Time to Drive

| 3RACHA - 42 |

Рассвет приносит облегчение. Долгожданная пауза в затянувшейся, кажущейся бесконечностью, неделе. Джисон со второго раза приподнимает тяжёлые шторы и смотрит в окно, где первые лучи солнца с какой-то своей нежностью касаются металла Сенны. Словно обогревают, вытаскивают из кошмара, в каком автомобиль пробыл какое-то время. Этой ночью гиперкар хотели забрать у омеги, но сделать этого не получилось. Макларен снова воссоединился со своим хозяином. Хан смотрит, как с крыши солнечные лучи постепенно перепрыгивают на лобовое стекло и играются с ним, заставляя мелькать при свете в разных местах. Литьё на дисках отсвечивает в стекло окна, фары кажутся включенными из-за свечения со стороны неба. Очень красивое зрелище на фоне восходящего солнца. При виде того, что Макларен находится теперь дома, рядом и наслаждается тишиной вокруг себя, у Джисона уголки губ растягиваются, а сам он наконец успокаивается. Парень ещё с минуту любуется им и переводит глаза на другие автомобили, припаркованные по бокам от Сенны. Кажется, что Бугатти и Порше специально встали с двух сторон так, чтобы в случае чего защитить его гиперкар. Широн Чанбина выехал чуть вперед, прикрывая капот Сенны, а Спайдер остался позади, прикрывая бампер. Они скрыли его от посторонних глаз, закрыли его с обеих сторон, не позволяя выехать кому-либо без хозяина и его семьи, показали тем самым, что больше никто не посмеет воспользоваться им, никто не сможет взять Макларен под контроль. Теперь они все на страже. — Джисон, иди сюда, — зовёт его Чанбин. — Нужно твои руки обработать. Парень аккуратно прикрывает штору за собой, оставляя в памяти этот момент с гиперкарами, и подходит к альфе. Садится перед ним на корточки, протягивая руки. — Я помогу, — из-за спины старшего отзывается Феликс. Пока омега несильно дует на костяшки своего друга, Чанбин очищает их и перематывает эластичным бинтом. Никто из них не произносит ни слова, чему Джисон радуется. Он не знает, как и чем оправдать свою злость этой ночью. Хан смотрит на свои разбитые руки и до конца не понимает, что заставило его сделать это с ними, зато он отлично помнит всё то, что произошло после. Он помнит, что в какой-то момент всё в нём утихло, стало очень тепло и спокойно, в какой-то момент ему пришли на помощь и забрали боль. Джисон осознаёт, почему Минхо на это пошёл. Альфа даже скрывать не стал, сказав правду. Выигрыш. Как всегда, Минхо в своём стиле искупил так вину перед собой, что не остановился сразу помочь Джисону, а проскочил и проехал до самого финиша. Поблагодарил таким образом омегу, что тот не использовал закись. И, конечно же, насмехнулся над тем, что Джисон спасовал перед облавой. — Вот же сволочь, — из парня вырывается смешок. — Кто сволочь? — вскидывает брови Феликс. Джисон мотает головой и убирает руки, садясь в кресло напротив остальных парней. Взгляд меняется на задумчивый. Феликс тем временем с протяжным выдохом и полузакрытыми глазами ныряет в сильные руки Чанбина, которые сразу оборачиваются вокруг брата и сжимают за плечи. В объятиях старшего омега чувствует себя гораздо лучше. Всё остальное наконец уходит куда-то далеко. В комнате повисает молчание прерываемое тихим сопением Ликса. — Не могу поверить, что отец ждал именно этого случая, — через время произносит Джисон, опуская глаза на перебинтованные руки. Несмотря на покой, его всё ещё не отпускает, и так хочется озвучить то, что болит. — Специально подобрал день с моим заездом, нанял копов, устроил засаду. Альфа поднимает голову, вслед за ним Феликс. — Мы сдерживали полицию, как могли, но за всеми не уследишь. Прости, Джисон, — отвечает Чанбин. У самого Чанбина душа из-за омеги неспокойна, он тоже никак не может перестать думать об этом. Успокаивает лишь то, что он сделал всё, что в его силах. Главное, что Хан сейчас рядом. — Все городские, кто хоть как-то с этим связан, всю неделю обсуждали гонки. Любая продажная собака могла проболтаться, где они будут, — грустным голосом дополняет Феликс. — Это был самый идеальный вариант. Джисон отрешённо кивает, давая понять, что осознаёт всё и разжёвывать ему не надо. Ему сейчас лишь опрометчиво хочется закурить от всей этой горечи, что исходит изнутри, хотя он и вообще не курит. Но один знакомый образ всплывает перед глазами и уже не даёт покоя. Невольно он вспоминает губы альфы, за которыми уже наблюдал не раз, и как они делают затяг от сигареты. Хан воспроизводит в голове, как перед ним курил Минхо и смотрел на него. Словно гипнотизировал. Омега до сих пор помнит, как Минхо зажимал в уголке губ медленно тлеющую сигарету и неотрывно наблюдал за Джисоном своими кристально чёрными зрачками. Присутствие альфы в голове вдруг становится так ощутимо, что по телу пробегает дрожь, заставляя поёжиться. Джисон поднимает голову и смотрит в потолок, усиленно прогоняя наваждение, спустя время снова произносит, подавляемый мыслями: — Мне кажется, что кроме вас двоих, я уже больше никому не смогу доверять, — сипло говорит Хан, обнимая себя руками и