Time to Drive

| Nightcall - Drive Soundtrack |

Хёнджин потратил весь следующий вечер на то, чтобы обкатать Ламборгини к ближайшему заезду. По словам Бан Чана, их время настало. Необходимо было незамедлительно привести в форму себя и свой автомобиль для бойни с действующими фаворитами этого города. Самая главная гонка должна будет состояться уже через несколько дней между Широном и Хеннесси, а те, кто за их спинами, обязуются гоняться между собой. Только если все три машины придут к финишу первыми, тогда они могут считаться полноправными хозяинами на этой территории, тогда им отдадут уважение остальные альфы и омеги. Славу, репутацию и признание. Поэтому, каждый теперь выкладывается на полную и готовится к заезду, как может. В своём случае, Хван считает лучшей подготовкой, как можно больше наездить километров, хорошо изучить трассу и поведение машины в разных ситуациях. Благодаря сборке Хуракана, автомобиль способен проходить повороты на гораздо, гораздо более высокой скорости, нежели любой другой участник заездов. Так у Хёнджина есть весомое преимущество над гонщиками, он может расправляться с соперниками быстрее и мощнее себя, обманывать законы физики, не знать пределов в поворотах. Остаётся только этим особым навыком овладеть целиком и полностью. Хван сбрасывает скорость с двухсот до ста десяти и ненадолго прикрывает глаза, прислушиваясь к шелесту деревьев за окном. Резина скользит по асфальту плавно, но звук того самого шелеста проносится мимо него на какой-то критической скорости, и потому кажется, что автомобиль едет намного быстрее, чем показывают числа на спидометре, а в каких-то моментах он сам набирает или сбавляет обороты, не подчиняясь рукам водителя. Альфа это начал подмечать уже после нескольких часов за рулём, но не обращал внимания до того момента, пока проблема совсем не обострилась. Брови Хёнджина хмурятся, он останавливает белоснежный автомобиль на обочине, плавно тормозя. Затем выходит, поднимает капот и осматривает внутреннюю систему, опираясь двумя руками на раму. Никаких признаков утечки или поломки незаметно. — Только не сейчас, девочка, не перед заездом, — прикусывает губу Хван и вытирает рукавом вспотевший лоб. — Ну же, покажи мне, что с тобой случилось. Он проверяет уровень масла, всевозможные детали, до которых может дотянуться без сподручных средств. В это время ветер пробирает до костей: обдувает парня со спины, зарывается под куртку и майку, холодит ноги через рваные штаны, но всё это отходит на второй план перед проблемой с Хураканом. — Бог ветра вовсе и не бог? — раздаётся вдруг позади Хёнджина. — Что? Он оборачивается и видит припаркованную за Ламбой Хонду. Владелец автомобиля ещё ближе приближается к альфе и кивает на гиперкар. — Ламборгини Хуракан, в простонародье Бог ветра. Столь редкая для этих краёв машина, что у меня даже руки чешутся испытать её в заезде, — он потирает ладони, а затем протягивает одну для рукопожатия. — Чони. — Хёнджин. Омега расплывается в заметной улыбке и становится рядом, заглядывая под капот вместе с альфой. — Что-то сломалось? — спрашивает мимоходом Чони, внимательно обводя глазами виднеющуюся начинку машины. — Помощь нужна? — Нет, справлюсь сам, — скептически бросает на него взгляд альфа и снова возвращает его на место. — Уверен? — не перестаёт допытываться до него парень. Осмотрев машину, он переводит глаза уже на самого Хвана, подмечая густые чёрные волосы, собранные сзади в хвостик, длинные стройные ноги и широкую подкаченную грудь, на которой по верху тёмного цвета майки висит серебряный аксессуар в виде цепочки и вставшего на дыбы коня. После чего омега вдыхает аромат альфы полной грудью. Пахнет Хёнджин так, что приходится на пару секунд прикрыть глаза и насладиться. Чони бы сказал, что Хёнджин для омег словно маятник в ночи, вместе со своей белоснежной Ламбой притягивают внимание, завлекают и больше не отпускают. Подверженный чарам омега облизывает нижнюю губу и прижимается плечом к другому крепкому плечу. — Думаю, сам ты здесь не справишься. — Чони, — раздражённо отвечает ему Хван, не отрывая глаз от машины и отодвигаясь. — Если ты не механик, не мешай мне, пожалуйста. — Считай, что ты родился под счастливой звездой, — с каким-то удовлетворением в голосе следом произносит парень. — Расскажешь, в чём основная проблема, какие признаки Хуракан подавал, когда просил о помощи? Хёнджин закатывает глаза и вздыхает. Выбора особо нет. Он находится в глухой местности, солнце близится к тому, чтобы спрятаться за горизонт, Ламба не слушается его, а со скоростями шутить, как ни крути, нельзя. Если вдруг неисправны пакеты сцепления или соленоиды, то ехать уже на предельных скоростях больше не представляется возможным. Он начинает объяснять парню, что его тревожит при движении. — Поводов может быть множество, но скорее всего, дело в трансмиссии или недостаче масла. Одной из причин задержек, резких переключений передач или неверных значений скорости является низкий уровень жидкости, — объясняет омега. — Если вовремя не произвести диагностику или ремонт, в лучшем случае можно потерять на некоторое время управление при езде. — А в худшем? — машинально задаёт вопрос Хёнджин, хотя он и сам прекрасно уже осознаёт ответ и всю серьёзность. — Думаю, ты итак догадываешься, — слегка улыбнувшись, отвечает Чони. — Но проблем никаких не будет, если пригонишь Хуракан к нам чиниться. Я и мои парни с удовольствием поможем тебе с ремонтом. Не каждый день предоставляется возможность поработать с Ламбой. Хёнджин убирает руки с рамы и закрывает капот прямо перед носом парня. На самом деле, он бы не был так резок с другим человеком, если бы ничего этого не случилось, особенно в такое время, когда он так нужен Чану и Минхо. Всё произошло настолько невовремя, что раздражает, в груди начинает зарождаться необъяснимое чувство, которое мешает выдохнуть нормально. Хван ощутил его ещё за несколько дней до этого, а проблема с авто только подлила масло в зарождающийся сгусток огня. Хвану неспокойно. От чего-то съедаются мысли, делая голову пустой, а внутри оседает волнение. — Хорошо, называй адрес. Омега вмиг начинает сиять и скидывает адрес мастерской по смс в телефон альфе, предварительно сохранив у себя и у него номера друг друга. — Буду ждать. — Постой, Чони, — окрикивает его всё ещё хмурый Хёнджин. — А вы из людей Чанбина или сами по себе? Немного смуглый, среднего роста и с широкой улыбкой омега оборачивается и отвечает, подмигнув. — Если выиграете, мы будем на вашей стороне.

