Научи меня любить

По пути до офиса никто из парней не проронил ни слова. В головах обоих образовалась вязкая пустота. Желание обсуждать произошедшее у них совпадало и равнялось нулю. Каждому хотелось поскорее разойтись, чтобы в одиночестве привести мысли в порядок, но работа есть работа. — Что, чёрт возьми, с вами случилось? Мори явно не ожидал увидеть такую картину. Разбитые, опухшие губы. Помятая, грязная одежда. Порванный рукав пиджака. Взъерошенные волосы. Ссадина на брови. Капли крови на воротнике рубашки. — Мы подрались, — бубнит в ответ Дазай. — С кем?! — Друг с другом, — в голосе Чуи мелькают нотки нервозности. — Дети, — закатывает глаза Огай. — Что на этот раз? — Вам правда интересно? — поднимает бровь Осаму. — Не особо. Мори, может, и продолжил бы докапываться до истины, не будь у него других дел. Уж больно тихими выглядели парни, хоть и умудрились снова сцепиться. Он, вероятно, вообще впервые видел их, стоящих рядом и не пытающихся развязать скандал. Закончив отчёт, напарники почти выбежали из кабинета босса, а потом в ускоренном темпе дошли до выхода из офиса. Их дома находились в разных сторонах, каждому хотелось поскорее до них добраться, но вместо этого они с минуту молча стояли у выхода из здания. Разойтись без слов казалось неправильным, а сказать было нечего. — Слушай, я вроде как тороплюсь, так что… — первый нашёлся Дазай. — Да, я тоже. Всё окей, — протараторил Чуя. — Ну… Пока? — Пока… Никто из них так и не смог заставить себя посмотреть на другого. *** Хотел бы Чуя сказать, что произошедшее между ним и Дазаем абсолютно ничего не значило, но… Поэтому он твердо решил, что будет хотя бы делать вид, что всё в порядке, однако… И с этой задачей он справлялся из рук вон плохо. В то время как Осаму вел себя как обычно и одаривал рыжика при встрече своей фирменной нахальной улыбочкой, сам Накахара едва выдавливал из себя: «Привет, придурок» и тут же быстрым шагом удалялся, даже не пытаясь расслышать следующие слова напарника. Если до этого его «бегство» было палевным, то сейчас оно стало очевидным. Каждый раз, когда Повелитель гравитации сталкивался с чёртовым Дазаем, в голове всплывала весьма определённая картина, отчего горло предательски сжималось. И единственное, что Чуя мог заставить себя делать — это проталкивать тяжёлый воздух через всю дыхательную систему, чтобы хоть эта неприятность осталась незамеченной. Что намного хуже, на этом проблемы Накахары не заканчивались. Постоянное чувство раздражения, периодически переходящее в приступы паники, совсем замучили парня. В голову лезли противоречивые мысли. Сколько рыжик не пытался, он не мог заставить себя поверить, что со стороны напарника не было ни капли искренности. Всё-таки обстоятельства нелёгкой жизни Накахары, в частности тесное взаимодействие с Осаму, научили весьма умело видеть фальшь. Дазай есть Дазай, однако даже он всего лишь человек. Некоторые вещи сыграть невозможно, будь ты профессиональным актёром, шпионом или лжецом. А с другой стороны… Мысль о том, что симпатия взаимна, казалась ещё большим бредом за гранью фантастики. К тому же бинтованный вообще-то Чую портовой шлюхой назвал. Осаму постоянно ведет себя как ублюдок, однако… В этот раз зацепило за живое и, кажется, невероятно глубоко. Этот внутренний конфликт настолько выбивал из колеи, что Накахара почти решился поговорить с кем-нибудь об этом, но он попросту не знал, кому доверить такое. Да и остатки гордости давали о себе знать. Осаму вел себя спокойно, если не сказать отрешенно. Раздавал приказы, выполнял приказы — всё холодным тоном и с отсутствующим видом. Только Чую он встречал с привычным ехидством. Может, совсем немного был более задумчив в баре, выпивая с друзьями. А в целом — всё тот же. Поведение Накахары его не удивляло, но спонтанный первый шаг в их «отношениях» несколько сбивал с толку. У Дазая появилась необходимость всё обдумать, прежде чем предпринимать следующие действия. Впрочем, Осаму быстро заметил, что больше ломает голову над тем, как «поймать» напарника, чем подбирает правильные слова. Совместных заданий не предвиделось, устраивать сцену в офисе, рискуя попасть под чей-нибудь любопытный взгляд, тоже особого желания не было. Дазай бы дождался свой «объект воздыханий» около байка в конце рабочего дня, вот только Чуя даже его стал парковать черт пойми где. И уходить