Time to Drive

| Alan Walker, A$AP Rocky, Kameron - Live Fast |

Джисон не перестаёт гладить Пушистика, который лениво расположился у него на груди. Мягкие подушечки на лапах упираются в футболку омеги, спокойное урчание разносится на всю комнату, от ласковых поглаживаний сжимаются глазки. Парень берёт животное на руки, подносит мордочку к своему лицу, и мокрый носик утыкается в хановский. Джисон хрипло смеётся от щекотки. Так они наслаждаются обществом друг друга, теряясь во времени. Кот успокаивает и отвлекает омегу от плохих непрошенных мыслей. Хан не думает даже о том, что случилось ранее в этом доме, в гостиной. Он напрочь запрещает себе возвращаться к этому и вспоминать детали. Омега настойчиво твердит в собственной голове радоваться компании своего маленького друга, забывая про всё на свете. Пока они могут это себе позволить - насладиться компанией друг друга. Лишь каждая пройденная минута, совместно с которой последние лучи огненного солнца начинают пробираться в комнату, означает, что всему когда-то свойственно заканчиваться. — Не шали без меня, договорились? Джисон улыбается, смотря на ничего не понимающее животное, и поднимается с тяжёлым вздохом. Время. Хан достаёт из-под кровати запылившуюся спортивную сумку, открывает шкаф и кидает туда вещи, какие могут пригодиться на первое время вдали от дома. На одежду сверху он кладёт снимок семьи и закидывает сумку на плечо, напоследок осматривая свою комнату, в которую неизвестно, когда вернётся. Омега поспешно спускается по лестнице, прислушиваясь к разным посторонним звукам со двора, затем без раздумий открывает дверь и выбегает на улицу. На дом даже желания оглядываться нет. Макларен поднимает крыло с пассажирской стороны, Хан кидает внутрь всё, что успел взять с собой, и быстро переходит на другую сторону. — Звонил ваш отец, — вдруг отчётливо доносится из-за его спины. Омега замирает, не оборачиваясь, и медленно сглатывает. — Что он хотел? — Я получил приказ не выпускать вас до его приезда, — охранник, как притаившийся зверь на охоте, обходит его стороной и протягивает широкую ладонь, кивая на машину. — Ключи. — Нет, — коротко отвечает Хан, игнорируя мужчину и делая шаг ближе к Макларену. — Это не просьба, Джисон, — альфа переходит на неформальное общение, какое допустимо только с тем, кто не является хозяином этого дома и не выдаёт заработную плату. — Отец велел. — Вот пусть отец и забирает их у меня, — обрывает омега и торопится усесться на водительское. Но он не успевает сделать этого. В районе талии его молниеносно обхватывают стальные руки альфы и тянут назад, на себя. — Я же сказал, что отец запретил уезжать. — Наивно полагать, что я буду вас обоих слушать, — рычит Хан, упорно сопротивляясь. — Отцепись, блять, от меня. За короткий момент он переводит дух и из последних сил пинает мужчину ногой, целясь подошвой тяжёлого кроссовка в незащищённый пах. Охранник не успевает обезопасить себя. Он морщится от резко вспыхнувшей боли и ослабевает хватку на талии парня на несколько секунд. Этого хватает для того, чтобы омега освободился, быстро проскользнул в салон и закрыл за собой дверь. Хан делает всё на автомате: поворачивает ключ, заводит машину, включает блокировку дверей. Снаружи альфа дёргает с другой стороны за ручку, но когда понимает, что это не работает, он прикладывает локоть к стеклу в последней попытке добраться до омеги. Джисон вовремя жмёт на газ. Макларен во всю начинает рычать, тем самым предупреждая не соваться никого к нему и его хозяину. Колёса начинают вращаться, и автомобиль срывается с места, набирая скорость и вылетая за пределы двора. Автомобиль гонит под сто пятьдесят. Пальцы Джисона сжимают руль, глаза упорно всматриваются вдаль, на линию горизонта. За спиной остаётся дом, скрывающийся наступающими сумерками. Позади остаётся чувство страха за себя и свой автомобиль. Хан без оглядки тянется к свету, к яркому закату, выжимает из машины все лошадиные силы, лишь бы не находиться больше в этом месте, которое объедает всё хорошее и светлое, что сохранилось ещё в нём. Макларен летит по пустынной местности, сливается с окружающей природой, уносит себя и своего хозяина от проблем. Джисон расслабляется, разрешает себе передохнуть, опуская плечи. Кажется, всё плохое остаётся там, на расстоянии, и ему больше ничего не угрожает. Несколько минут в тишине, наедине с Маклареном, кажутся ему вечностью... но и этому приходит конец. Внезапно, издалека он замечает, на том же самом горизонте, знакомые очертания. Кислород моментально застревает в глотке и начинает давить на стенки, но омега не обращает внимания на то, как начинает задыхаться. Тяжёлый прямой взгляд устремлён на те самые машины. Прямо на него, разрезая спасительный свет, движется тёмная колонна из автопарка отца. Роллс-Ройса среди них нет, но даже без него страх вновь возвращается тёмным клубком, вселяется в тело и расчехляется по внутренностям. Блять. Джисон зависает на мгновение, затем обессиленно прикрывает глаза и в поражении опускает голову. Он не успел. Этот день настроен полностью против него.

