Time to Drive

| Eminem ft. Slaughterhouse, Yelawolf - Psychopath Killer |

Машины врываются в ночной город. Хан плюёт на ограничения, разгоняя Макларен до нижней отметки на спидометре, на что камеры с каждым превышением фиксируют его номера. За ним, на такой же сумасшедшей скорости, гонит Бугатти Диво. Оба автомобиля успевают только мелькать в стёклах остальных машин, как два пролетающих неуловимых призрака. У Джисона в это время сердце отбивает ритм быстрее самых быстрых битов. Приходит немного в норму только, когда бампер автомобиля подсвечивается фарами гиперкара Минхо. Хан бы с удовольствием поразмышлял на тему того, почему ему становится спокойнее, когда он чувствует поддержку альфы с тыла, но сейчас важно не это. Автомобили преодолевают кварталы один за другим, а до цели остаётся совсем немного. Омега вертит головой и пытается сосредоточится, но не получается. В голове по кругу раздаётся встревоженный голос Феликса, от чего пальцы, на которых поблёскивает пара серебряных колец при фонарном свете, крепче впиваются в руль, нога до упора давит на газ. Несколько метров спустя наконец вдали что-то появляется, а с приближением лобовое всё больше начинает искриться от мигалок. Встревоженными глазами омега водит по машинам пожарных, реанимации, легавых... Последние перекрыли собой дорогу для гражданских, разворачивая всех в объезд, но Джисон кладёт на них большой и огромный, резко тормозя. Ему совершенно нет дела до аварии, он высматривает в гуще людей только красные пряди, а среди припаркованных машин только единственную Порше Спайдер. Джисон выбегает из машины и мечется среди людей, выискивая друга. — Феликс, — кричит он, перекрикивая шум. — Ликс! Феликс, обнимающий себя своими же руками, разворачивается, и слабая улыбка украшает лицо. Джисон здесь, нашёл его. Хан быстрым шагом подходит к другу и кладёт ладонь на его макушку, сталкивая его со своим плечом. Как же он боялся за него... Омега прижимает друга ближе к себе, а на спине чувствует тепло от ладоней. — С тобой всё хорошо? — Да, прости, что напугал, — отзывается ему негромко Ли. — Я просто немного в шоке. Омеги выдыхают и уже размеренно дышат, обнимая друг друга. В такие моменты оба понимают, что им повезло – в жизни есть на кого опереться, есть тот, кто никогда не предаст и всегда будет рядом. Один звонок и оба бросят любое дело, чтобы помочь. Хан появляется здесь, как спасающий Феликса маяк. Оба цепляются друг за друга и чувствуют силы идти дальше. — И часто у вас так? — омеги слышат со спины слегка удивлённый голос альфы. Феликс поднимает голову и выглядывает из-за плеча Джисона. — Это кто? — тихо спрашивает он. — Ли Минхо, — отвечает Хан, немного замявшись. — Он… тоже гонщик, но приехал к нам недавно. Минхо подходит ближе и наклоняет голову, отвечая на взгляд омеги. — А ты, наверное, Феликс. — Можно просто Ликс, — кивает парень и дружески улыбается альфе – если он приехал с Джисоном, значит между ними уже есть какая-то связь. У него нет причин не доверять Хану, остаётся только потом вытрясти с друга все подробности их встречи. Губы Минхо слабо приподнимаются в ответ, но глаза сразу переключаются на скопившихся у груды металла людей в дежурных формах. Кого здесь только нет. Больше всего парни напрягаются, когда на каталке увозят накрытое белой простынью тело. Ли замечает обуглившуюся мужскую татуированную руку с серебряным кольцом на пальце, свешивающуюся вниз. Голова трупа накрыта, природный запах почти уже не ощущается, вместо него всё в округе пахнет кровью. Металлический запах тянется к каждому здесь и проникает в лёгкие. Грудь у гонщика уже не поднимается, душа покинула тело, забрав с собой желание жить, радоваться новому дню и испытывать то самое чувство, подвластное только стритрейсерам: когда остаёшься наедине со своим автомобилем и ощущаешь мурашки от скорости, власти над миром, вкуса жизни. Больше этого гонщик познать никогда не сможет, но память о нём будет жить ещё долго на улицах. Покинувших этот мир за рулём, стритрейсеры не дают забыть. Дальше Минхо бросает взгляд на местность: от итальянской Феррари остались только обгоревшие части металла, шины валяются в нескольких метрах на разных сторонах, запах жжёной резины и гари стоит такой, что чувствуется отсюда через несколько кварталов. Лишь увесистый дым никак не может рассосаться, ветру едва под силу разогнать его с этого места. — Никакая это не авария, он сам подорвался, — заключает Минхо, сплёвывая на землю горькую слюну – лёгкие быстро заполнились едким запахом бензина вперемешку с закисью азота. — Уже второй случай, про который мы знаем, — говорит тихо Феликс и кидает на Джисона встревоженный взгляд. Пальцами он сжимает и мнёт его запястье. — А если есть ещё? — Сообщим твоему брату про этих гонщиков, — отвечает ему также негромко Хан, поглаживая большими пальцами прохладную кожу омеги. — Нам нужно разобраться в этом. Феликс согласно кивает и тяжело выдыхает. В это время к ним подходит сотрудник полиции, показывает документы и представляется. Он осматривает парней, затем хмуро заглядывает им за спины, различая между стелящимся по земле дымом, яркие фары гоночных автомобилей. Ликс перебирает в уме инициалы копов, что находятся в дружественных отношениях с гонщиками, но среди них этого мужчину омега не находит. Большая часть сотрудников полиции закрывает глаза на нелегальные