Time to Drive

| Drake - Toosie Slide |

Хёнджин заходит домой, неторопливо снимает с себя верхнюю одежду, по привычке надевает тапочки. Альфа заглядывает в гостиную, потом на кухню, но не обнаружив ни души, идёт в свою комнату и раздевается до гола. Тёплый душ приводит в чувства, глаза уже не так сильно слипаются, как до этого. Вода стекает по тёмным прядям, бьёт по крепкой спине и лопаткам. Ладонями Хёнджин упирается в плитку и стоит так, пытаясь привести теперь в порядок мысли. В голове за ночь ничего так и не улеглось, сколько бы он не ездил по городу и не пытался себя отвлечь. В ней по-прежнему царит полный бардак. Альфа до сих пор не понимает, почему поддался эмоциям и развернулся на гонке, почему внутри проснулась не свойственная ему забота. До мельчайших деталей в его мыслях до сих пор мелькают конь, вставший на дыбы, хрупкое тело, примостившееся к громоздкому гиперкару, испуганные и большие глаза, смотрящие в душу с просьбой помочь, потому что страшно. Хван прикрывает глаза. Затем откидывает голову назад и включает холодную воду, которая мощным потоком обрушается на тело. Пальцы ног обдаёт холодом, кожа становится гусиной, позвонки дёргаются, но всё это позволяет теплоте чужих тонких запястий, очертанию припухлых розоватых губ и запаху клубники испарится. Насовсем. Мнимое присутствие Феликса постепенно исчезает, оставляя рядом и внутри Хёнджина привычную пустоту, которую он так жаждет. Но так намного становится лучше. Становится спокойнее. Угасая в мыслях и теле альфы, омега забирает с собой всю тревогу. Обернув полотенце на бёдрах, Хёнджин выходит из душевой и проходит в комнату Минхо, осторожно приоткрывая дверь, чтобы не разбудить взбесившегося зверя, если тот дома. Как он и думал – альфа спит, лёжа на животе, обнимая руками подушку. Хван коротко улыбается. Ли становится чуточку терпимее, когда спит зубами к стенке. Успокоившись, что Минхо дома, Хван прикрывает также аккуратно дверь и уходит на кухню, где уже видит широкую спину возле плиты. Чан что-то напевает себе под нос, пока Хёнджин не даёт о себе знать, покашливая. — Тоже не спится? — спрашивает он Бан Чана, присаживаясь на стул. Альфа широко улыбается и садится напротив с кружкой ароматного кофе в руках. — Ты время видел? Почти утро, — отвечает он, опуская на дно несколько кубиков сахара. — Я уже встал. — Не обратил внимания, — слегка прикусывая губу, говорит Хван. Cовсем потерял счёт времени со своей головной загруженностью и размышлениями, даже не заметил, как рассвет сместил сумерки. — А ты чего так рано проснулся? Чан легонько дует на горячий кофейный напиток и делает несколько небольших глотков, жмурясь. — Решил покататься по городу, — отвечает он. — Заеду в автомастерские, узнаю, что здесь и по каким ценам продаётся. — Подожди, ты же говорил, что у твоего друга мастерская? — спрашивает парень и протяжно зевает, после чего потирает пальцами глаза. С первыми лучами солнца Хёнджина всегда начинает клонить в сон. — Я думал, мы у него чиниться будем. — После того, как устроим заезд, вряд ли, — альфа делает ещё несколько обжигающих горло глотков. — Не думаю, что Чанбин захочет принять поражение и продолжать со мной общаться. Хёнджин медленно проводит ладонями по шее, заключает в них щёки и упирается локтями в стол. Голову начинает водить, спать хочется безумно. Альфа даже не заметил приоткрытое Чаном окно, из-за чего только сейчас ощущает, как твердеют под утренним прохладным воздухом соски. Он переводит взгляд на стекло, и в приоткрытые глаза бьёт ярко-красная полоска света. — Ты в курсе, что у них проблемы? — из последних сил озвучивает он, пока есть возможность пересечься со старшим. — Что за проблемы? — теперь уже в упор на него смотрит Чан. — Минхо ничего не рассказал? Альфа мотает головой. — Когда я пришёл, он уже спал. — Участились смертельные аварии с гонщиками, — отвечает Хёнджин, всё ещё смотря на красивый рассвет, но видя в нём совершенно другое. Альфа думал, что окончательно избавился о воспоминаниях об одном омеге с красными волосами, но прошло едва несколько минут, как он вновь появляется в мыслях. Что он сейчас делает? Его обнимают и прячут от реальности другие руки? Блять... это становится невозможным. Хван трясёт головой и устало продолжает: — Легавые на них зубы точат. А Феликс, — озвучивает он и, осознав это, протяжно выдыхает. — Вообщем они думают, что всё это не случайно. — Какой-то бардак, — через минуту упрямого взгляда в стол озвучивает Чан. Он допивает остатки кофе и встаёт, чтобы промыть кружку в раковине. — Нужно навести порядок на улицах, — сообщает под звук льющейся воды. — Говоришь так, будто уже выиграл, — хмыкает Хёнджин. Парень поднимает голову и видит глаза, полные решимости. Бан Чан хватает со спинки стула тёплую худи и через голову натягивает её на тело. Перед Хваном альфа предстаёт во всём чёрном: грубая ткань штанов с прорезью на коленях прикрывает мощные бёдра, на голову парень накидывает объёмный капюшон, который почти полностью заслоняет лицо. Для всех остальных придётся только догадываться, кто под ним. — Скоро выиграю, — ткань приоткрывает острые скулы и едва поднявшиеся уголки губ, после чего Бан Чан уходит, а входная дверь за ним хлопает. Хёнджин переводит вновь взгляд на окно и видит в отражении свои задумчивые глаза. Интересно, как всё будет, когда они возглавят стритрейсеров. Даже Чан уверен, что его старый школьный друг перестанет с ним общаться, а что будет с омегами? Возненавидят? Альфа выдыхает и, оставляя приоткрытым окно, плетётся в свою комнату, где заваливается в мягкую прохладную постель. Веки моментально закрываются, но вместо забвения, в темноте вспыхивают два огненных глаза. У Хёнджина во сне начинается своя личная гонка, в которую врывается на всей скорости один знакомый серебристый гиперкар.