| Gucci Mane, Bruno Mars, Kodak Black - Wake Up in the Sky |

Феликс медленно потягивает свежевыжатый сок через трубочку и лениво переписывает у Чонина из тетради конспект, на который хотелось бы забить, если бы не проверка преподавателем на следующий день. Пару эту, на какой студенты его записывали, Ликс благополучно проспал. А когда встал, то поблагодарил всевышнего за то, что брат уехал на работу и не доканывал его с утра пораньше. И даже если бы тот его разбудил, омега всё равно нашёл бы способ не идти в университет. Второй раз он поблагодарил создателя этого мира уже на следующий день, когда Ян протянул ему тетрадку без лишних слов и указательным пальцем показал, что именно нужно отсканировать собственной рукой. Так что, дела у Феликса, в университете, можно сказать, что со скрипом, но идут не так плохо. Через несколько минут омега устало выдыхает и отбрасывает ручку, укладываясь головой на стол. Силы его стремительно покидают, хочется завалиться спать. Он закрывает глаза и вслушивается в тишину за приоткрытым окном. Отдалённый звук сверчков проникает в сознание и ещё больше подбивает на сон. Перед лицом омеги лежит телефон, который молчит уже продолжительное время, хотя Феликс всё ещё не теряет надежды услышать хоть какие-нибудь вести. Ему должен был позвонить Хан и рассказать, как всё прошло на деловой встрече отца. Ликс особо не переживает за него, поскольку знает, как тот умеет выкручиваться. Парень уверяет себя, что у Хана прошло всё более, чем хорошо и волноваться действительно не о чем. Тот наверное сейчас где-нибудь ездит и успокаивает собственные эмоции скоростью. На другой стороне стола лежит всё ещё нетронутая книга Хёнджина. Прочитать её парень так и не решается, хотя знает наверняка, что ничего такого в содержании нет. После того случая, на гонке, альфа больше не объявлялся и не давал о себе знать, поэтому омега решает не нарушать покой в своих мыслях и не трогает книгу, напоминающую о Хване. Феликс вообще пытается усердно не вспоминать об этом альфе... Парень начинает безмятежно дремать прямо за столом. Руки у него опускаются на колени, сознание уводит в сторону небытия. Так проходит неизвестно сколько времени, пока внезапный громкий звук не будит омегу и не заставляет тело вздрогнуть. Одновременно с этим колено ударяется об столешницу, от чего Ликс тихо шипит. Со двора раздаётся скрип шин, который моментально отдаёт по ушам, за ним слышится хлопок двери. Омега недовольно хмурит брови, продолжая лежать. Он знает, что сейчас должен зайти брат – проведать его, а ещё лучше будет, если тот увидит, что омега действительно учится, а не пинает хуи в его отсутствие. Время идёт. Дверь в комнату так и не распахивается. Парень приподнимает голову и вслушивается в шаги, что должны разноситься по дому, но мёртвая тишина как была до этого, так она и остаётся в глухом помещении. С неохотой он поднимается из-за стола, бредёт вниз, к кабинету брата, но не обнаруживает там ни света, ни его самого. Тогда он заглядывает на кухню и в ванную комнату. Присутствие Чанбина по-прежнему остаётся незаметным. После этого Феликс озадаченно натягивает на себя бомбер, кинутый ранее на диван, и уходит в единственное место, где брат может задержаться по пути. Он отворяет дверь, которая разделяет дом и гараж, и спускается с небольшой лестницы. Ворота оказываются приоткрыты, через них проступает ощутимая ночная прохлада, а в гараж едва падает освещение от уличных фонариков. Ликс нажимает на выключатель, и глаза сразу же жмурятся от света. Чанбина парень по-прежнему не видит, зато слышит тяжёлое дыхание со стороны старого диванчика, развёрнутого к нему спинкой. В сердце постепенно начинает прокрадываться тревога. Омега тихо, стараясь даже не дышать, подходит сзади и аккуратно заглядывает на другую сторону. То, что он видит перед собой, заставляет Феликса сразу же, без промедления, обойти и упасть перед диваном на колени, придвигаясь ближе. То, что он видит глазами, заставляет сердце омеги заходиться в троекратном ударе - больше, чем положено. — Боже, Хан, — шепчет он испуганным голосом. Глаза Феликса намного больше округляются, когда он осторожно разворачивает друга на спину и замирает, видя разбитую губу и покрасневшие щеки. Спускающийся сгусток крови с виска совсем затмевает рассудок. Феликс опускает взгляд ниже, на костяшки рук, и тоже видит их покрасневшими и растрескавшимися. Футболка на Хане вся помятая, по ткани размазаны кровяные пятна. Омега сглатывает густую слюну в полном ужасе, к горлу подкатывает громадный ком. — Джисон-а, — в панике произносит Феликс, аккуратно проводя трясущимися ладонями по его плечам и груди. — Что с тобой? Чувствуя на себе прикосновения, Хан разлепляет глаза и туманным взглядом всматривается перед собой. Замечая друга, он слегка улыбается и медленно перемещает свою руку на его, накрывая тёплой ладонью. — Ликси... — Джисон наконец выдыхает застрявший в горле воздух. — Да? — Со мной... всё нормально. — Ты издеваешься? Что случилось, Джисон-а? — Феликс сжимает пальцами одежду, смещая, объятые глубокими переживаниями, глаза с тела на лицо. Он пытается найти взглядом каждую ранку или царапину, чтобы не пропустить их, когда будет залечивать. — Кто это сделал с тобой? — омега не замечает, как его голос начинает срываться по мере того, как он всё больше замечает кровоточащие ссадины. — Ничего страшного, — отвечает Хан, устремляя глаза в потолок. — Как это ничего страшного? — уже надорванным голосом спрашивает омега. — Скажи мне, кто это сделал?! Что случилось? — Успокойся... — Я не могу успокоиться, когда ты такой, — повышает голос Феликс. — Прошу, тише, — Джисон намеренно говорит тихо, чтобы не волновать его, чтобы омега пришёл в себя от увиденного. — Но... — Пожалуйста, Феликс, — в очередной раз говорит Джисон, взгляд его падает на друга. — Дай мне немного времени. Парень на какое-то время сдаётся, шумно выдыхая, и обессиленно вытаскивает дрожащие руки из ладоней Хана. — Я принесу аптечку. Феликс единственный из гонщиков, кто хранит у себя в автомобиле аптечку на всякий случай. А после случившихся аварий он теперь каждый раз проверяет её наличие. И сейчас несказанно радуется своей предусмотрительности. Он снова садится на колени перед Ханом, осторожно берёт его руки и оборачивает их бинтами, стерильными салфетками обеззараживает кровоточащие ранки. — Ммм... жжётся, — хмурит брови Джисон, не переставая наблюдать за напряжённым Феликсом. — Терпи, — обрывает его друг, но подушечками пальцев мягче разминает кожу и слегка дует на неё. Омега всё это время не поднимает глаза на Хана, утопая в собственных размышлениях. Он перебирает догадки, складывает два плюс два, выдвигает предположения и пытается подобрать единственное верное заключение. Не получается. — Я от тебя не отстану, пока ты мне не расскажешь, — угрюмо озвучивает парень. Джисон морщится, но укладывается полностью на бок. Тяжело выдыхает. — Я такую херню вытворил. Ты даже не представляешь... — Что ты сделал? — с нажимом уже произносит Феликс, переходя чистой ваткой выше. Теперь он стирает кровяные подтёки с брови и проводит по уголкам губ, счищая всё с лица, что напоминало бы о произошедшем. — Даже для меня это дико, — проглатывает вязкую слюну Джисон. Глаза, не в силах смотреть на Феликса, устремляются в стену. — Мы всем друг с другом делимся, ты помнишь? — тише говорит омега. Джисон кивает, слегка кашляет и недолго лежит с задумчивыми глазами, испытывая терпение Ликса. — Иди сюда, — наконец произносит Хан и вытягивает руки, приглашая Феликса в свои объятия. — Иди ко мне. Омега поднимается с колен и убирает аптечку, а потом аккуратно ложится рядом, спиной к Джисону. Тёплое дыхание пробирается через одежду и тёплым ветерком покрывает кожу. Лампочка над их головами слегка мигает, пытаясь обратить внимание на гаражную проводку, но руки ни у кого всё так и не доходят. Хотя так даже кажется лучше, это служит напоминанием, что место далеко не новое, обжитое и пропитанное особенной атмосферой. Гаражные ворота тоже помогают почувствовать