Time to Drive

| King Iso - Don't Let Go |

— Они нас наебали! — выкрикивает Джисон, опираясь двумя руками о капот Макларена. — Развели, как каких-то слепых щенков. И мало того, что не сказали, что установили в Ламбу закись, так ещё и выставили идиотами на глазах у всех. Чанбин за его спиной глубоко выдыхает. — С одной стороны правила они не нарушили, с другой... — С какой стороны?! Тут нет никаких сторон! — рука Хана взлетает, и в первые в жизни он со всего размаху нещадно бьёт по металлу Сенны. В глазах его бурлит бешенство, зрачки будто с карих обратились в самые чёрные, на лице играют желваки. — Они соврали, нагло. Промолчали. Разве так положено поступать даже старым друзьям? — омега оборачивается и с немыслимой злостью смотрит на альфу. — Разве мы не должны были об этом знать? Не ты ли говорил, что этот твой Бан Чан до усрачки правильный? — Джисон, успокойся. — Как мне это сделать? — рука снова впечатывается в Макларен. — Как я могу быть спокоен, когда на моих глазах какой-то там Хуракан, который должен уступать на прямой, обгоняет нашего Спайдера?! Как мне смотреть на Феликса, у которого в глазах застывает чёрти что при виде другого победителя?! Хан отталкивается всем телом от капота и подходит к воротам гаража, за которыми уже стоит глубокая ночь, которая с каждой минутой перетекает в новый день, означающий новый заезд. Омега загнанно дышит, его до сих пор не отпускает эта ситуация, сердце в ускоренном режиме уже несколько часов прогоняет кровь по телу и так по кругу. Джисон бесится, мысли не дают покоя, хочется нахуй разорвать всех и вся. Внутри всё волком воет, скребёт и душит. Чанбин встаёт с ним рядом. — Джисон, хватит. Омега вертит головой. Не хватит, ничего подобного. — Если бы они сказали нам, проигрыш с их стороны был бы неминуем, — спокойно произносит альфа. — Феликс бы знал, что у Хуракана тоже есть ускорение, и использовал свою закись только после того, как Хёнджин применил свою. Тогда бы Порше обогнала Ламборгини и финишировала первой. — И что? Это бы и было правильным. Ещё скажи, что ты с этим не согласен? — возмущённо отвечает Хан. — Понятное дело, что Порше лучше идёт на прямой, но и для Ламборгини там были кольца в качестве преимущества. Трасса специально для них выбиралась. Не профи бы оторвался от Ламбы, остался позади, но Феликс вытянул всё это, начал было обгонять, доказал, что может. Он вышел вперёд, пока Хуракан не применил ускорение, пока они не подставили нас! Блять, они подставили твоего брата, Спирб! Чанбин вздыхает, на этот раз ничего не говоря про то, что ему не нравится, когда произносят его прозвище. Хан знает, что этим он пытается разозлить альфу, а остальными словами максимально настроить против Чана и его ребят. — Я прекрасно понимаю, как они поступили, — глаза, которые вдумчиво смотрели прежде в пол, поднимаются на омегу. — Но ты, Джисон, не поступил бы также, если бы оказался на их месте? Ты бы показал сопернику свой главный козырь ещё до гонки, гарантируя себе этим фактический проигрыш? Хан качает головой. — Я не понимаю тебя, Чанбин, — карие радужки отвечают взаимностью. Теперь альфа и омега смотрят на друг друга, но первый будто упирается в стену, а второй наблюдает за небольшим волнующимся морем. — Ты вообще осознаёшь, что мы отдали победу им в руки, а твой брат проиграл? — Осознаю, но что теперь? Иногда нужно уметь принимать поражения. — Чёрта с два, — рычит Хан, бегая глазами по помещению. — Нужно всегда идти до конца. А особенно с такими мразями, как эти. Ты не забыл, что они на наши места хотят? — Я всё помню. Омега цепляется за пряди и тянет их у корней. — Первая гонка уже в пролёте, остаёмся только мы, — раздражённо говорит он. — Я-то поквитаюсь с Минхо, но ты... Надеюсь, ты не стал вдруг таким понимающим и добрым, чтобы пустить Бан Чана на своё законное место? — Слушай, не драматизируй, ладно? — бросает Чанбин, скрещивая руки. — Не собираюсь я никому ничего отдавать. Омега делает глубокий вдох и отвечает: — Очень этому рад. — Хреновая была затея дать вам в это ввязаться, — через некоторое время уже обессиленным голосом произносит Чанбин. — Нужно было гоняться нам вдвоём, как мы и хотели, только я и Бан Чан. Хан оборачивается на него и громко хмыкает. — Не согласен. — По крайней мере, Феликс был бы ещё в лидерах. — Хах, ну конечно, ты думаешь, Хёнджин и Минхо оставили бы нас с Феликсом в покое? Никто бы из них не смирился с тем, что нас ещё любят и ждут на гонках, особенно Минхо. Вся эта троица прикатила в этот город за тем, чтобы убрать действующих лидеров и