Time to Drive

| NCT 127 - Fire Truck |

Хеннесси Веном, Бугатти Диво и Ламборгини Хуракан тормозят на краю запылившейся дороги, что уходит резко вниз и спускается прямиком к подножию столицы. С высоты город смотрится мерцающим большими огнями, что раскинуты чуть ли не на каждом метре. Центр особенно светится, завлекая всех к себе. Столица дразнит своей роскошью, просит путников попробовать, что приготовила для них, щедро предлагает соблазны на любой вкус и цвет. Бан Чана ветер обдувает со всех сторон, дёргает полы расстёгнутой косухи. Его мощная грудь открывается в ответ городу. Минхо усаживается рядом с альфой, на капот Хеннесси, с сигаретой в пальцах. Часто он не курит. Так, балуется или расслабляется. Любит ощущение, когда никотин обволакивает тело, делая его лёгким. Хёнджин же стоит с ними рядом и глядит в даль. Внимательные глаза альфы, которые обычно подмечают каждую деталь, да так, что от них ничего не скроешь, сейчас облюбовали чуть ли не каждую подсвечивающуюся часть городского пейзажа. — Здесь красиво, — говорит парням Хван. — Думаю, что мне понравится пожить какое-то время в этом месте. — Здесь есть все условия для хорошей жизни, — уверяет его Чан. Он смотрит не на красоту, раскинувшуюся перед ними, а чуть поодаль. Туда, где, словно широким течением, стелются ровные длинные асфальтовые дороги, уходящие в горную местность. — К тому же, это отличное место для прогонов наших машин. Минхо складывает губы в трубочку и выпускает густой дым изо рта, который сразу же подхватывает порыв ветра и застилает им открывшийся обзор. Указательным пальцем альфа постукивает по сигарете, стряхивая пепел под ноги. — Ну-ну. Так вам здесь и рады, — ухмыляется он. — Чтобы главная столица и без действующих лидеров? Ни за что в это не поверю. — Ты прав. В этой столице места лидеров никогда не пустовали. Нужно будет брать её штурмом, — напрягает брови Бан Чан. Он отталкивается от капота Венома и встаёт ровно, скрещивая на груди руки. — Но лидеры, к счастью, не вечны, а толпа всегда уходит от проигравших и примыкает к победителям, — парень смотрит перед собой. — Верность в этом мире не ценится. — Тогда нужно постараться, — оборачиваясь к альфам, хмыкает Хёнджин. — Но если Минхо не обуздает свою Диво, мы будем в пролёте. Сигарета вдруг падает на землю и сразу же оказывается растоптанной массивной подошвой. Минхо стягивает пальцами на шее две половинки стоячего воротника и подходит к Хвану, вставая рядом. Шквалистый ветер, что ничем не ограждён над возвышающимся обрывом, начинает сильнее бить в лицо. Но альфам нипочём, тела слишком горячи, а жажда новых эмоций с каждым разом только усиливается. — Если ты не тормознёшь меня доёбывать, — говорит спокойно он. — Я сделаю так, что твой Хуракан не только пыли наших машин с Чаном наглотается, но и соперников. А я могу это устроить, ты знаешь. Хван не отвечает. Ему как всегда похуй на угрозы Минхо. Он протягивает руку и кладёт её на плечо старшему, выдыхая. Минхо в их маленькой, но крепкой семье самая большая зараза. Даже сейчас он уводит плечо и сбрасывает ладонь с себя. И пусть между альфами не всегда всё так гладко, но они теперь крепко связаны друг с другом. Стоило пройти множество препятствий, после которых связь между парнями укрепилась неразрывная. — Бан Чан, — зовёт его Минхо. — Как будем действовать дальше? — спрашивает, дополняя его, Хёнджин. Они одновременно поворачиваются к старшему альфе, а тот уже успевает пробить в телефоне и место гонок и действующих стритрейсеров. Чан с решимостью в глазах набирает чей-то номер и подмигивает обоим парням, что стоят в ожидании. — Тео, не забыл ещё меня? — перекрикивает он завывающий вой деревьев. — Да, это Крис. Я вернулся, — напрягает голос альфа, а взгляд прожигает пышущий огнями город, что находится под его ногами. — Можешь начинать готовить улицы в честь меня и моих братьев. Мы здесь задержимся надолго.