это, поскрипывая под порывом ветра с улицы. Порше Спайдер тихо стоит внутри, не издавая ни звука, точно также, как и его хозяин, который растворился в чужих руках, но смиренно ждёт продолжения и не двигается. Хан наконец вздыхает и начинает рассказывать всё, что с ним произошло за эти дни, когда они не виделись. По мере того, как он приближается к сегодняшнему дню, его дыхание становится всё более и более тяжёлым. Спина Феликса покрывается испариной от того, как омега дышит прямо на неё. Волнение закрадывается в души у обоих. Ликс не видит глаза друга, но догадывается, что сейчас в них эмоции сменяются одна за другой. Грудь Джисона начинает быстрее вздыматься, когда он умолкает на несколько секунд, а потом переходит к части с Минхо, окончательно для себя решив, что не будет ничего утаивать от друга. Он переходит к описанию подробностей с тем парнем, на которого они всё время думали, на которого приписывали все случившиеся недавно аварии. — Что ты сделал?! — громко восклицает Феликс. Сначала он лежит смиренно, пытаясь понять, не послышалось ли ему, а потом сразу же начинает вставать, несмотря на руки, которые сзади его стараются остановить. Хан утыкается лицом в спину Ликса и быстро дышит, а Ликс может поклясться, что в его глазах сейчас точно застыло что-то наподобие стыда. Руки сильнее оборачиваются вокруг талии омеги. — Хан, ты совсем ебанутый? — импульсивно рычит Феликс, ударяя по предплечьям друга. — Зачем это надо было делать? — А как мне ещё было возвращать Макларен? — отвечает приглушенным голосом друг. — Ты хотел бы, чтобы меня с концами отец к своим рукам прибрал, заточил в том доме? — Нет... конечно нет, — вертит головой парень. — Если бы это случилось, тогда у нас не было ни гонок, ни наших посиделок. У меня не было бы жизни, понимаешь? Феликс на мгновение застывает, осмысливая эти слова, но потом из него снова вырывается: — Но почему мне ты ничего не сказал? Почему меня не позвал? — прерывисто произносит он. — Я бы мог тебя прикрыть вместо него! Зачем нужно было звать именно Минхо? Феликс всё же освобождается от хановских рук и встаёт на ноги, затем оборачивается к другу. Красная прядь соскальзывает на его возмущённое лицо, глаза так и горят яростью. — И чтобы ты разбил единственный Спайдер? — Хан встаёт напротив него через силу и боль. — А ещё хуже того, тебе самому пострадать? — спрашивает он. — Мой отец прекрасно знает тебя, твоего брата, и ты бы пошёл ему наперекор? — Ради тебя - да, — сразу отвечает Феликс, но Хан не умолкает. — А о вашем бизнесе, которым так дорожит Чанбин, ты подумал? Что вы бы потом делали, если бы его прикрыли... Я не знаю, что в мозгах у моего отца, в последнее время он совсем слетел с катушек. — Мы бы что-нибудь придумали, — отвечает омега, сжимая зубы. — Но ты, как ты мог... с ним... блять... тебе самому не противно? — Я не... Внутри Ликса разрывается что-то до этого неведомое, сильными ударами стучит по мозгам и всему телу. В нём ещё никогда не было столько эмоций одновременно: сострадание, сочувствие и сожаление, а по другую сторону грудной клетки бурлящие злость и ярость, нутро разрывающий самый настоящий гнев. Феликс не понимает себя, не понимает, что с ним сейчас происходит. Перед глазами застывает какая-то пелена, сознание мутится. В мыслях только Джисон и Минхо. Омега на секунду представляет всё то, о чём поделился с ним лучший друг, и это его окончательно добивает. Феликс подходит ближе, вплотную к Хану, смотрит прямо ему в глаза немигающим взглядом. — От самого себя тебе не противно? — Что? — переспрашивает Хан. — Повторить? — одними губами произносит Феликс, впиваясь болезненно ногтями в кожу ладоней. — Ты сам себя слышишь? — на этот раз глухо спрашивает Джисон. — Почему я не мог этого сделать? В нашей природе заложено встречаться с альфами. Минхо как раз подвернулся и помог мне получить обратно гиперкар. — Но почему из всех альф ты выбрал его? Тебя бы любой другой выручил, а потом с удовольствием принял твой отсос. Хана в мгновение прошибает болью. Не