| Kanye West - Praise God |

Чанбин скрещивает руки на груди и отводит взгляд вдаль, осматривая пустынную местность вокруг дома, где живёт он сам и его двоюродный брат Феликс. Вокруг ни души, но это только пока что. Он знает, что за самое короткое время может всё резко измениться. Наверняка, побег Джисона отец его просто так не оставит и, скорее всего, он осознаёт к кому омега мог поехать за помощью... Только вот власть семей Чанбина и Феликса на Чхоля не распространяется и действует она совершенно в других областях, поэтому законом Хану просто так не поможешь. Если его отец захочет, чтобы сын вернулся, придётся действовать силой, защищая омегу, и обретать ещё одного врага извне. Никто не знает, что взбредёт в голову его отцу, из-за чего опасность с каждым днём только возрастает. За свой бизнес Со Чанбин особо не волнуется, так как понимает, что рычагов давления у Чхоля на него как таковых нет, а если и найдёт, то ему непременно будет ответ. Сейчас же намного важнее обеспечить сохранность самого омеги. Главным приоритетом является именно Хан. Феликс и Чанбин без раздумий предложили пожить Джисону в их доме, пока ситуация не разрешится, и совершенно плевать, если вдруг она затянется надолго, ведь оставлять близкого им человека одного даже мыслей ни у кого не возникло. Они друг для друга семья. Альфа переводит глаза на двух омег, которые сидят рядом, всё ещё злые на друг друга, но объединённые одной проблемой. Побитое лицо Хана уже немного пришло в норму. Феликс хоть и сердился, но с теплотой заботился о лучшем друге, перевязывая ранки, смазывая их мазями и обрабатывая лекарством. — На горизонте никого? — в десятый раз спрашивает Феликс. — Пусто, — отвечает Чанбин и заходит в гараж. — Не лучше ли было позвать его на работу, а не домой? — подаёт голос Джисон и одновременно с этим похлопывает по бедру Ликса, чтобы тот нервно не дёргал ногой. — Мало ли что... — Меньше слухов будет, — отвечает альфа и переводит многозначительный взгляд на своего младшего двоюродного брата. — Более того, Феликс тут у нас думает, что на моей работе завелась крыса из-за которой все эти аварии. — Так тем более надо было дать Венома кому-нибудь из твоих парней, заодно бы и проверили, — ухмыляется Хан. — Если бы Хеннесси подорвался прямо на гонке, значит, в твоей компании действительно есть кто-то с плохими мотивами. Феликс сразу обрывает смех после того, как брат громко цокает. — Мне иногда кажется, что в вас двоих родства больше, чем в нас с Ликсом. Не поверишь, но он на днях предлагал тоже самое. Теперь я понимаю, у кого понабрался. — Ну так, с кем поведешься... — весело озвучивает Джисон, но не успевает договорить. Атмосфера в воздухе ощутимо меняется. Все, кто внутри, начинают слышать, как за воротами гаража сначала разносится приглушённая музыка с внушительными басами, постепенно становящаяся всё громче и громче, а вместе с ней визг колёс, словно на них надвигается целая колонна из автомобилей, но уже спустя минуту машины резко тормозят за стенами и по одной заглушают моторы, слова и биты неизвестного американского репа падают в громкости, и всё на время затихает... Можно по-прежнему услышать вой ветра и далёкий щебет птиц. Такое затишье снаружи, как единственное для всех спасение, длится недолго. После раздаются хлопки дверей, следом - неспешные шаги, приближающиеся к внутри сидящим. Три пары глаз устремляются на чью-то руку, которая обхватывает дверцу гаража и с неприятным скрипом отодвигает в сторону. Перед Чанбином, Феликсом и Джисоном показываются двое альф. Хан, как только видит его, сразу же морщится и упирается в стену, дабы не напороться на этот взгляд, который способен сжечь его. Феликс же во все глаза смотрит на вошедших, а Чанбин лениво приподнимает тело с капота и подходит ближе, чтобы пожать руки. — Я думал, что ты приедешь один, — говорит он Бан Чану без лишних приветствий. — Минхо захотел поехать со мной. Ты же не против? — он быстро мажет глазами по помещению и останавливается на двух знаменитых омегах, чьи имена гремят в гоночном мире не меньше, чем у его старого лучшего друга. — Вас нужно представлять или... — Мы знакомы, — коротко озвучивает Джисон в сторону. На контакт он сегодня явно с ними не настроен. А Феликс, осмотрев Бан Чана, который когда-то дружил с его братом и даже защищал его от школьных издёвок, устремляется на Ли Минхо, который тоже недавно успел очень тесно повзаимодействовать с его лучшим другом. Ликс до этого уже познакомился с альфой, причём общался с ним достаточно дружелюбно, зато сейчас ему хочется подойти и вмазать кулаком в это лицо. Досточно вспомнить подробный рассказ Джисона тем вечером, как всё внутри начинает клокотать. Он хмуро осматривает альфу, заостряя взгляд на мощных бёдрах, кажущимися в светлых джинсах ещё массивнее, на широкой груди, обтянутой тканью, и на джинсовой куртке, что надета поверх плеч. Синие