стать новыми. Если бы мы сейчас не вышли на эти три заезда, не заявили всем, что они официальные, где будет решаться дальнейшая судьба, они бы нашли другой способ нас унизить и убрать, — на одном дыхании отвечает омега. — Не знаю, как ты, но лично я начинаю верить словам Феликса, что все те аварии с нашими ребятами, возможно, подстроены ими. — Нет, не стыкуется, первая авария случилась ещё до их приезда. — Допустим, — облизывает сухие губы Джисон и на манер альфы скрещивает руки. — Но что Бан Чану помешало бы продолжить эти аварии, даже если первая была просто случайная? Ты вообще видел их сегодня? Да они втроём выглядят, как какая-то бандитская группировка. Тем более у нас есть ещё одно доказательство - им кто-то и без твоей помощи уже ставит закись. Не находишь это странным? Может же такое быть, что они объединились с местными и поставили азот всем подорвавшимся гонщикам. Блять, уже ведь несколько смертей на наших дорогах... Чанбин, нельзя оставлять всё это просто так, нужно наказать виновных. — Я смотрю, ты очень много думаешь об этом, — морщится альфа и вновь переводит глаза на Хана. — Вне дома мозги работают лучше. — Тогда можешь сказать мне, почему ты больше всех невзлюбил именно Минхо? Джисон, не ожидавший такого вопроса, быстро промаргивается и с заметной запинкой подбирает уже следующие слова. — А вы сами не видите, что он самый гнилой из них? — В каком плане? — В нём меньше всего человечности. Чанбин вздыхает и протягивает руку к плечу Хана, похлопывая. — Джисон, послушай сейчас меня, ладно? Но то, что я скажу, должно остаться только между нами, — говорит альфа. — Если когда-то вдруг захочешь разозлить Минхо, не упоминай этого при нём, не травмируй его снова. Если хочешь узнать, пообещай мне. — Хорошо, обещаю. Чанбин кивает и пристально смотрит в глаза омеги. — На самом деле Минхо родился в неблагополучной семье, и у мальчика совсем не было детства. Его родителям было наплевать абсолютно на всё, в том числе и на него, поэтому он сам зарабатывал на жизнь с ранних лет. Минхо не знал ни любви, ни ласки, с ним никто не занимался и не проявлял к нему нежных чувств, — Хан сглатывает, но продолжает слушать. — Он в одиночку вырастил самого себя. Понимаешь, чему это ему стоило? Из-за чего он сейчас такой? Ты меня извини, Джисон, но теперь вспомни своего папу, который души в тебе не чаял всё это время и преподносил всё на блюдечке. Каким бы был ты, если бы не твой папа? Омега какое-то время смотрит куда-то в подбородок Чанбина, неважно, его глаза нацеливаются на одну точку, и пару секунд остаются в одном положении... Джисон даже не знает, что об этом и думать, образ папы всплывает в сознании, теплота его рук всё ещё чувствуется на плечах, трепет от нежного голоса по-прежнему волнует сердце. Джисон машинально отвечает: — Меня любили. Едва слышно. — А теперь представь, каким бы ты был с рождения без родительской любви, — продолжает альфа после недолгой паузы, крепче сжимая пальцами омежье плечо. — Ты заметил за собой, как в последнее время изменился без этого? Омега смиренно кивает потому, что и сам прекрасно осознаёт. Без родительской любви, без надёжного плеча папы, привычной заботы и ласки, Хан с каждым разом становится всё больше неуправляемым. Агрессивным, жёстким, не доверяющим миру. Джисон теперь, кажется, понимает. В сознании словно мелькает яркая вспышка, которая заставляет сделать шаг назад и почувствовать укол боли где-то в районе груди, но длится она всего секунду и тут же быстро отпускает омегу. История жизни Минхо сваливается на Хана, как огромная лавина. Он не был готов её слышать, не был готов к такому. Ему не хочется снова заполнять голову мыслями об альфе, не хочется испытывать к нему что-то другое, помимо заполненной до краёв ненависти. Нет, он не должен его жалеть, сочувствовать, принимать чужую сторону. Намного проще оставить в голове Минхо таким же, каким он его знал до этого, намного проще думать про него также, как раньше. Джисон усилием воли отбрасывает Минхо с переднего плана. Сейчас он точно не должен сосредотачиваться на альфе, совсем не время для этого. Возможно, он подумает о нём позже. Омега жмурится на секунду и отпускает образ Минхо, переводя глаза за пределы гаражных ворот, туда, где снова беспощадно воет ветер и заставляет мелкие капли дождя моросью бить по крыше. Словно и не было вчерашней тихой погоды, когда они с Феликсом ночью катались. Со вчерашней ночи всё слишком резко поменялось. Кажется, что сегодня стало ещё холоднее, ещё темнее, ещё страшнее. Затишье прошло, сменившись на