| CARRYMINATI X Wily Frenzy - YALGAAR |

Джисон не находит себе места, мечется, как раненный зверь в клетке, окружённый со всех сторон шипами. На календаре наступила пятница, а вместе с ней он должен озвучить своё окончательное решение отцу. Выбор перед омегой тяжёлый – уступить и подчиниться, получив обратно Макларен, либо продолжать стоять на своём и быть дальше запертым, отрезанным от мира гонок и друзей, что наполняют его жизнь смыслом. Хан сцепляет пальцы за спиной и смотрит через кованные решётки на подъездную дорогу к гаражу, где каждый день стоит его одинокая Сенна. Хан не в силах ей помочь, даже когда за окном промозглый ветер, ледяной дождь, жуткий холод. У самого в такие дни сердце кровью обливается, и те пару метров и закрытая дверь, которые между ними, ощущаются, как самая настоящая пропасть. Джисон уже так сильно соскучился по Макларену, что тот ему снится во сне, а звук движка и запах салона воспоминаниями возвращаются изо дня в день. Осталось только рехнуться напоследок с этим бездействием и преследующим его чувством одиночества. Чхоль, в свою очередь, не реагирует даже на голодовки сына, ему попросту всё равно. Отец изводит омегу и пытается добиться своего любой ценой. Джисон смотрит на то, как к дому подъезжает Роллс-Ройс. Задняя дверь открывается, выходит отец. Охранники остаются на месте, ожидая приказа, а Чхоль проходит вперёд и поднимает голову вверх, словно чувствуя присутствие своего сына. Глаза альфы без всякого предупреждения въедаются в глаза Джисона, заставляя сделать шаг назад, но омега сразу же, не разрывая контакта, подходит вперёд, ещё ближе. По спине пробегают мурашки от того, насколько сильное противостояние происходит в эту минуту. От обоих веет настоящим холодом, какой пробирает до костей и разносится по пустому особняку, закрадываясь в каждую щель. До этого момента они ещё никогда не испытывали подобного друг к другу. Кажется, война между отцом и сыном начинает набирать обороты. Хан всё же отводит взгляд и отходит от окна, не в силах смотреть на эту злобу, равнодушие и дальше. Сейчас он себе всё равно не сможет ничем помочь. Омега все эти дни молча, сам с собой, вёл беседу и спрашивал, что для него лучше – жить по правилам отца или остаться верным себе, но пришёл лишь к тому, что сердце диктует одно, а разум совершенно противоположное. В какой-то момент он даже забился, как раньше, в самый дальний угол дома и достал фотографию папы. Джисон долго смотрел на неё, мысленно умоляя подсказать, дать ему какой-нибудь знак свыше, что ему делать с отцом, но взамен только чувствовал участившееся сердцебиение при виде доброй улыбки и ласкового взгляда, которые навечно застыли на снимке. Парень закусывает до покраснения губу, переходит в свою комнату и падает на кровать, ненароком спугнув спящего кота. Он вплетается пальцами в белые пряди и слегка тянет их на себя, медленно выдыхая. Никогда бы Джисон не подумал, что окажется когда-нибудь в таком положении, из которого не видит выхода. Что ему делать? Как быть? Если он пойдёт на поводу один раз, то с крючка уже больше не слезет. Хан долго смотрит в одну точку немигающим взглядом, а затем, решившись, достаёт телефон. Он открывает уже знакомый ему профиль и переходит в сообщения, историю которых зачем-то хранит по сей день. «Занят?» На губах Джисона проскальзывает слабая улыбка, когда спустя десять минут ему приходит сообщение в ответ. «Да». «Нужна помощь». В этот раз ответ приходит мгновенно. «Я не мать Тереза». Хан закатывает глаза, а после кончиком языка касается уголка губ и усаживается на кровати поудобнее. «Естественно. Ты намного лучше». «Не подлизывайся. Даже если помогу, то не за бесплатно». «Иного ответа я не ждал. Я дам тебе то, чего ты хочешь...» Джисон ещё какое-то время переписывается с Минхо, а после, заручившись уверенностью, вскакивает с кровати и идёт прямо в логово чудища, что зовётся его отцом. Дверь кабинета распахивается, Хан с бесцветным взглядом проходит к столу, за которым уже сидит Чхоль, и протягивает ладонь. Плевать, что может не прокатить, но ему терять нечего. Они с Сенной уже не могут друг без