пряди небольшим каскадом уложены на голове... Бесспорно, привлекательный, но для других. Точно не для его Хана. Феликс медленно выдыхает, стараясь взять себя в руки. Краем глаза видит Джисона, который даже не смотрит в их сторону, и немного успокаивается. — У нас будет только один баллон с закисью, — тем временем произносит Чанбин, разводя руками. — Для Минхо, к сожалению, не подготовили. — Ничего страшного, — отвечает Бан Чан и проходит в глубь гаража, подмечая разные детали. — Я придерживаюсь своей договорённости, ставим только мне. Минхо тут просто за компанию, заезд он и самостоятельно вытянет. Джисон не сдерживает хриплый смешок. Минхо вскидывает бровь и переводит взгляд на омегу, замечает при приближении всё больше ссадин на теле, руках и лице. На чуть загорелой коже остро выделяются рубцы, костяшки все ещё не зажили, кое-где пробиваются тёмные синяки. В глазах альфы не меняется ровным счётом ничего, зато тело подрагивает от этого вида, а в мыслях всплывает только одно слово: отец. Минхо втягивает в себя больше воздуха и стягивает внутри альфу тисками, чтобы тот не рыпался лишний раз. Джисон ему больше никто, соперник, гонщик, который поддерживает другую сторону. Враг. Он не должен на него реагировать, нельзя вообще с ним пересекаться. Хан Джисон для Минхо - табу. По-прежнему неинтересен. Он убирает руки в карманы брюк, проходит вперёд и не может не обратить внимание на Широн - легенду для всех гонщиков, настоящего зверя в спячке. Металл блестит даже в тусклом свете, фары будто только и смотрят на альфу, обещая разорвать, когда придёт время, а капот, даже гадать не нужно, скрывает под собой такую начинку, что обычный стритрейсер увидит в своей машине только во сне. Был бы Ли один, точно бы глаза загорелись и руки к Бугатти потянулись, но он сохраняет хладнокровие и отворачивается. Джисону же под кожу лезут ощущения от присутствия альфы рядом с ним, на которого причём неоднозначно реагирует его омега. Под веками всё ещё жив тот образ, когда Минхо склоняется над ним, их лица в жалких сантиметрах друг от друга, а руки с пульсирующими венами крепко держат за плечи... а затем его вкус, крышесносный вкус альфы, затмевающий рассудок. Хан сжимает зубы. Нет, нельзя. Он, блять, держится. Видит Бог, он держится. Но только Чанбин и Бан Чан выходят за ворота гаража обсудить фронт работы, как он подрывается на ноги. Больше себя не контролирует. Не понимает, злость это на альфу, на отца или всё вместе взятое. Сердце в груди начинает грохотать. — Зачем ты приехал к нам? — спрашивает он, не владея своим голосом, почти шипя. — Разведать обстановку, — как ни в чём не бывало отвечает Минхо, зная, что омег это ещё больше разозлит. И он этого добивается, когда смотрит на Джисона и Феликса. — Ладно, я шучу. Чан же уже сказал, что просто за компанию. — Зато нам твоя компания не нравится, — встревает в их диалог Феликс. — Простите, парни, но это уже не мои проблемы, а ваши, — непринужденно отвечает альфа, пожимая плечами. — Убирайся, — даже не дослушав, цедит Джисон. Никто не успевает проследить за ним. Хана срывает, он, как пороховая бочка, которая оказывается рядом с Минхо. Омегу прошибает злость: она в голове, теле, сердце. Везде. Не понимает, что с ним, но альфу хочется переехать на Макларене, порезать шипами от колёс. Он встаёт рядом с Ли и около шеи произносит: — Тебе здесь не рады. Забыл, что между нами война? Феликс встаёт сразу следом, в груди разрастается волнение за Хана. Полную картину того, что между ними произошло тогда, наедине, он не знает, но понимает, что самолюбие такого омеги, как он, задето. Джисону до сих пор неприятно, его всё ещё не отпустило, а Минхо приехал, словно подразнить пса на цепи. — Такое не забудешь... — после небольшой паузы иронично произносит Ли. Злость в глазах Хана сменяется на ненависть. Одержимость причинить такие же муки, что испытал он сам. Да, Джисон сам всё это затеял и сам виноват, но добивать итак подбитого, это уже подло. А Минхо хочется видеть его таким. Таким, как всегда: дерзким, недоступным, закрытым, чтобы вытравить нахуй омегу из своей головы. После того дня омега не раз поселялся в ней, преследовал, несколько раз был убит в мыслях, но всё равно восставал из мёртвых и был живее всех живых, повторяя образ снизу смотрящего, прямо перед ним, на коленях и с открытым взглядом. Минхо впервые увидел Джисона таким и бесконтрольно поселил у себя в голове. Возможно, поэтому он вызвался с Чаном - ему нужно было увидеть этого омегу прежним. Снова запечатлеть его глазами и выкинуть из головы то, что никак не получается. Сегодня Минхо, к счастью, это видит. Парень больше не выглядит потерянным и сломленным. Хана окружает его собственная семья, и Ли от этого становится легче. Теперь точно можно продолжить бой, переходящий во второй раунд. Джисон же, озверев от подобной наглости, пытается до Минхо достать кулаком, но