бурю. — Чанбин, — тише озвучивает Джисон. Весь запал в его голосе постепенно ускользает, когда он начинает говорить о лучшем друге. — Я боюсь за Феликса, уже слишком поздно. Альфа поднимает голову к небу, которое сплошь затянуто плывущими чёрными облаками, на котором не видно даже звёздочки. В воздухе царит какое-то эмоциональное опустошение. — Знаешь, мы с тобой его недооцениваем иногда, — отвечает Чанбин. — Феликс очень сильный. Сильнее нас с тобой. Он справится. — Но где он? — омега поджимает губы. — Нет, Феликс не должен быть один сейчас, он должен быть дома, с нами. — Дай ему немного времени, ему нужно отпустить всё это. — Не могу. Он мог бы позвонить, сказать, что всё нормально, что жив в конце концов! Ликс даже телефон отключил... Джисон обхватывает лицо ладонями и с мучительным воплем растирает, продолжая: — Не могу спать, есть, жить, не зная, где Феликс и что с ним... Не нужно было его отпускать, нужно было поехать следом. Альфа обращает внимание на бездонные глаза омеги, которые полны бессилия. — Хорошо, я попробую его поискать на трассах и в городе, — Чанбин достаёт ключи из кармана и смотрит на экран телефона, где часы показывают без пятнадцати два ночи. — Ты прав, уже слишком поздно. У тебя уже сегодня вечером гонка, надеюсь, дорога успеет высохнуть до вашего заезда. А сейчас попробуй поспать. Альфа выходит за пределы гаража. Омега устало выдыхает и слышит, как заводится двигатель, видит яркий свет фар. Его до мурашек пробирает, когда он понимает, что Чанбин снова разбудил зверя. Альфа взял не скоростной автомобиль, на котором ездит на работу, а своего личного хищника Широна. Всякий раз, когда Чанбин выезжает на Широне, у Хана и всех, кто это видит, начинают буквально трястись поджилки. Даже постоянно находясь так близко к нему, омега всё ещё не может привыкнуть к адскому взгляду машины, его габаритам и устрашающей ауре. Какого будет тому, кто будет с ним гоняться, даже не хочется знать. Этот гиперкар не похож ни на какие другие, он в прямом смысле слова создан, чтобы укрощать, внушать волнение и страх. Не зря альфа взял первенство на той гонке с предыдущим королём. Широна будет очень сложно обогнать. Хеннесси Веном придётся раздробиться на запчасти прежде, чем добраться до финиша. Хан безэмоционально улыбается своим мыслям, которые внушают в него надежду, и падает на диван возле Макларена, пытаясь расслабиться. — Ты же меня простишь, что я тебя ударил? — в пустоту озвучивает он, прикрыв глаза. — Мне очень нужен сейчас Феликс. Я знаю, что тебе тоже он нужен. Поэтому, пойми меня, пожалуйста. Джисон подпирает щеку рукой и выдыхает. Он не пойдёт спать, не пойдёт никуда, пока не дождётся Ликса. Будет лежать, дрожать в холоде, с этой мигающей в гараже лампочкой, слушать завывания ветра и капли дождя до тех пор, пока не увидит фары Спайдера. Феликс должен скоро появиться. Он не может проигнорировать заезд Джисона, Ликс бы и сам себе не простил этого. Причина его отсутствия может быть только одна - может быть, с ним что-то случилось. Но Хан даже не хочет думать об этом, молит, чтобы всё было хорошо. Как сказал Чанбин, ему просто нужно время. Подумать и обмозговать случившееся одному. Джисон уверен, что Ликс любит его и не оставит одного ни при каких обстоятельствах. Но, пожалуйста, пусть он скорее вернётся домой. Тот самый человек, которому хочется подарить своё тепло и оказать поддержку в такую трудную минуту, сейчас даже не рядом. Хану очень нужен Феликс.

***

Время тянется очень медленно. Джисон в третий раз открывает глаза, промаргивается и поднимает голову. Никого. В гараже гуляет ветер, по крыше всё ещё стучит дождь, с каждым разом только усиливаясь. Вокруг парня пусто. Ни Чанбина, ни Феликса, никого. Омега обнимает себя руками и снова сворачивается в калачик, поджимая ноги. Вновь пытается уснуть. Сон подступает к нему, медленно закрадывается в сознание, но каждый раз получается всего лишь небольшими урывками. И в это отведённое время к нему постоянно приходит небольшой по возрасту мальчик с синими волосами. В нём омега узнаёт альфу, а по расплывчатым очертаниям лица он понимает, что это Минхо. Во снах Хана Минхо бьют. Взрослые мужчины берут неокрепшего беспомощного альфу и всячески над ним издеваются, пока мальчик истошно плачет, умоляет отца прекратить, но с каждой его просьбой, мольбой на Минхо обрушаются удары ещё сильнее и сильнее. Джисон не в силах наблюдать за этим, он всячески пытается к нему добраться, защитить малыша, но ноги не слушаются, глаза не отнимаются от этой картины, руки становятся