друга. — Я буду с тобой на рабочей встрече. Альфа глубоко затягивается и оставляет дотлевать сигарету в пепельнице, выпуская плотный дым над головой. Он откидывается на кресло и слабо поднимает бровь, разрешая говорить дальше. — Но я поеду на своём Макларене, — продолжает Джисон не дрогнувшим голосом. — Это раз. Короткий проверяющий на ложь взгляд падает на Хана, который отвечает ему своим, упрямым, и вновь возвращается на прежнее место, словно Чхоль слушает не сына, а доклад подручного. — Я буду в спортивном, потому что ненавижу ваши костюмы. Это два, — заканчивает Хан, не моргнув ни разу. — Хорошо, — медленно тянет Чхоль. — Я предупрежу своих партнёров, что ты придёшь. Но если обманешь меня – заставлю заплатить. Отец тянется к низу своего стола, где за деревянной массивной дверцей скрывается его личный сейф, а в нём ключи от Макларена Сенны. Сука. Если бы Джисон знал, где они всё это время лежали, он бы обязательно попытался его вскрыть. — Что мне нужно делать? — словив руками на лету драгоценные ключи от машины, он вновь останавливается на лице Чхоля нечитаемым взглядом. — Будь омегой и слушай меня, — сухо говорит ему альфа. — Люди в тебе должны увидеть покладистость, а не то, что ты из себя представляешь сейчас, — взгляд Чхоля меняется на раздражительный. — Хорошо, отец, — бесцветно отвечает Хан. — Постараюсь сделать всё, что в моих силах. Семья оставляет в особняке надёжного парня из охраны, остальные рассаживаются по машинам. Водитель вместе с Чхолем направляются в Ролл-Ройс, один охранник выбирает себе Ауди и ещё по одному берут из автопарка БМВ. Джисон садится в Макларен и только несколько минут ладонями проводит по салону, вдыхая любимый и родной запах кожи смешанный с запахом автомобильного ароматизатора. Как же он со скучился по ней – до мурашек, покрывающих тело. Хан поворачивает ключ и заводит двигатель, нажимая педаль и газуя на месте. Всё вокруг него затягивает дымом, обзор на машины пропадает на пару секунд, радуя омегу. Но долго ему наслаждаться не дают, предупреждая сигналом о выезде. Гравий начинает дробиться с движением колёс выезжающей БМВ, за которой без промедления следует машина отца, после в колонну подстраивается Джисон, а завершают сессию другая БМВ на ряду с Ауди. Хан смотрит по зеркалам и смеётся про себя над абсурдностью ситуации. Наверное, впервые в истории, гоночный автомобиль, принадлежащий душой полностью улицам, сопровождает кортеж из машин представительского класса. Гонщики бы абалдели от такого. Автомобили все строгие, чёрные, гладко отполированные за исключением спортивного гиперкара, который выбивается из общей массы. У Джисона с Маклареном уровень совершенно другой, его неукротимая Сенна смотрится, как дикий мечущийся зверь под охраной. Пока они преодолевают местность, которая отделяет особняк и шумный город, Хан осматривает со всех сторон наклонившиеся под ветром деревья, лесной и просторный массив, уходящий за километры от них, но когда и это заканчивается, он чуть ли не зевает, не привыкший ездить на таких низких скоростях. Девяносто километров в час для стритрейсера скорость смертной скуки, равная ползущей черепахе, на худой конец огромного и неподъёмного слона. Он же привык отталкиваться от скорости гепарда и выше. Спустя двадцать минут, за которые Джисон умер и воскрес сто раз, не переставая слегка давить на педаль газа, автомобили наконец въёзжают в городскую полосу, где начинается радостный сердцу движ. Хан приподнимается и усаживается поудобнее. Затем плюёт на всё и подкрадывается к машине отца так близко, что чуть не задевает бампер Ролл-Ройса. Омега забавляется, когда Чхоль даёт указание прибавить скорость. Знает же, какой его сын неугомонный, чему тут удивляться. Вливаясь в поток, автомобили занимают две полосы, поочерёдно обгоняя остальные машины. БМВ и Ауди всё время держатся за Ханом, не позволяя исчезнуть ему из виду. Омега же следит за ними по зеркалам, легко маневрирует и послушно возвращается на место. Хан всё это время позволяет им думать, что они смогли приручить Макларена. — До поры до времени, — шепчет он в такт своим мыслям, а на