его вовремя перехватывает Феликс. — Эй-эй, остынь, — успокаивает друг. — Не видишь, что он только этого и хочет? Феликс трезвым взглядом понимает кое-что, но толкует это по-своему. Он тоже теперь видит в Минхо только хищного зверя на пороге своего дома. — Да, остынь, Ханни, — повторяет за омегой Минхо. — Новые синяки поверх старых будут смотреться не так красиво. Да и к тому же, омег мы не бьём. Предлагаю решить все на гоночном треке... или ты снова хочешь предложить что-то другое? Хан дёргается изо всех сил, но ещё сильнее его держит Феликс. Адреналин влился в кровь омеги ровно на том моменте, когда это всё только началось. Он будто ждал этой критической точки и был уже готов. Феликс добирается рукой до затылка Джисона и сжимает силой пряди, прислоняясь к его виску. — Прошу, не надо, Джисон-а. Голос друга единственный, кто не даёт погрязнуть Хану в эмоциях, он остужает и облегчает. Минхо внимательно следит за этим, но ничего не говорит. — Ты проиграешь, — наконец хрипло выплёвывает омега и, вырвавшись из рук Феликса, садится на место. После этого воздух немного разряжается, градус становится ниже. Несмотря на всё это, альфа отворачивается, переводит дыхание и всё же сдаётся. Он выуживает руки из карманов брюк и пальцами дотрагивается до Бугатти Широн. Проводит по гладкой поверхности, чувствуя мощь, силу, энергию победителя. Внутри откликается скрытое почтение. — Я буду стараться, — двигаются его губы бесшумно, так, чтобы никто не смог прочитать по ним или услышать. Это для него очень важно. До того, как Минхо встретил Хван Хёнджина и Бан Чана, ему приходилось очень трудно. Жизнь на вкус была очень горькой. Детство парня прошло в самом нищем районе города, где были свои правила и порядки. Когда-то приходилось прогибаться под тех, кто по статусу выше и богаче, когда-то защищать себя до обморочного состояния, и вместе с этим он, его папа и отец жили на сущие копейки, какие могли заработать. В школьные годы он сам после уроков шёл зарабатывать на еду себе и своим родителям, а в подростковые годы всё совсем изменилось - в их неблагополучной семье остался только один голодный рот... Смерть папы и отца, которая изменила и облегчила в какой-то степени парню жизнь... В том мире, где жил Ли Минхо, до него никому не было дела, он остался совершенно один и стал работать только ради того, чтобы не отправиться вслед за собственными родителями. Со временем он смирился с потерей, оставил их в воспоминаниях, а ещё через время, окончательно понял, что терять, кроме себя самого, ему больше некого. Его никто и ничто в мире больше не держали. Он был готов на любые испытания, какие ему предложит жизнь. Сможет - значит, действительно достоин, а если нет, то про него никто и не вспомнит. Тогда же он и сошёл с пути, вступил на опасную дорожку, связанную с угоном автомобилей, пока вместо этого не появился Чан и не предложил другой способ заработка. Но лишь после встречи с парнями жизнь Минхо закрутилась вихрем, начав окончательно меняться. У альфы появилась семья, появились братья, хотя им с Хёнджином найти общий язык не всегда удаётся, но самому Хвану он стал намного дороже, чем когда-то был для собственных родителей. Помимо прочего, альфа приобрёл себе ту, о которой грезил только в мечтах. Когда-то маленьким мальчиком Ли безотрывно смотрел по телевизору гонки, завидовал другим ребятам с игрушками машинок, останавливался на дороге и с тоской наблюдал за редкими мимо проезжающими в их районе автомобилями. В те моменты даже трудно было предположить, что когда-то он станет обладателем автомобиля, не говоря уже о гоночной модели. Но жизнь внесла свои коррективы. При первой встрече с Диво, казалось, что у них двоих переплелись навсегда души, и сплелись они в опьяняющее целое из мощи и силы. И только перед личными демонами Ли часто оказывается бессилен, когда тьма овладевает им и подчиняет себе. Иногда в Минхо просыпается что-то такое, что перешло вместе с ним из прошлой жизни в нынешнюю, что-то злое, агрессивное, импульсивное... Задворки сознания воспроизводят моменты с прошлого, а голос нашёптывает поступить так, как раньше. Но настоящая семья принимает его таким, помогает бороться, Хван пытается мириться с этим. Минхо и сам себя постоянно старается улучшить, искоренить в себе всё плохое, но, наверное, прошло ещё слишком мало времени для этого. Ему чужды многие людские хорошие чувства в этом мире, потому он только учится принимать, познавать и обретать. А сейчас ради братьев он готов стараться, у альфы наконец появился смысл жизни, ниточка, за которую он готов и, самое главное, хочет держаться. У Минхо появилась сила. А силу нельзя менять на слабости. Альфа не может снова позволить себе ступить на тёмную полосу разочарований и неудач, когда только-только выбрался оттуда. Он должен доказать себе и другим, что может. Пальцы соскользнули с поверхности капота