из офиса черт пойми как. «Полурослик паранойяльный», — чертыхался Осаму, возвращаясь мыслями к своему плану. — «Нет, серьёзно. С его заскоками, если он захочет, его не только я, босс Портовой Мафии, секретная служба и даже сам дьявол не найдут». Оставался ещё вариант — завалиться к Чуе в квартиру. Но и он Дазаю не нравился. Накахара остро реагирует на любое вмешательство в свое личное пространство. Раньше плевать брюнет на это хотел, а Чуя в какой-то момент начал просто игнорировать напарника, понимая, что никакими уговорами, криками или драками он не достучится до Осаму. Теперь же реакция Накахары на неожиданный визит могла быть абсолютно непредсказуемой, кроме того… Инстинкты подсказывали, что идея — дрянь, а Дазай доверял своим инстинктам. По итогу Осаму решился из-за того, что ему в конец надоела вся эта не пойти откуда взявшаяся неуверенность. Когда брюнет в очередной раз встретил Чую в одном из коридоров офиса мафии, он в мгновение проверил нет ли на горизонте других людей, а затем быстрым шагом сократил расстояние между ними и с силой схватил рыжика за запястье. Накахара рефлекторно попробовал освободиться, но Дазай сжал его руку ещё сильнее и жестко произнёс: «Если не хочешь, чтобы кто-нибудь увидел лишнего, не дергайся». Чуя окончательно потерялся от услышанного и тупо уставился на Осаму. Рыжик всего пару дней назад начал приходить в себя и уже надеялся, что никаких закидонов со стороны Дазая по поводу произошедшего не будет. И всего одной фразы хватило, чтобы вновь почувствовать, как лёгкие сдавливает от беспокойства. Осаму выглядел очень серьёзным, когда молча смотрел в глаза напарнику, пока последний, не выдержав напряжения, не отвёл взгляд. Дазай удовлетворённо ухмыльнулся и решил перейти к делу. — Не думал, что Чуя такой трус, — начал брюнет с наигранным укором. — Что? — Накахара снова поднял глаза, полные возмущения. — С чего это? — Ну как же? Забрал мой поцелуй, а теперь бегаешь от меня, — Дазай состроил мину святой невинности. — Нехорошо получается. — Ты первый ко мне полез, — начал защищаться Чуя, мгновенно почувствовав совершенно иррациональную вину. — Ты хотел этого, — спокойно и уверенно, будто констатируя какой-то нейтральный факт, роняет Осаму. — И давно тебя интересуют мои желания? Дазай даже словил пятисекундный ступор от удивления. Чуя серьёзно только что признался? — Я имел в виду в принципе. Не смотри на меня так. Это недоразумение, — протараторил неуверенное оправдание Накахара, когда понял, что сорвалось с его губ. И тут же сердце Чуи слегка кольнуло. Назвать это недоразумением казалось правильным, но… Это больно? — Твоё желание или сам факт, что это случилось? — уточнил Осаму таким формальным тоном, будто у них сейчас деловая встреча. — И то, и то… Да блять, Дазай! Прекращай ставить вопросы подобным образом! — Накахара отчётливо ощущал, что с каждым новым словом закапывает себя всё глубже, но сдаваться отчаянно не хотелось. Осаму на это лишь многозначительно улыбнулся и ничего не сказал. Они молчали от силы секунд тридцать, но и это показалось Чуе грёбаной вечностью. — Вот дерьмо. Дазай. Что ты хочешь от меня услышать?! — не выдержал рыжик и сорвался на крик. — Я ничего не хочу от тебя услышать, Чуя. Я лишь пытаюсь донести, что тебе пора перестать бегать. — Я и раньше не особо хотел тебя видеть. В моем поведении нет ничего необычного, — буркнул Накахара. — Пусть так, но я не об этом, малыш, — Дазай ткнул пальцем в чужую грудь. — Прекрати бежать от себя. Осаму похлопал напарника по плечу, изобразил очаровательную улыбку, бросил короткое: «Ну бывай» и неспешно направился прочь. А Чуя так и остался стоять с распахнутыми глазами и смотреть на удаляющуюся фигуру, пока она не скрылась из виду, а, может, и ещё немного после этого. Не сказать, что Накахара прислушался к словам Дазая, но в процессе их обдумывания он сделал для себя важный вывод. Даже если Осаму замыслил очередную гадость, вечно избегать его не получится. Они оба крепко повязаны со своей организацией, которая диктует неоспоримые правила. Чуя даже удивился, почему он сразу не подумал о том, что по сути у него изначально не было никакого выбора. Он будет пересекаться с Дазаем, будет вступать с ним в близкое взаимодействие. Это уже не изменится, за него всё решили. Единственный выход — принятие. Поэтому он будет продолжать свою работу. Как