гонки, в основном из-за подкупных денег и влияния семей, чьи дети участвуют в заездах. Семья Со Чанбина и Хан Джисона обладают большим уважением и авторитетом во всех кругах, включая федеральные органы исполнительной власти, но есть и те, особо принципиальные, кого подмять под себя никак не получается. Они часто мешают стритрейсерам жить свободно в ночное время. В такие моменты гонщики могут устраивать мелкие столкновения на улицах, чтобы отвадить внимание легавых от основных событий, разворачивающихся на гоночной полосе. Полицейские бесятся, а стритрейсеры без затруднений устраивают заезды. Но, когда дело доходит до серьёзных случаев или аварий, подобно этой, шакалы съезжаются тут как тут позлорадствовать. Джисон и Феликс редко имели с ними дело, практически никогда до этого момента. — Ещё минус один, — альфа в погонах кивает в сторону машины скорой помощи. Феликс вздрагивает, но тут же чувствует тёплые руки Хана на себе, которые незаметно успокаивающе гладят его. — Третий гонщик с летальным исходом на дороге за эти дни. — Третий? — округляя глаза, спрашивает Ликс. — Что вы хотите этим сказать? — не церемонясь, спрашивает мужчину Джисон. Омега задирает голову и исподлобья смотрит на полицейского, получая злорадный взгляд в ответ. Глаза легавого пробирают чуть ли не до озноба, но виду он не показывает. Не здесь. Не при Феликсе и тем более Минхо. — Хочу сказать, что кто-то за вас конкретно взялся, ребята, — не без удовольствия отвечает мужчина. — И считаю, что пора. Вы обычных людей терроризируете по ночам, никому спать не даёте, — омеги видят, как в глазах у мужчины поднимается пламя гнева. — Гоняете по дорогам, как по шахматной доске... на своих скоростных машинках. Феликс поднимает брови в возмущении и оборачивается на Джисона, который не сводит с полицейского глаз и задаёт вопрос. — Вы уверены, что мы местным мешаем? Может быть, это вам мы не даём покоя? — Хан делает шаг в сторону мужчины, не контролируя себя. — Как ты разговариваешь с полицейским, щенок? — альфа делает ответный шаг и почти что шипит омеге в лицо. Но мужчина не успевает подойти слишком близко к омегам из-за Минхо, который становится рядом и кладёт руку на его плечо. — Сильно не радуйтесь, офицер, — парень поворачивает голову в его сторону и насмешливо растягивает губы. — Стритрейсеры всегда были и будут, всех никто не сможет убрать. Эти улицы принадлежат только нам. Мужчина дёргает плечом так, что рука Минхо слетает с его формы, моментально багровеет и угрожающе щурится. Он пытается задеть взглядом альфу, но тот только наклоняет голову, тем самым ещё больше подначивая на конфликт. — Лучше бы ты не нарывался, парень. Тебя я ещё не знаю, но про этих двоих в курсе, — произносит альфа и переводит злые глаза на омег. — Молодое поколение вас считает главными на этих дорогах, но они сильно заблуждаются. Скоро с гонщиками будет покончено, — он выговаривает это намного чётче, обращаясь снова к Ли. — Весь этот беспредел наконец закончится. — Вот ублюдок... — кидает в его сторону Хан. — Вы нам угрожаете, офицер? — вскидывает брови Феликс. Была бы возможность, вместо стритрейсера, омеги самого полицейского на каталку уложили, который желает им такой же участи. Джисон в мыслях уже замахивается кулаком в эту злую морду перед ними, но на деле сделать ничего не может. С отцом итак проблем хватает, не хватало ещё с полицией. — Даже если бы я вам угрожал, то только на словах, — безразлично пожимает плечами мужчина. — За меня уже хорошо справляются другие, — он поднимает бровь и окидывает взглядом гонщиков, останавливаясь на Хане. — И я очень сомневаюсь, что власть ваших родителей тут каким-то образом поможет. Омега скрещивает руки на груди, а под подошвой Минхо слышится хруст камешков. Надоело. Даже для него полицейский переходит все дозволенные грани. До этого момента Ли не сталкивался с ними и даже не планировал, но это чересчур. Пусть омеги для Ли не друзья, но на войне гонщики всегда выступают одним фронтом. Холод, который пробирал до этого кости, теперь ощущается от самого альфы всеми присутствующими. Феликс и Джисон на мгновение замирают. — Послушайте, — слегка облизав губы, говорит Минхо. — Если этим омегам не поможет власть их предков, то помогут другие люди, не сомневайтесь, — глаза Ли теперь сами пожирают огнём мужчину. — Вы правы, вы меня не знаете, но я не думаю, что вообще когда-нибудь захотите узнать. С этого дня можете и меня записать в нарушители вашего покоя, а на улицах прибавится ещё одна скоростная машинка. Минхо говорит уверенно, с каждым последующим словом подписывая себе смертный приговор. Между альфами пробегает тень неприязни, мгновенно перерастая во что-то большее. Воздух начинает искрится. Кажется, уже никому нет дела до смертельного происшествия, которое развернулось за спинами. Тут всё намного серьёзнее развивается, которое затронет намного больше людей и может привести к жертвам больше, чем одной. Мужчина сверлит глазами Ли, слушая его и раздувая ноздри. Затем наклоняется к парню и говорит только ему. — С этого дня штрафами ты больше не отделаешься. Он разворачивается и даёт знак своим подчинённым сворачиваться. Минхо смотрит ему в след и лениво растягивает губы. — Зачем ты ввязался в это? — спрашивает Джисон. — Он теперь жизни тебе не даст. Ли усмехается и пожимает плечами. Воротник кожаной куртки расходится по