Бугатти и сжались. Он может. Феликс, чтобы хоть как-то отвлечь этих двоих от взаимной ненависти друг друга, меняет вдруг тему. — А где ваш третий, Хёнджин? — На ремонте, — предельно честно отвечает Минхо, усаживаясь на то кресло, какое обычно занимает Чанбин. Ликс это замечает, но удерживает язык за зубами, не желая нагнетать и без того взрывоопасную обстановку. — Что случилось? — Низкая трансмиссия и замена масла, обычное дело, — озвучивает Ли. — Ваши местные парни уже разбираются с этой проблемой. — Успеет к заезду? — невзначай интересуется Феликс, усаживаясь рядом с Ханом, который уже залип в телефон, не желая больше обращать внимания на альфу. — Должен, — спокойно отвечает Минхо. — А вы? Всё готово? — Да, — кивает омега, расслабляясь. — Машины готовы. — Машины только пол дела, нужно подготовиться морально, — альфа ухмыляется и показывает глазами на Джисона. Феликс прячет слегка поднявшиеся уголки губ, опуская голову. — Я всё слышу, — подаёт голос Хан. Минхо закатывает глаза и откидывается на спинку. Странно осознавать, как эти два парня стали друг другу лучшими друзьями, несмотря на разный характер. Если бы они с Хёнджином проводили так много времени рядом, то можно было рассчитывать на тяжкое убийство, но с Феликсом Минхо почему-то очень легко общаться, и даже комфортно. Он бы тоже не отказался от такого младшего брата-омеги, чтобы оберегать и заботиться, тогда злости в альфе на мир было бы, наверное, гораздо меньше.

| All my life (Stray Kids remix) - Lil Durk, Stray Kids |

В гараж заходят альфы - Бан Чан и Чанбин. Феликс поднимает на них взгляд, в котором смотрятся они словно старые друзья, без вражды и всяких разногласий друг с другом. Оба спокойные, рассудительные, взявшие перемирие. — Всё обговорено, — сообщает всем Чанбин. — Пары распределены по мощностям гиперкаров. Первая гонка в эту пятницу будет между Феликсом и Хёнджином, вторая в субботу между Минхо и Джисоном, мы с Чаном завершим заезды в воскресенье. Будем ездить в разные дни, чтобы все насладились гонками и ставили, как можно больше ставок. — Выигрыш победителю? — уточняет сразу же Хан. — Да, как и всегда. — За неделю до выходных люди должны собрать максимум из своих карманов, — подаёт голос Минхо. — Это будет легендарное зрелище. — Куда денем неподкупных копов? — хмурит брови Феликс. — В последнее время они нам усложняют жизнь. Чанбин с Чаном переглядываются между собой. — Мы возьмём их на себя, — говорит Бан Чан, скрещивая массивные руки. Его предплечья напрягаются, делая образ альфы ещё внушительнее. — Перекроем проезды, поставим наших давних друзей на них, сами по возможности будем контролировать территорию, — после него договаривает другой. Чанбин же стоит с раздвинутыми врозь ногами и без напряга разговаривает с остальными. Эти две фигуры ребятам напоминают двух бойцов, защитников, которые способны ради своих семей на многое. Минхо вдруг вскидывает палец и смотрит на Чана. — Если вдруг наш дорогой Джинни проиграет этому малышу, — он кивает на Феликса. — То я его больше не знаю. — А если сам проиграешь? — усмехается на его слова Джисон. — Тогда именно ты сгинешь в неизвестном от нас направлении. — Мне, кажется, или вы, парни, подружились? — поднимает бровь Бан Чан. — Отменяем гонки и расходимся? — сразу за ним подаёт голос Феликс. — Ещё чего, — отвечает Хан, облизав губу. — Выиграть у него теперь моя цель в жизни. — С целью ошибся, мальчик, — Минхо кидает на него короткий взгляд из-под пряди, спавшей на лоб. — Она у тебя невыполнимая. Хан в ответ ему показывает свой оскал. — Эй, вы слышите? — восклицает вдруг Феликс, не давая дальше продолжить эту словесную перепалку, и с шумом поднимается на ноги. — Наконец его дождались. За воротами раздаётся звук подъезжающего автомобиля. Глушится мотор, затем через приоткрытую дверь к ним проскальзывает небольшая фигурка омеги. Пока парень осматривает всех, его глаза медленно расширяются. — А я думаю, почему снаружи столько автомобилей, — удивлённо произносит омега. — Привет, Сынмин-и, — дружелюбно здоровается Чанбин, затем представляет ему Минхо и Бан Чана. Феликс и Джисон обмениваются с ним кивками, но когда Сынмин понимает, что перед ним стоит хозяин Венома, глаза омеги готовы уже выпрыгнуть из орбит. Так вот какой он, владелец одного из самых быстрых гиперкаров. Когда Чанбин позвонил ему и позвал помочь устанавливать систему, он даже не подозревал, в какую машину будет её делать. К Веному даже страшно прикоснуться. А если что-то не так установит? Ему сразу же голову с плеч снесут, Сынмин в этом уверен. Ничего другого не остаётся, когда парни сразу увлекают его в процесс. Джисон подлетает к нему и забирает пакет из рук, а Феликс подталкивает к дивану. Через время по гаражу разносятся шипящий звук открываемых бутылок и аромат хмеля. Сынмин до последнего отказывается, но Феликс и Джисон даже слушать ничего не хотят, всучив