Time to Drive

| $way - Gotta Stay Solid |

Финиш – это большое достижение.

Бруно Сенна

К позднему вечеру даже на открытой местности ветер заметно утихает, превратив хлёсткие порывы в прохладное веяние. Небольшими набегами он ластится к металлу, окутывает в свои объятия, осторожно касается автомобиля и снова отступает, точно как наступающая ночь, которая принимает эти правила. Неполная луна открывается сегодня красивым ярким полумесяцем, на тёмном небе мерцает множество звёзд, а город, что открывается у подножия продолжительной трассы, замирает в тиши. Нет той самой привычной суеты как обычно. Этой ночью всё благоволит к тому, чтобы расслабиться и получать удовольствие. Ровная дорога гладко стелится под колёсами, за отвесным склоном вид на столицу открывается такой, что у каждого захватывает дух. И только его пульс быстро бьётся под кожей. Омега прикладывает два пальца к шее и нащупывает жилку. Глаза опускаются. Порше Спайдер немного сбрасывает скорость, его слегка заносит, словно автомобиль сам не согласен с этим. Он пытается бороться со своим хозяином, рычит, но Феликс упорно давит носком кроссовка на педаль тормоза. В этот момент его глаза подсвечиваются, когда на большей скорости мимо Спайдера пролетает Макларен. Фары Порше освещают изгибы Сенны, мощная волна, какая исходит от впереди идущего гиперкара, просачивается в салон к омеге. Феликс коротко улыбается и выдыхает. У кого ему нужно поучиться уверенности, так это у Хан Джисона. Тот словно бетонная стена, которая всё ещё не разрушилась, которую не уничтожили, даже с теми проблемами, какие есть у него. За последнее время череда ужаснейших событий его словно преследовала: Хан скоропостижно потерял папу, после этого сразу начали портиться отношения с отцом, дошло даже до того, что омега ушёл из дома, и в это же время на его лидирующее место стали покушаться другие. В одночасье весь его мир перевернулся с ног на голову. А сейчас у него хотят отобрать самое последнее, самое драгоценное - то, чем друг ещё живёт. Феликс искренне не понимает, за что ему одному всё это? Почему с Джисоном жизнь обходится так несправедливо? Если в жизни друга в один момент не станет и гонок, тогда, кажется, даже он не сможет помочь Хану. И что будет с ним - одному Богу известно... но пока парень один из лучших, пока его любят люди, пока у него есть Макларен - он держится. Феликсу лишь кажется, что с каждым днём, прямо на глазах, жизнь с белой полосы оборачивается в чёрную, и ему совсем не понятно, как повернуть её обратно... вокруг сплошная тьма, которая всё больше сгущается над их головами, а просветления совсем не видно. Омеге очень страшно, внутри уже какой день бьётся тревога. А вдруг то, что у них есть сейчас, исчезнет бесследно? Вдруг на их место придут другие, и тогда Хан может в один момент сломаться, Чанбин уйти в себя и в работу, а Феликс погрязнет в рутине и учёбе... дороги у всех могут разойтись... воспоминания могут рассеяться, словно и не были. Кажется, что страх этой боли в Феликсе сейчас гораздо сильнее, чем когда-то окажется сама боль. По позвоночнику пробегает липкий холодок от этих мыслей и, задумавшись, он не сразу замечает, как Сенна подобно ему притормаживает впереди и останавливается прямо на дороге. Ликс тормозит сильнее, Порше почти утыкается в Макларен, останавливаясь в паре сантиметров от него, и тоже заглушает двигатель. Хан выходит, тенью вставая между капотом и бампером двух машин, и склоняет голову на бок, не отрывая взгляда от друга через лобовое. Под этим напором Ликс всё же сдаётся, открывает дверь и направляется к нему. — Если в нас въедет кто-нибудь сзади, отвечать будешь ты, — произносит омега, намекая на то, что автомобили стоят посреди пустынной дороги. — Не въедут, — отрезает Джисон. — Откуда знаешь? — Предчувствие хорошее, — Хан всё ещё отвечает очень кратко, будто его это совершенно не волнует. — Два часа ночи, какие дураки будут ездить по трассе, которая заканчивается тупиком? — Мы, например. Хан не меняется в лице. Он подходит ближе и садится на капот Спайдера, смотрит на друга уже снизу вверх крайне сосредоточенным взглядом. — Феликс, тебя что-то очень беспокоит. — Опять предчувствие? — Я вижу, что ты закрываешься от меня, — протяжно выдыхает Хан. — Что случилось? Это из-за того, что у меня произошло с Минхо? Ты после этого стал сам не свой. — Со мной полный порядок. — Ликс, мне-то хоть не загоняй, — омега тянет друга на капот, сесть рядом с собой, и теперь уже полностью