сторонам, открывая крепкую шею, объятую увесистой цепочкой. Ветер дует альфе прямо в грудь, заставляя футболку прилипнуть к торсу. — Давно из себя легавых не выводил. Даже интересно стало. — Спасибо, — не теряется благодарно Феликс. Он нарочно не замечает того, как Хан его за рукав куртки одёргивает, и тихо смеётся. Прежде, чем сесть в Бугатти, Минхо кивает ему, а затем бросает короткий взгляд на Джисона. — Наша гонка так и не закончена, — с наклоном головы говорит он омеге. — Придётся повторить. — Обязательно, — соглашается Хан, заглядывая напоследок ему в глаза, и видит в них не скрытый ничем другим интерес. — Сегодня мой друг спас тебя от проигрыша, но в следующий раз можешь готовиться к тому, о чём мы говорили. Ли издаёт смешок и скрывается в салоне Бугатти. — О чём вы говорили? — спрашивает Феликс Хана, но чувствует только ладонь на голове, которая взлохмачивает его волосы. У омег Бугатти вызывает бегущие волнующие мурашки по коже, когда Минхо мощно газует и специально с визгом проносится перед носами полицейских машин, набирая за несколько секунд скорость. Минхо понимает, что играет с огнём, но пока ещё никто не знает, что сам он горит намного ярче. Неизвестный никому парень, новичок на этой земле, но уже успевший поселить в сердцах нескольких людей волнение, предвкушение и трепет. Джисон смотрит на след от колёс Диво и не понимает, что чувствует. Он, наверное, должен был, как и Феликс, поблагодарить альфу, который перенял внимание полицейского на себя, но что-то не позволяет выразить ему благодарность. Его почему-то преследует не очень хорошее чувство... Феликс отмирает и снова поворачивается к месту аварии, его глаза тускнеют. — Значит, это уже не первый умерший гонщик, — говорит он тихо. — Но почему машины сами по себе подрываются? Для этого должна быть веская причина. Джисон садится рядом с ним на корточки и смотрит, как с дороги собирают остатки сгоревшей итальянки. Медики уже увезли тело гонщика, на дороге осталось лишь напоминание о нём. — И снова закись азота, — задумчиво озвучивает Хан, вслух рассуждая. — Может быть, прокол с установкой? Использовать баллон сейчас ему смысла не было, он был не на гонке, — омега проводит пальцами по шершавому гравию. — Неправильно установили... произошло преждевременное воспламенение смеси в цилиндре... всё перекинулось на азот. Вариантов много. — Этот умерший парень был другом Чанбина, — уверенно говорит Феликс. — Если ему установили не правильно, то это сделал кто-то другой, а не брат. — Нужно расспросить парней, кто были знакомы с этими гонщиками. Они могут знать, у кого те ремонтировались. Но, блять, это как искать иголку в стоге сена, частников много развелось, мало ли к кому заезжали, — вслух рассуждает Джисон. — Единственное, я не припомню, чтобы раньше такое было. Даже те, кто хотел сильно выиграть, выбирали другой способ. Так что, убирать нас нашим же смысла нет, если только... — Если только это не делает кто-то из новичков, — дополняет его мысль Феликс и его вдруг озаряет. — Кстати, брат мне рассказал, что в наш город вернулся его старый друг, с которым мы соревновались на последней гонке. — Тот, что на Хеннесси Веном? — Да, он, — кивает омега. — А сегодня в кафе я увидел ещё одного незнакомого альфу, но уже на Ламборгини Хуракан. Он сказал, что возможно примет участие в заезде. — Хуракан? — не сдержавшись, переспрашивает Хан и поднимает на него голову. — Итальянки у нас редкость, — он кидает взгляд вдаль, где воздух понемногу разряжается и уже можно рассмотреть все обгоревшие части машины. — Одной уже нет. — Да, — кивает измученно Феликс. — Я бы списал это на совпадение, но владелец Ламбы пил кофе прямо возле моего университета. — А Минхо целенаправленно ехал за мной после гонки, когда мы с ним впервые пересеклись, — интонация у Джисона меняется на тяжёлую, голос уже не звучит так расслабленно, как раньше. Внутри почему-то мучительно тянет с осознанием. — Значит, Ламборгини Хуракан, Хеннесси Веном и Бугатти Диво… — Вероятнее всего, приехали к нам все вместе, — снова заканчивает за него омега и нетерпеливо спрашивает. — Они взялись за нас? Джисон отвлечённо пожимает плечами, копаясь в своей голове. — Эти три гиперкара вообще мало, кто может достать, и точно не честным путём, — не останавливается Феликс, в глазах мелькает тревога. — Чанбин сказал, что они с владельцем Венома, Бан Чаном, хотят устроить заезд и выяснить, кто теперь будет заправлять на улицах. Хан невесело хмыкает, пазлы в голове складываются в одну общую картину. — Сместить нас хотят. Джисон закусывает губу и смотрит на остывший след от шин Диво. Ему почему-то очень хочется ошибаться в отношении Минхо, но если Хан узнает, что альфа хоть малейшим образом причастен к авариям со здешними парнями, он не то, что с ним больше не заговорит, он попытается не оставить и следа от альфы. Именно поэтому омега доверяет в своей жизни только нескольким людям, чьи верность и преданность доказаны не словами, а делом. Феликс из всех самый значимый для него человек, а подпускать к своим близко тех, кто может навредить, Джисон не намерен. Он поднимается и подходит к омеге сзади, утыкается лбом в его плечо. Ладони Феликса сразу накрывают его руки. На тот свет им ещё рано, поэтому они должны справиться со всем, что уготовлено им свыше, даже если придётся начать войну. Чужаки должны знать своё место.