ему одну из бутылок. С первым глотком становится легче, а уже через десять - страх перед работой с Веномом притупляется. Омега расслабляется и действительно чувствует, что он готов показать своё мастерство. Чанбин был прав, когда попросил Сынмина заехать по пути в магазин и захватить пивка. Каждый принял бутылку без каких-либо отказов. Каждому стало чуть легче. Минхо максимально расслабился в кресле, припав к горлышку и делая большие глотки. Феликс и Джисон сидели рядом на диване, показывая что-то друг другу в телефонах. Бан Чан с Чанбином вышли на улицу, распивая наедине друг с другом. Оба смотрели куда-то вдаль и думали о чём-то своём. Со стороны за ними наблюдали Бугатти Диво, Порше Спайдер, Макларен Сенна, Хеннесси Веном... Гиперкары, остывшие и усмирённые, стояли в эту минуту рядом. На деле все они были друг другу соперниками, врагами, но бывали и такие случаи, как этот, когда монстры объединялись. Тут уже было неважно, что у кого под капотом. Все были предназначены только для одного, всех вела лишь одна дорога - путь к жаркому дыханию гонок, но, сейчас, под натиском ветра, они стояли вместе. — Что будете делать, если не вывезете эти гонки? — задаёт вопрос Бан Чан, опираясь спиной на стену. Чанбин пожимает плечами и отпивает глоток. — Совершенствоваться. Снова гоняться. — Ты же понимаешь, что нам двоим тут нет места? — у Чана морщится лоб от этой правды, но не сказать он её не может. — Место есть всегда, вопрос в тех, кто не хочет им делиться, — проговаривает Чанбин. Они оба молчат несколько минут, слушая смешки омег из гаража. — Интересно, чтобы бы было, если бы я не уехал, — смотря на горизонт, озвучивает в пустоту альфа. — Кто бы сейчас здесь заправлял? Получилось ли бы у меня купить машину равную твоей. — Может да, а может и нет. Мы этого не узнаем, — Чанбин внезапно мягко улыбается. — Но ты бы не обрёл ту семью, что сейчас с тобой. Минхо и Хёнджин не встретили бы тебя. — Зато у меня могла бы быть другая, — тихо произносит Бан Чан. — Но да, ты прав, мы этого уже не узнаем. Я благодарен судьбе, что встретил их на своём пути, что они всё бросили и остались со мной. — Уверен, они тоже так думают, — уголки глаз альфы приподнимаются вместе с уголками губ. — Ты был мне очень хорошим другом, а значит, ты и для них хороший лидер. Чан делает большой глоток и смеётся. — На самом деле я таким себя не ощущаю, — ведает он после глубоко выдыха. — Минхо с Хёнджином грызутся, как кошка с собакой. Даже не знаю, как на это повлиять. Первый вышел из неблагополучной семьи, второму просто не повезло - родители разбились, а опекун зарабатывал очень мало. Оба до чёрти злые на мир, но толковые парни. — За потерей одного, жизнь дала им другое - тебя. Считай, с этого момента им начало везти, — предельно откровенно отвечает Чанбин. — А друг с другом они поладят, когда успокоятся. Возможно, им нужно что-то ещё для собственного счастья. — Надеюсь, — отвечает Чан и продолжает уже задумчиво. — Кажется, Минхо теперь не ладит и с твоим Ханом. — Тоже заметил? — Да, правда не знаю, что между ними произошло, но я стараюсь не лезть в личную жизнь своих парней. — А я узнаю у Хана, — бросает Чанбин. — Я за него в ответе. Особенно теперь, когда его собственный папаша прессует. — Это отец его так разукрасил? — бровь парня выгибается. Чанбин кивает. — Убил бы за своих нахуй, — приглушённо произносит Бан Чан. А по венам Чанбина разливается сплошной поток вины. Он никому не говорил, но всё это время чувствовал, как внутри сидит что-то саднящее от того, что своего мелкого не защитил. В семейные дела Джисона и его отца лезть он не в праве, но всё равно каждый раз не находит себе места при виде омеги. Не должны были с ним так поступать, он ещё слишком юный, в каких-то местах наивный, хоть и показывает всем зубы и силу, но это не тот метод, каким должен родитель бороться со своим ребёнком. У самого Чанбина душа всегда болит за этих двух омег, альфа понимает, что в какой-то момент он сам стал для них опекуном, стал тем, кто должен оберегать их и защищать. И он всё для этого сделает. Сам подставится, будь то пули, кулаки или колёса автомобиля, но ребят никто тронуть не должен. Чувствует это и по отношению к Бан Чану: тот такой же, насколько он его знал, всегда жертвовал собой ради близких. — А в себе ты не сомневайся, со всем справишься, — говорит альфа ему. — Почему ты так уверен? — спрашивает Чан. — Потому что я тебя знаю, — легко срывается с чанбиновых губ ответ. Он допивает пиво и кивает на гараж. — Пошли, настало время зарядить твой Веном. Следующие часы вплоть до самой ночи парни усердно работают. Все они впервые сталкиваются с установкой системы в такую машину, как Хеннесси Веном. Джисон с Феликсом сначала не хотели даже подходить к гиперкару, но интерес посмотреть на сборку превысил всё остальное. В каких-то моментах парням приходится даже ломать головы и гуглить...