| Stray Kids - Victory Song |

Толпа ревёт, зрелища предвкушая. Со всех сторон доносятся крики, свисты, кто-то скандирует имя своего любимчика. Больше всего слышатся имена действующих фаворитов – Феликса и Джисона. Их машины уже заведены, готовы раскромсать других на кусочки ещё до самого финиша. Деньги на улице сыпятся рекой – ставок сегодня значительно больше, чем обычно потому, что многие уверены в победе омег. Ради зрелищности и подогрева сумма за заезд со всех водителей под ликующие возгласы неожиданно удваивается, чему Хан про себя несказанно радуется. Близкие знакомые и парни с других прибрежных районов обступают Спайдера и Сенну, выражая восхищения двум лидирующим машинам, и их владельцам. Хан принимает похвалу, Феликс уважительно улыбается. Их здесь большинство любит. Тео, белолицый на вид хрупкий омега с отличительным акцентом, выходит к народу с рупором и всем громко сообщает, что до старта остаётся пару минут. Ладони бьются друг о друга, когда он идёт на передовой перед заявленными машинами. Феликса и Джисона он хлопает по спинам и желает удачи – сегодня он, как и всегда, будет болеть за них. Водители начинают рассаживаться по местам. Возбуждение у всех нарастает, в воздухе ощущается острый запах соперничества. Хан трепетно оглаживает приборную панель, настраивая Макларен на победу. Феликс поддаёт газу Порше, которого сразу же, секунды не пройдя, услащают восторженные голоса снаружи. Тем не менее, оба парня, будто чувствуя неладное, поворачивают головы на свободное место в ряду собравшихся на гонку автомобилей. И долго ждать им не приходится. Тихо, не привлекая внимания, к ним подкрадывается тот самый Хеннесси Веном точно ночная фурия. Он не газует, не издаёт ни звука, кроме того, что давит под своими колёсами мелкие камушки. Хан хмурится, Феликс сглатывает. По спинам пробегает холодок. Другие водители нервно подгазовывают, заставляя себя сохранять спокойствие, но ужас на лицах никуда не уходит. За тонированными стёклами водителя не видно, безымянный Веном удручает альф, их настроение скачет. Какой бы не был стритрейсер сидящий там, но машина действительно быстрая для этих кругов. Скорее, нет, одна из самых быстрых в гоночном мире. Не зря создатели двигателю Хеннесси Веном Ф5 дали особое название – "Ярость". Но, кажется, ярость сегодня будет присутствовать не только под капотом этого гиперкара, но и у всех остальных. Внешний вид автомобиля излучает решительность и целеустремленность за счёт скульптурных и мощных линий на корпусе. — Не на тех нарвался, — цедит Джисон сквозь сжатые зубы. Он отворачивается и смотрит прямо перед собой, в глазах мелькает жажда скорости и победы. Движки рычат, стритрейсеры ждут. Никто уже не слышит гремящую музыку с улицы, все максимально сосредоточены. Стартер в виде сногсшибательного омеги выходит вперёд и поворачивается к ним лицом, которое сразу освещается яркими фарами. Он улыбается, осматривая марки собравшихся автомобилей – гонка будет не шуточная. Омега отсчитывает секунду, две, на третью он взмахивает руками и резко их опускает. Визг шин об асфальт стоит такой, что может заложить уши. Автомобили срываются с места и утопают в дыму, считанное мгновение и они испаряются с глаз зрителей. Хан разгоняет Сенну, не щадя. После гонки он обещает позаботиться о ней. Феликс преследует друга чуть погодя и кладёт всё ниже стрелку на спидометре. Как и положено, они оказываются первыми. Лидеры на месте, рвут и доказывают всем, на чьё именно место те претендуют. У Хана в крови адреналин бушует, кровь мечется, вены пульсируют. Ликс языком лижет сухие губы и внимательно смотрит перед собой. В зеркале заднего вида остаются все остальные – слабаки. Городские улицы встречают их пустынными, будто специально для них расчищены. Визг шин проносится через стёкла горожан, на что те спешно выглядывают, но не замечают никого. Машины – призраки в своей среде, их не поймать. Круговое кольцо остаётся за двумя омегами, и последующее тоже. На асфальте после крутых поворотов остаются чуть ли не горящие полосы, приправленные лёгким дымком. Деревья и дома смазываются в стёклах машин, для гуляющих редких пешеходов – гонщики словно ястребы, летящие за целью. Хан усмехается, не видя перед собой препятствий – снова с Феликсом оставили других смотреть на натёртые до блеска свои задние фары. Перед ними остаются только финишная прямая и очередная победа. Феликс чувствует превосходство до той поры, пока к нему бессовестно не подбирается хищник, подмигивая фарами с тыла. Он неожиданно резко ускоряется и обгоняет. — Блять! — плюётся омега, пока Спайдер пытается набрать ещё больше оборотов. Автомобиль Феликса почти на пределе своих возможностей. Следом Джисон замирает на время и отмирает только тогда, когда Хеннесси Веном ровняется с его капотом, ни на миллиметр не уступая. — Сука, — вырывается изо рта омеги. — Думаешь, первым придёшь? Соси хуй. Понимая, что времени совсем мало, а их нагло провоцируют, Хан тянется к специальной кнопке, которая заставит поршни автомобиля двигаться быстрее и увеличит мощность двигателя всего одним нажатием. Обычно они с Феликсом не применяют закись азота, рассчитывая на свои силы, но здесь случай другой. Лошадиная мощь не равносильна. — Откуда ты, блять, вообще взялся? — шипит Хан, держа ладонь наготове. Веном сильнее газует и вырывается вперёд, а Феликс и Хан чувствуют сердцебиение друг друга даже через разделяющий их металл. Автомобили позади Венома опасно рычат. Сенна сходит с ума с диким рыком, Спайдер грубо обещает поквитаться. Выжидая момента, Хан нажимает на кнопку и подрывается вперёд, а за ним сразу же Феликс использует закись. У Ликса на губах нет привычной мягкой улыбки, только оскал украшает красивое лицо. Джисон едва успевает повернуть голову на Хеннесси при обгоне, но видит только отражение в тонированном стекле и свой дикий взгляд. Никто не сомневался, что победа окажется вновь за Феликсом и Ханом. Обусловленный финиш пересекают первыми омеги. Толпа по сторонам ликует, дожидается, когда дым рассосётся от агрессивных полос, оставшихся после резкого торможения. Шины, наверное, стёрты под ноль, но не это имеет значение. Джисон с видом победителя выходит из машины, Феликс машет рукой, принимая лавры. Но как только всё это заканчивается, оба встречаются посреди сгустка тумана, освещающегося жёлтым светом, и наблюдают за Хеннесси. Водитель