оборачивается к нему всем телом. — Скажи, я в твоём состоянии виноват? Парень на автомате мотает головой, но Джисона это не устраивает, он продолжает смотреть в поисках ответа. Феликс не спешит. Он расслабляется рядом с Ханом, прислоняется спиной к лобовому, откидывает голову и смотрит на красивейшую россыпь далёких звёзд, наблюдающих за ними. Через некоторое время омега вдруг замечает кратковременную вспышку среди мерцающих огоньков. Ликс замирает. Прямо на его глазах звезда срывается, стремительно проносится по небу и исчезает, оставляя на несколько секунд узкий светящийся след, который отражается в тёмно-голубых зрачках. Феликс резко закрывает глаза и жмурится, посылая во Вселенную своё желание вместе с этой упавшей звездой. Пусть мы не погаснем также быстро, пусть мы продолжим сиять, как сейчас. После того, как след упавшей звезды исчезает совсем, Феликс переводит глаза на друга, который всё ещё не спускает с него взгляда, смотря с тревогой. И тогда Феликс понимает, что ради него он точно не сдастся, ради него он будет стараться, даже если всё ещё мучают сомнения, даже если перед глазами периодически появляются фрагменты аварий и совсем не дают ему покоя. Ведь Джисон с ним, он здесь, такой живой, такой родной. Находится рядом, искренне переживает, несмотря на свои проблемы. Всегда готов защитить, поддержать, утешить... И никогда у Феликса не будет никого уже ближе него... — Дело не в тебе, — наконец отвечает омега. — Поверь, с этим я уже разобрался. — Я же видел твою реакцию тогда в гараже, когда я тебе рассказывал всё это, — бросает Джисон. — Феликс, если я сильно задел тебя этим, прости меня. — Не извиняйся, ты поступил, как сам считал нужным, а то, что между вами случилось, это уже в прошлом, — предельно честно отвечает парень. — Я и сам видел, как вы после этого общались с Минхо, и верю тебе. Ты сказал, что между вами ничего больше нет, кроме ненависти. — Тогда в чём проблема? — Джисон придвигается ближе и кладёт руку на плечо Феликса. — Скажи мне. Лицо Хана застывает в нескольких сантиметрах от другого и этого достаточно, чтобы уловить все эмоции на нём. Феликс долго смотрит в карие радужки. — Хан, что будет с нами, если мы проиграем? — тише самого ветра произносит он. Но даже с такой спокойной погодой прохладное дыхание ветра ощущается намного сильнее на коже омеги, красные пряди путаются друг с другом, глаза начинают слезиться. Омега чувствует, как на его затылок ложится рука и тянет на себя. Лоб Феликса сталкивается со лбом Джисона, глаза одного смотрят в глаза другого. Ликс позволяет другу увидеть свой страх, открывается перед ним, впускает в своё сознание, а Хан делиться с ним остатками своей уверенности и силы. — Не думай об этом, слышишь? — отвечает омега, сжимая красные пряди в пальцах. — Ещё пока не конец. — Я боюсь за тебя, боюсь, что ты не справишься, — шёпотом говорит Феликс. — Я не хочу тебя потерять. — Не потеряешь, — уголки губ Хана расходятся в небольшой улыбке. — И не с таким дерьмом справлялись. Ликс хватает Джисона за одежду, костяшки сталкиваются с вздымающейся грудью омеги. Он видит, что парень спокоен внешне, но то, что происходит у него внутри - от Феликса не скрыть, то, что творится у него в душе - не утаить. Он знает, что его лучший друг тоже переживает не меньше. Хан думает, что может это спрятать, думать только о хорошем, оставаться как всегда невозмутимым и уверенным, но Феликс не хочет, чтобы Джисон с ним так поступал - уходил в себя. Поэтому, он встряхивает его и закусывает губу прежде, чем сказать: — На этот раз всё серьезно. Не нужно всего этого, Джисон. Ты знаешь, что может случится уже сегодня вечером, а потом и на следующий день, и в самом конце. После этого наш мир может рухнуть и его уже нельзя будет собрать. Ты готов всё это потерять и остаться таким же? — пальцы Феликса сильнее сжимают ткань на груди Хана. — Если да, то пообещай мне это. Карие глаза на миг опускаются, смотрят на дрожащие руки друга, которые с какой-то обречённостью цепляются за него. Феликс не на шутку испуган, неизвестность их всех добивает. Не получив ответа, Феликс добавляет: — Обещай мне, что ты не уйдёшь в себя, не бросишь гонки, будешь также заботиться и любить свой Макларен! Я знаю, что это вылечило тебя после смерти твоего папы, но если ты снова вернёшься к тем плохим мыслям... я не уверен, что смогу тебя вытащить, — крупная слеза скатывается по щеке и разбивается о капот Спайдера. Затем ещё одна. И ещё. Феликс чувствует, как его голову