***

Сынмин заканчивает закручивать детали и отходит в сторону, поднимая запястье к глазам. Правая рука вся чёрная, в грязи и копоти, он отодвигает носом рукав и смотрит на часы. На циферблате одиннадцать вечера. Омега устало выдыхает и оглядывается вокруг. На фоне, что он видит, играет спокойная, приятная музыка, ласкающая уши. Минхо сидит, откинув голову на спинку, в полюбившемся кресле Чанбина и медленно курит, выпуская сигаретный дым в воздух. Изредка он смотрит на омег и думает о чём-то своём. Альфа совершенно сейчас не похож на того, кто готов уничтожить за победу. На его лице такое спокойствие, какого не было очень давно. Феликс и Джисон стоят на улице в отбрасываемом свете с гаража, в холоде, но их даже конец света не отвлечёт от своих машин, которые они проверяют заодно к заездам. Феликс подсвечивает Хану фонариком с телефона, с их стороны слышен негромкий смех. Чанбин и Бан Чан доделывают работу с закисью, переговариваясь между собой. Хриплые голоса приглушены капотом Венома. Если сюда позвать совершенно незнакомого человека, он бы с лёгкостью мог сказать, что все они, как минимум, хорошие знакомые, а не люди, которые готовы перегрызть друг другу глотки за победу. Даже от Минхо и Джисона было совсем немного едких и задевающих друг друга фраз. Между гонщиками в этот момент наступило подобие перемирия, любимое дело словно сблизило их на время. У всех на лицах какое-то наслаждение от процесса, потому никто даже голос не повышает, не пытается задеть или как-то обидеть. Такие, как они сейчас, могут запросто любому противнику совместно дать отпор. Будь то другая банда, легавые или кто похуже, но им явно не поздоровится. Альфы раскидают за этих омег, а омеги помогут альфам добить. Сынмин мягко улыбается и радуется, что хотя бы ненадолго он может побыть в кругу этих ребят. Перед его глазами разворачивается настоящее историческое событие, когда у одного гаража стоят одни из самых быстрых и виртуозных гиперкаров, которые вообще существуют, а под крышей находятся все их владельцы. Омега счастлив от того, что может разделить это мгновение рядом с ними, которое он точно никогда не забудет. Люди всегда говорят, что гонки создают самые незабываемые моменты, а скорость и адреналин превращают гонки в самые красивые победы. Но то, что происходит сейчас на глазах омеги с точностью ещё и подтверждает, что страсть и любовь к автоспорту объединяют совершенно разных людей в единое целое. Пусть они сегодня играют против друг друга, но вместе точно создадут красивую историю, которая останется у многих в памяти. Их наследие будет жить даже после их ухода, но эти ребята безусловно впишут себя в историю длинною в бесконечность. — Закончили, — выдыхает облегчённо Бан Чан, садясь на корточки перед Хеннесси. — Не верится, — вторит ему Чанбин, вытирая вспотевшее лицо какой-то чистой на вид тряпкой. Минхо поворачивает голову и осматривает двух усталых альф. — Отлично, что не придётся оставаться. Думал, закончим только к утру, — отвечает он, кидая потухший окурок в ведро. — Чани, извини, но ты выглядишь, как хрюшка. Бан Чан в приглашающем жесте протягивает руки к кузову. — Давай сам под днище слазишь пару раз, а я посмотрю на тебя после этого? Минхо хмыкает и вертит головой. — Мне и здесь хорошо. Сынмин давит улыбку и раскладывает инструменты по тем местам, где они и должны лежать. В этом гараже он уже работает не впервые, многое знает, а в душе благодарит Чанбина за весь опыт, который тот ему по доброй воле передаёт, как самому ценному сотруднику в мастерской. Парень тянется за последним ключом, но яркий свет фар заставляет поднять руку и локтём прикрыть глаза. К ним неожиданно направляется ещё один автомобиль. Дальний свет слепит всех, очерчивая силуэты. — Это ещё кто? — напряжённо вслух произносит Чанбин. Минхо убирает с лица ладонь и одним глазом сканирует автомобиль. — Это я его пригласил, — ухмыляется альфа. — Никто же не против? Изящный, но дерзкий Ламборгини Хуракан рассекает темноту своим появлением, словно белый жеребец выбившийся из чёрной стаи. Свежий ночной воздух льнёт в гараж порывом, заменяя аромат машинного масла, а сама улица наполняется запахом выхлопных газов. За бампером Ламбы медленно оседает пыль, когда он резко выворачивает руль и в движении становится рядом с Бугатти Диво. К гиперкарам прибавляется ещё один, недостающий. Феликс вовремя оборачивается, когда у Ламбы поднимается крыло, и из машины выходит Хван Хёнджин. Его чёрные волосы треплет ветер, полы куртки расходятся, и майка прилипает к телу. Глаза альфы быстро осматривают всех и встречаются с глазами омеги. Феликс смотрит на него в ответ, а после спускается взглядом на крепкую шею, где от ходьбы покачивается цепочка и серебряный аксессуар в виде вставшего на дыбы коня. Омега сглатывает вдруг скопившуюся слюну. На груди