из гиперкара выходить отказывается и, сверкая фарами, показывает, что ещё вернётся. Веном газует и уезжает с территории омег, оставляя после себя визг шин. Джисон, ухмыляясь, отворачивается от уехавшей машины и тянется к плечу друга, мягко похлопывая его и поздравляя с победой. Не обращая ни на кого внимания, другой рукой он подхватывает красные пряди и заводит их за ухо. Ему хочется разделить собственную радость с тем, кто ему особенно дорог. — Чёрт, — шепчет омега. — Я так благодарен судьбе, что свела меня с тобой. — Мы должны всегда быть вместе, — выдыхает Феликс. Феликс на полном серьёзе не знает, что с ним случится, если Хана больше не будет рядом. Хан не просто тот самый сумасшедший друг, с которым можно весело провести время, он прежде для него опора и поддержка, которому он может рассказать абсолютно всё, что не может поведать даже собственному брату. Друг всегда поймёт его, утешит, когда нужно. А Феликс растопит любую глыбу в душе Джисона, стоит ему только улыбнуться. Ответить омеге своим внутренним теплом и озарить его яркими веснушками. Так, двое омег совместно образовали вокруг себя прочную стену, которую обрушить никому не дадут. Но Феликс выдыхает. Ему прямо сейчас хочется поделиться своими переживаниями с Джисоном. Они уже давно договорились, что если возникает какая-то проблема, то они делятся друг с другом и решают её уже вместе. — Хан, нужно узнать, кто был за рулём Венома. Мы чуть не уступили ему. В следующий раз нам может так не повезти, азот не всегда будет на нашей стороне, — Феликс наклоняется ближе к нему, почти что касается губами уха. — На той неделе гонщик из банды Кима перевернулся после использования закиси, с черепно-мозговой врачи его отправили на больничную койку. — Думаешь, Веном вернётся? — усмехается парень. — Лично я бы после такого позора выкинул и тачку и права. — Вот вообще не смешно, — недовольно отвечает Феликс. — Думаю, теперь его главная цель прийти первым. — Ликс, не волнуйся ты так, узнаем мы про этого водителя. У тебя брат здесь главный, против него никто не пойдёт, — Хан приободряюще хлопает друга по плечу. — А с азотом проблем больше возникнуть не должно. Чанбин своё дело знает. Его мастерская наших ребят бережёт, там все тщательно следят, кому и что устанавливают. — Если бы, — выдыхает Феликс, прикусывая губу. — Чанбин как раз и делал тюнинг разбившейся тачки. Они установили в ней азот, а потом произошла авария. Пока вопросов никто не задавал, но я очень надеюсь, что это всего лишь несчастный случай. — Это и есть несчастный случай, — разубеждает его Хан. — Любой гонщик может пострадать, если не достаточно подготовлен. Нужно суметь вовремя применить ускорение, а не разбрасываться им направо и налево, чтобы потом улететь в кювет, — глаза Джисона смотрят прямо в глаза Феликса, в которых читается уверенность в том, что он говорит. — Давай-ка не раскисай, хорошо? Тот парень просто перенервничал и раньше положенного сделал рывок, ему не хватило опытности. С нами такого не случится. Феликс перестаёт терзать губу и кивает, одновременно оборачиваясь к Тео. Со стороны толпы к ним идёт организатор гонок. Парень с гвоздиком в мочке уха, карими глазами и светлыми волосами. На самом деле, ему бы идти сейчас где-нибудь по подиуму, показывая миру стройную фигуру и острые скулы на лице, но выбрал он почему-то общество стритрейсеров, хотя совсем не вяжется с этим миром. — Ну что, мои поздравления, — сияющая улыбка сопровождает похвальные ладонями хлопки. — Сам Веном вам уступил. — У тебя были сомнения? — хмыкает Джисон. — Ни малейших! — восклицает Тео. — Они ждали только вас. Он протягивает Джисону руку, и в ладонь омеги падает толстая перевязанная пачка купюр – выигрышный процент за гонку. Ещё одна приятная часть вечера после самого заезда. Омега сжимает в ладони свёрток, слыша приятный шелест бумаги. И всё-таки отец не прав в том, что заставляет сына уйти целиком и полностью в своё дело. Деньги крутятся не только среди бизнесменов. Тео кидает взгляд на два автомобиля, что стоят перед ним и которые среди всех остальных выделяются своей мощью и внешним видом. — Даже интересно, что у этих малышек находится под капотом. Хеннесси Веном, должно быть, в шоке, — он подходит к Спайдеру и ладонью проводит по его железу. Феликс смотрит на это и стискивает зубы. Смотреть на принадлежащее ему Порше можно, трогать – нельзя. — То, что многим и не снилось, — решая подлить масла в огонь, отвечает он. Хан изумлённо оборачивается на него и одобрительно хмыкает. Время зря не потеряно, школа Джисона действует, как надо. — Здорово иметь под рукой брата автомеханика в лице короля улиц, — отвечает ему омега, улыбаясь. — Я бы тоже так хотел жить, но... Имеем то, что имеем. — Тео ещё раз поздравляет парней и уходит проживать эту ночь дальше. — Тео иногда перегибает палку, — хмурится Феликс, смотря ему вслед. — Бесится, что не может позволить себе такой гиперкар, — смеётся Джисон и принимается делить пачку купюр на две равные половины. Он протягивает одну Феликсу, на что тот отрицательно качает головой. — В этот раз ты пришёл первым, они твои. — Не забыл, что выигрыш мы всегда делим пополам? — спрашивает Джисон, недоумевая. — Нет, не забыл. Но я не знаю, какой номер выкинет в следующий раз твой отец, — отвечает Феликс и берёт друга за запястье, уводя его от себя. Если бы омега мог, он бы защитил друга от тирании, что каждый раз ложится на его плечи с приходом домой. Феликсу до одури хочется взять Джисона, бросить университет, на машинах отправиться путешествовать, зарабатывая деньги на жизнь гонками. Ему очень хочется повидать разные страны, изучить культуру других людей, живущих на земле. Но брат и родители его не поймут, не ради такого будущего своего сына они так стараются. Может быть, если бы они плохо с ним обращались, Феликс бы сбежал из дома. Но его в семье очень любят, он живёт с одним из самых заботливых братьев на свете. От одной мысли, что он им может сделать больно, демоны горло царапают. — Хан, возьми деньги. Я очень хочу, чтобы с тобой всё было хорошо. Пожалуйста, позаботься о себе. Только так я смогу спать спокойно и буду знать, что тебе всего хватает. Джисон кладёт ладонь на шею Феликсу и притягивает его к себе, сталкивая лбами. Глаза Феликса утопают в омуте благодарных глаз Хана, а их сердца ещё никогда не чувствовали столько теплоты, как в этот момент.