тянут к плечу и начинают медленно гладить по волосам. — Теперь и влияние отца на тебя не действует, а если проиграем, на нас больше не будут ставить так, как раньше, нас больше не будут поддерживать как прежде, — сквозь слёзы прорываются слова омеги. — Ты хотел зарабатывать на гонках, быть свободным, мы с тобой мечтали о счастливом будущем, как мы будем править здесь, но что будет дальше, если не выйдет... Уедешь, закроешься в себе, вернёшься домой? Увижу ли я тогда такого же сильного и живого Джисона? Дыхание Хана замедляется вместе с этими словами. Душа рвётся на части, когда он слышит отчаянный, надрывный голос Феликса. Всё внутри начинает болеть, полосовать душу. Он мог бы многое сказать сейчас другу, заверить, что всё будет хорошо, но Ликс прав - этого уже никому не нужно. Реальность уже совсем далека от любых утешающих слов. Джисон молчит. Ему остаётся только крепче обнимать Ликса, прижимать к себе, гладить по волосам и из последних сил держаться самому. Он отнимает голову от макушки Феликса, поднимает её вверх, и против воли держит глаза открытыми, не позволяя своим слезам скатиться, сорваться с дрожащих ресниц, как бы больно не было. Феликс за них двоих выплёскивает эмоции, скопившиеся внутри. Ему, как первому участнику, это более необходимо. Это приносит своё облегчение. Хан переводит взгляд на столицу, которая затихла в ожидании начала череды гонок между действующими лидерами и новичками, которая вовсю ожидает долгих и насыщенных выходных. Скоро в этом городе будет праздник, скоро будут отмечать чью-то победу. И никто из них не знает, чем обернётся наступающий день, чем закончится первая гонка, но эта ночь всё ещё принадлежит действующим лидерам. Сегодня они всё ещё могут дышать свободно и быть уверенными, что их ещё любят. Слёзы постепенно затихают, и Хан произносит: — Даже если ты придёшь вторым, ничего плохого не случится, помни об этом, — тихим голосом ведает он, обнимая сильнее Феликса. — Я отомщу им за тебя. — Только не переходи грань, не теряй контроль, — просит надломленным голосом тот. — Хотя бы это мне пообещай. — Хорошо, не буду, — соглашается Хан и напрягает зрение, чтобы увидеть на одной из городских дорог, что расстилаются перед ними как на ладони, знакомую Бугатти Диво. Омега будто знает, что эти парни сейчас тоже не спят. Шестое чувство подсказывает, что Минхо где-то там, также смотрит наверх своими чёрными глазами и ухмыляется. — Мы же не какие-то ублюдки, как некоторые.

| Filthy The Kid - LBD |

Три гиперкара врываются в освещённую фарами улицу, и с каждого боку, с каждой стороны на них падает свет от фар огромного количества машин. Музыка гремит и сотрясает басами землю, но ровно до тех пор, пока гонщики не дают о себе знать всем, кто здесь присутствует. Заметив их, люди бросают всё, с большим интересом быстро покидают свои машины, переключают внимание на другие три автомобиля, забывают, о чём разговаривали друг с другом и что вообще должны были сделать потом. Повсюду начинается ажиотаж, все ощущают возбуждение, у народа просыпаются те чувства, ради которых они сюда приехали, даже из дальних городов: предвкушение и сильное волнение. А всё потому, что они видят, кто сегодня приехал. Все взгляды находящихся здесь прикованы к ним. Болельщики наблюдают, как первым едет известный всем, тот самый, Бугатти Широн с Со Чанбином за рулём, за ним, поделив улицу на две части, движутся Порше Спайдер и Макларен Сенна. Машины едут на той скорости, которая позволяет всем успеть увидеть их присутствие, ощутить ту самую мощь, какую излучать могут только они. Короли. Фавориты публики. Законные владельцы этих мест. Колонну из трёх машин сопровождают восторженные крики, кто-то даже выезжает вслед за ними, находясь чуть дальше, но решив таким образом обратить на себя внимание и напрямую поучаствовать в этом легендарном событии. С тех самых пор, как Чанбин забрал и присвоил этот титул себе, а после одарил влиянием своего двоюродного брата и его друга, прошло достаточно времени. Чанбин после этого уже редко выезжал на сами гонки ввиду того, что не было соперников достойных его, по силе и мощи равноправных Широну. Он больше присматривал за клубом, общался с гонщиками и начал ремонтировать их машины, подтверждал свой авторитет только лишь присутствием, чего было достаточно. Никто даже не посягал на его место, а если таковые и находились, то их пыл быстро остужался Джисоном и Феликсом. Этих двоих было достаточно, чтобы всё держать под контролем и