и всегда. Какое-то время неловкость между Двойным Черным сохранялась. Что, впрочем, было неизбежно. Никто из них больше не поднимал тему «близости», а Дазай даже прекратил свой глупый флирт. Такое положение дел помогло Чуе окончательно успокоиться и пустить ситуацию на самотек. Осаму никому ничего не рассказывал, не отпускал шуток в сторону напарника на эту тему. Казалось, он вообще забыл об этой ситуации и даже потерял интерес к любым идиотским подкатам. Накахара чувствовал облегчение и горечь одновременно. Вроде и получил, что хотел, но парня преследовало нелепое ощущение, будто его бросили. Которое он всеми силами слал куда подальше. Как и следовало ожидать, спокойствие продлилось недолго. Чуя разбирал вещи на одном из складов мафии и пребывал в хорошем расположении духа после удачной миссии. Ничего не предвещало беды, пока в дверь не ввалился разъярённый Дазай. Весьма «теплое» приветствие со стороны Осаму стремительно переросло в поток оскорблений в сторону жизни в целом и некоторых её субъектов в отдельности. И черт дернул Чую сказануть пару слов поддержки. Как там говорят? Благими намерениями вымощена дорога в ад? Картина маслом: Накахара роняет несколько неосторожных фраз, а после оказывается вжатый в стену. Надо ли говорить, что рыжик вот вообще не ожидал такой реакции? — Какого хрена, Скумбрия? Я не раздаю сертификаты на свинство! У меня что на лице написано: «Аппарат для снятия напряжения»?! Иди к черту, ублюдок! — очень эмоционально комментирует Чуя действия Осаму, когда брюнет отлипает от него и чуть ли не слепит своей довольной физиономией. — Ох, серьёзно? Прими мои глубочайшие извинения. Как-то само получилось… — строит невинные глазки Дазай и продолжает, не дожидаясь ответа. — Только вот в чем штука, Лисенок. Что-то я совсем не почувствовал недовольства, когда исследовал анатомию твоего рта своим языком. Может, мне показалось? Щёки Накахары горят, а сам он готов провалиться в самую богом забытую дыру во вселенной, когда закончит покрывать напарника трёхэтажным. На что Осаму озорно улыбается и с победным видом вышагивает со склада. *** Чуя не понимает, какого хрена всё это происходит. Он упорно продолжает слать напарника ко всем чертям, а потом обнаруживает себя зажатым в очередном безлюдном переулке. Чуя всё так же не хочет играть в игры Дазая, но после кровавой бани в южной части города, они, грязные и вымотанные, отчаянно цепляются друг за друга, прерываясь, только чтобы ухватить немного воздуха. Чуя по-прежнему видит в цветах и комплиментах лишь издевку, но в запертой комнате без камер после тяжелого рабочего дня его рот снова занят отнюдь не разговорами. Двойной Черный построен на взаимной ненависти — это знает каждый в Портовой Мафии. Напарники продолжают постоянно собачиться и кричать, что на дух друг друга не переносят. Ничего не поменялось, если опустить одну маленькую деталь. Почти каждая крупная ссора, которая происходит вдали от чужих глаз, теперь заканчивается жаркими поцелуями. Осаму даже не заметил, насколько заигрался. Результат превзошел все его ожидания, так что в какой-то момент он обнаружил, что даже не старается поднять ставки. Иметь возможность выпустить напряжение сразу после задания или даже во время его выполнения? Разбавить повседневную рутину, просто добравшись до кабинета напарника? Смотреть, как в голубых омутах смешивается желание и отрицание? Он получил всё это и ещё ряд пунктов сверху и готов съесть свои бинты, если кто-то докажет ему, что ситуация не близка к идеальной. Всё портила ненасытность брюнета. Горячие мокрые поцелуи в разнообразных местах и обстоятельствах. Блуждание тонких пальцев по изгибам чужого тела, вздрагивание с виду хрупкого, но довольно сильного по сути партнера от ощущения холода этих пальцев, а после… Сдерживаемые, сдавленные стоны. Дазай пусть не сразу, но разобрался, куда лучше нажать, в каком темпе целовать и как совмещать руки и губы. С каждым разом Осаму всё больше убеждался, что ни одна девица не в силах подарить ему такого сексуального напряжения. Проблема состояла в том, что снять это напряжение тоже ни с кем не получалось. Может, унять на время, но этого не хватало. И это сводило Дазая с ума. А Чуя упрямо продолжал строить из себя недотрогу и сливаться каждый раз на самом интересном месте. И ладно бы Дазай мог понять причину. Поведение напарника