Time to Drive

| 50 Cent – Get Down (feat. Tony Yayo & Hot Rod) |

На пару секунд альфу останавливает то, как омега мило морщит нос во сне. Когда он спит, то очень бывает похож на беззащитного и маленького котёнка, которого хочется прижать к себе и защищать ото всех. По его внешнему виду даже сказать нельзя, что этот омега разносит всех на улицах. А своими тоненькими запястьями и пальцами, которые легко можно сломать, он выворачивает руль так, что машина заходит в крутые повороты без всякого сопротивления. Но Чанбин по-другому не может, его задача сейчас направлять брата на путь истинный. — Феликс, вставай. — Ещё немного... — бормочет омега сквозь сон с закрытыми глазами. — В универ опоздаешь, — напрягает брови Чанбин. Феликс закрывается от брата подушкой, под которую ныряет с головой. Из-под неё слышится: — Братик, будь добр, отвали, пожалуйста. — Феликс, ну твою мать, — вздыхает раздражённо альфа. Он сбрасывает с малого одеяло на пол и оставляет того в одних лишь боксёрах и обтягивающей стройное тело жёлтой футболке. — Давай, живо вставай и иди учиться. Твои родители послали тебя ко мне не для того, чтобы ты пол дня спал. — Ну, Бинни-и, — причмокивая, просит совсем не выспавшийся омега. — Знаешь, как без меня в универе всем хорошо? И математика никуда твоя не денется. Была до меня, будет и после, — парень свешивает руку и пытается ухватится за одеяло, чтобы снова натянуть на себя. — Богом молю, дай поспать. Омега успевает вздохнуть, когда Чанбин оставляет его и ненадолго уходит. Но стоит только услышать вновь скрип двери и тяжёлые шаги по паркету, он вскрикивает и разжимает заслезившиеся глаза. — Вали на учёбу, Феликс, — командует альфа. — Я не шучу. Ликс вдруг усмехается. Назло альфе приподнимается и начинает трясти своими мокрыми волосами, ставшими такими из-за воды, которую альфа плеснул в омегу. Скопившиеся капли на кончиках ярко-красных волос летят во все стороны, собираясь небольшим количеством в сгибе локтя старшего, скользят по накачанным бицепсам. — Эй, эй, — закрывается Чанбин руками от брызг. — Всё-всё, хватит. Феликс смеётся, вместо острых скул появляются очаровательные щёчки. Альфа засматривается, а уголки губ ползут наверх. Как не старайся, но у него никогда не получается долго обижаться или ругать двоюродного брата. Феликс для него, как солнышко, среди тёмных облаков. Его веснушки на лице и тёплый взгляд действуют на Чанбина беспрекословно, и омега это прекрасно знает. — Не кричи, — улыбается младший. — Встаю. — Опять ночью с Ханом гоняли? — спрашивает альфа, как только брат отрывается от постели. Он наблюдает, как Феликс сгребает в руки грязные спортивные шмотки и запихивает их в корзину для белья – прислуга постирает. Достаёт из шкафа выглаженную рубашку и тёмные джинсы, натягивая на себя. Вдевает запястье в ремешок подаренных альфой дорогих часов и застёгивает. Чанбину становится всё понятно и без слов. — Не обязательно каждый раз доказывать этому городу, кто главный на дорогах. — Я не городу, я себе, — отвечает Феликс. — Тем более, между нами, одного мы так и не можем обойти. Когда передашь мне первенство, братик? — Ликс хитро улыбается, застёгивая запонки на манжетах. — Губу закатай, — хмыкает Чанбин, а затем хмурит брови. Он подходит к окну и распахивает его на полную, отбрасывая мешающие плотные шторы. Прохладный утренний воздух начинает виться с улицы и обхватывает две пары ступней, приятно морозя кожу. Солнечные лучи только-только начинают прогревать землю, доминируя над ночной свежестью. И только красивые звуки птиц заменяет не менее шикарный звук движка и поддающего газа дикого Макларена. — Хановская британка, — глаза Феликса начинают сверкать, как два драгоценных алмаза. — Он за мной. — Почему на своей в универ не едешь? — ещё больше хмурится альфа, смотря внимательно на брата. В его голосе проскальзывает напряжение: — Что с твоим Спайдером, Феликс? — Ничего серьёзного, — как можно ласковее и спокойнее отвечает Ликс, чтобы не вызвать у брата сердечный приступ. Он на счёт машин всегда такой, а семейные держит ещё и под строгим контролем. — Просто сможешь заглянуть сегодня под капот? Кажется, небольшая твоя помощь Спайдеру всё же понадобится. — Если время останется, — альфа отходит от окна, слыша, что со стороны улицы начинает всё громче и громче нарастать музыка с тяжёлыми басами. Таким образом, владелец вызывает своего лучшего друга и по совместительству одного из лучших стритрейсеров в городе к себе. — За последние два дня заказов поступило вдвое больше, чем обычно. Скоро придётся увеличивать число моих помощников. — Это же здорово, — сияет Феликс, закидывая через плечо кожаную сумку. — Больше заказов, больше денег. Хотя мистер Чонвон и так тебе ни в чём не отказывает. — Я