лицо тянется ухмылка, показываясь в зеркале на лобовом. Краем глаза омега замечает подмигивающие фары с крайнего ряда и до боли узнаваемую яркую подвеску, которая необходима ему сейчас, как воздух в лёгких. Минхо. Не солгал. Альфа, как они и договаривались, от самого въезда в город следует за ним, ожидая дальнейших указаний. На пару секунд Джисон включает аварийку, обмениваясь с Бугатти Диво приветствующими сигналами, а когда все останавливаются на светофоре, он снимает блокировку на телефоне и набирает в открытый диалог: «На следующем перекрёстке я поверну влево». «Ок». Хан переводит взгляд на зеркало и смотрит в отражение своих глаз, в каких видит небольшой испуг, но сразу же их прикрывает и шепчет, словно молитву: — Всё хорошо. Ничего плохого я не совершаю, всего лишь не прогибаюсь... Как и всегда. Омега выдыхает и прибавляет громко музыку на центральной консоли, чтобы не слышать в дальнейшем за собой сигналы других автомобилей. Басы начинают ударять по перепонкам, сердце подстраивается под ритм, оплётка руля сильнее сжимается вспотевшими ладонями. Глаза омеги открываются и прямо, в ожидании, смотрят на переключающийся свет, предвкушая зелёный. Светофор мигает, машины стартуют. БМВ впереди прокладывает дорогу, защищая Роллс-Ройс Чхоля, за ними следует Джисон. Дыхание омеги учащается, когда слева к нему пристраивается всё ближе и ближе Бугатти Диво. Чёрный гиперкар мелькает среди машин, как хищник среди жертв, и показывается на глаза только тогда, когда хочет напомнить о себе. Альфа преследует омегу, ни на метр не отставая. Для Минхо единственная цель – Джисон, словно они вернулись в тот день, когда впервые встретились. До перекрёстка автомобили долетают быстро. Все, кроме Минхо. Бугатти Диво за считанные секунды пропадает с радаров. Собираясь с мыслями, Хан сжимает зубы. Передумать уже не вариант, всё поставлено на кон. Он поддаёт газу, и в зрачках, подобно топливу под капотом Макларена, всё воспламеняется. Джисон уже не замечает, что впереди него, ориентир теряется. Он резко выкручивает руль, и колёса с визгом скользят в левый ряд, а гиперкар, едва успевая, проскакивает перед автомобилем какого-то гражданского. Громкие сигналы мгновенно раздаются за спиной Джисона, но он их не слышит, упорно вслушиваясь в слова играющего трека в собственном салоне. Хан сворачивает на другую улицу, нарушая все мыслимые и немыслимые правила, а Макларен рычит на всю округу. БМВ с Ауди сразу меняют траекторию и пытаются его догнать. — Пошли нахуй, — цедит Джисон, вспоминая недавние слова отца. — Не выйдет из меня покладистого омеги. Джисон даже не представляет, что его может ждать после такого, но тут же вспоминает слова своего папы, сказанные сыну до его смерти: живи моментом, сынок. И он продолжает ехать без какой-либо цели, пока впереди, из-за неприметного переулка поперёк не показывается морда Бугатти. Хан мигает фарами и пролетает вперёд, а в то образовавшееся пространство между охраной и гонщиком на всей скорости влетает Диво чуть ли не с искрами под резиной, заставляя оба автомобиля притормозить. Минхо прикрывает Джисона собой и своей машиной, не позволяя охранникам приблизиться к нему. Бугатти либо близко прижимается своим бампером к их капотам, либо закрывает полностью обзор на Макларен. Автомобили сзади начинают звереть и нападать в ответ. Охранники выжимают всё из своих машин и пробуют поймать Диво в ловушку, обходя с двух сторон. БМВ почти подцепляет боковиной Бугатти, но Минхо в последнюю секунду удаётся выжать газ на максимум и уйти право, едва не задев фару Ауди. Гиперкар преследуют, мигают фарами, чуть ли не налезают на него с обеих сторон. Бугатти рычит, пытается оторваться, кладёт стрелку ниже двухсот, которые подвластны только гоночным моделям. С каждым делением, с каждой секундой скорость нарастает, и Диво уносится вслед за Маклареном. За тонировкой Минхо никому не разглядеть, охране остаётся только смотреть на агрессивный чёрный гиперкар, злую форму фар и чувствовать запах огромного наёба. За гиперкарами им уже не угнаться, а если что-то и предпримут – у Хана теперь на это имеется своя защита.