| Stray Kids. Han - I Got it |

Особняк Джисона встречает абсолютным молчанием и полнейшей темнотой, не видно даже привычного ночного тусклого свечения из кабинета отца. На этот раз дом кажется ещё больше опустевшим, безжизненным, крайне холодным, чем обычно. Остаётся пробраться внутрь воющему снаружи ветру, и с радостью начать гулять по комнатам, хлопая дверьми. Хан не старается быть с домом мягким, отвечая таким же холодом. Он шумит, когда ходит по нижнему этажу, блуждает по кухне с телефоном в руке, закидывая в рот всё съестное, что попадётся под руку, затем идёт в свою комнату, но, замечая уютного, свернувшегося в клубочек на лежанке, Пушистика, аккуратно прикрывает за собой дверь и переодевается, включив один светильник. Спать не хочется, в голове бродит множество всяких мыслей: участившиеся аварии и альфа по имени Минхо занимают их большую часть. Джисону не терпится выяснить всё, как можно быстрее, наказать тех, кто это всё устраивает. Не может же быть такого, что три смертника, опытных гонщика, не справились с управлением или не знали, как использовать закись. Совпадение? Навряд ли. Хан скорее поверит в то, что земля плоская, чем в эту хрень. А сегодня... помогли на дороге или случайная неисправность в автомобиле? Задача усложняется, но решить её в любом случае надо. Необходимо устранить угрозу прежде, чем она доберётся до остальных стритрейсеров. Гонщики не должны чувствовать себя в опасности, когда Чанбин, Феликс и Хан у руля. Власть их так долго не продержится. А Минхо со своими друзьями-альфами... что он здесь забыл? Зачем приехал? Пытаются втереться в доверие, убрать ненужных, нечестным путём сместить короля с его законного места? Хрен его знает. Но бывает же такое, что обстоятельства складываются не в пользу, и вообще, вдруг Хан с Феликсом зря на них думают. Дьявол... всё так сложно. Джисону отчаянно хочется докопаться до правды, но вместо этого он может пока только пройти в небольшой оборудованный зал, лечь на скамью и протянуть руки к штанге. Хана нельзя назвать большим любителем спорта, но иногда ему просто необходимо выплеснуть накопленные негативные эмоции. Лучше всего в этом помогают Макларен и силовые нагрузки, иной раз секс, которого правда не было уже так давно. Омега внутри так и хочет, до утробного рычания требует альфу, что приходится затыкать желание насильно, как сейчас. Хан сжимает зубы и игнорирует свою сущность поднимаем железа. Кто мог подумать, что он родится таким – непослушным, своевольным, омегой, который противится любым правилам. Хану действительно нравится ощущение, когда альфы смотрят ему в след, показывают своё желание, предлагают себя. Есть те, кто даже победу отдаст без борьбы за ночь с Джисоном – только бы узнать, каков он в постели, также страстно отдаётся, как и ездит? Но для омеги даже течка порой не предлог изменить свои приоритеты. Джисон и Феликс по-прежнему используют в эти дни блокаторы, хотя из года в год они помогают всё меньше, а молодой организм требует всё больше – физического контакта, внутреннего проникновения. Джисон резко выдыхает, когда одним лёгким движением с его рук поднимают и забирают штангу. — Нечем больше ночью заняться? — спрашивает отец, нависая над вспотевшим парнем. Омега закатывает глаза и тянется к полотенцу, чтобы промокнуть капельки пота на лбу. Джисон думал, что хотя бы сегодня проживёт день без нравоучений альфы, но видимо звёзды не так сошлись. Отец словно чувствует, когда сын приходит домой и появляется сразу же сам. Хан глазами пробегается по альфе, смотря на слегка приспущенный галстук, закатанные в три четверти рукава чёрной рубашки, выглаженные классические брюки. Наверняка вернулся только что с работы. Омегу больше не удивляет, как отец может работать двадцать четыре на семь. После смерти папы он, кажется, совсем потерял интерес к своей личной жизни. — Где ты сегодня был? — продолжает допытываться Чхоль. — С Феликсом, — кидает безразлично парень, усаживаясь на скамье. — С Феликсом ты был вечером, в отличие от некоторых он ходит на учёбу, — альфа садится напротив сына, не выпуская его из виду. — Днём чем ты занимался? Джисон замирает на секунду-другую, вновь чувствуя неладное. С отцом в последнее время всегда так, каждый разговор заканчивается чем-то феноменальным, парень уже не знает, что альфа может выкинуть на этот раз, поэтому как только он откидывает полотенце, костяшки на руках невольно сжимаются. Сегодняшний день настолько его вымотал, что чувство страха уже не ощущается. Он позволяет себе дерзить отцу и ничуть не чувствует себя виноватым. — Твои псы разве не следят за мной? — переспрашивает его омега. — Я держу охрану не для этого, — сохраняя спокойствие, отвечает мужчина. — Сейчас я всего лишь интересуюсь, как дела у моего сына, и хочу знать, чем он занимается целыми днями. Джисон хмыкает, кривая усмешка задерживается на его лице. — Если ты снова хочешь поднять вопрос о моём возвращении в университет, то сразу говорю, что это дохлый номер, отец. — Не будь таким самоуверенным, Джисон, — Хан видит, как во взгляде Чхоля что-то мелькает. Это также хорошо заметно по его телодвижениям: тело наклонилось вперёд, голова накренилась слегка вправо, язык внутри