усмирять вдруг поверивших в себя. Но сегодня люди видят легенду воочию. Шум, крики людей, восторженные голоса начинают звучать намного громче, чем музыка. В знак приветствия некоторые так сильно газуют, что поднимается выхлопной дым, который окутывает силуэты. Другая часть в срочном порядке ищет организаторов, чтобы поставить больше денег в ставках на участников. Если из них кто-то был неуверен до этого момента и всё ещё сомневался, то сейчас, под наплывом эмоций, ощущает азарт и веру. Сегодня должны гоняться местная Порше Спайдер и чужая Ламборгини Хуракан. Но под влиянием, что сам Широн приехал поддержать своего подопечного, подкрепить уверенность в своём протеже, люди удваивают ставки. Борьба будет нешуточная, даже жёсткая, сегодня грех оставаться в стороне, а если дела пойдут хорошо, то за все три дня можно сколотить целое состояние. Под всеобщее ликование автомобили тормозят на отведённые специально для них места, заглушают двигатели и выключают фары. Чанбин выходит к людям без намёка на улыбку, Феликс и Джисон такие же серьёзные покидают гиперкары. Один из них сегодня детально подготовился к главному заезду, сменив привычный имидж. На Феликсе объёмная куртка с серебристыми вставками, волосы оттеснены назад с помощью банданы, на руки надеты чёрные перчатки с прорезями для пальцев. Компания ни с кем не здоровается, как бывало обычно, а сразу заходит в клуб, который закрыт сегодня на вип-обслуживание вплоть до конца гонки, и направляется за дальний приватный столик, где их уже встречает один из организаторов. — Ваше совместное появление - настоящий фурор, — протягивает Тео и делает несколько глотков сока из кружки. — Крики с улицы слышно даже сюда. Давненько такого не было. Парни садятся рядом, Чанбин напротив них, осматривая полупустое помещение. — Знают, кого нужно уважать, — коротко озвучивает альфа, скрещивая руки на мощной груди. Джисон со смешком ухмыляется. — Сам Широн прикатил в поддержку Спайдера, ещё бы им не визжать. Тео кивает и с улыбкой осматривает парней, задерживаясь на Феликсе, который сцепил на столе руки в замок. Омега опускает чуть голову и смотрит прямо тому в глаза, которые будто налились пустотой. В них даже нет ничего, за что можно уцепиться, они выглядят мёртвыми. Тео хмурит брови. Он знал Ликса особенно улыбчивым парнем, готовым свернуть горы и даже больше, от него всегда исходил энтузиазм и дичайшее желание придти первым к финишной черте. И вот, когда подошла к началу одна из главных гонок в его жизни, он выглядит совсем не так, как обычно. Это кажется странным. — Феликс, — бросает Тео, на что Чанбин и Джисон поднимают головы и с какими-то непонятными выражениями лиц в упор смотрят на Тео. — Готов растоптать на Порше этих чужаков? Парень пытается поддержать беседу и поднять остальным настроение, но за место Феликса отвечает Джисон. — Тео, не приставай к нему. Организатор опускает глаза в стол и молча допивает свой сок, пока на донышке не становится пусто. — Деньги собрали с людей? — подаёт голос Чанбин, разминая шею, затем видит кивок и снова спрашивает: — Сколько вышло? — По процентам в три раза больше обычной гонки, — воодушевлённо отвечает Тео. — Хватит на какой-нибудь обыкновенный Хёндай, — на губах Хана проскальзывает тень улыбки так быстро, что даже уловить её не получается. — А если со всех трёх дней собрать прибыль, можно купить ещё одну гоночную. Альфа кивает и поворачивает голову на шум. На улице, которая немного остудилась, в момент снова поднимается волна грохота и всяческих криков. Эта уже намного тише, но всё равно доносится до ушей сидящих внутри клуба. Тео приподнимается на ладонях и немым жестом головы спрашивает у охраны, что там случилось. Парень из секьюрити сначала выходит из зала, затем возвращается, обращаясь уже напрямую не к омеге, а к альфе: — Чанбин, другая сторона подъехала. Просят разрешения зайти к вам. — Пропусти. Охранник открывает дверь, и внутрь заходят три парня, альфы, которые влияют на омег словно самый терпкий алкоголь. Тео сводит ноги вместе и прячет улыбку при виде Минхо, официанты тушуются. В воздухе ещё больше сгущается атмосфера чего-то неизвестного, опасного. Та обстановка, царившая недавно в гараже, когда они собирались все вместе уже давно исчезла, не оставив и следа. И, скорее всего, такого уже никогда не повторится. Бан Чана, идущего впереди, можно даже не узнать. На лидере широкие штаны, массивные тяжёлые ботинки, глубокий капюшон покрывает голову, а большую часть лица закрывает