| Unholy (DJ Dark Remix) – Sam Smith feat. Kim Petras |

Гонщики пересекаются друг с другом через несколько кварталов, оставляя всех позади себя. Гиперкар Минхо дожимает и обгоняет Макларен, преграждая ему дорогу, заходя дрифтом в поворот. Бугатти разворачивается и становится перед его мордой, опасно рыча и не пропуская омегу вперёд. Минхо в абсолютном бешенстве. Этот мелкий поганец не сказал ему, что их будут преследовать две матёрые тачки. И мало того, что преследовать, но и пытаться устранить. Так они не договаривались. Альфа понятия не имел, чего ждать, но, сука, точно не такой подставы. Минхо уже, кажется, что Хан только спит и видит, как из него каждый раз сделать смертника на дороге. Он смотрит на лобовое стекло тонированной Сенны и представляет лицо Хана, как всегда, с издёвкой. Альфа стопроцентно уверен, что тот на него смотрит и ухмыляется. И от этого осознания на руках у Минхо чуть ли вены не лопаются от злости. Ещё больше хочется взять омегу и придавить коленом, вжать его голову в асфальт. Ли это непременно осуществит, но сначала дотянется до пачки с сигаретами. Никотин его всегда успокаивает, а здесь без двух или даже трёх полноценных перекуров не обойтись. Едва альфа подносит сигарету к губам, фары Сенны мигают ему, Макларен сдаёт назад и разворачивается. — Куда, блять, — с надрывом говорит Минхо и, приоткрывая окно, выкидывает сигарету на асфальт, оставляя ту дымится. Диво махом подрывается за Маклареном, объезжая все машины, что встречается ей на пути. Движок накаляется, и Бугатти наращивает обороты в считанные секунды. Вот теперь Ли готов порвать этого омегу и физически, и на дороге. Время идёт, а Сенна проводит его через какие-то дебри, совсем непонятно куда. Городские улицы заканчиваются, дорога обрывается, асфальт сменяется где-то галькой, где-то гравием. Минхо краем глаза замечает деревья и лесной массив. Он уже, блять, на грани. Тормозит его автомобиль вровень с гиперкаром Джисона, не заезжая ни на сантиметр дальше капота. Бугатти оказывается в просторном дворе, рядом с огромным особняком, выстроенным из тёмного кирпича. Чёрный сайдинг и черепица на фасаде выделяются броско на фоне остальной затемнённой облицовки. Большие окна скрываются за винтажной ковкой. Слева от дома раскидывается большое помещение, скрытое массивными гаражными воротами. На территории повсюду расставлены уличные фонарики и посажены декоративные породы деревьев. В любую другую минуту Минхо возможно бы оценил всю эту роскошь, если бы в мыслях не потрошил выходящего перед глазами из гиперкара Хана. Альфа вслед за ним открывает дверь и идёт прямо к омеге, пока тот разговаривает с подбежавшим к нему охранником. — Сэр, — кричит ему мужчина, едва оказываясь рядом. — Почему вы вернулись? — Отец ещё не звонил? — спрашивает у него Хан. — Звонков не было. — Ну и отлично, — слегка улыбается Джисон и дотягивается ладонью до плеча мужчины, похлопывая. — Если отец позвонит, скажи ему, что я дома с другом, ладно? — парень разворачивается и смотрит на Ли, пока тот сверлит его прямым взглядом. — Пойдём? Альфа сжимает зубы и следует за ним. Едва дверь за ними захлопывается, Минхо хватает ткань спортивной ветровки на груди Джисона и, не чувствуя сопротивления, прижимает его к стене. Альфа внутри просыпается и ощущает поблизости омегу. А сам Минхо глазами, полными злости, смотрит на Хана. — Я тебе, блять, не прикрытие перед папочкой, — недобро скалится он, притягивая омегу ближе к себе. Джисон поднимает в ответ руки и обхватывает ладонями его бицепсы, но никакого эффекта это не даёт. — Понял, да? — спрашивает Хан, после чего ощущает удар спиной о твёрдую стену позади себя. — Ещё немного и ваши цепные псы задели бы мой автомобиль, — Минхо наклоняется и говорит это в ухо омеге. Почти шипит. — Твой папаша бы устал выплачивать мне за неё. — Он скорее меня отдаст тебе на растерзание, — тихо отвечает ему парень, хватаясь сильнее пальцами за крепкие руки, которые всё больше натягивают ткань в районе груди. Но омега борется с собой, борется со страхом. Он еле заметно выдыхает, а потом привстаёт на носочки и дотягивается кончиком носа до минховского подбородка. — А знаешь почему? Потому что ему по-хуй. — Как и мне на тебя, но за машину ты бы мне заплатил, — Минхо отрывается от него и смотрит прямо в стеклянные глаза, какие застыли в ожидании. — Хотя я облегчу тебе задачу... Он берёт под локоть омегу и, оглядываясь по сторонам, ведёт его к кожаному дивану, что стоит посередине гостиной. Минхо мучительно хочется проучить его, что следовало бы сделать сразу, ещё при первой встрече. Альфа готов раздавить его самоуверенность, подорвать чувство безнаказанности. Сколько он уже проблем ему принёс, сколько нервных клеток истратил. И почему его внутренний альфа так зациклился на этом омеге? Минхо понимает, что Хан совсем не похож на других, отличительный, без тормозов, но у всего должна быть грань. Сегодня они оба её перешли. Ли кидает его на диван. Джисон валится и