не хочу просить у него больше, чем он уже дал, — тепло отвечает Чанбин. — Он замечательный отец, отличный бизнесмен, но на дальнейшую жизнь я сам заработаю себе. И тебе, Ликси, — он щёлкает омегу по сморщившемуся носу. — А твоё дело сейчас хорошо учиться, ты меня понял? — Да понял я, понял, — кивает головой парень. — Главное, машину мою посмотри. Мы сегодня снова хотим принять участие в заезде. Хочу старшему брату помогать с состоянием, — подмигивает Феликс и с чувством необъяснимо-приятного предвкушения покидает быстро дом под вспыхивающим взглядом альфы. — Посмотрю, если не пропустишь ни одну пару и плотно поешь на обеде, — кричит ему в догонку альфа. Широкая грудная клетка напрягается, голос получается мощным и раскатистым. Только за это Чанбина на районе можно бояться и уважать, а второе из преимуществ альфы – его грозный внешний вид. Он достаточно крепкий с неприлично выделяющейся мускулатурой. Другие альфы видят в нём силу и власть, омеги – мечтают попасть в его постель. К тому же, Чанбин отхватил себе нехилое состояние. На его счету – десятки миллионов долларов, шикарный дом и звание короля дорог. Короля улиц. Он – Бог в этом месте, быстрее него даже птицы не летают. Правда всё материальное досталось ему от любящих родителей, помощью которых альфа пользовался вплоть до восемнадцатилетия. Став совершеннолетним, Чанбин вдруг резко перестал плевать в потолок и взялся за себя, решив доказать, что всего этого достоин. Вопреки всему, альфа за короткое время начал на профессиональном уровне разбираться в автомобилях и вырвал зубами победу на сложном спринте у бывшего короля дорог. Теперь он, тот, кто держит в тисках общество городских стритрейсеров. Он тот, через кого нужно пройти, чтобы громко заявить о себе на дорогах. И он тот, кто сожрёт любого, посягнувшего на его собственность, титул и королевство. Отец с папой приняли его таким и не мешают жить, издалека наблюдая за успехами сына, а Чанбин теперь из кожи вон лезет, чтобы оправдать свой статус. Альфа выходит из комнаты Феликса, спускается по витиеватой лестнице в холл и идёт в небольшой и уютный кабинет, где ближайшие два часа будет разбираться с финансовыми отчётами своей мастерской. Чанбин только учится держать бизнес с наёмными сотрудниками, но он очень старается. Отец должен им будет гордиться, другого пути для него нет и не будет. А ночью Чанбин примет вызов любого самоубийцы, если тот позарится на лидерство в этом городе. Война будет жестокой, а труп проигравшего никто найти так и не сможет.

| A.C.E (에이스) – Fav Boyz (feat. Thutmose) [Steve Aoki's Gold Star Remix] |

Феликс кидает сумку куда-то назад и выпрямляет ноги, облегчённо выдыхая. Делает звук из колонок ещё громче и качает головой в такт. — Давно не виделись, — Хан наклоняется к уху друга и кричит, что есть мочи. — Домашку-то хоть успел сделать, отличник? Феликс закатывает глаза и посылает в плечо омеги кулак, приветствуя. Не прошло и нескольких часов с заезда, а они снова вместе – два неразлучных омеги, два друга и напарника. Лучшие из лучших. Макларен Сенна, принадлежащий от самой маленькой детали и до впечатляющего дорожного двигателя Джисону, легко выруливает с территории особняка. Мгновенно набирает обороты и уносит омег в мир скорости и удовольствия. Автомобиль рычит, заставляя в глазах парней картинку стираться. Зелень массивных деревьев, которые словно непреступной стеной обступили дом, сменяется на серый городской кирпич, шины всё чаще скрипят и заносят в крутые повороты. Плавная и ровная дорога превращается в извилистые улицы, переплетающиеся друг с другом. Макларен начинает играть в шашки с обычными машинами обычных людей, а в венах омег вновь вспыхивает пожар. Их тела наливаются жаждой, а головы перестают отчётливо мыслить. — Спирб сделает к вечеру Порше? — поворачивая ладонью руль вправо, спрашивает Хан. — Мне не хватило ночной гонки. — Брату не нравится, когда его так называют, — говорит Феликс, поворачивая голову на друга с довольной улыбкой. Негромко он начинает подпевать под трек, ласкающий слух, а в перерыве отвечает: — Я думал, что ночью ты как раз-таки хорошо оторвался. Куда делся после гонок? Какое-то время Джисон не отвечает, он наслаждается скоростью, заходя в крутые повороты и привлекая к себе недовольное внимание других водителей. — Ты заметил вчера того альфу, что пожирал меня взглядом? — вскидывает бровь Хан со злорадной усмешкой. — Этого не заметил бы только слепой! Он буквально съедал глазами твою задницу, — произносит Ликс, округляя глаза. — Неужели ты дал ему её сожрать? — Почти, — Хан вытаскивает язык и проводит им по своей нижней губе. — Моя задница побывала в его руках, но... — нога зажимает газ и заставляет Сенну подорваться с места, оставляя