как тут выловить, если половина в масках? Искать только тех, кто предлагает что-то… вкусненькое. Это он умеет. — Я в туалет, ты у стойки. Впрочем, теперь не он один. Игорь был проинструктирован за эти дни раз двадцать. Единственное, что выдавало Петину нервозность в этом вопросе. Единственное, что он счёл нужным показать даже Игорю, хотя, казалось бы, кому, если не ему. Туалет в этом заведении удивительно чистый. Прислонившись к стенке у крайней раковины, Хазин, будто бы без особого интереса, шарится по своему телефону. Открывает и закрывает диалог с Игорем, посматривает на появляющихся и исчезающих людей, даже думает уже, что ему сегодня не повезло с местом… — Кажется, молодой человек, вам нужно немного веселья? — Мне тоже так кажется, — молниеносно реагирует Петя, однако, только в своей голове. Телефон убирает в карман неспешно, отлепляется от стены лениво… Предложение, поступившее от человека в чёрном балахоне, в общем-то, более чем логичное. Продавец смерти как он есть. Ещё не хватало косы какой. Нет, это уже смерть во плоти будет, не то. И так пойдёт. — Покажи мне, как у вас тут принято веселиться. Взгляд цепляется за чёрные перчатки на руках, и только потом — за одну единственную таблетку в центре ладони. Петя застывает, тяжело сглатывая. Вот она, причина переживаний. Не страх перед его потенциальным палачом, а это. Страх сорваться в глубины Ада, который он когда-то считал своей жизнью. Потерять всё то, что было у него сейчас. За своими размышлениями Хазин совсем в голове теряется, не замечая, что на второй перчатке блестит что-то совсем не похожее на волшебную таблетку. Лицо под капюшоном ухмыляется, делая шаг вперёд. Идеальное расстояние для удара… — Стоять, полиция! Игорь не привык орать на тех, кого он собирается просто задержать, но в таком месте иначе было нельзя, его даже в относительно тихом туалете не услышат. Да и эффект неожиданности тоже имеет свой вес. Тонкое острое лезвие падает из слабых рук, приводя Петю в себя звоном о плитку. Второй звоночек — когда Игорь крутит руки, заставляя человека в балахоне заныть от боли, а капюшон упасть с его головы, демонстрируя круглое одутловатое лицо и длинные спутанные волосы. На входе решили небось, что это часть образа. — Я тебя, суку, по глазам узнал, никакой костюм не помог, — шипит на него мужик, имя которого не приходит даже сейчас. Петя мотает головой, делая шаг к стене. Игорь — ещё разочек выкручивает запястье, не давая рвануть вперёд. — И дружочек твой тебя не спасёт. — Его дружочек вызвал наряд. А теперь посиди и не выёбывайся, — рекомендует Гром, бросая взгляд на ошалевшего Петю, — ты как, нормально? Кивнув, Хазин смотрит на таблетку, отлетевшую к его ногам, уже без интереса. Переводит взгляд с неё на Игоря и обратно. Совсем как рядом с тем трупом. Одно больше, чем другое. Гром — важнее всех зависимостей, оказывается. Одного взгляда на него хватает, чтобы приоритеты на место встали, и мозг перестал нервно орать, что он может совершить хуйню. Игорь ободряюще ему улыбается, скрывая глаза под козырьком, как он делал это всегда. И этого достаточно.