| Billie Eilish – Bury A Friend (Lew Basso x KEAN DYSSO Remix) |

Проводив Феликса до разделяющей пути развилки, Джисон сворачивает от дома совсем в другую сторону. В особняк омеге возвращаться не хочется, ничего нового он там не услышит, только гнева навлечёт на себя ещё больше. Вместо этого колёса Сенны заходятся в крутом развороте и удаляются прямиком на мост, проехав который, перед парнем расстилается окружная город автомагистраль, насчитывающая самую длинную протяжённость. Путь омеге освещают не тусклые огни магистрали, а звёзды, что рассыпались широким полотном на небе. Джисон крепче сжимает руль и поддаёт газу, заставляя Макларен рычать от удовольствия. Гиперкару короткой гонки не хватило, сейчас он по-настоящему чувствует свободу и дышит благодаря хозяину. До восхода солнца ещё далеко, ночная прохлада чувствуется, как никогда лучше. Хан приспускает боковое стекло со своей стороны, насыщая салон свежим воздухом, а двести километров в час ему кажется мало, и он дожимает ещё пятьдесят. Макларен Сенна отзывается моментально. Для Хана нет ничего лучше, чем ощущать власть над ситуацией. По этой причине многие альфы падают к его ногам и уже не могут подняться. Те забывают, что перед ними омега и он не так прост, каким может казаться. Хан умный, может цепко захватить, но удержать его рядом с собой – задача не из лёгких. Джисон слишком сильно любит свободу. Как сейчас. Он прибавляет громче музыку и подчиняет себе этот мир. К обвивающей город главной дороге примыкают другие, второстепенные. Как раз после того, как омега проезжает одну из них, он замечает летящий позади гиперкар. Некоторое время Джисон просто наблюдает за ним, решив, что тот движется попутно. Хан даже сбавляет скорость, позволяя обогнать себя и уступая дорогу, ведь сейчас он не на гонке. Но с плавно притормаживающей Сенной сбавляет обороты и гиперкар. — Какого чёрта, — озвучивает Джисон. Вдалеке он снова видит одну из прилегающих дорог, но она оказывается для встречного движения. С неё машины выезжают на главную дорогу, а не наоборот. Глаза Хана быстро устремляются к зеркалу заднего вида, и в голове проскальзывает опасная мысль. Если его преследуют, то пусть хоть не разочаруются. Пусть подавятся этим. Хан доезжает до развилки и, подобно самоубийце, заворачивает в дрифте на встречку. Сенна теперь движется против потока, и к счастью, встречные машины ей не попадаются. Хан понимает, что за счёт этого он оторвался. Никто бы другой на такой смертельный трюк не пошёл, кроме него одного. Сердце омеги сильно колотит в груди, нога на педали дрожит, но риск, кажется, оправдан. Глаза его вновь поднимаются к зеркалу, но вместо темноты, омега снова видит две яркие фары, разгоняющие ночной туман. — Серьёзно? — Хан облизывает пересохшие губы и, смотря на гиперкар, что едет сзади, спрашивает его: — Ты смертник? Хану уже надоедает вся эта игра в кошки-мышки, он не готов быть тем, за кем охотятся. Парень слегка притормаживает и, разнося скрип по асфальту, заносит машину на обочину, разворачивая её в правильное для дорожного движения положение. За ним сразу же раздаётся повторный скрип чужого автомобиля. Поднятая вверх пыль мелкой крошкой оседает при свете, разделяя двух гонщиков. Макларен Сенна рычит на чужака, подбавляя газу на месте. На свой рык в ответ слышит ещё более грубое рычание. Хан Джисон только сейчас видит марку машины – в паре метров от него известная на весь мир Бугатти Диво. Гиперкар, какой обычному смертному просто так не достать. — Откуда вас сегодня столько развелось, — шипит Джисон, глуша двигатель. Он выходит из Макларена и успевает дойти только до собственного капота, как его толкают грубо в плечо. Тело омеги валится на металл, а колено, обтянутое чёрной кожей штанов, бесцеремонно проталкивается между его ног. Сильные руки пригвождают омегу на место. Джисон не понимает, что происходит. Он слепо начинает вырываться. Освобождает кое-как руку и замахивается кулаком в челюсть мудаку, что решил возомнить себя главным и способным на такое, но костяшки омеги упираются только в твёрдую ладонь. Его снова силой толкают на холодный металл. Хан остаётся безоружным и подчинённым силой альфы. — Ты что делаешь? Какое ты имеешь право меня трогать? — чуть ли не кричит разъярённый Джисон. — Кто ты вообще такой? — Тот, кто по глупости поехал за тобой на встречку, — резко отвечает альфа. — Ты, блять, чуть не убил нас! Минхо себя сейчас не контролирует. Он