поджимая ноги. — Будто все в этом мире настроены против меня. Феликс открывает глаза и протягивает к нему руку. — Не все, но мы всегда будем с тобой рядом. Иди к нам, Ханни. Альфа, подобно брату, размыкает объятия и ждёт, пока омега присоединится к ним. Хан лениво встаёт, плетётся в их сторону, но мгновенно расслабляется, когда на его плечи ложится тяжёлая рука Чанбина, а Феликс тянет его ближе к себе и обнимает за талию. Двое младших оказываются под надёжным крылом старшего. Чанбин чувствует, как омеги размякают, ощущая защиту вокруг себя. — Больше так не делайте, — озвучивает он, сжимая их плечи. — Никаких драк, даже никакого присутствия на них, поняли? — Ты нас отчитываешь, как маленьких детей, — тихо хихикает Феликс. — А всего-то на пару лет старше, — не может сдержать улыбку Хан. — Или тебя уже можно называть стариком, Бинни? — Утухните, — смеётся Чанбин, сильнее прижимая младших к себе. Джисон устраивается уютнее в их руках и прикрывает глаза. — К сведению, если мы сейчас не пойдём по комнатам, я усну прямо здесь, — бормочет он. — Нам нужно выспаться перед гонкой. — Я тоже сейчас вырублюсь, — поддерживает сонно Феликс. — Не так быстро. Пойдёте спать после того, как расскажете, что у вас там случилось, — омеги чувствуют, как грудная клетка альфы напрягается. — У Джисона все костяшки разбиты, а ты, Феликс? Выкладывайте, что произошло. Мне нужно всё знать, чтобы обдумать, как действовать дальше. Хан разлепляет глаза и пересекается с Феликсом взглядом. Сонливость резко исчезает. Оба выглядят немного удивлёнными из-за того, что Чанбин начал этот разговор именно сейчас, когда они ещё не переговорили между собой и не обдумали, что можно ему рассказать, а что от старшего лучше скрыть. Если альфа узнает абсолютно всё, он точно предпримет какие-нибудь меры, а пойти против своего лидера они не смогут. Запросто оба могут лишиться Порше и Макларена, если Чанбин посчитает это нужным для их безопасности. Феликс незаметно кивает на Джисона, чтобы тот начал первым, а он подстроится. — Ничего существенного, — отвечает Джисон, пожимая плечом. — Минхо взял на себя двух охранников, а я помог ему. — У меня то же самое, — кивает Феликс. — Хёнджин всё сделал сам, только помогать не пришлось. Но я не могу понять одного, где они все так научились драться? — Минхо рос один, воспитан на улицах, — вместо Чанбина отвечает Джисон. Тон его голоса становится более понимающим, даже если он этого ни за что не признает. — Его жизнь научила, а там ещё кто его знает, что с ним происходило. — А у Хёнджина родители в детстве разбились, — дополняет альфа. — Он тоже рос самостоятельно. Парень поднимает глаза на брата. — Они разбились на машине? — внезапно серьезным голосом спрашивает омега. — Тогда как он ездит после такого? — Вот ему можешь и задать этот вопрос, если когда-нибудь вообще заговоришь с ним, — безэмоционально хмыкает Чанбин. — Что ты имеешь в виду? — настораживаются уже одновременно и Феликс, и Джисон. — Пока не могу сказать, — произносит альфа и, подумав, добавляет: — Но вам, парни, сейчас лучше будет отсидеться дома. Ты, Феликс, сосредоточишься на учёбе, а ты, Джисон, подождёшь, пока отец успокоится. — Что? — восклицает Хан. — Нет, Бинн-и, — тянет Феликс. — На учёбу я итак могу ходить, но на гонках мы обязаны появляться. — Иначе эти альфы всех там под себя подомнут, — сразу же за Феликсом говорит Джисон. — А это была не просьба, — вдруг отрезает ледяным тоном Чанбин и убирает руки с двух омег. Он встаёт и перед уходом оборачивается к парням. — Это моё требование к вам. На улицах сейчас неспокойно, за Джисоном охотится отец, Феликс отбился от учёбы. Я переложу часть рабочих обязанностей на доверенное лицо, сам займусь гонщиками и авариями, — Чанбин встаёт к ним спиной и разминает шею. — Пора наводить порядки. — Ты серьёзно? — выпрямляет спину Феликс, поднимаясь. — Эй, Чанбин, — окликает его Джисон в последнюю секунду. — Ты даже не дашь нам сопроводить тебя на гонку? — Нет. Машины помоете и поставите в гараж, а сейчас идите спать. Стоит двери захлопнуться за альфой, Хан поднимает в недоумении брови и оборачивается к Феликсу. — И чем он лучше моего отца? — Он что-то не договаривает нам, — следуя за своими мыслями, откликается Феликс. А затем он резко хлопает себя по лбу, что даже Хан пугается и чуть ли не подпрыгивает на месте. — Я же совсем забыл передать ему. — Что передать? — Когда Хёнджин закончил с охранником, то сказал передать брату о том, что он свою часть выполнил. По-моему так, — хмурится Ликс и переводит взгляд на Хана. — Что думаешь об этом? — Честно? Понятия не имею, — выдыхает друг. — Ладно, время покажет, — он берёт Феликса за запястье, вставая, и тянет за собой. — Погнали спать, Ликс, иначе я распадусь сейчас на атомы. Всё тело после этой ночи болит, уже не вывожу. — А с гонкой что делать будем? — Конечно надо ехать, — заключает Джисон. — Встретим Чанбина на финише и покажем остальным средний палец. — А потом получим от брата, — зевнув, ухмыляется Феликс и медленно шаркает в свою комнату.