позади только-только загоревшимся зелёным светофор. — Я его возбудил и не дал. Феликс начинает хохотать на весь салон, даже громче музыки, а за ним и Джисон. — Видел бы ты его лицо, когда я снял с него одежду и сказал, что мне пора ехать, — он прикрывает на пару секунд глаза и расплывается в пакостной улыбке, вспоминая вчерашнюю выходку. — Оставил его в одних мокрых трусах посреди трассы. А что, он думал, что я буду трахаться у всех на виду? Феликс подносит ладони к лицу и накрывает ими глаза, одновременно качая головой. — Хан, ты совсем отбитый, — через смех произносит он. — Смотри, всех альф вокруг себя распугаешь. Никто на твою задницу больше не посмотрит. — Если бы я не был самым желанным омегой в этом городе, тогда бы я послушал тебя, Ликс, — Джисон отрывает руку от руля и кладёт её на колено другу, чуть похлопывая. — На крайняк, ты у меня есть. Только чур я сверху. Феликс смеётся ещё больше, щёки непроизвольно розовеют. — Идиот. Пока Хан наслаждается ездой, а тёплый ветер треплет его блондинистые волосы через приоткрытое окно, Ликс открывает бардачок в его машине и начинает шариться. Руками разгребает какие-то бумажки, откидывает упаковку презервативов, мелкие купюры. Наконец находит пачку из жевательных резинок с любимым мятным вкусом и закидывает пару штук в рот. — Ты позавтракал? — Нет, — мотает головой Феликс, надувая из резинки большой пузырь и тут же громко лопая его острыми зубами. — Брат меня выгнал на учёбу, как только я проснулся. Даже зубы почистить не успел. — Ты, наверное, хотел сказать, что глубоко сожалеешь, что уже прошло половина пары, которую ты благополучно проспал, — хмыкает Хан, паркуясь на ближайшем свободном месте. Затем он протягивает ладонь к подбородку Ликса и без слов просит сплюнуть на неё жвачку. — Мозги работать не будут. Омега закатывает глаза и, не отворачиваясь, тянется рукой за сумкой. Он надувает ещё один цвета мяты пузырь и шумно щёлкает им в воздухе перед ладонью друга. Так Ликс высказывает своё недовольство. Ему откровенно надоело, что все вокруг его заставляют учиться. Почему он не может разобраться сам, что он по итогу хочет от этой жизни? Почему он не может поступить, как Джисон – забить на универ и просто наслаждаться жизнью, подрабатывая у брата в мастерской, например? Всё окружение Феликса так и печётся о его образовании, но никто не спрашивает, хочет ли он этого. Его это каждый раз бесит. Он кивает головой другу в знак благодарности за то, что тот его подбросил и суёт руки в карманы, лениво подходя к воротам учебного заведения. Феликс не видит, что его сопровождает тяжёлый взгляд из-за лобового стекла Макларена. Хан тягостно вздыхает и сдаёт назад, не обращая внимания на завистливые и восторженные взгляды студентов, обращённых на его Сенну. В это время на плечи Ликса ложится другая рука, слегка приобнимая. — Тоже проспал? — спрашивает омегу одногруппник, смотря на дорогу перед собой. Парни входят в здание и синхронно направляются ровно в противоположную сторону от нужной аудитории. В коридоре в такое время тихо, и их никто не видит. Белые стены, пустые диванчики, закрытые кабинеты мелькают перед глазами. Наконец, они доходят до читального зала в библиотеке и садятся за первый попавшийся стол. Феликс скрещивает на столешнице руки и склоняет на них голову. — Ещё так несколько лет, — раздражённо выдыхает парень. — Я уже заебался. Чонин осматривает помещение, и не находя злобную старушку-библиотекаршу, падает рядом с Феликсом на стол ягодицами. Одну ногу он упирает в деревянный стул, начиная в своё удовольствие раскачивать его носком ботинка за спинку. — Ну, не всё же так страшно. Во-первых, у тебя есть Порше Спайдер, — отвечает спустя пару секунд Ян. — Во-вторых, у тебя есть брат-автомеханик, — Ян начинает улыбаться и взлохмачивает и без того неуложенные красные пряди омеги. — А в-третьих, у тебя есть самый лучший в мире одногруппник, который не даст скучать на парах. Феликс поднимает голову, его глаза теплеют и в них отображается искренняя признательность. Он смотрит на омегу, замечает, как его волосы искрятся даже под тусклыми лучами, едва проникающими в тёмное помещение. Ян Чонин – это тот самый светлый человек со слегка розовыми волосами, который всегда заставляет Ликса улыбаться, как бы хуёво ему не было. В нём преобладает та гравитация, которая не позволяет ему отъехать в этом месте и насильно удерживает, когда хочется покинуть универ насовсем. — Ради третьего я, пожалуй, задержусь здесь, — выдыхает Феликс с улыбкой на губах. Он отпускает своё паршивое настроение, которое появляется, как только он входит в эти стены и зацикливает своё внимание на ямочках Чонина. Розоватые волосы и обаятельные ямочки не виноваты, чтобы Феликс на них срывался.