сразу же привстаёт, садясь. Альфа подходит ближе, с двух сторон расставляет ноги, обхватывая бёдра омеги, и берёт его за горло. — Слушай и наматывай себе на ус. Я всё прощу, если ты отдашь мне победу без всякой закиси, — холодно говорит Минхо, зрачками бегая по блеклому лицу. Хан не сдаётся и терпит, не опуская взгляда, но каким бы сильным омегой он не был, перед альфой он, к сожалению, слаб. А перед разъярённым альфой он ничто. — Мы устроим заезд, и ты не будешь нажимать на кнопку, когда я тебя обгоню. Альфа смотрит на омегу сверху вниз. Во взгляде видится оставшаяся непокорность, хотя это его горло сжато сильной рукой, и колени прижаты друг к другу. Минхо ещё больше давит, но не замечает, чтобы в глазах Джисона хоть что-то менялось. Омега хватается обеими руками за запястье и тянет его от своего горла. — Пошёл ты. — Значит, нет? — переспрашивает Минхо. Альфа наклоняется всё ближе, а голос его становится всё тише и опаснее. Грудь быстрее обычного поднимается под чёрной водолазкой. — Последний раз говорю: гоняй по честному, Джисон. — Тюнингуй движок и будем на равных, — выдыхает он напряжённым голосом в лицо и этим самым злит ещё сильнее. — А победу я не буду отдавать тебе добровольно... Не думай даже об этом. Минхо возвращает ему взгляд полный того, что заставляет на миг замереть и вглядеться. В чёрных пучинах разрастается настоящий огонь, меняя цвет радужки на более светлый. Джисон видит это, пока большой палец альфы поглаживает по выделяющейся венке на хрупкой шее. Они сами не замечают, как атмосфера вокруг начинает меняться, а их альфа и омега затихают в беспокойном возбуждении. — Но за сегодня спасибо, — в своей любимой манере с приподнятым уголком губ тянет омега. — Одним спасибо не отделаешься. — Знаю, но на твои условия я не согласен... — Джисон не заканчивает предложение, Ли его перебивает. — Ты серьёзно думал, что я такой добрый, буду рисковать своей жизнью ради тебя, подорву Диво, когда Джисону нужно, — он тянет его ближе и почти задевает губами кожу на шее, желая её прикусить, а не касаться. — Что ты обо мне вообще знаешь? — Почти ничего, — выдыхает Хан. — Только то, что вы приехали все вместе. — Вот именно, мы приехали вместе с хозяином Венома, — Минхо горячим шёпотом говорит прямо в шею Джисона, который затаился в его руках, и только глаза наблюдают за жилкой, какая сильно бьётся на шее омеги. — И пока мы с Хёнджином чужаки, но он... Бан Чан своего не упустит, — глаза омеги на долю секунды отвлекаются и прослеживают, как синяя прядь медленно опускается к минховским глазам. — Ваша слава закончилась. Ваша территория теперь под нашим контролем. Наши машины намного быстрее. Смиритесь с этим. Хан дёргается от последних слов, словно прозревает, и ногтями больнее впивается в открытую кожу. — Так это вы устраиваете аварии с нашими парнями? — цедит он уже сквозь зубы, пытаясь приподняться. — Хотите убрать непригодных? — голос его становится злее, в каком проскальзывает чистая агрессия. — Зачем нам это делать? — почти что закатывает глаза Минхо. — Ваши люди нам не помеха, убирать их причины нет. — Почему я должен тебе верить? — спрашивает омега, борясь с закипающей в груди яростью. — Блять, не хочешь, не верь. Это твоё дело... — Почему бы нам не собрать парней и не вышвырнуть вас из этого города, пока вы всех не угробили?! — не слыша голоса альфы, продолжает упрямо Хан. Уголок губы Минхо дёргается в оскале. — Только попробуйте, только начните. Тогда на улицах точно начнётся война. — Она уже началась, — обрывает его Хан, проталкивая образовавшуюся ненависть, которая вдруг возникла в глотке и начала медленно душить. Даже прохладные пальцы, держащие его, никаким образом к этому сейчас не относятся. — Всё началось с того, как только Хеннесси Веном появился на нашей гонке, и ты поехал за мной после этого. Как только вы пересекли черту этого города! — выплёвывает омега. — Может быть, ты и прав, — соглашается альфа, качнув головой. — Но вот тогда главный вопрос: выстоите ли вы против нас? Джисону удаётся откинуть от себя руки Минхо, оставив на его запястьях глубокие лунки от ногтей. — Ты сам сказал, что вы чужаки, — сухо усмехается Джисон в лицо напротив. — Ими и останетесь. Вы здесь никто. У Минхо дёргается верхняя губа. Строптивость омеги никуда не исчезла, колючий характер нисколько не угас, сколько бы он его не ломал сейчас здесь. — Скоро ты поймёшь, что ошибся... Но не забывай, что ты мне всё равно должен. Сегодня я мог разбить Бугатти, а ты в курсе, с каким трудом она мне доставалась? Это вы, мажоры, получаете всё за одно только своё «хочу». — Я знаю, — нервно облизывая губы, быстро говорит Джисон и поднимает глаза на альфу: — И ты тоже это получишь. Не смотря на то, что Ли всё ещё стоит сверху, Хан расслабляется, сбрасывая с себя напряжение и пытается не думать в этот момент ни о чём. Он опускает глаза и начинает руками тянутся к ремню альфы, расстёгивая пряжку. — Ты что делаешь? — спрашивает Минхо. Джисон нервно сглатывает