| Drake feat. Yeat - IDGAF |

Хёнджин заходит домой первым, не заботится о двери, которая хлопает прямо перед носом Минхо. Ли ничего ему не говорит, открывает вторым дверь и придерживает её перед Чаном, который поднимается по лестнице последним. Альфы молча избавляются от верхней одежды, скидывая куртки прямо на пол. У Хёнджина пятна крови растянулись по всей передней части в районе груди, у Минхо запачканы рукава. Чан сразу же снимает с себя футболку и скидывает штаны, которые снизу тоже пропитались кровью. С голым торсом, в трусах он проходит на кухню, достаёт бутылку воды из холодильника и залпом её выпивает. Минхо следом за ним достаёт из холодильника оставшуюся с прошлого вечера еду и кидает её в микроволновку, затем моет руки в раковине, наблюдая, как вода смывает с кожи застывшую кровь. Вытерев руки об полотенце, он наклоняется и смотрит уже на крутящуюся тарелку в жёлтом свете. — Минхо, повернись. — Что? Альфа оборачивается, и его висок встречается с белой салфеткой, смоченной, кажется, в спирте. — Чёрт, — шипит он и морщится. — Без этого нельзя было обойтись? — У тебя висок и бровь рассечены, — усталым голосом произносит Чан и наклоняет голову, чтобы рассмотреть ближе травму. Лёгкими движениями он стирает кровавые отёки, очищая кожу. — Переусердствовал? — Хорошо подготовленные ребята достались, — всё ещё морщится Минхо, сжимая пальцы в кулаки от боли. Альфа слышит, как пищит микроволновка и пытается вывернуться из-под руки старшего, но Бан Чан не даёт ему этого сделать, заслоняя собой. Минхо закатывает глаза и сдаётся. Он опирается бедром о стол и закрывает глаза, позволяя Чану помочь. В это же время из прихожей раздаются громкие шаги, прерываемые недовольным голосом. — Вы не слышите? Телефон звонит, — ворчит Хёнджин, наклоняясь через проём между кухней и другой комнатой. — Твой, Чан. Парень оборачивается, и Хван протягивает ему мобильник. Альфа смотрит на дисплей, подносит телефон к уху и кивает Хёнджину на Минхо, перекладывая в длинные пальцы и большую ладонь окровавленные салфетки. — Займись им. — А сам он не может? Чан кидает красноречивый взгляд на Хвана и уходит разговаривать в свою комнату. Всё понятно и без слов. Деваться некуда. Хёнджин, подходя к Минхо, выдавливает из себя недобрую улыбку и берётся за бутылочку, обильно поливая салфетки терпкой жидкостью. Он наступает на Ли и подносит ладонь к его голове. — Я тебе руку сломаю, если сделаешь это, — слышит Хёнджин рычание сквозь сжатые зубы. — Рискни здоровьем, — отвечает Хван. — Я как раз размялся сегодня, теперь можем выяснить, кто лучше из нас двоих. Несмотря на убийственный взгляд от Ли, он прикладывает ткань к его виску. Немного обтирает и на несколько секунд оставляет, пока впитываются остатки крови. Минхо какое-то время терпит, но тяжелое дыхание раз за разом пробивается через рот. В комнате атмосфера резко меняется, заполняясь едким запахом. Минхо отклоняет голову от руки Хвана и, почти падая, успевает опереться на стол позади себя руками. Голову начинает водить, изо рта слышится стон боли. — Эй-эй-эй, — не ожидавший такой реакции, Хёнджин моментально бросает салфетки на пол и придерживает Минхо за предплечья. — Тихо, тихо, — произносит он и помогает парню сесть на столешницу. — Минхо, не торопись. Хван быстро приближается, одну руку перемещает ему за спину, второй придерживает за живот. Всматривается и ждёт, пока Ли разомкнёт глаза и перестанет жмурится. — Голова закружилась? — негромко спрашивает он, обеспокоенно смотря на Минхо. — У тебя, наверное, сотрясение. В больницу? — Нет, пройдёт, — отмахивается альфа и медленно наклоняет голову, опираясь ею на твёрдое плечо Хвана. — Не зазнавайся, я просто так немного отдохну. — Хорошо, отдыхай пока разрешаю, — находится с ответом Хёнджин, по-прежнему удерживая тело Минхо. — Слабых не бью. — Кто тут ещё слабый? На руки свои посмотри, — едва заметно ухмыляется альфа в ответ, приоткрывая глаза. — Я двоих на себя взял, пока ты с одним разбирался. — Ой, завались, — морщится Хёнджин, чувствуя, как голова Ли вновь прижимается к плечу, а руки хватаются за его запястье на животе, и больше альфа их не убирает. Сам Хван, как можно медленнее, усаживается рядом на столешницу, чтобы не побеспокоить Минхо, и устремляет взгляд в пол. Приглушённый свет из прихожей освещает две пары ног, в микроволновке стоит уже никому ненужная еда, глухой голос Чана доносится из другой комнаты, а мысли Хвана блуждают в голове и не могут придти к чему-то одному. Ещё с минуту так и хочется ответить Минхо, что разбирался он отнюдь не с одним. Помимо мужчины, рядом с ним был ещё потерянный, потрясённый ситуацией омега, с которым Хвану пришлось намного тяжелее. Даже в том положении, каком он был - под натиском грубых кулаков, Хёнджин всё равно помнил про состояние Феликса. Ещё с самого начала заезда омега влез в голову к Хвану и не покидал её ни на час за целые сутки. Альфа всё это время усиленно пытался не реагировать на разного рода мысли про Феликса, но точка кипения достигла своего максимума после проигрыша омеги. Хёнджина начали мучать вопросы о том, что с солнечным мальчиком происходит, как он воспринял поражение, не