глубоко дышит и пытается взять себя в руки. Ли сам виноват, что не смог спокойно вынести проигрыш своего старшего альфы, наблюдая со стороны. Сам виноват, что подорвался следом. Виноват, что последовал за омегой на встречку, но лишь последнее было каким-то наваждением. Он решил спонтанно свернуть с главной дороги за Маклареном, понял только это слишком поздно. Хан был в тот момент перед глазами Минхо, как тряпка для быка. У него стояла цель – догнать, вот он и догнал, но кто мог подумать, что этот омега вытворит подобное. Они думали с парнями, что всем здесь заправляют альфы, но, когда выяснилось, что непобедимого Венома обогнали двое каких-то омег, Минхо затрясло. У альфы накалились нервы. Омегу не убили встречные машины, но теперь ему хочется сделать это самому. Минхо дышит и прижимает его тело к капоту, пока внутри него пульсирует злость, пока альфа внутри раздирает голыми руками неукротимого омегу. Так нельзя, но ему так хочется. Контролировать свой гнев – самое сложное, что Минхо даётся в жизни. Хан пытается быстро рассмотреть его, впиваясь испуганными глазами. Ноги обуты в массивные кроссовки, крепкие бёдра облегают кожаные штаны, заметная мускулатура обтянута чёрной курткой. Омега добирается до глаз и притихает. На него смотрят чёрные зрачки, глубоко утягивая в свой мрачный омут. — Твоё решение было поехать за мной, я тут не при чём, — отвечает ему Джисон, но сразу ощущает ещё больше давления на своё тело. Голос омеги приводит сознание Минхо в чувство. — С чего ты вообще за мной увязался? Что я тебе сделал? — Нельзя? — Минхо наклоняет голову и скользит взглядом по блондину. — Нельзя, — твёрдо говорит Хан. — Ты не местный. Такой тачки нет в наших кругах, — оба парня поворачивают головы к стоящей напротив Бугатти Диво. — Зачем к нам приехал? — За тем же, зачем и другие альфы, — Минхо наклоняется вперёд. Он шумно вдыхает в себя природный запах омеги смешанный с запахом мяты. Кончик его носа задевает белую прядь, которая соскользнула на лицо. Минхо специально сжимает сильнее руки на его запястьях и задевает серебряный крест в ухе. А шёпот ниже некуда. — Посмотреть на тех, кто разносит эти улицы в щепки и сорвать ночь с одним из них. Джисон нервно сглатывает. Минхо замечает, как жилка на шее омеги начинает пульсировать сильнее. Про себя он усмехается, поднимает ногу выше и давит на его пах, чувствуя даже через штаны, как у него там горячо. Минхо испепеляет глазами Хана и впервые его заставляет чувствовать себя в опасности. До этого момента омега всегда сам справлялся с альфами, никто его и пальцем тронуть не смел без его разрешения. Кто-то боялся самого омегу, кто-то опасался за свою жизнь. У Хана за спиной стоят два правящих этим местом альфы. Первый из них Чхоль, чья власть выходит даже за пределы столицы, второй – сам король дорог. Чанбин будет мстить, если Феликс или Хан ему пожалуются. Но и этот альфа должен знать, слышать, по крайней мере про тех, кто управляет городом. — Отпусти меня, иначе пожалеешь, — с твердой уверенностью произносит Джисон, пытаясь применить силу против тяжёлого альфы. Его тело так близко соприкасается к парню, что омега на мгновение прикрывает глаза и молит про себя не реагировать на это. Природный запах альфы уже сам проникает в лёгкие, Джисону не остаётся ничего другого, как дышать им и ощущать твёрдое колено между своих ног. Он мысленно говорит себе, что это очередное приключение. Сейчас его отпустят, и он как всегда оставит альфу ни с чем, словно сам с ним играя. — С радостью, потому что я просчитался, — отвечает Минхо, успокоившись. — Ты мне уже неинтересен. Минхо отпускает его руки и отходит назад, к своей Бугатти. Джисон приподнимается на капоте и потирает запястья, не чувствуя больше на них горячих прикосновений. И только теперь слышит быстрый стук собственного сердца, замечает, как быстро и загнанно он дышит. Хан понимает, что его впервые в жизни в его же игре обыграл альфа, а слова его почему-то сейчас сильнее всего бьют по самолюбию. Джисону в жизни никто такого не говорил, что он неинтересен. Наоборот, все его хотят. Он самый желанный среди альф. Те спят и видят, как приручают Хана, подминают его под своё тело и трахают всю ночь того, кто всегда их обгоняет на гоночном треке. Есть альфы, которые совсем злы на омегу, не привыкшие проигрывать. Минхо похож на одного из них, но до этого момента на Джисона таким образом никто не покушался. Репутация у омеги такая среди