деревянными. И только вниз, по щекам, скатываются большие солёные градины, пока он слышит этот невозможный надрывный плач. Вместе с ним у омеги нервы начинают ныть, как от электрошока, внутри всё горит от этой жестокости, плавится сознание. Хан больше не может смотреть на этот ужас. С усилием получается сделать шаг назад, ещё один, ещё. Он шевелит губами, прося у мальчика прощения, что не может помочь, но звук не появляется. Ничего. Минхо его не слышит, стоя на коленях, и всё ещё дрожащими губами, охрипшим голосом зовёт на помощь... потерянный, сломленный и избитый... Смотреть на эти страдания омеге больше невыносимо, просто невозможно. Нужно возвращаться. Ещё немного и он сам упадёт рядом с ним, сам подставится под удары... Хан резко открывает глаза, просыпаясь от жуткого кошмара. Находит себя потным, с тяжёлым дыханием и мокрыми щеками. Он быстро садится и осматривается. Омега по-прежнему в одиночестве, лишь наедине с ветром, холодом, пробирающим до костей, и темнотой. Сердце колотится, голова затуманена и болит. Джисон упирается руками и свешивается со спинки дивана, ртом яростно хватая воздух. — Это сон, всего лишь сон, — шепчет омега в пустоту. — Не поддавайся ему. Дыхание приходит в норму только через пару минут. Джисон сидит всё там же, спать больше не ложится, перед глазами всё ещё стоит та сцена, сколько бы он не пытался выкинуть её из головы, и чтобы отвлечься - проверяет мобильник. Не получив весточки от Феликса, он набирает его без какого-либо результата. Так проходят минуты, часы. Минхо то появляется в сознании, то исчезает. Пытаясь избавиться от него, омега залезает в Макларен, своё единственное в данный момент убежище, в надежде, что тот его защитит от всего этого. Гиперкар понимает хозяина, прощает его за всплеск гнева ночью и отгоняет всё плохое, превращая злополучную ночь в тихое утро. — Эй, Джисон, ты всё это время провёл здесь? — Чанбин негромко стучится в окно автомобиля. — Я спал, — произносит омега, потягиваясь. — Где Феликс? — Не нашёл, — угрюмо отвечает альфа. — А ты выходи, будем решать, что делать.

***

— Поешь, — пододвигает тарелку с едой к омеге Чанбин. — Тебе нужны силы. Джисон берёт ложку и несколько минут ковыряется ею в рисе, затем вообще отодвигает тарелку от себя и поднимает голову на альфу. — Что ты хотел решить со мной? — Будешь ли ты участвовать сегодня в заезде, — прямым текстом озвучивает Чанбин. — Прежде, чем начнёшь возражать, скажу тебе, что вижу я. Ты не готов, Феликса рядом нет, дорога сырая и опасная, на улице всё ещё идёт дождь. — Ничего страшного. — Всё намного хуже, — с упрёком отвечает альфа. — Вы выбрали самую опасную трассу рядом со склоном, на которой можно запросто вылететь, а с учётом того, что она ещё скользкая, риск умножается на два. Никто не хочет такого исхода, поэтому гонку нужно перенести на другой день. — И дать им времени ещё больше подготовиться? За эти дни и Минхо может поставить закись, если уже этого не сделал. Нельзя дать ему освоиться, нужно гоняться сейчас, — твёрдо говорит Джисон, затем слегка снижает тон и уже продолжает успокаивающе. — Бинни, если ты так сильно переживаешь за меня, то я буду аккуратен, честное слово. Мы же здесь все опытные, давно не новички. Чанбин протяжно выдыхает, бросая то, что не хотел бы говорить омегам перед гонкой, если бы этого не требовала ситуация. — Ты видел, что даже с опытными может на дороге случиться. — Но не со мной, — делая акцент на словах, произносит следом парень. — Ты же сам меня обучал езде под дождём, показывал, что делать, если автомобиль вдруг пойдёт юзом, и я это хорошо усвоил, — Хан заглядывает в его глаза исподлобья. — Волноваться не о чем, лидер. — Я не смогу жить, если с тобой что-нибудь случится, — альфа хмурит брови и стискивает пальцы в кулаках. — Феликс меня никогда не простит. — Он не простит, если мы с тобой проиграем, — с грустной улыбкой откликается омега, разряжая атмосферу. — Так что давай докажем, что мы все ещё достойны, ради него. Чанбин склоняет голову и задумчиво смотрит на то, как омега выходит из-за стола. Джисон как всегда в себе уверен, но чувствует ли он тоже, что на самом деле говорит? Не правильно всё это. Волнующееся сердце альфы подсказывает, что может что-то пойти не так. Теперь переживания Чанбина касаются уже не одного, а двух сильно значимых для него омег. Он не может никого из них потерять, он теперь в ответе за двоих, поэтому альфа достаёт телефон и ищет номер Чана. Возможно, хотя бы в Минхо есть здравый смысл и голова на плечах. Но, кажется, Чанбин ошибается.