казалось ему абсурдным. Осаму был уверен, что чувствует он совсем не пистолет, располагая свою ногу между ног Накахары. Да и звуки, что вырывались из гортани рыжего, позволяли сделать весьма однозначный вывод. Чуя выглядел как сгусток желания, это читалось в затуманенном взгляде, в каждом жесте. И всё же этот упрямый баран каждый раз давал заднюю. И не ту, которую хотелось бы Дазаю. Осаму срывался на рыжика, в порыве страсти почти умолял объяснить, что не так, но внятного разговора так ни разу и не вышло. А говорить в обычной обстановке, когда у обоих не зашкаливают гормоны, почему-то совершенно не хотелось. Да и как, если они даже о поцелуях не говорят? Кто знает, сколько ещё мог продлиться этот обоюдный мазохизм, если бы в один прекрасный момент Накахара не психанул и не решился сказать всё напрямую. Их поцелуй уже давно и бесповоротно скатился в эротическую прелюдию, которая прервалась, стоило Дазаю попытаться расстегнуть ремень чужих брюк. — Чуя. Если ты мне сейчас же не объяснишь, в чем гребаная проблема, я не знаю, как продолжать сдерживаться, — сквозь зубы шипит Осаму, чувствуя, как возбуждение мешается с раздражением. — Я не хочу, — Накахара не смотрит на напарника. Его дыхание настолько сбито, что даже эта короткая фраза даётся с трудом. — Это я уже слышал, да. На что ты вообще надеешься, когда пытаешься врать в таком виде? — Я не вру. — Так, ладно, — Осаму собирает крохи самообладания, которые в нем ещё остались, в несколько терпеливых фраз. — Слушай. Мне реально сложно. Помоги мне, чёрт возьми. Ты продолжаешь отвечать на мои поцелуи с огромным энтузиазмом. Твое тело реагирует на все мои ласки весьма однозначно. Дьявол, видел бы ты себя сейчас. Выглядишь настолько развратно, что от одного взгляда на тебя можно кончить. От тебя буквально несёт желанием, поэтому просто скажи. Словами через рот. В чем гребаная проблема?! — Кто мы друг для друга, Дазай? — сверкает взглядом Накахара и тут же снова опускает голову. Осаму даже как-то теряет весь запал от этого прямого вопроса. Они усердно избегали эту тему, и его вполне устраивало отсутствие сопливых выяснений отношений. Но вот они здесь. Он должен что-то сказать. В голове крутится лживый успокаивающий ответ, но он не может заставить себя его произнести. — К чему эти ярлыки? Почему бы нам просто не делать то, что нравится? — Дазай наконец формулирует относительно нейтральный ответ, хотя его тон отчетливо выдаёт негодование. — Потому что я так больше не могу… — подавленно произносит Чуя. На какое-то время они замолкают, чтобы ещё немного успокоиться и собраться с мыслями. Возбуждение с обоих как рукой сняло, но на этот раз разговор уже неизбежен. И он придет к своему логическому завершению, потому что этот гнойник давно пора вскрыть, пока инфекция их не добила. — Я так сильно хочу это прекратить. Каждый поцелуй я обещаю себе, что он станет последним. Потому что… — Накахара прерывается, не в силах закончить фразу. — Почему? Чуя слышит уверенный, требовательный вопрос и понимает, что в самом деле больше не может. К черту гордость. К черту сомнения. Страх туда же. Он просто не может больше молчать. — Потому что для тебя это лишь игра, — Накахара поднимает взгляд, полный усталости и боли. — Тебе ведь плевать на меня, верно? Я мимолетное развлечение. Не более. Те же Ода и Анго тебе намного ближе. Чего мне ожидать, когда тебе наскучит приставать ко мне? Во что превратится наша жизнь? Во что она превратилась уже сейчас? Мы даже друзьями никогда не были, а что теперь? — И… чего ты хочешь от меня? — не нашел слов лучше Осаму, когда рыжик закончил. — Не знаю. Искренности? Не чувствовать себя твоей сучкой, с которой ты скидываешь лишнее напряжение, а потом делаешь вид, что ничего не было? Я знаю, что мне никогда не стать для тебя чем-то важным, поэтому давай просто прекратим всё сейчас. — А если я не хочу прекращать? — Дазай в недоумении поднял бровь. — Тогда сделай что-нибудь, чтобы заслужить хоть каплю доверия. Молчание продлилось с минуту, после чего Осаму задумчиво произнёс: «Хм. Я услышал тебя». Парни попрощались и разошлись по своим делам. Чуя по-настоящему не верил, что этот разговор изменит хоть что-то, но ему хотя бы стало чуточку легче. «Может, у него найдется крупица совести, чтобы отстать от меня?» — в надежде подумал Накахара, тяжело вздохнул и направился работать.