сделал ли что-то плохое с собой. Куда вообще Феликс уехал один, развернувшись на трассе, почему его просто так отпустили. Хёнджин пытался выкинуть эти вопросы из головы, но возвращался к ним снова и снова. Вместе с этим альфу это всё ещё очень сильно раздражало. Он не привык думать о ком-то кроме себя или парней, с которыми находился в тесном контакте уже несколько лет. Возле себя он уже давно построил неприступную стену, которую никто не мог разрушить, даже подойти близко не смел, но Феликс каким-то образом по кирпичику начинал её разбирать. Он не только влез в голову, но и заставлял беспокоиться о себе. Поэтому, Хёнджин зарёкся, что больше омеги ни в мыслях, ни на яву возле него не будет. Он сделал то, что попросили его старшие, помог в возвращении Макларена, но от Феликса решил откреститься насовсем. Последней доброй волей Хван сделал так, чтобы омегу никто не тронул, решил проблему с его состоянием, не позволил смотреть на сгустки крови, расплесканные по траве, закинул избитого мужчину в багажник только для того, чтобы Феликс всего этого не увидел, чтобы его не мучали кошмары, и он был в относительном порядке. Но дальше такое терпеть Хван не в силах. По этой причине, он согласился на самое эгоистичное предложение Чана и согласившегося с ним Чанбина. Хотя, наверное, и без этого предложения Хёнджин бы помог омегам. Но единственное, что его утешало и согревало - это появление отвращения у Феликса к нему после того, как тот всё узнает. Омега больше не будет с Хёнджином пересекаться, разговаривать и, скорее всего, возненавидит. Хвану терять уже нечего - он выиграл гонку, обманул Феликса с закисью в своей машине, а потому, и идти нужно теперь до конца. Он не может подвести Чана, после того, как тот его вытащил из бедности и помог встать на ноги, подарил надежду на хорошую жизнь и приложил немало усилий ради того, чтобы у Хёнджина появился Хуракан. Хван теперь обязан ему всем, и даже если откинуть эти заслуги, альфа просто не может пойти против своих парней и отвернуться от собственной семьи. Верность семье превыше преданности улицам. Альфа выбрал её, а не омегу. Хёнджин никогда не жил с подобными мыслями о ком-то другом, тем более о каком-то омеге. Возле него всегда были лишь проходящие тени, которые, как ни пытались, не могли пробиться внутрь. Поэтому, в какой-то момент Хван решил, что Феликсу пора прекратить изводить его, пусть он лучше будет его ненавидеть. Пусть он видит в Хване один холод по отношению к нему. Так для всех будет лучше. Хёнджин поднимает голову, когда Чан возвращается к ним в комнату уже одетый в домашнее бельё и застаёт двух альф. Минхо практически без сил повисает на Хване, пока тот его держит, хотя и сам чуть ли не падает от усталости. У Бан Чана глаза округляются от подобной картины, но он разумно не озвучивает свои мысли. — Как он? — кивает на Минхо. — Жить будет, — отвечает Хёнджин, но потом выдыхает полной грудью и добавляет: — Думаю, что у него сотрясение или что-то наподобие. Я уложу его в кровать, пусть несколько дней отлежится. — Рискованно было вас отпускать одних, — Бан Чан слишком сильно стискивает телефон в руке, на экране появляется мелкая трещинка. — Против профессионалов нужно иметь больше навыков в драках, а если бы с машинами что-то случилось, — альфа устремляет глаза на обессилившего Минхо. — Он бы жить не смог. — Всё нормально, — устало озвучивает Хван. — Мы с Минхо всю жизнь с кем-то боролись, а за три года ещё больше набрались опыта благодаря тебе, — затем он тоже поворачивает голову и смотрит на Ли. Говорит и понимает то, что они бы вряд ли уже осилили, но ради Минхо готовы были бы сделать. Такой комплектации Диво уже почти невозможно приобрести, если не пойти по головам. — Если бы с Бугатти что-то случилось, мы бы ему новую достали. — Это точно, — улыбается Чан и подходит к ним, отодвигает стул и садится, опираясь рукой на бедро Хёнджина. — Спасибо за то, что вы сделали сегодня. — Мы все помогаем друг другу, — отвечает Хёнджин и переводит глаза на другую его руку, сжимающую мобильник. — Что сказал Тео? — Организаторы соберут, как можно больше людей на последнюю гонку, — альфа смотрит в пол. — Этим вечером мы поставим финальную точку. — Чан, ты же знаешь, они не будут мириться с этим, — подёргивая ногой, озвучивает так долго мучавшие мысли Хёнджин. Ему самому становится интересно, что думает старший по этому поводу. Что будет потом, когда Чанбин, Джисон и Феликс останутся ни с чем? — Значит, придётся их заставить, — Бан Чан поднимает глаза на Хвана и долго смотрит. — Даже если бы не выиграли, мы бы силой забрали их места. Сейчас именно мы должны в этом городе взять лидерство. — Почему именно сейчас? — не понимает Хёнджин, наклоняя голову. — У нас больше сил, — отвечает Чан. — Мы натренированы, а они - нет. Омеги не справятся сами. — Для чего мы натренированы? Ты о чём вообще? — с болезненным стоном отзывается Ли, приподнимая веки. Голова снова кружится, и он падает, но его вовремя удерживает Хёнджин. — Ты что-то знаешь? — сразу же за ним спрашивает Хван, придерживая Минхо. — В городе назревает конфликт, — твёрдо говорит альфа. — Гонщики начинают уничтожать друг друга.