| Wav Haven - Way too cold |

В этот раз никто из гонщиков не выходит к толпе. Несмотря на дождь, люди всё равно собираются в обусловленном месте, где начинается старт. За окнами гиперкаров отчётливо слышны их поддерживающие крики, из каких большинство всё ещё пока отдаёт предпочтение омеге. Часть болельщиков потеряла надежду, но основная масса, наоборот, жаждет реванша. Разозлённый народ так шумно ревёт, что заглушает шум от дождя по стёклам и порывы ветра. Никто сегодня не остался дома, все плевать хотели на плохую погоду и пришли посмотреть на одну из главных гонок, а заодно и сделать ставки в попытке наживиться или отыграться. Для того, чтобы согреться, люди, сидя прямо на капотах, распивают алкоголь и тут же бьют бутылки об асфальт, показывая тем самым, что разозлены. Чанбин наблюдает за этим со стороны, сидя в Широне. Сегодня он не стал выезжать на всеобщее обозрение, а спрятался в тени. Атмосфера этим вечером совсем поменялась на противоположную с пятницей. Альфе сдаётся, что люди как будто постепенно разделяются на два лагеря, где каждый следует за своими лидерами. Кто-то уже на стороне трёх альф, кто-то всё ещё отстаивает омег и ни за что не принимает чужаков. В толпе уже сегодня назревают стычки, присутствует ругань, и они освистывают друг друга. Чанбина пробирает осознанием, что может случится, если всё пойдёт не по плану, и они не выиграют эти заезды. Выстроенные правила изменятся, гоночный мир уже не сможет быть прежним. В это время Джисон включает дворники на режим сильнее и медленно подъезжает к стартовой полосе. В голове много разных мыслей, но омега пытается не зацикливаться на них и упорно смотрит вперёд. Поддержки у него сегодня, кроме Широна, никакой нет. Феликса рядом с ним нет. Приподнятое настроение от болельщиков также быстро угасает, как и появляется. Хан цепляется сильнее за руль и пытается не думать об этом. Он знает, что лучший друг в безопасности, знает, что с ним всё хорошо, иначе бы он что-нибудь почувствовал, иначе бы сердце кровью начало обливаться. У них есть особая связь, которая успокаивает сейчас омегу. Феликс даже на расстоянии облегчает его состояние. Джисон понимает, что сейчас важнее сосредоточиться на дороге, на самой гонке, а потом он уже займётся поисками. После того, как победит Диво. Не даст ей пересечь финишную. Хан даже не замечает с первого раза, как рядом с ним вибрирует телефон, на который приходят смс. Увидев зажёгшийся экран, он вздрагивает, резко тянется к мобильнику и разблокировывает. Разочарование на лице не заставляет себя ждать. Это не Феликс. «Постарайся не вылететь в обрыв. Победу могут не засчитать». Хан закусывает губу и отвечает сразу же Минхо. «Не могу сказать тебе того же. Хочу остаться лидером». «А ты знаешь, что старшим нужно уступать место?». «Старшие не должны жить дольше молодых». Отвечает Джисон и блокирует телефон, больше не обращая внимания на него. Злость постепенно надвигается на омегу, заставляя сердце сильнее стучать. Минхо даже здесь до него добирается, нарушая какой-никакой покой. В этот же момент Джисон краем глаза видит, что в ряд с ним встаёт дикая заряженная Бугатти в полной готовности. К фарам Макларена присоединяются фары Диво, разряжая холодный воздух и стену из дождя неоновым светом. Хан поворачивает голову и, ему даже не нужно знать, что Минхо ровным счётом также смотрит на него своими чёрными зрачками. Будто альфа заглядывает ему в душу, а потом берёт и грубо разрушает её всю, разворачивает всё на своём пути. В голове не вовремя всплывает ночной сон, но Джисон отмахивается от него, зная, что это только собственное сознание с ним играет. Минхо никак с этим не связан, его не нужно жалеть. Неважно, как сложилась у него судьба, Хана это не должно касаться. Хан должен только знать, что альфа приехал в этот город, чтобы занять его место, чтобы испортить жизнь ему и его семье. Никакой пощады между ними быть не должно. Что было ранее, в том числе в клубе, на первом неудавшемся заезде, а потом расплата за помощь в доме Джисона, всё давно в прошлом. У них новая чистая страница, которая пишется чёрными чернилами с всепоглощающей злостью. Джисон в последний раз обводит взглядом других гонщиков, выстроившихся вдоль стартовой полосы, болельщиков, которые мокнут под дождём и ждут начала. Омега нажимает на газ, видя, как толпа взрывается, затем ищет между них Чанбина. Гиперкар альфы удаётся найти только благодаря зеркалу заднего вида. Машина стоит вдалеке ото всех, яркие фары Широна застилает плотная занавеса дождя, делая их тусклыми. Но омега видит что-то ещё. Он прищуривается, воздух вдруг моментально застревает в теле, когда рядом с Бугатти неожиданно возникает другая пара фар. Сквозь льющуюся стену дождевой воды проявляется Порше Спайдер. Джисон судорожно бьёт руками по баранке. Чёрт, да! Да! Он приехал к нему. Феликс пробирается ближе к другу, единственный подъезжает к омеге так близко, что между автомобилями остаётся всего пару сантиметров. Хан не видит его лица, но чувствует эту связь между ними, которая