провёл по верхней десне. — Но если ты не вернёшься на учёбу, то я приму меры, — голос мужчины становится грубее и ниже. — Я предупреждаю тебя. — Интересно, какие? — глаза у омеги сужаются в ответ, корпус тоже наклоняется. Теперь между их лицами остаётся несколько сантиметров, а если точнее, то несколько искрящих гневом сантиметров. Был бы здесь папа, давно бы на место альфу поставил, едва заметив, что с его сыном так обращаются. Но папы здесь нет и никогда больше не будет. Теперь у них нет крепкой связующей нити между друг другом, отцу с сыном приходится настраивать контакт своими силами. И сказать, что у них это хорошо получается, нельзя. Друг друга они слышать явно не хотят, а после каждого разговора отношения становятся только хуже. — В конце этой рабочей недели ты поедешь со мной на деловую встречу, — хладнокровно озвучивает Чхоль. — Зачем? — хмурит омега брови. — Хочешь меня насильно ввести в свой бизнес? — Нет, этого я точно не хочу. Без базы и основ ты слишком глуп для ведения бизнеса, — усмехается мужчина, опираясь локтями на свои же колени. Пальцы он скрещивают друг с другом, взгляд становится ядовитее. — На встрече твоей основной задачей будет проявить внимание к одному альфе. — Чего? — Джисон стремительно поднимается на ноги, а в душе развивается клокочущая тревога. — Мне послышалось? Ты хочешь использовать меня в своих личных целях? — Не совсем так, — отвечает альфа и тоже поднимается на ноги. Теперь уже он смотрит на сына свысока. — Раз ты не хочешь учиться и перенять моё наследство, то оно достанется другому – альфе, с которым ты в пятницу познакомишься. В отличие от моего сына, молодой человек достаточно образован и имеет хорошую репутацию в наших кругах. — Нет, ты не сможешь заставить меня, — цедит Джисон, смотря прямо перед собой. — Не смогу? — Если ты думаешь, что я это сделаю, то ты свихнулся... — Я подобрал тебе хорошего партнёра, сын, — неумолимо говорит Чхоль и кладёт ладонь на плечо омеги. — Нет, — мотает головой парень, у которого вся жизнь перед глазами проносится в этот момент, разбивается об это стальное железо, что находится в зале. Он чего угодно ожидал, но такого поворота даже в плохом сне не мог предвидеть. Отец уже явно не видит границ и пытается взять сына под свой контроль. Джисон ошибся, когда думал, что работа занимает у Чхоля всё его время. Нет. Альфа теперь занимается не своей собственной жизнью, а посягает на жизнь сына. — Нет, — снова повторяет он. — Мне не нужен выбранный тобой альфа. — Ты его даже не видел, — не унимается Чхоль. — Он достаточно образован, уважительно отзывается о своей семье, блестяще проводит переговоры и состояние уже достаточно хорошее для его-то лет. — И видеть его даже не хочу, — Хан дёргает плечом и смахивает с себя руку отца. — Я никогда не буду по твоей указке ни с кем встречаться, тем более с бизнес-партнёрами. И плевать на его состояние, я не буду сидеть на шее у мужа, если ты так думаешь, — он стискивает сильнее зубы. — Я же сказал, что обеспечу себя сам. — Ладно, — Чхоль скрещивает руки. В голосе отца слышится уже та особая твёрдость, которая не терпит никаких возражений. — Выбирай из этого что-то одно: либо университет либо встреча. — Ни то ни другое я выбирать не буду, — упрямо отвечает омега. На душе становится всё тяжелее. Разлад с отцом никогда не делал Хана счастливее, а воспоминания о собственном счастливом детстве всё ещё изрезали душу и возникали обрывками в памяти. Ещё несколько лет назад Чхоль был не таким, но сейчас на омегу смотрит совершенно другой человек, который уже кажется, забыл, как им раньше было хорошо. Словно он насильно стёр всё, что было в памяти и оставил внутри себя пустую зияющую дыру, которая поглощает из него всю радость и все эмоции. — Не думал, что до этого дойдёт, но у меня больше не остаётся ничего другого, — отец кидает колющий взгляд на сына, разворачивается и идёт к выходу из зала. — Ты про что? — не понимает Хан, он делает несколько шагов в его сторону. — Я забираю у тебя Макларен, — повернувшись, Чхоль достаёт из кармана брюк ключи от гиперкара и подкидывает их в ладони. — Нет. Нет. Хан переступает с одной ноги на другую, его начинает чуть ли не трясти на месте, а перед глазами плывёт. Отец знает, что Макларен – это самое дорогое, что есть у сына, это его заработок и свобода, но всё равно жестоко отнимает самое последнее. Джисон вспоминает, что кинул ключи от Сенны на кухонный стол, рассчитывая, что отец не вернётся так быстро. Если бы альфа их не забрал, то сейчас бы Хан уже ехал куда-нибудь развеется, думал обо всём в тишине любимого салона, а теперь у него нет гиперкара. В одночасье у него забрали всё: свободу, собственный выбор, надежду. Гонки – его жизнь. Её отобрали у Джисона. Сука! Парень слышит, как хлопает дверь, и это так сильно бьёт по ушам, по нервам, что он не сдерживается и ударяет ладонью в ближайшую стену. Злость накатывает мощной волной, не в силах удержаться. Хан снова берёт штангу и поднимает её над собой до тех пор, пока не забиваются мышцы. Пока железо не перевешивает силой его собственную, пока оно не тянет руки вниз и не пережимает кислород у шеи. Но Джисону всё равно, к этому моменту кислорода итак уже не остаётся.