| Blackway, Black Caviar – What's Up Danger |

Тревожность возрастает не по минутам, а по секундам. И даже быстрее Макларена Сенны. Хан плавно въезжает на территорию дома отца, не как к себе домой, а как в удушливую тёмную крепость. Кажется, что отсюда никогда и никак не вытравить витающий в воздухе запах беспокойности, опасности и подавленности. Джисон оставляет машину поблизости к воротам, выходит из Сенны и спокойно поднимает глаза на второй этаж. Солнце нисколько ему не мешает потому, что оно просто напросто не попадает на эту сторону, где процветает кромешная тьма. И то небо, что должно радовать своей голубизной и пышными лёгкими облаками, сгущается в этом месте в одно сплошное чёрное марево. Хан всматривается в открытые, облачённые чёрной ковкой по периметру, окна и видит идущий кверху пар, что означает одно – отец дома, в своём кабинете, и как всегда курит. Омега прикусывает губу и входит, по пути приветствуя охрану. Так отец бережёт себя и единственного сына от врагов, каких нажил себе не мало. Не удивительно. С таким-то характером. Хан на ходу скидывает с себя толстовку на спинку кожаного дивана посреди гостиной и вертит головой. Пушистик, как только понимает, что его хозяин вернулся, выныривает из комнаты и бежит, топая лапками по паркету и звеня маленьким колокольчиком с ошейника в виде голубой атласной ленточки. Джисон улыбается при виде животного и протягивает к нему руки, на что тот охотно забирается на них и прижимается мордочкой к гладкому выбритому лицу. — Я тоже скучал, Пушистик. Белого окраса кот с чёрными лапками и такого же цвета пятнышком на ушке жмётся ближе и обнюхивает хозяина, показывая свою радость и привязанность. Только кот в этом помещении является для омеги чем-то хорошим, лучиком света и добра, который сияет так сильно, что ради него парень всегда возвращается обратно. Хан утыкается носом в чистую шёрстку и вдыхает, пряча счастливую улыбку, которая спадает с его лица почти сразу же. — Сколько времени? — раздаётся из-за спины сухой и полный чёрствости голос, обращая кожу омеги в белое полотно и заставляя бегущих по ней мурашек ускориться. Только мурашки совсем не от удовольствия. — Сколько сейчас времени, Хан Джисон? — Десять часов, отец. — Где порядочный человек в твоём возрасте должен находиться в такое время? — задаёт следующий вопрос мужчина. В первые минуты разговора Чхоль всегда такой: спокойный, сдержанный и с могильным холодом во взгляде, а вот у Джисона злость накатывает, как ловина, мгновенно. Он старается держать себя в руках, отпускает кота на пол, напоследок окунув пальцы в мягкую шерсть, и впивается ногтями в ладонь до побелевших костяшек. Вокруг тихо, разве что, можно услышать скрежет сжимаемых омегой зубов. — Сколько ты мне будешь ещё это напоминать? — бесстрастно отвечает омега, развернувшись лицом к отцу. — Порядочность не определяется тем, где человек находится в десять часов утра. Глаза начинают сверлить непреступную крупную статую перед собой, коей является Чхоль – успешный владелец сети пятизвездочных отелей в этом городе и ближайших к нему. Сильный и уверенный альфа во главе крупной компании, акции которой растут не по дням, а по часам. Примерный семьянин и, должно быть, отличный отец, как многие думают. Хан про себя усмехается каждый раз, когда этими байками отец пускает своим партнёрам пыль в глаза. — Я всегда тебе буду напоминать, — строго отвечает альфа. — А ты не смеешь так со мной разговаривать. — Значит, тебе придётся с этим жить, — Хан стойко выносит его напор. Он не поддастся, ни за что. Быстрее разобьётся на Макларене. Хотя сердце и стучит, как заведённый мотор, о грудные стенки, Джисон продолжает столкновение глазами. — Твой папа бы никогда не одобрил такое поведение. И снова он бьёт по больному, что у Хана до сих пор в сердце не проходит. Когда тема касается доброго и ранимого папы, у Хана боль в груди пробуждается, душа рвётся на части. Воспоминания ещё так свежи, как будто это было совсем недавно. Джисон всё ещё ощущает присутствие папы рядом, его образ живёт в его сердце и мыслях. Омега внутри воет от того, что не может прикоснуться к родившему его родному человеку. Папы больше нет рядом, но его теплота, забота и любовь держатся внутри сына, никуда не уходят. Хан стискивает зубы, чтобы не дать отцу понять, как сильно его это задевает. Он вообще с ним об этом не говорит. — Мой папа всегда желал для меня только лучшего. Он бы сейчас не стоял здесь и не допрашивал, почему я не в универе, — Хан быстро моргает. Мутная пелена из слёз грозится налезть на