устанавливается на самый максимум. К телу омеги мгновенно приливает бешеный поток сил, зубы сжимаются, а глаза, как катаны, разрезают плохую видимость, показывая дорогу. В Джисоне открывается второе дыхание, желание первым пересечь черту достигает своего апогея. Феликс здесь, он рядом, а значит можно ебашить из последних сил и показать этим чертям, где раки зимуют. Хан оживает, улыбка сама по себе расползается по лицу. Парень поворачивает голову на Диво и давит ладонью на клаксон, перенимая всё внимание на себя. Минхо не остаётся в долгу, обмениваясь с ним сигналами. Они готовы. Стартер выходит в этот раз с мерцающим фонарём в светодиодном исполнении, поднимает руку вверх, прося показать гонщиков готовность, и резко опускает. Диво и Макларен проносятся мимо него за считанные секунды, даже несмотря на изначальную пробуксовку колёс у обоих автомобилей. Люди выбегают из машин и вслед им кричат, подбадривая каждый своего любимчика. Как только Минхо выезжает на трассу, у него вылетают все мысли из головы и подключаются инстинкты гонщика. Он умело переводит Диво в режим повышенной концентрации на скользкой дороге. Сам альфа до этого не так много раз ездил под дождём, соревнуясь, но этой ночью Хван поднатаскал его и показал, как правильно юзать машину в дрифте. Дошло даже до того, что Минхо похвалил один раз Хёнджина за его навыки владения автомобилем в подобных условиях. И сейчас, как никогда, они пригождаются альфе. Бугатти пока трудно выйти вперёд Макларена, поэтому она держится вплотную к нему. Машины пролетают сквозь лесные массивы, даже не замечая этого, колёса едва успевают проваливаться в лужи, как сразу же вырываются из них. Под шинами во все стороны разлетаются брызги, Диво и Сенна рассекают плотную дождевую стену моментально, пробиваются без особых усилий. Минхо ухмыляется, когда Джисон впереди не рассчитывает свои силы, и Макларен слегка заносит. Это даёт преимущество альфе поравняться с омегой и идти уже капот к капоту. Видимость между их окнами нулевая, но каждый ощущает азарт даже через то расстояние, которое их отделяет друг от друга. Альфа чувствует настроение омеги, у него самого даже нервы накаляются от того, как проходит гонка. Они ещё никогда не испытывали такого адреналина, какой захватывают в эту секунду их тела. Настоящий кайф, пробирающий каждый миллиметр. Джисон глубоко дышит и нервно ёрзает на водительском, от того насколько ему эта гонка нравится. Круче любого секса. Все альфы, которые были у него когда-то в жизни растворяются и выветриваются из головы насовсем потому, что он не может передать словами, как ему сейчас безбожно хорошо. Перед глазами только пиздецки скользкая дорогая, машина виляет из стороны в сторону при каждом повороте, а в стороне от него рассекает дорожную полосу дикая Бугатти. Омеге даже хочется свести ноги друг с другом от того, что внутри начинает пульсировать. Каждая его клеточка задействована в этом, каждая мышца напряжена сейчас. Эти условия, эта трасса будто специально были созданы для них двоих. На обычной гонке они бы точно заскучали, но риск оказаться перевернутым, потерять контроль, выбиться из колеи невероятно высок, а это значит, что они испытывают себя и свои навыки на прочность. Идеальные условия для сумасшедших. Впереди показывается тот самый злополучный обрыв, куда можно слететь при малейшем неверном движении. Хан, которому нечего терять, решает проскочить его на скорости и забыть, как о страшном сне, Минхо же наоборот выбирает другую тактику и замедляется. — Тебе что, жить надоело? — произносит парень после того, как видит, что Макларен не думает даже сбрасывать скорость. Минхо сильнее сжимает оплётку руля, понимая, что может случится. Альфа внутри начинает скребсти по грудной клетке, причиняя тупую боль. Никому не хочется становится свидетелем ещё одной смерти гонщика, тем более того, которого знаешь лично. Долго не думая, повинуясь инстинктам, Минхо чуть давит на газ, подъезжая к обрыву, и оттесняет в сторону Макларен, сам при этом цепляя несколько сантиметров пустоты. Ошибочное действие и альфа может улететь вниз. Секунда и что-то начинает идти не так. Колёса непредвиденно буксируют на воде, Диво начинает заносить. Минхо хватается за руль изо всех сил, перед глазами проносятся картинки, когда Хван учил его держать равновесие в дрифте, но колотящееся сердце и короткий испуг затуманивают всё в голове. Альфа ускоренно дышит, пытается выровнять машину, не дать ей вылететь прямиком в тёмную пропасть, но получается плохо. В мыслях маты. Одни маты. Минхо вдруг вспоминает, что гоняться с Джисоном это всегда плохая затея. Каждый раз в его случае заканчивается тем, что этот ахуевший омега пытается его сжить со света. И даже сейчас он делает тоже самое. Альфа намертво сжимает челюсти, когда машину под его управлением разворачивает, и она останавливается. Бампер остаётся выпирать над обрывом, а задние колёса едва держатся на сырой земле. Остаётся молиться, лишь бы не скатились вниз. Минхо видит это, понимает, что произошло с ним и на миг