| SOB X RBE - Paramedic! ( Feat. Kendrick Lamar & Zacari) |

Поздним утром следующего дня Феликс выруливает к дому Чонина. Ян уже ждёт его на крыльце, засунув руки в карманы брюк. Омега начинает улыбаться, лишь услышав звук трескающихся камешков под колёсами. Сам Спайдер всегда двигается бесшумно, его выдаёт только то, на что он не может повлиять. Чонин выглядит так, будто собрался не в университет, а на деловую встречу. Розовые волосы искусно уложены, что ветер им даже не помеха, ботинки начищены, а нагрудный значок учебного заведения отполирован до блеска. Ремешок сумки перетягивает грудь, но одногруппник светится сильнее всякого полуденного солнца. Чонин лёгким шагом подходит к машине, садится и поворачивает голову к Феликсу. Его брови вздымаются. — Почему ты в спортивном? — спрашивает омега озадаченно. Феликс одет совсем не для учёбы: на омеге болоньевая тёмно-зелёная дутая куртка, широкие штаны, массивные кроссовки и спортивная кепка, из-под которой вылезают яркие красные пряди. С таким-то прикидом в универ явно не пустят. Ликс, не медля, разгоняет автомобиль и отвечает: — Я сегодня не пойду, — кидает он Яну, глазами сосредоточенно лавируя по зеркалам. — Прикроешь меня перед старостой, ладно? — Без проблем, — соглашается Чонин, наблюдая за сменой домов, торговых центров, спешащих на работу толпы людей. — А если не секрет, почему ты не идёшь сегодня? — Хочу съездить к брату на работу, — пальцы немного сильнее сжимают оплётку руля, но голос остаётся привычно расслабленным и невозмутимым. — Нужно кое в чём удостовериться. Ян кивает головой, понимая, что у Феликса могут быть свои дела, ему же сложности никакой не составит отмазать парня. Чонин всегда с радостью готов помочь в любом деле, натура у него такая – добрая. Хотя тоже самое он может сказать и о Феликсе. Тот никогда не подводил, всегда относился к нему и к его семье вежливо. Омега очень рад, что познакомился и, можно сказать, уже подружился с таким парнем. — Если ты спешишь, то не стоило меня подвозить, — слышится тёплым голосом со стороны Яна. — Попросил бы папу подбросить или добрался на автобусе. Феликс смотрит в зеркало заднего вида и быстро перестраивается. — Я не спешу. — Хорошо, — в отражении стекла мелькает радостная улыбка Чонина. — И буду подвозить до тех пор, пока у тебя не появится собственная машина, — Феликс поворачивает к нему голову и отвечает собственной улыбкой. — Мне не сложно. — Спасибо тебе, — губы омеги расплываются ещё больше. Ян откидывается макушкой на подголовник и мечтательно вздыхает. — Мне осталось поднакопить совсем немного и тогда я смогу присоединиться к вам на гонках. Правда у меня будет не такой крутой автомобиль, как Спайдер, но думаю, что некоторых гонщиков я всё-таки уделать смогу, — воодушевлённо заканчивает он. — Я тебя поднатаскаю, не волнуйся, — смеётся Ликс. — А мой брат улучшит твою машину. Будешь с нами участвовать в заездах. — Что? — парень внезапно приподнимается на сиденье, глаза начинают искриться надеждой. — Это правда? Чанбин поможет мне? — Угу, — откликается Феликс, всё ещё посмеиваясь. Ему до сих пор непривычно, когда им самим, Джисоном и его братом так восторгаются, будто они какие-то звёзды. Но статус всё же оказывает своё влияние: о них говорят, к ним прислушиваются, их уважают. И это всё, как оказалось, терять совсем не хочется. Феликс умалчивает Чонину лишь о том, что всё это будет не сразу. Им самим сначала необходимо разобраться с тем, что происходит на дорогах. Он ни за что не допустит, чтобы Чонин присоединился к стритрейсерам, когда на улицах неспокойно, поэтому в душе даже радуется, что у Яна пока нет своей машины. Пусть лучше Ликс каждое утро его будет подвозить, чем теряться в догадках, безопасно ли он доехал до дома после каждого заезда. Омега высаживает однокурсника недалеко от университета, желает ему хорошего дня и совсем невзначай поворачивается к стёклам кафешки. Глаза осматривают помещение, ищут уже знакомый профиль, высматривают чёрные пряди и изящное развалившееся на стуле тело. Ни самого альфы ни его белоснежной Ламборгини Хуракан на этот раз здесь нет, а зря. Феликсу вдруг захотелось поговорить с ним и расспросить, что тому известно и зачем он вообще приехал в этот город. И, возможно, ещё раз пропасть в омуте этих глаз. Всю сегодняшнюю ночь Феликс плохо спал из-за мыслей, которые не давали погрузиться в сон. А когда всё же удавалось ненадолго урвать покой, то в конечном итоге он всё равно просыпался с испариной на лбу и потными ладонями. Мёртвое тело гонщика преследовало, как только омега закрывал глаза и