чёрная маска. Видно лишь его глубокие, насыщенные тёмно-карие глаза. Минхо подобно ему закрылся похожей одеждой. И только Хёнджин одет в чёрную куртку с красной на груди надписью, перчатки на его руках такие же красные с прорезями. Волосы взлохмачены в беспорядке. Альфы садятся за тот же стол, где сидят все остальные. — Думаешь, не узнают? — первым нарушает молчание Чанбин. — Не хочу светиться раньше воскресенья, — отвечает Бан Чан и глазами ищет официанта. — Глоток чего-нибудь крепкого, пожалуйста. Минхо в это время достаёт из кармана пачку своего лечащего средства. Ловкими движениями он чиркает зажигалку, прикуривая себе, и беззвучно пускает поток дыма в потолок, обхватывая сигарету двумя пальцами. — Что, так сильно боитесь нас? — не удерживается от комментария Хан, на что получает прямой взгляд от Минхо. Глаза в глаза. Следующая струя дыма выпускается уже в сторону Джисона, обволакивая его, заглушая преследующий Минхо аромат омеги. А этот самый омега, в свою очередь, сидит напротив Ли и в ответ незаметно поднимает и передвигает ногу, нащупывая обувь альфы, затем лёгким движением наступает на носок, придавливая сверху и заставляя того дёрнуться. Минхо смотрит теперь ещё злее на него, Хан от него тоже не отстаёт, желая голыми руками прямо тут задушить альфу, если бы представилась возможность. Жаль, не дадут. Животное противостояние происходит между ними даже здесь, даже в мелочах. Феликс головы не поднимает, только лишь сжимает губы, чувствуя взгляд другого альфы на себе. Хёнджин же постепенно привыкает к клубничному аромату, но глаза отвести от омеги не может. Пытается понять, в каком парень перед ним состоянии. Для него слишком ощутимо настроение Феликса, что это даже доставляет заметный дискомфорт, но альфа молчит, не дотрагивается до него, хотя рука хочет коснуться этого солнечного мальчика, который сейчас так совсем не выглядит. Альфе хочется, чтобы тот обратил на него внимание, посмотрел своими тёмно-голубыми глазами и сказал, что не так. Хван не хочет гоняться с соперником, если тот не готов к гонке. Тем более, ему нужно проверить свои силы на треке, увидеть, чего он достиг и чего сам может добиться, а для этого ему нужен уверенный в своих силах гонщик рядом на стартовой полосе. — Так, мне нужно заниматься своими обязанностями, — прерывает внезапно его мысли Тео. — Я пошёл, а вам всем удачи. Омега задерживает взгляд на Минхо, приподнимая уголки губ, но никакого ответа от альфы так и не получает. С уходом организатора в помещении наступает гробовое молчание. Каждый думает о чём-то своём, даже Минхо и Джисон притихают, оставляя друг друга со своими мыслями. Так кажется, что время длится очень долго, но на деле проходит несколько минут, пока Чанбин не достаёт телефон. — Двадцать минут до заезда, готовьтесь, — бросает он и выходит из-за стола. Вслед за ним встают Джисон и Феликс. Хёнджин поднимает голову и заглядывает омеге в глаза, призывает посмотреть на него, гипнотизирует, но остаётся без ответа. Феликс будто не хочет пересекаться с ним, сразу уходит, оставляя альфу глядеть на свою спину. Хван стискивает челюсти и провожает его взглядом. — До меня дошла кое-какая информация по поводу твоей Ламбы, — после ухода других говорит Бан Чан и поворачивает голову в сторону Хёнджина. — Это правда? Альфа кивает. Минхо кончиком языка оглаживает верхнюю губу и расплывается в улыбке. — А что толку? Даже сейчас на ней он не сможет обогнать омегу, — улыбка становится шире. — Для победы начинки мало, — он наклоняется ближе к Хвану и более низким голосом продолжает: — Чтобы победить нужно мастерство, которого у нашего дорогого Хёнджина в недостатке. — Минхо, — одёргивает его Чан. — Хоть сейчас не беси его, ладно? — Кто кого бесит? Он и сам это прекрасно знает. Хёнджин опускает кулак на плечо Ли, заставляя того поморщиться. — Не переживай, Чан, Минхо у нас так успокаивает себя перед завтрашней гонкой, — спокойно произносит парень. — Знает, что проиграет, вот и раньше времени начинает отыгрываться на других. Ли щурит глаза. — Не беги к нам плакаться после сегодняшнего заезда. — Бережёшь жилетку Чана для себя? Бан Чан по привычке закатывает глаза. — Парни, у нас двадцать минут, слышали? Позже комплиментами друг друга покроете,— прерывает он их спор и встаёт на ноги, натягивая снова маску на лицо. — Пошлите. Минхо сразу закрывает рот и выдыхает. Толкает плечом Хёнджина и кивает на дверь. — Вытряхайся, — озвучивает и подмигивает альфа. — Будем готовить тебя к позору.