| Insane Clown Posse - Halls Of Illusions |

Феликс открывает глаза и наблюдает возле себя кромешную тьму. В его комнате окна плотно зашторены, но даже через мелкие щели свет не проступает, как днём. На улице стемнело, а, значит, гонка уже скоро должна состояться. Он подрывается с постели, едва не падает от того, что голова предательски трещит. Весь его режим сбит напрочь, они с парнями теперь живут только ночью. Но если Джисон ещё может днём поспать, то у Ликса такой роскоши нет, в последнее время он прикрывается спиной Чонина и досыпает на задних партах во время университетских пар. Феликса такое, кстати, очень устраивает, осталось лишь не дать узнать об этом своему брату. Омега встаёт, схватившись за голову, и ищет мобильный телефон, который даже не помнит, где оставил. Найдя его, громко восклицает. Остаётся ровно час до гонки. И, конечно же, Чанбин даже не думал их будить. Феликс путается в вещах, находит первую попавшуюся футболку, джинсы, накидывает ветровку и бежит к другой комнате. Парень открывает дверь, но при появившемся свете видит измученное лицо Джисона, который глубоко дышит, укрывшись одеялом. Феликс кусает губу. Хватает пару секунд, чтобы решить, будить друга или нет. Спустившись по лестнице, он пробегает по холлу и дёргает за дверь, которая ведёт на улицу. Закрыто. Чанбин их запер. Феликс чертыхается, бежит к двери, которая соединяет дом и гараж, спустившись по лестнице, он быстро достаёт первые попавшиеся инструменты, среди которых оказываются ножницы, режущие металл. Только их недостаточно, чтобы перекусить толстую проволоку, которая удерживает гаражные двери, зато их можно просунуть внутрь и приложить силу, немного разъединив. Феликс говорит спасибо себе за стройность, благодаря которой он пролезает в эту щель. Кожа его оцарапывается, но времени совершенно нет жалеть себя. На улице, как и ожидалось, Широна нет. Чанбина в доме тоже нет. Уехал на свою гонку, закрыв омег с улицы. — Засранец, — фыркает Феликс и подбегает к Порше. Он заводит автомобиль и даёт немного времени прогреться, фары включает только после того, как выезжает на пригородную трассу, чтобы в случае чего не разбудить светом спящего Хана. Сердце начинает колотиться от того, что время неумолимо бежит. Парень убирает глаза с светодиодных часов на автомобильной панели, благодарит судьбу за гиперкар и выжимает из Спайдера всё, на что автомобиль способен. Гиперкар летит, не останавливаясь на перекрёстках. Феликсу сейчас на самом деле по барабану, когда он нарушает правила движения и создаёт неудобства для остальных машин. Ему нужно успеть к брату. Чанбину нужна его поддержка. Гонка у двух альф должна проходить в городских условиях, по определённым ориентирам, а старт им обозначили совсем недалеко от клуба. Феликс уже издалека замечает скопление народа - намного больше, чем было у них с Хёнджином и у Хана с Минхо. Люди съехались со всей округи посмотреть на гонку Широна и Хеннесси - двух мастодонтов в гоночном мире. Сам лидер города должен принять участие в этом противостоянии. Зрелище обещает быть незабываемым. Организаторы, в том числе и Тео, сегодня будут вытирать слёзы купюрами от радости с такого количества ставок. На эту гонку собрались все. Все банды, которые отбирают себе гонщиков и записывают в свои ряды. Подъехали люди, даже не знающие правил и не следящие за иерархией в гоночном мире, но новость о гонке Чанбина заставила их бросить всё и собственными глазами увидеть, как это будет происходить. Феликс тормозит недалеко от клуба, оставляет Порше и пробирается через гонщиков, которые уже заняли себе места и ожидают появления его брата. Омега не обращает внимания на оклики, руки, которые пытаются дотронуться до его плеча. Он осматривается в поисках знакомых фар, родного взгляда Широна. Чанбина нигде нет, как и Бугатти. Парень поднимает телефон в руке, на дисплее высвечивается десять минут до начала. Он расталкивает каких-то парней, запинается, но продолжает идти, осматривая машины и стоящих возле них людей. В конце концов он находит знакомого человека из банды Кима. — Сумин, привет, — Феликс кладёт руку на плечо омеги, который всегда восхищался им и поддерживал перед заездами. — Не видел наш Широн? Парень выдавливает слабую улыбку и качает головой. — Нет, — выдаёт он и резко отворачивается, говоря уже за спину. — Не видел. — Эй! — окликает его Феликс, не понимая, что происходит. — Ты чего? — Ищи своего брата, Ликс, — отмахивается Сумин, уводя плечо из-под руки парня. — Один. — Что? — Феликс делает шаг назад, не веря. Его пронзает кратковременная боль, за которой приходит ярость. — Вот значит как! Я проиграл один заезд, и ты сразу переметнулся?! — Ты потерял