оказывался в кромешной темноте, а ощущение что в комнате кто-то есть помимо него постоянно давило. Просыпаясь, омеге так сильно хотелось закутаться в чьи-нибудь объятия, спрятаться от этого кошмара. Чанбина он беспокоить не решался, брат и без него очень устаёт, поэтому Феликс сжимал одеяло и заставлял себя дышать размеренно, тихо, чтобы унять дрожь. Под утро он проснулся невыспавшимся и дёрганным... Омега раздражённо выдыхает, набирает скорость и спустя несколько минут оказывается перед большим помещением, разделённым на отсеки. Каждый такой бокс оборудован своими подъёмными воротами, за которыми скрываются мастерские. Чанбин всё продумал до мелочей, каждый его сотрудник работает в комфорте. Феликс заходит с другой стороны и кивает приветливому администратору, который узнаёт брата хозяина и не смеет ему препятствовать. Парень заглядывает в кабинет альфы, но тот оказывается пустым, затем осматривает боксы. Чанбин не приукрашивал, когда говорил, что заказов у них выше крыши. На глазах у Феликса ремонтируются немецкие спорткары, такие, как Мерседес, Ауди, БМВ и даже малоизвестная испанская Спано. Мастера трудятся, не обращая никакого внимания на омегу. — Сынмин, — зовёт Феликс, на что омега даже подпрыгивает на месте от испуга. Парень с каштановыми волосами и карими глазами опускает немца на подъёмнике и оборачивается, а замечая омегу, улыбается. Он вытирает руки и подходит ближе, здороваясь рукопожатием. — Ты чего не на учёбе? — спрашивает его Феликс. — Заказов много, — размахивает рукой парень, показывая на автомобиль. По полу разбросаны необходимые для ремонта инструменты, а БМВ, которую он чинит, стоит вся разобранная. На передний и задний бампер набросаны молдинги, фары, решётки, колёса стоят в стороне, остальная начинка машины сложена рядом. — Я лучше поработаю, чем на учёбе штаны просто так просижу. А ты не должен быть в университете? — Я к брату, — улыбается Феликс и подмигивает. — Иногда можно прогулять. — Конечно, но сейчас Чанбин отъехал. Можешь со мной его подождать. — Хорошо, — соглашается Феликс и кивает на запчасти. — Тебе помочь? — Справляюсь, — пожимает плечами парень и снова принимается подтягивать рулевую рейку накидным ключом. Несколько минут омега наблюдает за Сынмином, как тот работает, после чего начинает расхаживать по боксу и задумчиво осматривать помещение. Глаза не находят того, что нужно. Баллонов нигде нет, намёка на установку тоже. — А в этот спорткар заказана установка закиси азота? — невзначай интересуется Феликс. — Нет, — из-под машины слышится ответ. — Мы чужим не устанавливаем, только своим. Феликс поджимает губы и присаживается на свободный стул, смотря в одну точку. Разные мысли заново атакуют сознание. Ликс теперь не уверен ни в чём, он, конечно, брата не смеет даже подозревать, но всё остальное ему кажется подозрительным. Ночью, когда он лежал в кровати, Феликс пытался дать разумное объяснение совпавшим событиям: приезду альф и авариям с гонщиками. Может быть, всё так просто совпало, а крыса находится прямо под носом... — А вы занимаетесь установкой азота в итальянские спорткары? — прикусывая губу, снова спрашивает омега. — У Чанбина друзья используют эту систему в дрифтовых заездах? — Ммм... вроде бы да, вроде делали кому-то, — через минуту раздумий отвечает ему Сынмин. Омега бросает ключ на тряпку под ногами и подкатывает ладонями колесо к одной стороне немца. — Собираешься в дрифте себя попробовать? — Нет, — смеётся весело Феликс, представляя себя на крутых поворотах. — В дрифте я ноль. Просто узнаю для своего одногруппника, — улыбается омега. — Он хочет приобрести машину и присматривается к итальянкам. — А ты ему пообещал установить закись, — догадывается Сынмин, дополняя. — В точку, — поддакивает Феликс. К счастью, итальянок у стритрейсеров не так много, большинство предпочитает гонять на американках и немках, а итальянки и японки используются часто в дрифтовой технике вождения. — Можем сделать, почему бы и нет, — пожимает плечами Сынмин. — Опыт уже есть. — Отлично! — хлопает в ладоши Ликс и замирает, а затем резко оборачивается, когда слышит недовольный голос брата. — Ты чего тут забыл? — спрашивает Чанбин, заглядывая в бокс. — Почему не в универе? — Соскучился, — пытается улыбнуться Феликс, перекладывая на брата всё своё очарование. — Пошли в мой кабинет, — кивает на выход Чанбин, а затем обращается к Сынмину. — Он тебя тут не доставал? Омега смеётся, а Феликс закатывает глаза и уходит вглубь здания, проходя мимо служебных и подсобных помещений. Кабинет брата мало чем отличается от того, что у них