внешней, на неё он хотел плевать, а внутренней. Он в секунду вскидывает руки и толкает Феликса в плечи. — Пошёл ты, — огрызается он и подходит к небольшому столику, чтобы забрать ключи от Макларена. — Зачем именно он? — не успокаивается Ликс, скрещивая на груди руки. — Он тебя сместить хочет, а ты ему добровольно отдаёшься... — Заткнись пока не поздно, Феликс, — обрывает его Джисон, выходя на холод. Он подходит к Макларену и открывает дверь. — А что, я не прав? Он теперь на тебя, наверное, и влияние имеет. Понравился тебе Минхо, да? — уже с очевидной обидой говорит омега, следуя за ним. — Нет. — Ты ставишь всех нас под угрозу, — сразу же выдаёт парень следом. — Нет, Феликс, никого я не ставлю под угрозу, — оборачивается Хан с тяжёлым выдохом. — Я, наоборот, объявил ему войну. Ты доволен? А то, что между нами было - такое больше не повторится. К Минхо у меня нет ничего, кроме ненависти. Я не хотел подставлять ни тебя, ни кого либо ещё из наших. Его автомобиль моя собственная охрана чуть не зацепила, ты помнишь? А если бы ты был на его месте? Я бы не смог спокойно жить без тебя, но и без Макларена я не могу. — Подожди, — хватается за дверь автомобиля омега, когда Джисон садится внутрь. — Ты обещаешь, что между вами больше ничего не будет? — Обещаю. — Куда ты собрался? — сглатывает слюну Феликс, понимая, что тот не собирается оставаться. — Развеюсь. — Ты приедешь? — обречённо спрашивает друг, хотя в глазах разверзается вселенская горечь. Хан не отвечает и силой закрывает через удерживающие руки Феликса дверь автомобиля. Макларен заводится, включаются фары, освещая темноту перед собой. Туман, смешанный с холодным воздухом, застилает свет, делая его тусклым. Ветер нарывает и бьёт по металлу машины. Но Сенна непоколебимо выруливает на просёлочную дорогу и набирает скорость, скрываясь за считанные секунды с глаз Феликса. Омега стоит один, в темноте, обдуваемый ветром. Только вот холод не чувствуется, он даже не замечает, как глаза начинает пощипывать. Огромных размеров дыра разрастается внутри него от произошедшей ссоры, от недопонимания и обиды. Ликс раньше никогда не осуждал похождения Джисона, зная, что тот всегда себя обезопасит от альф и просто так никому себя не отдаст. Даже до поцелуев чаще всего не доходило по рассказам друга... Ликс не понимает, почему он так сильно взъелся вместо того, чтобы поддержать друга, как он всегда делал. Но переступить через себя, когда он узнал подобное, оказалось намного сложнее, с чем он не справился. Феликс смотрит на то место, где только что стоял Макларен, обнимает себя за руки, которые недавно обнимал Джисон. Становится дико не по себе. Возможно, он действительно перегнул палку, говоря всё на эмоциях, но с другой стороны разве он не прав? Хан не имел права делать это с человеком, который приехал разрушить их мир и всё то, то они так долго и усиленно создавали. В голове все смешивается в один сплошной и неразборчивый поток мыслей. Ликс проходит снова в гараж, по пути со всей силы ударяя по висящей в углу груше, стягивает с себя бомбер и на автомате поднимается в свою комнату. Пустыми глазами он находит книгу Хёнджина, лежащую на столе, и дотягивается до неё руками, чтобы пойти и выбросить в мусорное ведро. Отчаяние разрастается ещё больше, когда он ложится на кровать и пытается всё обдумать. Пальцы он скрещивает друг с другом, чтобы не дрожали от всё ещё полыхающих внутри эмоций. Думает, как бы ему не потерять себя в этом... Феликс жмурится и переворачивается на живот, когда слова Хана по новому кругу воспроизводятся у него в голове и никак не могут утихнуть, но отсутствие друга через время пересиливает их. Единственное, что омеге хочется, только чтобы Джисон вернулся, а гордость свою он постарается засунуть куда подальше. Они с Ханом всегда были не разделимы, а тем более сейчас, им нельзя быть порознь, когда надвигается что-то плохое. Они должны быть вместе... Омега обхватывает руками подушку и давит в неё вырывающийся наружу крик, выпуская из себя всё плохое.