и прикусывает губу, вновь поднимая глаза на альфу, в которых не разобрать эмоций. — Я сказал, что дам тебе, чего ты хочешь. — Думаешь, это то, что мне нужно? — хрипло спрашивает Минхо. Хан не отвечает. Закусывает изнутри щеку чуть ли не до крови и приспускает с альфы штаны, открывая себе вид на мощные бёдра, чёрные боксёры и чётко проступающие косые мышцы живота. Минхо хмурит брови, чувствуя, как рука омеги накрывает его пах и совсем ничего не понимает, сбиваясь с толку. Ему до сих пор хочется омегу, если не прибить, то сделать ему, как минимум неприятно. Но на Джисона, кажется, ничего не действует. Все угрозы прошли мимо, на которые парень отреагировал с неменьшим противостоянием. Только Хан всё равно должен понять, что за каждую помощь от Минхо ему нужно расплачиваться. Уступать и подчиняться, и лучше бы это решать на гоночном треке, но... не так и не здесь. — Ничего другого для тебя у меня нет, — отвечает тише омега. — Я без денег, победу не отдам... Ты же сам предлагал отсосать перед нашей первой личной гонкой, помнишь? Пользуйся тем, что недоступный для всех омега у тебя между ног... Он ощущает, как Хан массирует член через плотную ткань. Затем Джисон несмело оттягивает боксёры Минхо, взглядом проводя по вставшему члену с выпирающими венками, и кладёт ладонь уже на влажную кожу, плавно скользя по нему пальцами и опуская глаза. Прикосновения его обжигают, а дыхание Минхо учащается с тем, как парень сильнее водит пальцами. Омега. Между его ног. Его враг. Тот, на чью территорию вторгся альфа, тот, чьего внимания всеми способами добиваются другие и не получают. Минхо действительно должен воспользоваться этим... но он видит, как тело рядом с ним пробрало только что дрожью. — Джисон, нет, стой, я не это имел ввиду, — просит Минхо, но уже поздно. Губы Хана плотно обхватывают головку и делают несколько посасывающих движений, после чего соскальзывают ниже. Минхо сжимает челюсти и приказывает, нет, умоляет, своего альфу не реагировать на это. Омега словно слышит его мысли и ртом плотнее насаживается на длину стояка. Мгновенно усилившийся аромат омеги проникает в Ли и вихрем закручивается внутри него, насыщая лёгкие сладкой мятой. Минхо дышит через рот и задирает голову к потолку, пытаясь отвлечься на что-то другое. Но внутри всё пусто, ни единой мысли, кроме ощущений, что заполняют постепенно тело, подрывая самоконтроль. Он не может сосредоточиться, а пульс начинает ускоряться. Джисон опускается лицом ниже и подключает язык, медленно проводя им по гладкой коже. Его ресницы подрагивают при тусклом свете, что льётся из просвета между плотными шторами. Сдавшись, Минхо опускает голову и видит, как его член скрывается во рту омеги. И собственное дыхание становится тяжёлым. — Хватит, слышишь меня? — хрипит альфа, но чувствует только, как его головка толкается в щёку Джисона. У Минхо ноги чуть ли не сводит, когда он улавливает в ответ на свою просьбу негромкий стон... Альфа облизывает губы и закрывает глаза. Просыпающееся желание туманит отчётливый разум. Умом какое-то время понимает, что сейчас будет, если дверь откроется и войдёт охранник или ещё хуже – отец Джисона. Увидит, чем занят его сын. Как Минхо якобы имеет его в рот, как он заглатывает член незнакомого альфы. Услышит, разносящиеся по особняку стоны. Блять... Что они делают. Но поступательные толчки в щёку, а потом и в горло полностью захватывают альфу, лишая рассудка. Сильное возбуждение отдаёт в нижнюю часть живота. Джисону уже самому становится похуй, он присасывается к головке и облизывает её, отбрасывая все мысли. Омега одобрительно внутри урчит, испытывая удовольствие, какое не получал уже очень давно. Кажется, их никто не сможет заставить прекратить. Минхо отпускает себя и вплетается пальцами в белые пряди омеги, заставляет замереть на несколько секунд. Шумно сглатывает и сам уже толкается в глотку Хана, пытаясь засунуть куда глубже своё утробное рычание, какое не может сдержать его альфа. Он млеет внутри, наслаждается, когтями скребёт по лёгким и не даёт воздуху места, впитывая в себя единственный запах возбужденного омеги. Природа берёт своё, противиться бессмысленно. Джисон как будто уже знает его, и как ему доставлять удовольствие, будто знает, как сделать так, чтобы у Минхо в животе всё стянуло, и сердце в разы ускорилось. Минхо тянет пряди на себя и раздвигает ноги шире, в которые Джисон впивается сильно пальцами. Мощные бёдра подтягиваются вперёд, ещё ближе к лицу омеги, а член почти упирается глубоко в горло. Альфа даже не помнит, когда и с кем ему было так хорошо в последний раз. Хан сильнее сжимает его бёдра, и Минхо выходит. Альфа видит, как слюна стекает по подбородку омеги и подхватывает её большим пальцем, проводя по коже. Минхо всасывает её своим ртом, а потом тыльной стороной ладони проводит по влажной коже под глазами парня. Тело застывает в напряжении, а разум кричит взять этого омегу, на этом диване. Разложить его на этой чёрной коже и заполнить