закрывает глаза от безысходности. Зрачки накрывает темнота. Следующие минуты только стук собственного сердца слышится в ушах, прерывает удары лишь тихий скрип покачивающейся машины, и дождь, бьющий по стеклу. Вот это он, конечно, попал. Минхо никогда бы не подумал, что когда-нибудь окажется в такой ситуации. И что теперь делать? Он бы сейчас всё отдал, чтобы живым добраться до омеги и свернуть ему шею, даже если тот не виноват. Но мысли быстро перетекают в другое русло, и альфа дотрагивается рукой до приборной панели Диво. Гладит её. Бугатти успокаивает его, не даёт даже акрофобии проявиться, а Минхо понимает, что сделает всё, всё что угодно, но свою любовь, в которую вложил столько сил, здоровья и несколько лет недосыпа, никому не отдаст, даже если это обрыв, даже если придётся упасть вместе с ней. Без Бугатти Минхо больше не может существовать, поэтому он так печётся о ней, поэтому он так её сильно бережёт. Есть ли что-то ещё в его жизни ценнее? Наверное, только семья. В следующее мгновение абсолютное спокойствие накрывает альфу вместе с этими мыслями, страх уходит на задний план. Интересно, а что он почувствует, если они с Диво сорвутся? В своей жизни он уже был несколько раз на той самой грани, начиная с самого детства, но, видимо, жизнь берегла его для этого момента. Альфа ухмыляется, представляя лицо Джисона, если бы он узнал, что Минхо больше нет. Он бы посмотрел на эту картину... Его мысли вдруг прерывает шум, глаза тут же ослепляет. Минхо видит, что по встречке в обратную сторону движется автомобиль и тормозит рядом с ним. Из гиперкара спокойно выходит человек и идёт к нему, затем открывает пассажирскую дверь и заглядывает внутрь. — Интересно, наверное, сидеть на краю обрыва, — ухмыляется Джисон. — Может тебя подтолкнуть? А то ты что-то никак не упадёшь. — Я отдыхаю, — невозмутимо отвечает альфа и тянется к бардачку за пачкой сигарет. — А у тебя, я вижу, уже хобби - кататься по встречке? Джисон мотает головой в неверии, что это действительно с ними происходит. В любой другой ситуации он бы уже был в ужасе, если бы, например, это был Феликс. А с Минхо всё как-то не так, с ним адреналин рядом в крови хлещет, хочется ещё и ещё, дозу за дозой. Даже сейчас он стоит рядом с машиной, которая при небольшой помощи может запросто сорваться с человеком в салоне вниз, но это только подогревает всё внутри. Омега смотрит на альфу, как тот сначала крутит сигарету в пальцах, а потом как ни в чём не бывало закуривает. — Долго ты ещё будешь здесь сидеть? — приподнимает брови омега, наблюдая, как альфа делает затяг и выпускает струю дыма в приоткрытое окно. — Не хочешь выиграть? — Докурю и поедем, — кидает Минхо небрежно. — По твоей воле я здесь, твою задницу спас. — Моя задница не просила, чтобы её спасали, — сразу же находится с ответом омега. — Мог бы проехать дальше. — Мог бы, — отвечает альфа и поворачивает голову на омегу, въедаясь в него глазами. — Но не хочу, чтобы люди подумали, что я тебя стянул туда. Никто тогда не поддержит, а мне нужна хорошая репутация. — У тебя её уже не будет, — легко кидает Джисон, не особо по-доброму улыбаясь. — Я же говорил, что ты чужой, даже не с наших краёв, а таких здесь не любят. У нас признают только своих. Народ взбунтуется. — Посмотрим, — альфа докуривает, открывает водительскую дверцу и выкидывает окурок затухать в воду. Затем снова переводит глаза на омегу. — Сядь на пассажирское. — Зачем? — Сядь, — почти приказывает Минхо ему стальным тоном. Джисон недовольно выдыхает, но садится в Диво, а Минхо очень аккуратно покидает гиперкар, каждую секунду проверяя его наклон. Когда альфа удостоверяется, что машина остаётся на месте, он снимает с себя кожаную куртку, оставаясь в единственной чёрной футболке под ледяным дождём, кидает её рядом с омегой и встаёт впереди Бугатти. Пару секунд он смотрит на Хана, который, в свою очередь не отрывает от альфы взгляда, набирается сил и наклоняется, хватая руками подвеску. — Если не получится, выпрыгивай, — громко сообщает он Джисону. Сердце начинает стучать намного сильнее, мышцы на руках, ногах, животе напрягаются по-максимуму, на шее проступают вены, когда Минхо изо всех сил тянет на себя гиперкар. Альфа сжимает челюсти, громко дышит и стальной хваткой берётся за низ машины, пытаясь поставить задние колёса на землю. Руки скользят об металл, срываются, но он чуть ли не вгрызается в него. Джисон ничего не говорит в этот момент, просто смотрит на альфу, забывая обо всём. Теперь становится ясно, как Минхо достиг своей цели и заполучил эту машину. Кажется, что ради того, что ему хочется, альфа не остановится ни перед чем. Перед Ханом уже не тот потерянный мальчик из сна, перед ним настоящий мужчина, который голыми руками выроет могилу для врагов, ради семьи сможет убить, а ради любви... Джисон впервые задумывается, может ли Минхо любить, и есть ли такой человек, кто его характер сможет в этом мире вынести... Уже через минуту машина со скрипом сдвигается с места, колёса буксируют, но катятся вперёд, а Минхо тащит Хана в машине