моё доверие, — с примесью усмешки и разочарования отвечает омега. — И бабки из-за тебя я свои просрал. Этого достаточно. Феликс озлобленно скалится. — Ты полный мудак, слышишь?! Он повышает голос и хочет снова дотронуться до спины омеги, но только чтобы развернуть и впечатать кулак в лицо парня, которому всегда доверял, впустил в свой круг, познакомил с остальными гонщиками и посоветовал лидеру Киму взять его к себе, научить всем азам и правилам. Феликс рвётся к нему, но его вовремя пережимает крепкая рука за грудь и оттаскивает назад. — Ликс, спокойно, — грубоватый голос разносится возле его уха. — Не трать на него силы. Феликс высвобождается и оборачивается, видя перед собой человека другой банды - Джихо Мина. Этот альфа настоящий лидер среди всех остальных, он выше омеги на две головы, мощнее в три раза и ездит на одном из самых агрессивных гиперкаров в этом городе. Под его контролем находятся большинство влиятельных гонщиков, а также он является самым близким другом Чанбина. Джихо уважает его, отзывается всегда хорошо и никогда не ставит под сомнение. И именно из его банды разбились уже двое гонщиков... — Джихо, — выдыхает Феликс и расслабляется. — Где Чанбин? — Он тебе не сказал? — Что не сказал? — хмурит брови омега. — Пойдём, — альфа хватает парня за плечи и, защищая своим телом от разных толкающихся людей, уводит в сторону, где намного тише. Феликс чувствует, как его стискивают сильные руки, а перед глазами за место улицы показываются другие, просящие понимания. — Ликс, твоего брата здесь нет, а тебе нужно ехать домой. — Как нет? У него сейчас должна быть гонка. — Гонки не будет, — выдыхает альфа. — Это всё, что я могу тебе сейчас сказать. Едь домой, на улицах сейчас неспокойно. Когда люди узнают, что Чанбин не приедет, будет ещё хуже. — Но почему? Я не понимаю! — Феликс всё ещё пытается высмотреть брата, увидеть Широна среди машин, но вид ему снова загораживает широкое тело. — Что здесь происходит? — Чанбин тебе дома всё расскажет сам, — говорит Мин и оборачивается. Его зовут свои. — Мне нужно к парням, а ты иди к Порше. Постарайся ни с кем не разговаривать, вы не в том положении... — альфа поджимает губы. — Со временем всё утихнет. Альфа подталкивает омегу к Спайдеру и разворачивается, уходя в размазанное перед глазами Феликса пятно из мелькающих людей. Ликсу нужно время, чтобы переварить услышанное, поэтому, он подходит к стене какого-то здания и опирается на неё спиной. Поднимает голову наверх. Ничего не видит, кроме заплывшего облаками тёмного неба. Гул в ушах остаётся таким же, какой был до этого. Панической атаки никакой нет, но внутри Феликса разрастается непривычная пустота. Его снова бьёт по-живому. Вновь очередное потрясение. Когда это всё прекратится? Когда настал вдруг тот момент, что из белого всё превратилось в чёрное? Феликс какое-то время стоит, просто смотрит, вдыхает в себя воздух. Голубые глаза отражают полную отрешённость от всего в этом мире. Чувствуется только холод, который проникает под ветровку и, кажется, покрывает корочкой льда конечности. Это всё? Действительно конец? Омега не слышит даже собственных мыслей, которые блуждают где-то далеко и не могут к нему подобраться. В голове ничего, пусто. Он даже двигается теперь, как робот. Поднимает голову на какой-то шум, крики и ругань. На удивление, с лёгкостью отталкивается от стены, надевает на голову капюшон, скрывая лицо и свои узнаваемые красные пряди, и двигается вперёд, тоже посмотреть. На линии старта стоит всего одна машина, и она не его брата. Перед глазами чёрный, заряженный Хеннесси Веном Ф5. На его капоте при всём народе сидит Бан Чан с откинутым капюшоном, поднятым уголком губ и в расслабленной позе. Он с удовлетворённым видом осматривает окруживших его гонщиков, болельщиков, организаторов и, толкая язык за щеку, спрыгивает с капота на землю. Чан разводит руки и обращается к людям: — Ваш лидер не приехал, — громко оповещает он. — Гонки не будет. По нашим правилам и законам, если гонщик отказался от вызова, он проигрывает. Сразу. После этих слов к Чану приближается ещё одна фигура в кожаной куртке, перчатках и в обтягивающих бёдрах тёмных штанах. Волосы его сзади перевязаны и собраны в хвостик. Из уха блестит пирсинг, а губы плотно сжаты в одну линию. Только глаза выражают какие-то другие эмоции, не подвластные для чтения Феликсу. Он останавливается рядом со старшим, который закидывает руку на его плечи. — У вас теперь три новых лидера, — продолжает Чан. — Меня вы знаете, я с вами учился, а новичков прошу любить, уважать и жаловать. Мне плевать, что они чужие вам, — альфа смотрит в глаза лидерам других банд. — Вы сами видели, что заезды выиграны честно. После