| Lil Toe - Mhm Freestyle |

Хан Джисону до глубины души обидно, больно и одиноко. Даже любимый Макларен не помогает ему справиться с этими эмоциями. Ощущается так, будто внутри него скребут длинные когти, выворачивая всё наизнанку. Он давит на газ и даже не смотрит на спидометр, унося как себя, так и автомобиль куда-то вдаль. Тёмная дорога освещается ровно настолько, насколько хватает ближнего света. Дальний он включать не собирается. Тело и лицо всё ещё обезображено подтёками, в каких-то местах щиплет, в каких-то болит. Руки и ноги безбожно сковывает ломота, по костям при движениях импульсно проходит резь. Хан стискивает зубы и терпит. Ему сейчас как никогда нужно проветрить голову, опустошить себя от лишних эмоций и мыслей, чтобы в конец не поругаться с Феликсом. Если бы ссора произошла не с ним, а с кем-то другим, Джисон бы всё давно высказал, что думает, не поскупился бы на мат и оскорбления, но лучшему другу сказать такое язык никогда не подвернётся. Ведь это Феликс, его Ликс - лучший друг, которого он считает самым важным человеком в своей жизни. Джисон понимает, что тот не хотел его обидеть, наговорил с горяча. Неизвестно, как он бы сам себя повёл, если бы Феликс сообщил ему что-то подобное. Поэтому, Хан на него не сердится, время идёт, и он вместе с ним остывает. Но другие обстоятельства всё равно заставляют его крепче сжимать руль и давить на газ. Память не сотрёшь. Её обрывки своевольно подсовывают сознанию то, что произошло сегодня, в том числе и эпизоды с Минхо. Может быть, Джисон всё же и не прав, что пошёл на это. Он в то время даже не думал. Адреналин в крови отыграл своё, эмоции вышли из под контроля, разум отказался нормально соображать после погони. Да и ничего другого Хан не мог предложить альфе, кроме себя. Джисон теперь точно стал нищим без финансовой поддержки отца. Какие-то карманные деньги у него остались, но и их надолго не хватит. Остаётся теперь только без конца вырывать победы на гоночных треках, насиловать без конца Сенну, другого пути у него нет, все остальные выходы перекрыты. В одночасье он оказался по другую сторону жизни, к которой нужно будет привыкать и смиряться. А с Минхо он действительно постарается покончить, Минхо для Хана перестал существовать в тот же момент, когда альфа вышел за порог его дома. Сейчас омега ему больше ничего не должен, тем более Хан пообещал Феликсу, что больше никакого Ли Минхо на Бугатти Диво. Как и прежде, Ли для него теперь только соперник. Альфу и омегу ничего больше связывать не будет, кроме гонок. Хан постарается всё забыть, заглушить какую-то дурную тягу, проснувшуюся вдруг у омеги к альфе. Действительно, ему сейчас стало противно от возникшего желания во время минета. В какую-то секунду Джисону это даже понравилось, захотелось большего. Омега внутри него заскулил, и проснулась жажда секса, тело потребовало проникновения и толчков в себя... Но это лишь физиология. Никак не связанная с этим альфой. Минхо их общий противник и не более. У них осталась одна незавершённая личная гонка, в которой Джисон обязательно должен будет прийти первым. Тем более после их сегодняшнего диалога, Хан теперь понимает, что без закиси этим альфам практически их не обойти. Они бесятся. Но ничего с этим сделать не могут... Уголки губ Джисона слабо приподнимаются, омега медленно выдыхает и сбавляет скорость от небольшого облегчения благодаря этим мыслям. А с отцом он сам как-нибудь разберётся, пока не знает как, но что-нибудь придумает. Сегодня Чхоль отдал приказ своим людям задержать сына любыми действенными способами, не выпускать из дома до своего приезда, но и с этим Хан справился в одиночку. Омега, несмотря на травмы, до сих пор ощущает прилив сил, чувствуя соприкосновение левой ноги с тяжёлым металлом. Не зря он всегда возит с собой биту, не зря он иногда поднимает штангу. Сегодня это всё как никогда ему пригодилось и помогло защититься, чем Джисон очень гордится. Хотя он всё ещё не может до конца прийти в себя, унять дрожь и привыкнуть к боли в теле, но и расклеиваться ему тоже никак нельзя. Отец хочет установить над ним контроль, альфы хотят забрать у них первенство в гонках, спят и видят, как перекроют кислород действующим фаворитам. Допустить подобное - просто исключено. Дохлый номер. Только через их трупы. Если все они хотят войны, они её получат. В это время на приборной панели начинает звонить телефон. Хан кидает взгляд на экран и расслабляется ещё больше, когда высвечивается фотография Феликса. Омега знает, что он очень ждёт его. Но пока рано возвращаться. Джисон только-только почувствовал себя лучше, почувствовал себя по-настоящему живым. Омега дёргает ручник, и машину заносит. Сенна рычит, не понимая, что Хан с ней делает, ведь она редко когда подвергается дрифту, а Джисон в это время в зеркале ловит свою ухмылку.