своим членом упругую задницу. Что там Минхо говорил про отношения? Не имеет значения. Это всего лишь хановский долг и минховский неинтерес. Альфа нагибается над омегой, одной рукой опираясь на его бедро, второй оглаживая затылок и притягивая к себе для поцелуя, но Джисон упирается и уводит голову в сторону. — Нет. — Почему? — негромко спрашивает Ли. — Только ты, — сглатывает Хан, не слушая омегу внутри себя – как тот хочет альфу, умоляет перевернуться и подставиться. — Помоги мне закончить. Ли выдыхает и выпрямляется, а Джисон вновь поднимает на него слезящиеся глаза и обхватывает член губами, ускоряя движения. Минхо закрывает глаза, постепенно снова становится приятно. Через несколько минут он уже подходит к той черте, когда возбуждение перетекает в разрядку. Хан до последнего не отпускает, тогда альфе приходиться схватить его за плечо и оттянуть силой назад, а самому с утробным рычанием кончить на кожаный чёрный диван. Минхо тяжело выдыхает, пульс бьёт по мозгам, тело ослабевает. Если бы они приблизились друг к другу, то их прерывистое дыхание смешалось бы в единой целое. Джисон втягивает носом воздух и больше не смотрит на Минхо, уставившись в пол. — Я тебе больше не должен, — говорит он. Минхо какое-то время стоит, не двигаясь, уставившись глазами в портрет на дальней стене. Он только сейчас его заметил. Их семья. Его папа, обнимающий супруга за плечи, и отец с маленьким Ханом на руках. В глазах его родителей безграничное счастье. Минхо промаргивается и поднимает на себя бельё, штаны и застёгивает пряжку на ремне. Глаза перемещаются на комочек, сидящий в углу дивана. Хан уже не выглядит таким дерзким, как обычно. Альфа впервые видит его таким... открытым, но собственная сущность берёт своё. — Многим так отдаёшь долги? — спрашивает Минхо и заставляет себя развернуться. Ли сам не понимает, что творит и говорит. В голове по-прежнему туман, лишь одно он знает точно – нужно поскорее отсюда убраться, но на выходе неожиданно окликает голос Джисона. — Минхо, — зовёт его он. Альфа поворачивает голову, но не разворачивается. — Ты бы отказался, если бы я с самого начала рассказал об охране? — Естественно. Входная дверь хлопает. Но уже в машине Ли спрашивает себя, какого только что сейчас произошло, почему допустил. Словно весь здравый смысл в голове убрался. Минхо ударяет ладонью по рулю и раскусывает губу, пуская капельку крови по подбородку. Ему нужен срочно контроль, иначе от этого города и от этих улиц ничего не останется. Он уже ощущает, как его внутренний зверь внутри оживает, чувствуя вседозволенность. Хан пробудил его сегодня, а Минхо не остановил это. Омега теперь под прицелом для его альфы. В это время, в пару метрах от него, Джисон сползает с дивана, смотрит на хлопнувшую дверь, и подтаскивает к себе ноги. Головой он прижимается к коленям и сжимает в руке заветный ключ от Макларена Сенны.

| Russ - What They Want |

Бан Чан выехал на самом деле так рано, чтобы не привлекать ещё большего внимания на свой гиперкар. Новость о Хеннесси прокатилась уже на всю столицу, и взбудоражила гонщиков во всех районах, но за этим последовала новость и о проигрыше на той самой гонке. В отличие от своих младших, у Криса от этого не так сильно нарывает, и он знает, что всё ещё впереди. Всё только начинается. Большая часть мастерских оказалась закрыта, но частники и круглосуточные с удовольствием принимали альфу и нахваливали свои услуги, только лишь бы знаменитый Веном ремонтировался у них. Для каждой мастерской принимать этот гиперкар у себя большая честь. Бан Чана узнали некоторые ребята, в том числе и со школы, а сам он успел заметить в их глазах нескрываемый блеск, как только закрывал дверь Венома и шёл уверенно к ним. Оказалось не так сложно заполучить внимание большинства, некоторая часть даже выразила желание пошаманить под капотом и отправить его на повторную гонку, вызвав самого Широна. Альфа остался доволен. После этого, где-то в полдень, он засел в кафешке около клуба и стал ждать новой встречи. Крис не волновался, но нога почему-то предательски дёргалась под столом. Бан Чан снова отказывается от меню, поблагодарив омегу, и просит стакан воды. Глаза его испытующе через каждую минуту смотрят на дверь заведения. Та в очередной раз открывается и заходит широкоплечий Чанбин с внушительной мускулатурой и узкой талией. Альфа замечает своего старого школьного друга, вглядываясь в губы, скулы, очертания фигуры. Он, кажется, запомнил его наизусть. Затем неспешно подходит к нему и садится напротив. — Ваше меню, сэр, — подлетает тут же официант. — Просто воды... — взгляд переходит на Бан Чана. — Пожалуйста. Омега кидает на них двоих угрюмый взгляд и уходит за вторым стаканом. В это время Крис откидывает капюшон, и альфы схлёстываются глазами. — Бан Чан, — произносит один. — Чанбин, — отвечает ему другой. — Думаю, пора ставить закись. Чанбин откидывается на спинку стула, и руки сами по себе скрещиваются на груди. — Так поехали, поставим.