этого толпа разрывает тишину. Кто-то кричит имя Чана, кто-то двух других альф, но есть и те, кто бьёт державшие в руках бутылки об асфальт, рассаживается по машинам и уезжает безвозвратно для сегодняшнего вечера. Люди делятся на два лагеря. Некоторые не готовы принять в свои ряды таких альф, которые ни то что не рождены в этих местах, а которые приехали и нагло пытаются подмять под себя всех остальных. Есть среди людей те, для которых важна не победа в гонке, а родство и уважение к этому городу, к этому сообществу, где все друг друга знают, росли с пелёнок и заслуживали изо дня в день своё положение в обществе. Для таких, как они - приветствуется авторитет, какой так быстро не получить. Осталось ещё много сторонников Чанбина, которые не готовы принять другого лидера. Альфа слишком сильно пустил в этом городе корни, заработав по-настоящему хороший авторитет. Но есть и те, кто ждал этого момента всё это время. Они и подходят к Бан Чану, пожимая руки. Знакомятся ближе с Хёнджином, похлопывая того по плечу. Эти гонщики принимают их, как своих лидеров и с восхищением осматривают одних из самых мощных гиперкаров - Широна и Хуракана. Теперь, Чан, Минхо и Хёнджин для них новые имена, которые возглавляют гоночный мир. Феликс остаётся неподвижен некоторое время, пытается совладать с собой и своими эмоциями. Он вспоминает всё, что произошло за последние несколько дней. Ищет в голове зацепки, перебирает моменты и слова, которые мог бы упустить или не придать им значения. Он делает шаг назад, ещё и ещё, пока копчиком не упирается во что-то твёрдое, чью-то машину. Но омега не оборачивается, сейчас важно совсем не это. В мозгу крутятся шестерёнки, он закрывает глаза и старается воспроизвести в памяти ту ночь, где он был с Хёнджином. Хван ему тогда сказал, что свою часть выполнил, а Феликсу эти слова нужно было передать Чанбину. — Думай, Феликс, думай дальше, — стискивая зубы, шепчет он себе. Дальше он перемещается ещё глубже, воссоздаёт момент, когда он смотрел сверху склона на Хана, как друга скручивали охранники, а рядом с ним стояли все альфы, включая Бан Чана и брата. Тогда они отходили оба переговорить за спиной у омеги, а после этого Минхо и Хёнджин сорвались помогать возвращать Макларен, рискуя собственным здоровьем и своими гиперкарами. Зная их, они бы ни за что не полезли в драку без выгоды, а тем более, не подвергли бы риску единственные автомобили, которыми дорожат больше, чем собственными жизнями. Такое уже один раз было, и тогда Минхо по-своему наказал Джисона. И никакими уличными правилами здесь даже не пахло, ни о какой помощи "своему" здесь даже речи не шло. Они предложили свою помощь в возвращении Макларена взамен на то, что Чанбин не приедет на гонку, автоматом её проиграв. Они знали, что омеги сами не справятся ни с охраной, ни тем более с полицией. Но руководила ими при этом только личная выгода. Феликс глубоко заблуждался, когда в какие-то моменты в его голове проскальзывало, что Хёнджин действительно помогал и заботился о нём. Но он был обманут, когда прижимался к твёрдой груди, чувствуя защиту. Не понимал ещё всего, когда с его лица нежными движениями стирали кровь. Был как слепой котёнок, когда его несколько раз Хван возвращал к жизни и успокаивал. Всё это было ради чего-то другого, но точно не тревога о Феликсе. Омега отталкивается от металла и проводит ладонями по раскрасневшимся от ветра щекам. Почему-то хочется плакать, внутри поселяется какое-то чувство предательства, но ещё больше этого хочется подойти к Хёнджину и высказать всё то, что он о нём думает. Феликс провожает глазами часть гонщиков, которые идут в направлении Мэй Дэй, и неторопливо движется за ними. Под накинутым на голову капюшоном его не узнают. Он поднимает глаза, оглядывается и запоминает всех тех, кто радуется их поражению и победе чужих. Люди из банды Кима, команда Пака, пару человек из организаторского состава, знакомые альфы и омеги. Феликс качает головой и заходит в клуб, где уже во всю разливается алкоголь, над потолком развиваются клубы дыма, за диджейской стойкой включает интенсивные треки один из друзей Феликса. Только теперь омеге совершенно непонятно, кто ему всё ещё остаётся другом, а кто переобулся и знать его не желает. Всё слишком быстро изменилось, парень даже порой не успевает понять, что происходит вокруг, но реальность показывает ему всё сама. Омега петляет между танцующих людей, держится, когда его толкают, прикрывает плотной тканью лицо, а когда рядом поблизости никого не оказывается, Феликс приоткрывается и осматривает помещение в поисках чёрных глаз, какие смотрели недавно на него и смеялись прямо в лицо, скрывая истинный смысл. Омега