так, что вены на нём чуть ли не лопаются. Мощные бёдра, накаченные бицепсы принимают на себя весь автомобильный вес. Альфа с трудом вдыхает в себя холодный воздух, когда протаскивает гиперкар вперёд и падает перед ним на колени. Получилось. Джисон наблюдает за тем, как Минхо поднимает голову вверх, синие пряди опадают на его лицо, он истекает потом и дождевой водой, крепкое, но уставшее тело еле стоит перед капотом, и только грудь тяжело вздымается из-под тонкой ткани футболки. Если бы Джисон не знал, что это Минхо, он бы помог этому альфе согреться во всех смыслах, но омега выходит из Диво и подходит к нему за другим. — Надень, — говорит он и протягивает альфе кожанку. Минхо стягивает куртку с руки омеги и с последними усилиями просовывает руки. Становится чуточку теплее. — Докурил? — спрашивает следом его Джисон, слегка улыбаясь непонятно чему. — Продолжаем? — Докурил, — кивает альфа и, опираясь на Бугатти, встаёт на ноги. Хан даёт время Минхо, чтобы тот немного отогрелся и пришёл в себя, затем двигатели двух автомобилей снова заводятся, они встают рядом, и вместе давят на газ. Война между ними возобновляется, означая, что перемирию конец. Минхо не думает о том, что произошло, Хан даже возвращаться к этому не хочет. Он кусает губы и смотрит на заднее зеркало, почему-то вспоминая то чувство, когда он ехал к Феликсу, а Минхо ехал за ним сзади. Тогда впервые появилось ощущение защиты, а сейчас оно усилилось. Но это ничего не значит, в их отношениях ничего не поменялось, злость и драйв снова нарастают между Диво и Маклареном, обещая расплату. Гиперкары рычат, вновь встают в строй и рассекают всё на своём пути. Трасса близится к своему завершению, ещё чуть-чуть и впереди них будет финиш. Джисон уже видит зажжённые огоньки перед Маклареном, принимая их за машины болельщиков. Остаётся только без сюрпризов спуститься вниз по скользкому асфальту и не дать Бугатти себя обогнать. Омега сильнее цепляется за руль, посматривает на едущую за ним Диво, которая чуть ли не упирается ему уже в бампер. — Не сегодня, — выдыхает Джисон и прибавляет газу. Гонка набирает ещё больше оборотов. Альфа нисколько не отстаёт от омеги, но и обогнать его не может. Он единственный из парней, кто не поставил в машину закись, рассчитывая только на свои силы. Минхо он, блять, или не Минхо. Сам выиграет, никто не придерётся. К тому же, он уже изучил Джисона. Тот тоже всегда старается вытянуть гонку сам, без подручных средств. Если Хан достаточно себя уважает, он постарается выиграть без закиси. Минхо очень на это надеется. Остаётся только подобрать момент и обогнать Сенну. Сколько альфа не подъезжает сзади к омеге и не пытается пробиться вперёд, Джисон его каждый раз не пускает. Он смеётся и с азартом водит плечами, интуитивно направляя Макларен в ту сторону, с которой видит злющие фары Бугатти. Остаётся терпеть и не сделать роковую ошибку, пропустив его. Остаётся совсем немного до финиша. Ещё чуть-чуть. Джисон уверен, что победит. Тут уже без вариантов. Душа ликует, когда омега видит приближение огоньков, где его уже ждут с нетерпением. За счёт высокой скорости кажется, что они стоят на месте, а Макларен сам направляется всё ближе и ближе, но Джисон ошибается. Они тоже движутся. — Что это значит? Почему они едут?! Радость на лице сменяется на замешательство. Внутри разрастается тревога. Он не имеет понятия, ехать дальше или тормозить, но судя по тому, как Диво сзади не снижает скорость, он тоже не останавливается. Омега во все глаза смотрит только на эти огоньки, которые всё больше ему напоминают полицейские. И буквально через километр он видит облаву, выстроенную на всю дорогу. — Что? Какого хера? На глазах Джисона посреди дороги, перед гиперкарами, встают несколько машин. Омеге ничего не остаётся, как сбросить скорость. Хану приходится применить все свои навыки экстренного торможения, чтобы машина не развернулась и не влетела в эту колонну, но Диво, кажется, с этим смирятся не собирается. Минхо ещё больше набирает скорость, обгоняет Макларен и обходит по обочине эти автомобили, еле удерживая Бугатти на скользкой траве. Ему помогает только удача. Джисон, смотря на эту неадекватность, решает поступить также, только на то самое место, куда проскочил Минхо, выезжает ещё одна машина, перекрывая дорогу наотрез. Они пропускают альфу на финиш, но оцепляют омегу. Джисону кажется, что это действительно конец. Настоящий гнев, какой он уже не испытывал так давно, овладевает телом. Хан сам не отдаёт себе отчёта, когда тормозит, резко открывает дверцу и покидает машину, направляясь к тёмным фигурам, смотрящим на него. — Вы что, блять, творите, выродки?! — Слышал бы тебя сейчас твой папа, — со стороны звучит усталый вздох. Он поворачивает голову и встречается с нечитаемым взглядом отца. Тот стоит, спрятав руки в карманы брюк, и сухо улыбается, глядя на омегу. У Джисона пересыхает во рту, он даже не знает, что ему ответить, а отвечать ему оказывается ничего и не нужно. За него уже всё решили. — Макларен изолировать, сына к охране в машину.