гонщиков – желанная и недоступная. — Если ты приехал к нам не показать себя в заезде, а за омегой, то лучше меня тебе не найти, — усмехается Хан, соскальзывая с капота. — Даже не пытайся. — Это мы ещё посмотрим, — альфа подходит к своему автомобилю и ласково проводит по нему пальцами. — А второй, что выиграл заезд, кто он, не подскажешь? — Не смей говорить даже о Феликсе, — отрезает резко Джисон. Когда речь заходит о Феликсе, Хан сразу становится неуправляем. Любого альфу на лопатки уложит, а если сил не хватит, найдёт другой способ. Феликса трогать нельзя. — Так защищаешь его, — улыбается Минхо. — Кем Феликс тебе приходится? — Зачем тебе это знать? — произносит спокойнее Хан и теперь уже сам подходит ближе к Минхо, оставаясь на расстоянии вытянутой руки. Он прекрасно замечает, как на него теперь действует. Альфа старается меньше дышать, чтобы не ощущать в себе природный запах омеги. Естественный запах Джисона для многих становится крайне привлекающим, если Хан подпускает альфу близко к себе и даёт окунуться в свой аромат. Хан пахнет мятой, свободой с кислинкой. А у Минхо, как выяснилось, интереса к нему нет, остаётся только это. Джисон усмехается, когда всё оказывается так, как он и думал. Альфа обходит автомобиль, достаёт из кармана боковой двери пачку сигарет, и яркий огонёк освещает их лица. — Культовый В-шестнадцатый двигатель, полторы тысячи лошадей под капотом, единственный в своём роде разработанный дизайн для Бугатти, — Джисон поднимает бровь. — Откуда она такая? Минхо выпускает дым изо рта, который моментально смешивается с холодным воздухом, и поднимается завихрением над их головами. Когда его шея вытягивается, глаза омеги останавливаются на цепи из белого золота, что обвивается вокруг, а синие пряди открывают вид на пирсинг в ухе в виде колечка. — Оттуда, где её уже нет, — не заморачиваясь с ответом, произносит альфа. Уголок его губ слегка приподнимается на то, что Минхо замечает благоговение перед своей машиной. — Хочешь прокатиться? — Если ты думаешь, что я изменю ей... — Хан кивает головой себе за плечо на Макларен Сенну. — Диво и в подмётки не сгодится. Она настолько шикарна, что сделает любую. Минхо затягивается и слегка склоняет голову, делая трубочку из губ, с которых выпускает табачный дым в грудь омеге. Но глаза его при этом смотрят на Джисона, неотрывно. Чёрные зрачки наблюдают за его лицом, ненадолго останавливаются на полной нижней губе. А потом альфа давит на болезненное. — Её Веном сегодня чуть не сделал. Хан прикрывает глаза и издаёт смешок, заталкивая в себя чувство, какое заставляет его поддаться на провокацию. Чистой воды провокация, кто-то скажет факт, но Джисон мысленно обливает это всё бензином и поджигает. Взрыва не происходит, наскоро всё затухает. Он берёт себя в руки, ощущая пусть и омежью, но силу. Перед альфой, а тем более перед этим, Хан не раскроется и не покажет слабину. — Ну не сделал же, — отвечает омега и щурит глаза. — Ты знаешь его, водителя Венома, ведь так? Альфа снова не отвечает, бросает окурок под ноги и давит его носком подошвы. Джисон напоследок окидывает взглядом крепкое тело, бёдра, что своей мощью недавно его вжимали в капот, скулы и шею. Нет, его он точно никогда прежде не видел, стритрейсер на Диво для Хана сегодня открытие, а его гиперкар составит достойную конкуренцию на их гонках. Ставок будет больше, деньги затопят улицы, а потом омега насладиться на его лице проигрышем, когда они встанут в один заезд. — Приехал на Диво и не покажешь её мощь нашей столице? — Это что, скрытый вызов на гонку? — усмехается альфа, наклоняя голову. Его глаза достаточно оттаяли за это время, в них теперь даже проскальзывает какое-то удовлетворение и лёгкость. Джисон лижет нижнюю губу и наблюдает, как альфа прослеживает его движение. Губы сами по себе расходятся в полуулыбке. — Ты не можешь отказаться. Правила на улицах гласят: если тебя вызвал на гонку стритрейсер, ты не можешь сказать нет, если и дальше хочешь быть тем, кого принимают в свои объятия улицы и раскрывают свою душу. Минхо последний раз сталкивается глазами с омегой и обещает ему, что всё будет, неизвестно только в чью пользу. С этого дня у Хана появляется достойный соперник, который его просто так не отпустит, пока не вырвет для себя почётное место. И только ли это о гонке? Джисон показал себя со стороны, которая присуща не каждому омеге. Он исключительный. А Минхо не уходит, пока не берёт то, что ему нужно.