глаза. — Он бы поддержал меня, узнав, что я решил бросить ненавистную учёбу и пытаюсь найти по-настоящему любимое дело. Чхоль подходит ближе к сыну, но боли его не видит и не замечает, или только делает вид, что не замечает. — Любимое дело у тебя должно быть только одно, — осуждающе говорит альфа. — Семейный бизнес. Ты, Джисон, мой единственный наследник, запомни это. А вместо того, чтобы учиться вести дела, изучать финансы и управление, ты больше не появляешься в университете, шляешься непонятно где, не отвечаешь на звонки. Мы разве тебя для этого растили? — Я ничего этого для себя не просил, — отвечает омега, шумно дыша через нос, и прикрывает глаза. — Мне это не интересно. А если так сильно хочется воспитать наследника бизнеса, женись снова. Найди себе достойного омегу и заделайте ещё одного ребёнка. Хан не успевает ничего понять, чувствует только сильный удар по правой щеке, который чуть не сбивает его с ног, а в мгновенно открывшихся глазах шок. Он не верит, что отец поднял на него руку. Осознание приходит слишком медленно. Место начинает жжечь, а язык тянется к стекающей солёной капельке с губы. Джисон вновь изо всех сил пытается бороться с собой. Грудь тяжело вздымается, а кулаки сжимаются сильнее, если такое вообще возможно. Кожа должна уже заболеть от силы на неё давящей, но боль вновь разрывает другая – боль в сердце. Та нарывает и уже не может остановиться. Взгляд тоже меняется на ненавистный, лишь один отец продолжает смотреть, как будто ничего не случилось. Аура из всего тёмного поглотила этот квадратный метр, где стоят отец с сыном. Омеге обидно, он не знает, куда себя деть. — Если ты не вернёшься в университет, я лишу тебя всего, что у тебя сейчас есть, — тише говорит Чхоль. Джисон вытирает запястьем кровь и измученно смотрит перед собой. — Делай, что хочешь. Он разворачивается и кидает на изгиб локтя толстовку, лезет в её карман и достаёт перевязанную пачку купюр. Не поднимая головы выше, сидящего на отце строгого костюма, засовывает тому в карман деньги. Заработок, который принес ему Макларен за ночной заезд. — Я сам себя обеспечу. Отец не представляет, что творится внутри сына. Не видит его лица. Хан подходит к зашторенному окну и приподнимает ткань, откуда сразу же выбегает перепуганный Пушистик. Парень берёт его на руки, крепко прижимая к груди, и уносит в свою комнату, подальше от дикого монстра, который, кажется, уже может без оглядки сожрать здесь всё живое. Комната Джисона выполнена в светлых тонах в отличие от всего остального дома. На стенах развешаны плакаты любимых рок-групп, фотографии Феликса с Ханом, Пушистика, папы и отца, когда те были ещё счастливыми родителями, любящими друг друга и своего сына. На одном кадре – отец даже держит кота в своих руках, пока тот обожающе смотрит на него снизу. Стену напротив занимает другая фотография, почти во всю ширь и высоту – улыбающийся Джисон сидит на капоте Макларена, а позади него лучи встающего солнца только начинают греть спину и железо Сенны. Это комната воспоминаний, какие часто заставляют Хана по-доброму грустить. А когда-то всего лишь напоминают, что время, запечатлённое здесь, прошло. Остаётся только смотреть на фотографии и вспоминать те счастливые моменты, которые его память хранит бережно и осторожно. Хан устало выдыхает и валится на кровать, закрывая глаза. Лень даже раздеться. Морально он уже выжат, надежда только на сон и ночь. Ночью будут Феликс, гонка, деньги. Омега, как всегда, откроет душу скорости, почувствует мощь под собой и докажет всем, что его так просто не победить. Джисон дотрагивается до щеки и гладит, представляя, что ладони папы его успокаивают. А ночью Ли Феликс и Хан Джисон зададут тон этому городу. И никого не должно ебать, что они омеги. Большинство альф уже перебесилось, а те, кто спит и видит, как нагнёт Джисона, пусть дальше продолжают это делать. Он варится в этом котле с самого детства и, достигнув самой вершины, не собирается просто так с неё спускаться.

| Shakira – 1nonly |