| Ozzie - XO |

Бан Чана не устраивает поза развалившегося на кровати омеги, не устраивают его пропорции, стонущий голос и слишком невинные глаза, когда тот ему отдаётся или скачет на его члене. Альфа пытается возбудиться, прикидывает в уме немного другие образы, излишне трогает нежную кожу руками, но всё не то. Этот омега ему претит и не вызывает желания трахаться. Чан также допускает мысль, что возможно дело в нём самом. Его голова никак не может расслабиться и перестать думать, а мыслей в ней слишком много, и все они связаны с предстоящей гонкой. От этого всего голова к тому же начинает понемногу раскалываться, болит затылок, а на глаза лезет непонятная мутная пелена. Он приподнимается, оборачивает ладонь вокруг шеи омеги и слегка сжимает, обездвиживая парня. Как по команде, омега останавливается и поднимает большие глаза на альфу, ожидая дальнейших действий. Чан смерит его долгим взглядом и шумно выдыхает. — Одевайся, — произносит он и отпускает парня, оставляя заметные следы на его шее. — Но ты ещё не кончил, — отвечает омега, одновременно сжимая ногами его бёдра. Так он пытается вызвать ответную реакцию - вдруг альфа передумает и наконец сделает им обоим приятно. — Хорошо, не хочешь ты, оденусь я. Чан поднимается с кровати и находит свою футболку, всовывает ноги в потёртые джинсы и тянется за худи, но не успевает её надеть потому, что ощущает чужие руки на своих плечах. — Мы ещё встретимся? — спрашивает его ласково омега. — Зачем? — переспрашивает Чан. — По-моему тут всё предельно ясно. — Мне есть ещё чем тебя удивить, — надувает слегка губы омега. Он плотнее впивается пальцами в кожу плеч альфы и прижимается грудью к его спине. — Это ведь ты хозяин Венома? Можешь ничего не говорить, до меня дошли слухи от ребят. Те, кто тебя узнали, ведут разговоры между собой и спорят на то, сможешь ли ты сместить нашего действующего короля-стритрейсера. — Никто не знает, что будет. — Но у тебя есть все шансы, — озвучивает парень и обхватывает талию Чана своими бёдрами. Омеге невероятно льстит, что этот альфа обратил на него внимание и позволил себя касаться этой ночью, хотя и приложил для этого максимум своих усилий. Как только он узнал от своих знакомых гонщиков, что Бан Чан и есть хозяин знаменитого Хеннесси Венома, то начал преследовать его буквально по пятам. Он дождался его из кафе, проехал за ним в клуб, предложил вместе выпить и незаметно подсыпал маленькую горстку порошка в бокал. Такую, чтобы альфа ничего не понял, но и не ушёл из его лап сегодня. Взамен на это, он получил своё. Первые минуты альфа вгонял его силой в матрас и дарил небывалое наслаждение. И до этого момента парень был на седьмом небе от счастья, зная, что под его собственным домом стоит гиперкар на баснословную сумму, а в его кровати тот человек, который им владеет. — Почему вы все так хотите, чтобы я выиграл у Чанбина? — Не все, — выдыхает омега. — Лишь та часть, которые жаждут крови и зрелищ на дорогах. Сейчас у нас всё относительно мирно, но согласись, будет гораздо круче, когда эти улицы снова окрасятся в красный и снова будут поглощать в себя ненависть гонщиков друг к другу. — Разве это хорошо? — оборачивается на него Чан, хмуря брови. — Это охуенно, — улыбается омега, обнажая зубы и откидывая голову назад. — Некоторые из нас не привыкли жить в мире, в каком содержит эти улицы Чанбин. Заезды заездами, но у нас уже давно не было тех, кто раздробил бы этого город под своими колёсами. А потом, в один момент появляешься ты и становишься главным претендентом на это. Омега пододвигается к Бан Чану ещё ближе и зубами оттягивает его мочку уха, посасывая. — Гонщики должны уважать своего лидера, — озвучивает альфа, вдруг уставившись глазами в одну точку перед собой. — Таков закон. — Всегда и всюду будут бунтари, — тянет сладко омега