| ALEXEMELYA, Maga – Sueta |

После обеда и до самого рассвета местный клуб для стритрейсеров под названием Мэй Дэй* ждёт к себе всех желающих отдохнуть после гонок. Грохот музыки сотрясает его прочные стены, алкоголь внутри льётся рекой, а сам он поголовно утопает в сладковатом дыму. Сигареты в помещении – не вопрос, заказ кальяна – даже лучше. Стены обрисованы рисунками талантов – на каждой изображена значимая для мира гонок машина. Морды различных марок сопровождают гостей адскими взглядами, рядом с ними кое-где даже нарисованы их хозяева, некоторые – посмертно. Выше танцпола располагается зона отдыха, где расставлены столики и окружающие их диванчики, а ещё выше находятся приватные комнаты в полутёмной атмосфере. Но самой главной частью клуба является барная стойка, где коктейли едва успевают смешиваться. Пьют в этом месте неприлично много. Сегодня клуб вновь забит, стритрейсеры отдыхают и наслаждаются. Большинство приходит не только после гонок, большинство сюда приходит насытить душу. Разговоры, алкоголь, приятная компания – жизнь никогда не останавливается в этом месте, она только закипает с наступлением сумерек. Диджей поднимает руку вверх, на мгновение всё замирает, свет отключается, а люди погружаются в темноту. Женский механический голос диктует отсчёт. Три. Два. На один яркие огни слепят глаза, динамический трек проникает в тело и заряжает весь танцпол энергией. На возвышающихся подиумах можно увидеть танцовщиц, которые привлекают к себе внимание сексуальными телами. После рабочей трудовой недели Чанбин входит в этот клуб, как хозяин. Его здесь знают все, если не лично, то понаслышке. Гонщики сами подходят к нему и здороваются, перекидываются новостями, омеги возле него вьются и стараются показать себя альфе. Чанбин вдыхает вкус свободы всем телом. Альфа усаживается на высокий стол у барной стойки и просит сделать как обычно. Сотрудники уже знают, в каких ему смешивать пропорциях и какое количества льда положить. — Король улиц наконец решил посетить Мэй Дэй, — протягивает из-за спины сладкий голос омеги, имени которого альфа даже не запомнил, воспользовавшись им в одну из ночей. Парень не намного старше Феликса, наверное, только школу недавно закончил. Но опыта для стольких лет имеет не мало. — Какими судьбами, Чанбин-и? Соскучился по мне? Парень присаживаются напротив него и закидывает ногу на ногу, а глазами скользит похотливо по альфе, что ускоряет сердцебиение омеги похлеще любого алкоголя. Даже не зная, кто он, любой может сказать, что в альфе чувствуются сила и мощь. От него исходит аура – владеть и подчинять. Чанбин создан, чтобы быть королем улиц. Омега смотрит на то, как альфа принимает из рук бармена стакан и делает несколько больших глотков, что обжигают горло. Но ему не терпится снова обратить на себя внимание. Он пододвигается ближе и пальцем проводит по его бедру. Чанбин ставит бокал и с полуулыбкой хмурит брови. — Не сегодня. — Жаль, — выдыхает омега. Он слезает со стула и обходит Чанбина, проводя уже ладонями по его широкой спине. Мышцы, которые парень ощущает, буквально сводят его с ума, он невыносимо хочет этого альфу. Плохо только то, что этот альфа его не хочет. — Я буду в клубе, — говорит он рядом с его ухом. Чанбин прячет улыбку и решает осмотреться. Кидает взгляд на диванчики, пытаясь рассмотреть знакомых гонщиков через неоновые блики. Немного выпитого алкоголя приятно воздействует на тело, и альфа ощущает себя намного расслабленнее. Чанбин уходит от бара и проталкивается через танцпол, где его пытаются утянуть в танец, но не сегодня. Сегодня альфе хочется пообщаться. Желание Чанбина исполняется мгновенно. Парню слышится знакомый голос со стороны, который думал, что уже забыл, но он до сих пор помнит этот лёгкий смех и немного посаженный баритон. Ему не может показаться потому, что в следующую секунду этот голос уже окликает его самого. — Чанбин, — зовёт его парень, отходя от компании людей. Альфа меняется в лице, когда оборачивается и видит своего друга из детства. В глазах непонятные чувства, в теле тоже. Но однозначно он рад увидеть Чана через несколько лет после разлуки. — Бан Чан, — произносит альфа и идёт к нему на встречу. Альфы здороваются, даже приобнимают друг друга и хлопают ладонями по спине. Чанбин подмечает, как изменился приятель. Стал более высоким и спортивным. Плечи значительно расширились, фигура стала схожа с фигурой пловца. Чан изменил стиль одежды: на парне всё тёмное, от кроссовок до кепки, что надета на голову. Из уха поблёскивает серебряное колечко, на мешковатой толстовке висит увесистая цепь, обвивающая шею. Сам Чан того же мнения об альфе. Когда-то небольшой по размерам мальчишка превратился в молодого мужчину с большим количеством мышечной массы на теле. Чанбин похорошел и обрёл уверенность. Парни садятся за столик и заказывают кальян. Омега, который подрабатывает здесь официантом, даже теряется, когда его приносит. Перед ним два стритрейсера, два альфы, которые заставляют лишь одним своим видом его смутиться. — Устал путешествовать и решил вернуться? — спрашивает Чанбин, насыщая лёгкие сладким ароматом. — Можно сказать и так, — пожимает плечами Бан Чан. — Больше нет смысла скитаться по миру, нужно осесть. А по родным