— Свечи зажигания вырабатывают искру для воспламенения топливо-воздушной смеси, — терпеливо объясняет Чанбин, устанавливая на место задний бампер. — Их нужно менять своевременно, не дожидаясь выхода из строя, как это сделал Феликс. Ликс застывает на месте, чуть ли не давясь кусочком жареной в масле курочки, которую они с Джисоном купили после учёбы. Хан продолжает пить из горлышка бутылки, но губы его непроизвольно растягиваются. По гаражу раздаётся смех третьего омеги, склонившегося над Спайдером рядом с альфой. — Запомнил, Сынмин-и, как подбираться к свечам? — спрашивает Чанбин, отряхивая одежду и вытирая руки от грязи. Завершение сборки машины Феликса он поручает своему сотруднику, который вызвался помочь. — Ага, необходимо снять задний бампер, задние колеса, подкрылки, две кассеты с кулерами, тепловой экран глушителя и тепловой экран турбины, — отвечает на одном дыхании омега, получая одобрительный кивок от Чанбина. — Двигатель в машине Феликса больше не троит? Мы можем сегодня попасть на заезд... — Джисон ухмыляется и дополняет в конце прозвище, зная, что альфе это не нравится. Но не подъебнуть старшего совсем не в стиле Джисона. — ... Спирб? Альфа резко оборачивается и делает несколько угрожающих шагов в сторону Хана, на что тот кидает быстро бутылку на потрёпанный диванчик и готовится к бегу, подпрыгивая на месте. — Укушу, — шутливо запугивает Чанбин, щуря глаза. — Не догонишь, — отвечает Хан, на что Феликс закатывает глаза и пихает в себя оставшееся куриное мясо, пока его у него не забрали. Подкрепиться перед заездом – дело святое, тем более, когда не ел в университете. Даже кусок в горло не лез в этом месте, зато сейчас он проголодался, как волк. Сынмин затягивает ключом последний болт и восторженно смотрит на сияющую перед глазами Порше девятьсот восемнадцать Спайдер – гибридный гиперкар немецкого премиум-автопроизводителя, принадлежащий семье Ли, а точнее, их сыну Ли Феликсу. Спортивного вида сиденья, почти девятьсот лошадиных сил, агрессивный дизайн и это только малая часть его преимуществ. Владелец этого автомобиля должен быть очень крутым и состоятельным человеком, готовым рвать глотки на гоночном треке. Омега оглядывается на Феликса и по-доброму улыбается: у того капля масла от жареного бёдрышка скатилась по подбородку и норовит спуститься на выступающий кадык. А сам он прикрыл глаза в блаженстве, ничего вокруг не слыша. Определённо, это самый крутой и состоятельный человек, который видел когда-либо Сынмин. Хан тем временем заваливается в салон и на центральной консоли прибавляет музыку, а потом сразу вылазит и пританцовывает под звучащий трек. Чанбин расслабляется в своём любимом кресле напротив, закидывает ногу на ногу и достаёт из кармана спортивок телефон, чтобы полистать новостную ленту. А Ким Сынмин чувствует себя как дома, среди этих парней. Не зря он каждый раз задерживается после работы в мастерской, помогая дополнительно старшему альфе с мелкими поручениями. Чанбин его поощряет за это, а омеге выдаётся шанс побыть вместе с легендами этого города. — Ликси, поделиться с нами не хочешь? — вскидывает бровь Хан, наблюдая за поглощающим еду омегой. — Не в этот раз, — отрицательно качает головой Феликс. — Закажите себе пиццу. — У меня не может быть такого друга, который не поделился бы со мной едой, — Хан испытующе смотрит на жующего парня. — Может, — кивает под бит головой Ликс и тянется за бутылкой, чтобы запить сушняк в горле и прополоснуть зубы от застрявшей между зубами кожицы. — У тебя не брат, а исчадие ада, — буркает Джисон, подходя к сидящему альфе и заглядывая тому в телефон через плечо. Оба теперь просматривают ленту в соцсетях, пока Сынмин знакомиться с отзывами ближайших к дому братьев пиццерий. — Так кому с какой начинкой? — спрашивает парень, кидая в корзину свою. — Я угощаю. — Ну нифига себе, — поднимает голову Хан и округляет глаза. — Сколько же платит господин Со своим подчинённым, что они так щедры? — Сотрудникам, — поправляет его Чанбин и подмигивает смутившемуся омеге напротив. — Спасибо, Сынмин-и, я буду мясную. Хан будет пепперони, — на что омега довольно кивает. — А Феликс будет... — Феликс ничего не будет, он уже обожрался, — вставляет Джисон, с ехидной улыбкой смотря на друга. Ликс, успевший подойти к своему Спайдеру и проверить уровень масла в двигателе, крутится на одной ноге и выкидывает перед глазами Хана средний палец. Но это не мешает им уже через десять минут вместе стоять над поднятым капотом сначала Спайдера, а затем и Сенны. Сынмин им тоже во многом помогает, когда парни проверяют базовые элементы у своих ядерных сучек прежде, чем их гнать на ещё один успешный забег. Солнце, склоняясь к закату, окрашивает небо в насыщенный красный цвет, пока они ждут еду. Чанбин с лёгкой усталостью перекидывается смс-ками с друзьями, смотрит лайки на своей недавней фотографии, выложенной в сеть. Остальные парни негромко переговариваются между собой, осматривая машины, и через каждые несколько минут из-за открытого капота слышится искренний смех. А после, мягкое тесто и сочная начинка насыщают желудки всех, без исключения.