| MEGAVERSE - Stray Kids |

— Феликс, — альфа одёргивает парня за рукав перед самым выходом, заставляя его замедлиться и поднять на старшего глаза. — Джисон, иди пока, мне нужно переговорить с братом. Хан понимающе кивает. — Схожу в уборную. Феликса старший тянет за собой в пустое помещение, используемое для нужд клуба. Чанбин прикрывает за ними дверь, как только омега заходит следом, и поворачивается к младшему брату лицом. — У меня нет к тебе вопросов, кроме одного, — твёрдо говорит альфа. — Ты действительно готов или утром соврал мне? Омега медленно сглатывает под взором грозных глаз, но голову не опускает, стойко стоит и смотрит в них. В голове на самом деле нет ни единой мысли, Чанбину ничего не хочется говорить. Феликс, как только проснулся, сразу силой опустошил себя, заставил свои тело и разум прожить этот день на автомате - делать только то, что у него хорошо получается, собраться, сфокусироваться на одной победе и не растрачивать силы на всё остальное, весь окружающий его мир, всех людей вокруг. Но старший - это не все остальные люди, он особенный. — Я готов, — произносит также твёрдо омега. — Не волнуйся. Как бы Чанбин не хотел увидеть обратное, чтобы уберечь Феликса от этой гонки, пока ещё не поздно, пока есть шанс, но альфа отчётливо видит в его глазах решительность. Этот парень ни на какой другой вариант не согласиться, кроме как выйти на гонку. Поэтому альфа с тяжёлым вздохом тянет его на себя, заключая в крепкие братские объятия. Была бы его воля, был бы он его родителем, он бы ни за что не пустил. Сердце Чанбина так сильно сегодня болит за Феликса, в душе нисколько не спокойно. И как может быть спокойно, если нужно своего младшего отпускать бороться одного с этим жестоким миром. Альфа думал, что готов к этому, но ошибся, сейчас он только сильнее прижимает Феликса к себе и не хочет выпускать из рук. — Будь осторожен, езди аккуратно, — даёт напутствие альфа. — Если он начнёт играть грязно, не ведись. Лучше придёшь вторым, но сохранишь свою жизнь и машину. Ты меня понял? Феликс кивает. — Полагайся на свой Спайдер, он тебя никогда не подводил. Ты всегда чувствуешь его, а он чувствует тебя, — продолжает Чанбин. — Утром я всё проверил, каждую деталь, наполнил азотом - у Порше всё в порядке. У тебя будет преимущество с закисью, используй её вовремя. — Спасибо, — произносит сдавленно омега рядом с шеей брата. — Но если ты меня сейчас не отпустишь, я не смогу выйти - раздавишь. — Прости, — выдыхает альфа и отпускает Феликса, хлопая напоследок по спине. — Не переусердствуй и попробуй победить. — Сделаю всё возможное, — отвечает омега, и его лицо озаряет первая за сегодняшний день улыбка. Хоть и слабая, но Чанбин добивается этого. — Всё будет хорошо. Альфа кивает, и они выходят, где их уже дожидается у выхода Джисон. — Эти уже вышли, пошлите, — кидает он, пропуская альфу и омегу вперёд. Как только король дорог и двое омег выходят к людям, крики снова усиливаются. Большая часть примыкает к центру, чтобы поздороваться с ними, прокричать их имена, подбодрить и выразить свою любовь. Другая же часть занимает удобные места для обзора гонки. На часах остаётся семь минут до начала. Феликс, Джисон и Чанбин безэмоционально идут сквозь толпу, которая тянет к ним руки, ликует, желает победы. В какой-то момент среди голосов омега слышит настолько знакомый, что поднимает голову и высматривает того, кто его зовёт. Посреди обезумевших людей он видит довольно скромного для этого места парня, которого зажимают со всех сторон, толкают, но он упорно продолжает стоять и выкрикивать имя одногруппника. В глазах омеги нет того животного азарта, что есть у других, у него же - восхищение и какое-то приятное тепло. Заметив взгляд на себе, Ян Чонин расплывается в улыбке и изо всех сил машет своему одногруппнику, которого уже считает своим другом. Феликс не обращает внимания больше ни на кого, смотрит только на Чонина и улыбается в ответ. Этот день для него становится ещё на чуточку светлее. Перед тем, как сесть в Макларен, Джисон обходит Порше и встаёт рядом с водительской дверью, наклоняясь к окну. — Сделай всё по красоте, как мы с тобой обычно делаем, — подмигивает Хан. — Оставим их ни с чем. Кулаки парней бьются друг о друга, и Хан уходит. Феликс выдыхает, смотрит с минуту в зеркало, собираясь с мыслями, и заводит зверя под собой. Серебристая Порше Спайдер медленно подъезжает к стартовой полосе под крики с улицы. Феликс даёт своему гиперкару ещё раз насладиться всеобщим восхищением. На него сегодня ставит большинство, в него верят, ему доверяют. Колёса Спайдера тормозят вровень с колёсами Ламборгини, которую осматривают не