краям я очень соскучился. Всё-таки здесь прошло моё детство, остались старые друзья, даже этот клуб существует дольше, чем я, — он откидывает затуманенную голову на спинку дивана и осматривает помещение, которое практически не изменилось. Ощущение покоя и душевной лёгкости в этом месте раскрываются больше всего. — Помнишь, как мы пытались проникнуть сюда сопляками? — Чанбин согласно кивает головой, не скрывая искреннюю улыбку. — Тогда альфы и омеги, входящие сюда, казались какой-то особой элитой, избранными. А сейчас мы сами здесь сидим. Омеги с нас глаз не сводят. — Хоть чего-то мы сами добились, — смеётся Чанбин одновременно с Чаном. — Это верно, — альфа кивает и тянется за кружкой пива, которую официант только-только принёс. — Как твоя жизнь устроилась после окончания школы? Что нового? — Всё по-тихоньку, — отвечает Чанбин, выпуская тянущийся пар к потолку. — Отец с папой уехали заграницу, живут, друг другу не нарадуются. Оставили мне здесь дом. — Шикуешь? — с улыбкой спрашивает его Чан. — Больше нет, — смеётся альфа. — Теперь стараюсь сам зарабатывать. Одобрение мелькает в глазах Бан Чана. У своих родителей альфа тоже ни копейку не возьмет, лучше пойдёт по миру. Чан сам достал Веном, сам себя обеспечивает вот уже несколько лет. Собрал семью, ради которой жизнь свою отдаст. Большего и не требуется. У здешних людей в крови принято пахать. Все, кто выстроили империи и подняли свои активы на высокий уровень, будь то семья Бан Чана, Со Чанбина или Хан Джисона, долго шли к этому, жертвуя и забывая на долгое время о личной жизни и развлечениях. И сегодня их дети могли бы стать золотой молодёжью, но практика с сыновьями показывает обратное. Дети самостоятельно теперь пытаются заработать на хлеб, а вот какими способами – это уже волновать никого не должно. Пусть родители спят спокойно. Бан Чан даже с дулом у виска не признается, что он делает последние годы. — Всё ещё гоняешь? — спрашивает он с хитрой улыбкой на губах. Скорость для этих альф нечто святое с самого детства. Они даже в песочнице ещё не играли, но уже знали, где педаль тормоза, где газа. Если родители подарили им любовь, то улица подарила им свободу. Чанбин кивает. — Не только. На мне теперь мастерская. Парни пригоняют ко мне тачки чинить, — сообщает он, уголки губ поднимаются выше. — В последнее время стали расширяться. — Ого, ещё один бизнесмен в наших кругах, — смеётся альфа и слегка пихает Чанбина в плечо. — Ты смотри, скоро так станешь вторым Со Чонвоном. — До такого состояния, как у отца, с простой мастерской при всём желании не дорасти, — отвечает парень. — Тут нужно дело посерьёзнее. Чан понимающе кивает. Кому как ни ему знать, что просто так деньги с неба не падают. Ради больших сумм нужно приложить немало усилий и это относится к отнюдь не просиживанию задницы где-нибудь в офисе. — Раз уж я снова здесь, то пожалуй воспользуюсь твоими услугами, — он убирает от них дальше кальян, подзывая официанта. — Счёт нам, пожалуйста, — Чанбин достаёт бумажник из кармана, но Чан его останавливает. — Сегодня плачу я. Угощаю в честь своего возвращения. Чанбин смотрит на него, а в душе становится теплее. К нему возвращаются те забытые чувства, когда они вместе осваивали этот гоночный мир. После уроков забрасывали рюкзаки и пробирались окольными путями к лучшему виду на гонки. Часто родителям врали, что ночуют друг у друга ради ещё одной невыспавшейся, но эмоциональной ночи. — В этом городе всё так и осталось, — смотрит по сторонам Чан. Неоновые вывески на зданиях висят всё те же, заманчиво горят разными цветами. Возле клуба стритрейсеры шумно общаются друг с другом. У бордюров стоят припаркованные машины в ожидании хозяев, пока те отдыхают перед новым щекочущим нервы днём. — Как будто и не уезжал. — Кое-что всё же изменилось, — с ухмылкой отвечает Чанбин. — Что? — идёт за ним альфа. — Сменился король улиц. — Наслышан, — отвечает Бан Чан парню в спину. — Где твоя? — они подходят к машинам. Чанбин взглядом осматривает полосу из спорткаров, пытаясь определить, какая именно у Бан Чана. Автомобиль должен быть строгий, лаконичный и шустрый, зная его вкус. Шустрее всех здесь стоящих, иначе Чан бы просто не ездил. — Шведская Регера? — пытается угадать альфа. Название автомобиля переводится, как "Царствовать". Чан бы точно захотел такую себе. — Нет, моя лучше, — Чан не оборачивается и идёт в конец улицы, где оживлённость заметно спадает. Тут на его Хеннесси пальцем показывать никто не будет, будоражить народ пока рановато. — Если она даже лучше Регеры, то что ты ещё с ней хочешь сделать? — Она недостаточно быстрая. Сегодня я убедился, что в этом городе есть другие, кто быстрее меня, — закусывает нижнюю губу альфа и сворачивает в тёмный проулок, освещаемый только небольшим фонарным столбом. Он подходит к своей машине и разворачивается лицом к Чанбину. Лёгкая улыбка касается губ. — Моя сзади. — Только не говори, что это Хеннесси Веном. Чанбин сглатывает. Он обходит Чана и смотрит на агрессивного зверя, которого спрятали в этой тени от остальных машин – его будущих жертв. — Достать её было трудно, но возможно. Чанбину кажется, что сердце его часто начинает пропускать толчки. Во всяком случае, он этого не ожидал. Теперь его пугает неизвестность.