Хёнджина точно такой логотип, как у Порше... После знакомства с Чанбином, Хван здоровается с остальными парнями. Ему рассказывают про гонки, что первыми будут гоняться Феликс и он. Омега сначала стоит с каким-то непонятным чувством рядом со Спайдером, не решаясь подойти, а затем ощущает, как его хватают за локоть и тянут дальше от чужих ушей и глаз, в сторону гаража. Хвану безразлично, кто и что подумает. Никто даже не подозревает, что они настолько знакомы, потому Чанбин особо внимания не заостряет на этом, а Минхо отвлекает других своими разговорами. — Ты серьёзно хочешь выйти на гонки? — повышает на омегу голос Хёнджин. Феликс смотрит какое-то время в землю, а потом с вызовом впивается зрачками в те самые чёрные, которые он хотел всё это время забыть. — Что не так? — задаёт омега вопрос и ограждается от альфы скрещенными руками. — Мы уже гонялись с тобой, неужели ты сейчас струсил? Хван ударяет языком по нёбу. — Что не так? Ты меня, блять, спрашиваешь? — прядь выбивается из собранного на затылке хвостика и падает на лицо. — А если я тебе напомню прошлую гонку, когда ты сидел на земле и трясся от шока? — Пройденный этап, — кидает резко Феликс. — В этот раз ничего подобного не будет. — Ты не можешь этого знать. — Даже если не могу, то что теперь? Тебе какое вообще дело? — потухшие с лета веснушки на лице солнечного мальчика приходят в движение, когда он хмурится. — Ты мне кто, папочка? — До тебя мне никакого дела нет, но я не хочу выходить на трек, когда мой соперник не готов. — Я готов, — сразу же чётко кидает омега. — Но даже если так подумать, то не легче ли тебе будет выиграть? Ты тогда можешь без всякой закиси обогнать меня и прийти первым. Из уст омеги это звучит, как вызов. Хёнджин сжимает зубы и делает шаг на него, тем самым оттесняя омегу к стене гаража. Феликс делает такие же шаги назад. Рука Хвана падает рядом с головой Ликса, а глаза смотрят ровно в его. — Ты этого действительно хочешь? Подставить своих и проиграть? Безотрывно. Оглушающе. Сразу падая в чёрный омут. Хёнджин ворвался, как вихрь, в спокойный вечер Феликса и смёл всю его выдержку за считанные минуты. Омега жмётся к стене и закусывает до боли губу. На самом деле нет, он не хочет подставлять своих, но и слабаком показаться он тоже не хочет. У него нет выбора. Его всё ещё по ночам преследуют тень погибшего гонщика, всё ещё есть плохое в груди предчувствие, но это всё выдуманное, нереальное. Он уверен. Он опускает глаза и смотрит на шею, вены у которой вздулись. И ещё ниже, на серебром отделанного коня, словно Хёнджин носит на себе напоминание о серебристом Порше. Феликс вдыхает в себя воздух. — Я выйду на гонку. Омега проговаривает каждую букву в лицо альфе, которое находится в нескольких сантиметрах от него. Запах клубники снова просачивается в лёгкие альфы и наполняет их, но сейчас он это игнорирует. — Ты сказал им, что у тебя была паническая атака на фоне последней аварии с перевернувшимся в поле гонщиком? Омега сжимает до боли кулаки и вертит головой. — Нет. Хёнджин какое-то время прожигает его глазами и шумно вдыхает холодный воздух, вытесняя клубничный аромат. — Я так и думал. Рука его резко отрывается от стены и Хван разворачивается, оставляя после себя пустоту рядом с Феликсом. Но парень не намерен сдаваться. Он нагоняет Хёнджина и вцепляется в его ладонь. — Не говори им, не говори никому, — просит Ликс уже тише. — Прошу тебя. Чанбин меня слишком сильно оберегает, он точно запретит какое-то время ездить, а без гонок я не хочу, и сейчас я очень нужен Хану. Хёнджин не останавливается и силой вырывает свою руку из омежьей. Он подходит к остальным и вклинивается в разговор, как будто ничего сейчас не было, а Феликс стоит поодаль и с волнением смотрит в толпу. Парень цепляется руками за Порше и молит в душе Бога, чтобы всё обошлось. Его судьба сейчас в руках этого альфы. Хёнджин может всё рассказать его брату, и тогда Чанбин, хоть и с содроганием сердца, но как и отец Хана отберёт Порше у Феликса, а может умолчать и принять гонку. Тогда исход действительно точно никто не сможет заранее узнать. Феликс думает и верит, что готов, но так ли это на самом деле? В последнее время на него много всего свалилось, о чём он умалчивал. Его затянули в своё болото страхи и сомнения. — Феликс, — парень слышит своё имя словно через какую-то невидимую завесу и вздрагивает. — Иди к нам. Омега из последних сил отрывается от Порше и на негнущихся ногах подходит к компании парней, которые как ни в чём не бывало разговорились между собой, будто не две группы, противостоящих друг другу гонщиков. — Хочешь прокатиться на пассажирском в Веноме, пока есть возможность? С улыбкой спрашивает его Бан Чан. Ликс замечает, что атмосфера не меняется, брат смотрит по-прежнему нежно на него, а сбоку взгляд альфы всё ещё буравит в нём дыру.