ищет Хвана долго, уже задумывается о том, что тот мог уехать и не праздновать свою победу, но сразу же, после этих мыслей, натыкается на знакомую широкую спину, собранные волосы и вытянутую фигуру. Хёнджин стоит в стороне ото всех со стаканом в руке. Алкоголь всё ещё плескается у самых краёв, альфа даже не притрагивается к нему. Феликс смотрит по сторонам, Бан Чана возле парня не видно. Омегу отделяет несколько шагов от альфы, которые он с жадностью делает. Хван замечает Феликса на пути к нему, но остаётся неподвижен. Ликс же подходит в плотную и впечатывает кулак Хёнджину в грудь. — Ненавижу, — высказывает охрипшим голосом ему омега. — Ненавижу тебя. Феликс ещё раз бьёт его по грудной клетке и глубоко дышит под влиянием эмоций. Перед глазами проносится проигрыш на гонке, когда Хёнджин обманул его и не сказал про закись, затем ночь драки, а теперь он сам стоит перед ним и не может скрыть разочарования. — Ненавижу, — последний раз выдыхает Феликс, оставляя ослабевшую руку на торсе альфы. — Знаю. — И это всё, что ты мне можешь сказать? — Да. Омега заглядывает Хвану в глаза и видит только холод, пустоту. Лицо его не выражает ровным счётом ничего. Феликс делает шаг назад, лицо его становится бледным, огонь в глазах медленно потухает. — Зачем нужно было нам помогать? Мы бы сами справились. — Не справились, — выдыхает Хёнджин. — Это решение твоего брата, задавай вопросы ему. Феликс сначала молчит, понимает, что это действительно Чанбин согласился на такую сделку. В какой-то степени он брата понимает, тот чувствует ответственность, как за Феликса, так и за Джисона. Чанбин бы не позволил, чтобы с Маклареном так обошлись, Хан бы этого точно не выдержал, а самостоятельно альфа не мог расправиться сразу со всеми. Головой омега это понимает, осознаёт, но сердцем - нет. Злость по-прежнему остаётся на альф. За то, что предложили брату подобное, за то, что просто так не помогли. Но кто омеги им такие, почему альфы должны рисковать из-за каких-то незнакомых парней? Они никто. Пустое место. Каждый бы, наверное, так поступил, кто не имеет ни совести, ни сострадания. Феликс ошибался на счёт них. От этого на душе становится только тяжелее. Он поднимает голову, когда Хван ставит бокал и делает шаг к омеге. Феликс замечает, что этот единственный шаг даётся ему очень тяжело, словно альфа сопротивляется, пытается остановить сам себя, но всё же не сдерживается. Хёнджин хватает омегу за шею, сжимая сразу пальцами, и против воли заставляет смотреть прямо на него. — Не приезжайте сейчас на заезды, не пытайтесь вернуть себе то, чего лишились, — с расстановкой в каждом слове произносит Хван. — Это не вам решать, — огрызается Феликс и за запястье пытается убрать холодную руку альфы, сжимающую его шею. Но пальцы не размыкаются, Хёнджин перемещает ладонь на затылок омеги. — Ты не можешь, Феликс. — Если ты о моём состоянии, то нужно было думать раньше, — выплёвывает омега. — Ты сделал выбор, а теперь смотри, что будет. Феликс вырывается из рук и кидает на него свой самый уничтожающий взгляд. Хван не реагирует, смотрит всё также пусто, словно и не было этого минутного порыва. Всё закончилось также быстро, как и началось. Феликс снова накидывает на себя капюшон, скрывая под ним лицо. В последний раз смотрит на Хёнджина, встречаясь с ним глазами. Казалось, что они между друг другом что-то смогли выстроить за это время, мостик, который соединял бы альфу и омегу, но сейчас он бесшумно трещит и разваливается между ними, оставляя бездну. Это всего-навсего казалось. — Эй, Хван, — не обращая внимания на Феликса, к альфе подлетает другой запыхавшийся омега. У него взгляд полный обожания и восхищения. — Пошли на танцпол, отметим твой личный выигрыш, не зря же ставили закись. Хёнджин не отвечает ему. Его взгляд сосредотачивается на Феликсе, который резко оборачивается и быстрым движением головы скидывает мешающуюся ткань. — Чони? Это ты ему поставил закись? Парень оторопело отворачивается, но Феликс хватает его за рукав. — Ты же работаешь на Чанбина, гнида. — Я как раз собирался уходить, — слышит Ликс в ответ. — Теперь в автомастерской и работы будет меньше... Омега не успевает договорить, Феликс напирает на него. Злость возвращается вновь, только ещё сильнее. Он сжимает пальцы в кулак для удара, почти замахивается им, но попадает в широкую ладонь. — Феликс, тебе пора, — слышит над собой он. Хёнджин применяет силу и опускает его руку вниз, где ей и положено находится. Подталкивает Ликса к выходу, не давая развернуться. Чони остаётся позади, Хван ведёт омегу вперёд, сдерживая. — Уходи, Феликс, это больше не твоя забота. Под конец Хёнджин выталкивает его из клуба и уходит, даже не оглянувшись.