менее любопытно. Чужак в сердцах людей вызывает большой интерес. Будет ли он хорош, сможет ли потягаться с настоящим профи? Взгляды двух гиперкаров направлены строго на трассу, обещая устроить настоящее зрелище, которого все так жаждут, сумасшедшую битву, на которую молятся. Лишь хозяин Хуракана отвлекается. Хёнджин поворачивает голову в сторону Феликса и смотрит так долго, что чуть не испепеляет взглядом висок парня, но омега всё равно оказывается неприступным. Феликс обхватывает руль двумя руками и ждёт, когда появится стартер. Хёнджина это бесит. Он всё ещё смотрит на омегу и машинально жмёт на газ, заставляя Ламбу рычать в негодовании. Чем сильнее дыма, тем в Хване больше просыпается бешенства. Соперник даже не смотрит на него, никак не реагирует, и альфа внутри рвёт и мечет от игнора. Ликс в долгу не остаётся и тоже раскручивает двигатель, смотря только вперёд. Не хочет поддаваться на эту провокацию, хотя чувствует, как его голова чуть ли не плавится. Он сосредоточен. Только на гонке. Только на победе. Всё остальное - недостойная его внимания хуйня, всё потом, ему, главное, не сорваться, не отвлечься, забыть все страхи и сжечь в себе всякие сомнения. Он не позволит альфе испортить его гонку. Всё отходит на второй план. Есть только финиш. В руках руль от той машины, с которой он сливается воедино на каждой гонке. Которой свою душу отдаёт без остатка. Глубокий выдох и вперёд. Феликс лучший стритрейсер, и он это докажет. Стартер выходит перед двумя гиперкарами под сопровождающий его шум, но омега слышит только биение своего сердца в ушах. Раз - удар в грудную клетку. Два - удар пропущен. Три - Порше и Ламборгини срываются с места и за секунду улетают далеко вперёд. Феликс, как и на первой гонке, выбирает свою тактику, а не ту, что они используют вместе с Джисоном обычно. Он уже понял и проследил за всеми тонкостями в вождении Хуракана, поэтому он сжимает челюсти, выжимает мощь из Порше и чётко следует за Ламбой. Не отстаёт, но и не обгоняет. Ещё не время. Хёнджин тоже понимает, как действует омега, успев изучить его на их первом заезде. Пытаясь оторваться, Хван выбирает момент и мимоходом кидает взгляд на зеркало заднего вида. Альфа может поклясться, что такого взгляда у омеги он ещё ни разу не видел. Феликс необычно сосредоточен, в глазах застыла всесильность. Хуракан наращивает скорость на прямой, и слегка тормозит перед кольцами, но всё равно у Ламборгини получается их проходить лучше любой другой гоночной за счёт своей манёвренности. Трассы для каждого из трёх дней были выбраны совершенно разные. Для них с Феликсом предназначена такая, где меньше поворотов, чтобы у Хуракана не было весомого преимущества относительно дороги, Джисон и Минхо выбрали самую опасную, простирающуюся рядом со склоном, и самую виртуозную, а Чанбин и Бан Чан решили гоняться через городские улицы с препятствиями в виде гражданских. Таким образом, каждый день будет насыщенным и очень интересным, а легавые не смогут подловить их в одном и том же месте. Хёнджин свою гоночную прокатал несколько раз, и поэтому уже осведомлён о её плюсах и минусах. Вспомнив, что будет дальше, он выходит из поворота и резко выруливает вправо, пытаясь сбросить с хвоста Спайдера, но сегодня Феликс оказывается непреклонен. Он следует за альфой по пятам, не разрывает и малейшего расстояния, подбираясь к Хвану сзади. Словно омега вцепился в него когтями и отпустить Хёнджина равняется концу жизни. Гиперкары проезжают полосу света, и впереди их ожидает участок абсолютной темноты. Врываясь в него, они разрывают тьму двумя парами кровожадных фар и доводят двигатели до полной мощности. Кажется, что в такой обстановке, когда тихо и никого нет, толпа осталась позади, их автомобили начинают ещё больше рычать, походят на диких кошек, которые соревнуются друг с другом. Феликс закусывает губу и давит на газ в пол, ровняясь наконец с Хёнджином. Хватает секунды, чтобы хоть как-то увидеть его силуэт. Сейчас омега может позволить себе эту слабость, ведь он впервые сегодня поворачивается в его сторону. Омегу не видно, а значит, это останется незамеченным. Но Хван будто чувствует Феликса даже через тёмные стекла, поворачивая голову в ответ. При свете их взгляды могли бы пересечься, они смогли бы заглянуть друг другу в глаза, но темнота всё гасит, не позволяя. Хёнджин и Феликс едут вместе, но ощущается, что каждый из них соревнуется только сам с собой. В глазах только собственное отражение и никого другого не видно. Феликс коротко улыбается сам себе и едет вровень с Ламборгини. Через несколько метров наступит момент истины, который решит, кто из них достоин звания лучшего на