| Stray Kids – DOMINO |

— Парни, — кидает им вдруг Чанбин, привставая со своего места. — На ваше место хотят позарится. — Чего? — в непонятках спрашивает Джисон с набитыми щеками. Они с Феликсом синхронно отзываются на слова альфы, явно охреневая от этих слов. Даже Сынмин стоит с открытым ртом. — Позвонил Тео, сегодня он занимается организованием гонки, — отвечает альфа. — Заявленный стритрейсер из банды Мина снялся с заезда, вместо него новичок, — Чанбин всеми силами гасит улыбку, смотря на три лица перед собой в шоковом состоянии. Феликс забывает о куске пиццы, швыряя его обратно в картонную коробку. Он подходит ближе к брату и с нескрываемым интересом смотрит на того. Дожевав, Джисон подходит со спины к Ликсу и облокачивается на его стройное подтянутое тело. — И кто же у нас тут такой смелый, что готов надрать нам задницы? — Имени не знаю, — пожимает плечами альфа, смотря на ожидающих его ответа омег. — Зато мне сказали про тачку. — И? — поднимает брови Ликс. — Бинни-и, давай, не тяни кота за яйца а. — Новичок заявлен на Хеннесси Веном Ф5, — ухмыляется альфа. — Это заднеприводная американка. Ускоряется с места до трёхсот километров в час примерно за тридцать секунд, а в мире их всего двадцать четыре штуки. — Спасибо за краткий обзор, но мы знаем, — выдаёт обездвиженный Феликс, хотя Джисон за его спиной начинает громко смеяться. — И что теперь? Если он хочет выебнуться перед нами, пусть валяет. Но там стоят две малышки, — указывает Джисон за ворота, где чуть ли не соприкасаясь фарами, бок о бок стоят их машины. Мягкий свет фар падает на гараж, освещая четыре пары массивных кроссовок. Металл завлекающе переливается на фоне закатного огнива. — И они ни за что не уступят своё место какому-то выскочке. Феликс кивком подтверждает слова друга. — А у Хана, помимо волшебства под капотом, закись азота ещё и в крови, а вместо его мозгов бензобак. — Спасибо, Ликси. — Пожалуйста, Ханни. — Но насколько я знаю, Хеннесси Веном разгоняется максимально до четырёхсот километров в час, — вставляет свои пять копеек Сынмин, удивлённо приподнимая брови. — Когда Макларен Сенна только до трёхсот сорока. Парни хором оборачиваются на Сынмина. На лице Феликса широкая улыбка, в глазах Джисона дьявольский огонь, а Чанбин смотрит с каким-то непонятным одобрением. — Ну мы же не святые, Сынмин-и, — говорит Хан, подходя к нему и хлопая легонько омегу по спине. Сынмин даже тушуется рядом с Джисоном. Столько он чувствует от него уверенности и силы, что кожу на щеках начинает покалывать. — Благодаря Чанбину, наши с Феликсом движки оттюнингованы так, что ни одна мышь мимо нас не проскочит, даже на таких скоростях, какие заявлены у машины, — ладонь Джисона сжимается сильнее, а Сынмин сглатывает и чувствует на себе взгляд, переходящий на дикий. Голос Хана становится устрашающим и глубоким: — А ты знаешь, почему все другие нам проигрывают, в том числе и альфы? — Почему? — тихо переспрашивает омега, не решаясь выдвинуть свой вариант. — Потому что им нужно сменить прокладку между рулём и сиденьем. Чанбин с Феликсом начинают хохотать, Сынмин – улыбаться. То-то же. Хан оборачивается, скрещивая пальцы друг с другом и выворачивая их до хруста. — Ну что, Ликс, преподадим урок новичку? Хищная улыбка отражает другую. Они прощаются с Чанбином, ударяя по очереди кулаки друг о друга, обещая как всегда придти первыми к финишу. Разочаровывать брата Феликс не собирается, да и самому будет позорно перед пацанами. Брат короля дорог не может сдать позиции, ведь он второй, кто претендует на трон. Парни заводят машины и выезжают, оставляя позади себя выхлопные газы, которые тут же рассеиваются под напором завывающего ветра. Темнота окружает Спайдера и Сенну, летящих по пустой дороге. В эти края, где находится дом братьев, мало кто забредает. Место совсем нелюдное, но самое прекрасное. Вокруг природа, просторная местность для особняка, ровная дорога, по какой шины только так можно насиловать. Бездорожье, дрифт, ускорение – испробовать можно всё. Спайдер уже не едет, он летит впереди планеты всей. Макларен цвета вороньего крыла нагоняет и ни на метр не уступает, чуть ли не задевая того своим бампером. Ещё немного и мог бы с лёгкостью подрезать, но своих они не тронут, со своими не тягаются не в шутку. Джисон улыбается, предвкушая очередной ебейший заезд. Адреналин подскакивает в крови. Омега давит на газ, передача переключается автоматом. Ещё немного и он снова будет на свободе, отпустит себя. Внезапно Спайдер впереди мигает задними аварийными фарами и сбавляет скорость, настаивает и Сенну это сделать вслед за ним. Хан хмурит брови и делает то, о чём его друг просит. Через минуты гравий уже тихо потрескивает под колёсами, а движки глохнут, оставляя после себя тишину. Слышна лишь шелестящая листва по окраине обочины. Дверь на автомате взлетает вверх и Феликс выходит. Взгляд его задумчивый, ровно как и у Джисона, который идёт ему на встречу. Красные пряди Ликса развиваются на ветру, спортивка раздувается на груди, но омега продолжает идти, упрямо смотря на друга. — Что случилось? — встревоженно спрашивает Хан. Феликс без слов подходит к нему и протягивает ладонь к щеке, касаясь прохладными пальцами тёплой кожи. Он аккуратно проводит ими наверх, заправляя блондинистые пряди за ухо, пробегается по пирсингу, и вновь спускается к щеке, мягко оглаживая