Чану на ухо, словно дьявол-искуситель, обитающий по другую сторону от примерного ангела. — И в истории бывало часто, что мятежники выигрывали войны. — Тогда вы будете называться не бунтарями, а предателями. — Каждый будет называть нас так, как он посчитает нужным, — ухмыляется омега и медленно проводит ладошкой по бицепсам вниз. — Мы можем помочь выиграть тебе заезд, можем помочь взять территории Чанбина и его омег под твой контроль, направить голоса остальных гонщиков за тебя. — Что я должен вам дать взамен? — Зрелищ, превратить эти гонки в настоящую бойню не на жизнь, а на смерть, — словно под гипнозом омега берётся за затылок этого могучего альфы и поворачивает его голову к себе, сталкивая со своими глазами. Не стерпев, парень прикасается к его губам и поочерёдно обхватывает полноватые губы, обсасывая их своими, кусая и благовенно целуя. — Направь мощь и ярость Хеннесси Венома против Бугатти Широна. Поглоти его и захвати власть. — Но вы не знаете, на что подписываетесь, — отвечает альфа, кладя руку на бедро омеги и сильно сжимая. — Вы не знаете, каким я стал за это время. — Мы видим чего ты достиг вдали отсюда, этого уже хватает. Такую машину достать под силу только сильнейшим, — не сдаётся омега и делает плавные движения тазом за спиной альфы. — Те, кто пошёл против одного, могут пойти и против другого. К таким людям доверия нет. Не боитесь, что вы первыми же покинете этот город, если я возьму над ним управление? — вскидывает бровь Чан. — От возможных врагов нужно избавляться сразу же. — Ты сначала возглавь нас, а думать будешь потом, — неоднозначно отвечает парень и целует в уголок губ. — Мы не слепые и знаем, что ты приехал не один. Те альфы, на Диво и Хуракане, твои люди. — Мои, — коротко соглашается альфа. — Ты знаешь, что один из них уже успел обзавестись связями? Минхо, кажется. Он начал тесно общаться с одним из наших организаторов гонок, Тео успел рассказать о нём. — Что именно он рассказал? — Что Минхо не так прост, как кажется, — в глазах омеги вновь начинают разгораться яркие огоньки. — Он бы от такого предложения точно не отказался. У Минхо есть своя животная сущность, которой нужно освобождение... — Вы его совсем не знаете, — качает головой Чан. — Нам его и знать не надо, — легкомысленно озвучивает омега. — По нему итак всё видно. Как и по тебе. Вы приехали сюда не просто так на дорогих и мощных тачках, вы приехали сюда побеждать и подчинять... Рассудок Бан Чана начинает снова покрываться чем-то, что не вяжется с предельной ясностью его мыслей. Он прикрывает глаза и ощущает в голове тяжесть, а на смену неприятным ощущениям приходит возбуждение, как было в первые минуты. Его будто бросает из крайности в крайность. Реальность кажется не такой, какой обычно чувствуется. Он даже не уверен, что этот парень перед ним настоящий, словно он видит иллюзию, а их диалог проигрывается в голове. Неужели настолько его поглотили мысли после встречи с его когда-то лучшим другом? Готов ли он на самом деле к тому, что ему предстоит и не зря ли он вызвал его на личную гонку? Бан Чан согласен с тем, что лидер в городе должен быть только один, и должен быть он непобедимый. Но куда девать тех, у кого слишком много амбиций, и они готовы показать себя. А бежать от своей сущности - гиблое дело. Так много вопросов в его голове, но в ответ на них лишь к зудящей коже прикасается другая кожа, более мягкая и нежная, а на своих губах он вновь ощущает чужое дыхание. Стон снова повторяется и отдаёт в уши. Чан больше не в силах сопротивляться этому, он быстро освобождается от одежды, валит омегу на матрас и заходит глубокими толчками в жаждущее податливое тело. Альфа слышит стоны, какие разрезают сознание напополам и причиняют тупую боль, но что-то другое не даёт ему остановиться. На этот раз демон искусил его душу.