дорогах, кому будут поклоняться, как божеству. Если победит не Феликс, то большинство гонщиков всё равно будет ещё присматриваться к новичку, проверять его на других гонках и следить за его заездами, но и этого уже хватает. Интерес перетянется к тому, кто первый пересечёт финиш. Остальная часть слепо последует за победителем, следуя стадным инстинктам толпы. Оставляя темноту позади себя, они снова вырываются на освещённый участок. Феликс вновь сосредотачивается только на одной дороге, отбрасывая от себя все мысли, как можно дальше. Совсем не время для них. Перед глазами начинают виднеться очертания других машин - болельщиков, которые вовсю ждут своего победителя, который возглавит их в ближайшем будущем. Перед глазами предстаёт финишная черта. Даже боковое зрение сейчас, кажется, обостряется, когда омега переводит быстро взгляд и смотрит на тень капота, который с каждой секундной теряется, остаётся позади него. Феликс с маленьким преимуществом, но вырывается вперёд. И как раз наступает тот самый момент, когда он это преимущество может сделать намного больше. Рука тянется к кнопке... Омега снова начинает слышать биение своего сердца, стук в ушах достигает такой громкости, что оглушает и дезориентирует на пару секунд. Машину начинает клонить вправо. Призрачные очертания прошлого встают в очередь перед глазами парня, показывая страшные картинки аварий. Феликс понимает, что начинает быстро дышать и задыхаться, по его телу прокатывается дрожь, на кончиках пальцев собирается холод. Но лишь в голове он упорно не даёт этому всему взять над собой власть. Ему вспоминается ночной разговор с Джисоном, такие взволнованные, обеспокоенные глаза друга, которыми он умолял поделиться с ним своими тревогами, а вслед за ними другие - того, кто помог ему однажды это всё преодолеть, усадил к себе в машину, согрел и проводил, защищая от опасности. И эти две пары глаз ему очень помогают. Теперь Феликс понимает другое, понимает, что сможет. Он поднимает веки, нажимает твёрдым движением на кнопку и Порше уносится вперёд, оставляя Хуракана позади вдыхать выхлопные газы. Финиш оказывается ещё ближе, остаётся всего лишь подать рукой. Ликс уже видит успевшего подъехать Джисона, Сенна виднеется среди прочих других, как и Широн, готовый встретить своего победителя. Толпа поднимает руки, машет, зовёт к себе. Феликс впервые широко улыбается за сегодняшний день. Неужели он смог, он достоин, и в него не зря все верили всё это время? Душа ликует от счастья, хочется смеяться. Эйфория. Адреналин. Драйв. В Феликсе всё разом пробуждается, будто он выходит из спячки. Счастливые глаза между делом успевают уцепиться за заднее стекло. А там виднеется один яростный злой взгляд Хуракана. Белоснежная красавица превратилась в хищного и опасного зверя, обнажив своё настоящее лицо. Секунда. И она стремительно приближается к Спайдеру, пожирая его, заглатывая, оставляя действительно ни с чем. Феликс не верит в происходящее. Нет... Нет! Не может этого быть! Но всё происходит на яву. Улыбка сползает с лица, будто её и не было. Омега не замечает больше ничего кроме того, как Ламборгини подрывается с места, обгоняет его и оставляет после себя след от закиси азота... Перед Феликсом проносится вся жизнь, он ничего не чувствует, не ощущает. Все чувства замкнулись в нём разом и никакое самообладание не помогает. Прямо перед ним финишную черту пересекает Ламборгини Хуракан, и он первый. Автомобиль останавливается под крики людей. Кого-то распирает от радости, кто-то орёт во всю глотку от того, что проиграл свои деньги, и есть те, кто переживает за Феликса, ожидая, когда он подъедет к ним. В парне же в этот момент проходят все состояния разом, ускоренные на максимум. Отрицание, злость, какое-то непонятное принятие. Колёса останавливаются прямо на полосе. Взгляд поднимается на лобовое. На него смотрят десятки людей, знакомые и чужаки, больше всего взглядов - сочувствующие. А это ему не надо. Феликс не хочет, чтобы его утешали, говорили, что это только первый заезд и впереди ещё два, что за него отыграются, что он не виноват. Ему это нахуй не нужно! Темно-голубые находят карие Джисона, чтобы убедиться... Феликс сам не знает, в чём он хочет убедиться. Что это не сон, и их обыграли? Никто даже не знал, что в Ламбе установлена закись, откуда они её нашли, и кто её туда установил?! Блять. Уже ничего не важно, что случилось, то случилось. Омега не выходит из машины. Он прекрасно видит, что Чанбин и Джисон обеспокоены, хотят подойти, но он не подпускает. Снова заводит Спайдер и разворачивается в обратную сторону, не желая никого видеть. Ему нужно побыть одному. Ему слишком больно.