дома. Лаконичен, ничего лишнего не присутствует. Навесной стеллаж с папками, крепкий стол, небольшой диванчик для знакомых и друзей, которые вдруг, как Феликс, решат заглянуть к нему на работу. Чанбин присаживается за стол и листает какие-то бумаги. — Я не мешать тебе приехал, — сразу же оправдывается Феликс, присаживаясь. — Я по делу. — Какому делу? — спрашивает его альфа, всё ещё копаясь в бумажных листах. Вслух он шёпотом называет самому себе какие-то цифры. Неудивительно, как всегда весь в работе. — Ты всем своим сотрудникам доверяешь? — приподнимает бровь Феликс. Чанбин перестаёт смотреть на бумаги и откладывает их в сторону. Альфа переводит взгляд на младшего брата, хмурясь. Чанбин сразу должен был понять, что Феликс просто так бы вряд ли приехал к нему, но работа как всегда забирает большую часть его внимания. — Что случилось? — спрашивает альфа. — Слушай, я точно не уверен и могу ошибаться, но думаю, что на тебя работает крыса, — озвучивает Феликс часть своих мыслей. — Сегодня ночью я катался по городу и случайно набрёл на... аварию, — Ликс облизывает нервно губы. — Погиб твой друг на итальянке, его машина подорвалась и, кажется, с неиспользованным баллоном закиси. А потом копы сказали, что это уже третий смертельный случай среди гонщиков. — Блять... — Чанбин выдыхает и закрывает лицо руками, ладонями раздражённо проводит по волосам. — Возможно, кто-то из твоих сотрудников мог установить ему в машину эту систему, — продолжает Феликс, хотя ему сложно дальше говорить, смотря на состояние брата. Хочется подойти и обнять альфу, но ему сначала нужно донести до него все свои рассуждения. — Сынмин сказал, что вы устанавливаете закись только своим, а там твой друг подорвался и... — омега закусывает губу и слегка понижает голос. — Я думаю, что нужно всех проверить. — У меня есть несколько человек, кто этим занимается, — глухо отвечает ему брат. — Это ещё не всё, — Феликсу не хочется и дальше портить настроение брату, но другого случая уже может не представится, а время, к сожалению, не на их стороне. Пока омега будет умалчивать то, о чём знает, никому от этого лучше не будет. — Продолжай, — твёрдо озвучивает альфа. — Помнишь, ты говорил, что у тебя приехал старый друг в наш город, — увидев кивок, Ликс говорит дальше. — С ним приехали ещё двое альф на Ламборгини Хуракан и Бугатти Диво, не спрашивай как, но мы это выяснили с Джисоном, — Чанбин поднимает голову и озадаченно смотрит на брата. — Другая наша версия состоит в том, что они могли бы посодействовать авариям с нашими парнями. — Серьёзное обвинение. — Согласен, но может быть всё так и есть, — парирует омега. — Эти альфы явно не хотят мира между нами. Веном уже проиграл один раз. Думаешь, парень, которого здесь раньше уважали, потерпит второго проигрыша? Я считаю, что они разозлились... К тому же, итальянских машин у нас немного в городе, а в дрифте на них всегда побеждают твои парни, из которых одного уже убрали. Чанбин скрещивает руки над столом и задумчиво кладёт на них подбородок. — Бан Чан всегда был за справедливость, он бы не стал... — Но ты же сам сказал, что его долго не было! — нетерпеливо перебивает старшего омега. — За это время могло всё измениться. Его друзья могли на него повлиять. А Ламборгини Хуракан, итальянская дрифтовая, может быть хочет всех убрать и стать первой? — Я должен подумать, как проверить своих сотрудников, — после нескольких минут тишины соглашается Чанбин, тяжело выдыхая. — Ты говорил, что вы будете устанавливать закись Бан Чану. — И? — Можно поручить установить ему систему кому-то из твоих сотрудников, а заодно проверить их, — тихо озвучивает Феликс и расплывается в улыбке. — Ты откуда такой кровожадный взялся, и куда дел моего милого брата? — удивлённо восклицает Чанбин, поднимая на него глаза. Он резко подрывается и тянется к омеге, хватая его за воротник куртки и скидывая кепку. Чанбин обрушает ладонь на пряди младшего и без зазрения совести взлохмачивает его волосы, пока Ликс пытается выбраться из хватки. — Бинни-и, — тянет и смеётся омега. — Я пошутил, пошутил. — Давно не получал, я смотрю, — цокает альфа. — Помни, что родителей здесь твоих нет, а мне лично пофиг, что ты уже совершеннолетний, так что буду воспитывать тебя, сколько влезет. — Уже поздно, — Феликс показывает язык брату как только выкарабкивается из сильных рук. — И если так подумать, то вырос-то я весь в тебя. — Но-но-но, я таким гадким в твоём возрасте не был. — Не рассказывай сказки, — нарывается Феликс и, не оборачиваясь, бежит обратно к своему Порше. По пути он выкрикивает: — Ты был ещё хуже.