её. — Больно? — спрашивает надтреснутым голосом он. — Нет, — Джисон не врёт, уже не больно. Он видит в глазах друга сильную обеспокоенность, а в действиях – нежность. Если бы он не знал так хорошо Феликса, он бы удивился, с чего вдруг он так расчувствовался. Но под бронёй стойкого характера, пусть и хрупкого омеги, Хан видит, какой на самом деле Ликс. Мягкий и ранимый, сопереживающий. — Что произошло? — Феликс слегка наклоняет голову, большой палец подушечкой проводит по уголку губы. — Я не слепой, Хан, от меня ты ничего не скроешь. Джисон хмурит брови и уводит взгляд на тёмную линию горизонта. Туда, где она ещё чернее. — Я не стал спрашивать при других, — тихо говорит Феликс. Уголки глаз его становятся мокрыми, вот-вот полностью заплывут. Он хочет доверия, просит, а в душе даже умоляет. Ли всё видит, всё чувствует. Хан для него, как брат. Он превыше всего. А смотреть и ничего не замечать, Феликс не будет. — Мне ты можешь всё рассказать. Хан выдыхает и забирает холодные пальцы в тепло своих рук, обхватывая его ладони своими. — Это сделал отец, мы повздорили. Губы Феликса поджимаются, он выглядит так обречённо. — Опять из-за учёбы? Джисон кивает. — Не думал, что он так с тобой когда-нибудь поступит... — Хану хочется, чтобы голос Ликса сейчас дрожал от холода, а не от того, что видит перед собой. Хан не выдерживает и тянет его руки на себя, попутно обнимая друга за талию. Он гладит по его волосам, сам зарывается в шею Феликса. — Со мной всё хорошо, Ликси, я не дам себя в обиду, — приговаривает Джисон, обнимая крепче парня. — Ты мне веришь? Феликс кивает и немного расслабляется. Они дышат вместе, наполняют друг друга силами. Постояв немного, оба успокаиваются. Каждому это нужно. Феликса необходимо уверить, что его друг в порядке, а Хану – излить душу. Пусть не в словах, но в объятиях. Заручившись поддержкой друг друга, теперь оба готовы горы свернуть. Если справляться с возникающими трудностями, то вместе. Хан вырывается вперёд и показывает через приоткрытое окно средний палец позади едущему Спайдеру, на что Феликс смеётся и поддаёт сил Порше. Оба вновь чувствуют возбуждение, что придаёт скорость. Омеги въезжают на родные улицы. Машины уже припаркованы повсюду: британки, американки, немки, японки. Каких только разновидностей марок и фирм здесь нет, а всё потому, что многие приехали на заезд. Даже с других городов подтянулись в надежде прославиться. Слава о победителях расходится намного дальше самой столицы, и каждый хочет урвать её кусок. Феликса и Хана окружают со всех сторон, как только они показываются из машин. Кто-то тепло приветствует, кто-то не сводит плотоядного взгляда, есть и те, кто глядит кровожадно. Омеги здороваются с другими гонщиками, общаются, обмениваются новостями. На минуту-другую Джисон позволяет какому-то парню взять себя за руку и увезти от людских глаз подальше, в темноту, где ждёт изголодавшийся Астон Мартин победы, но хозяину она не сдалась, ведь альфа очень хочет омегу. Парень кладёт руку на талию Хана и приобнимает, а когда понимает, что сопротивления не будет, он опускает её на ягодицу, сжимая. Мнёт пальцами. Про себя Хан ухмыляется, а на деле постанывает с приоткрытыми губами. Чувствует, как его шею одаривают поцелуями. Хан возбуждается, тело жаждет проникновения, но себе он не изменяет. Играть с альфами он любит больше, чем отдаваться какому-то незнакомцу при удобном случае. Джисон подтягивается к уху парня и шепчет: — Всё, хватит, — он вырывается из объятий опешившего альфы и отходит на приличное расстояние. — Меня ждёт гонка, а опаздывать, знаешь ли, я не могу, — омега ухмыляется и подмигивает, кивая на тачку. — Обслужи лучше его – имеют все, бедного. Ни одной победы в арсенале. Хан не слышит, что ему говорит разозлённый альфа. Он находит Феликса и опирается на его плечо. Ликс с суженными глазами наблюдает за обстановкой на улице, полной народу. — Нашел его? — спрашивает Джисон, метая взгляд с одного человека на другого, пробегает по готовящимся к заезду машинам и их владельцам. — Десять минут назад, когда я разговаривал с Тео, новичка ещё не было, — закусывает губу парень. — Но мне сказали, что приехать обязан. — Тогда ждём, — сплёвывает скопившуюся слюну во рту на землю Джисон, а потом оглядывается в поисках какого-нибудь курящего пацана. Позаимствовать сигарету сейчас, кажется, самым лучшим вариантом. Никому не нужно знать, что Хан поднапрягся. Ведь он терпеть не может сюрпризы. В это время Чанбин, проводив Сынмина, запирает двери своего гаража изнутри. Он долго смотрит в одну точку, пока небольшими глотками пьёт из горла бутылки пиво. Тишина и покой сейчас его спутники, но, чувствует сердце, что они скоро уступят. Альфа проводит ладонью по своим тёмным прядям, взлохмачивая их. Выкидывает опустошённую бутылку и подходит ближе к загнанному в клетку зверю. От Бугатти Широн исходит столько мощи и агрессии, что порой становится страшно даже приближаться к гиперкару, но альфа единственный, кто может его укротить. Он проводит слегка шершавыми пальцами по чёрному железу, словно лаская притаившегося хищника. Видит, как металл опасно поблёскивает при свете тусклой лампы, а через пару секунд, когда заведёт, услышит настоящее животное рычание посреди глухой местности. Широн не покинул пост, Широн наготове. И если нужно, он снова расправиться со всеми врагами.