Time to Drive

| Simon Curtis - Flesh |

Осознание приходит только когда немного отпускает от присутствия альфы рядом. Боль ослабевает настолько, что хватает сил поднять голову и увидеть перед собой глаза, какие неотрывно наблюдают за омегой. Которые не понимают, почему Хан пришёл именно сюда, зачем вдруг ему Минхо понадобился. — Что ты здесь забыл? — повторяет альфа, делая широкий шаг назад. Хан видит, как он скрещивает руки между собой, сводит брови. Кажется, ещё не успевает понять, что здесь не так. Джисон же, напротив, делает шаг вперёд под пристальным взглядом и ещё вперёд, пока совсем не заходит в гостиную. Пока ему позволяют пройти. Одну руку он держит на животе, другой опирается об стену, позади себя, и медленно садится, больше не в силах держаться на ногах. И только постепенно, с наступающим осознанием и пониманием, к кому он всё-таки заявился на порог дома, картинки с альфой в голове одна за другой начинают испаряться. Достаточно только увидеть Минхо в живую, стоит только заглянуть в его ничего не выражающие глаза и заметить, как он отстранённо держится. Одно дело воображать что-то с человеком, когда его нет рядом, другое - попытаться думать о том же самом уже в его присутствии. Даже течка уступает перед Минхо. Хану попросту становится не по себе от того, что он поддался порыву и пошёл на поводу у своих инстинктов. И только лишь одна боль даёт о себе знать, заставляя сжать пальцы и опустить голову на колени. — Хан... — омега вдруг слышит в голосе Минхо намёк на беспокойство. А может быть Джисон просто не понимает, и ему только мерещится. Но лишь следующие слова подтверждают, что это - суровая в его случае - реальность. Всегда твёрдый голос сменяется на замешательство. — У тебя что, блять, течка? Джисону ничего не остаётся, как кивнуть головой и сжать зубы. Если бы он не корчился сейчас на полу, он бы с удовольствием посмотрел, в каком потрясённом виде перед ним тот самый, всегда невозмутимый, Минхо. — Зачем ты пришёл ко мне в таком состоянии? — спрашивает он омегу, едва сдерживая себя. — Я знаю, что не должен, но мне некуда было больше пойти, — смиренно произносит Хан, не решаясь взглянуть в глаза напротив. Преодолевая боль, дрожь в теле, он выдыхает небольшими отрывками. — Я совсем забыл про течку, сразу не понял... Пришёл в клуб... А там Чеонг, Сумин, другие альфы... И... Теперь альфа действительно не сдерживается, повышая голос. — Тебе нельзя там сейчас появляться, ты в курсе?! Особенно в течку, — Минхо рычит. — Хочешь быть изнасилованным? — Да знаю я всё, — рыкает в ответ Хан, обнимая руками свой живот. — Но я не мог сидеть и ничего не делать... — Они тебе что-нибудь сделали? Минхо даже сам не успевает понять, какого вообще он интересуется этим, как Джисона снова пробивает судорога, которая заставляет зажмурить глаза и сильнее вжаться в стену. Он интуитивно подтягивает к себе ноги и снова опускает голову на колени. Пытается дышать размеренно, но не получается. Тогда омега старается отвлечься, уловить запах Минхо. В воздухе витает что-то резкое со вкусом горького табака. Джисон глубоко вдыхает и дышит теперь только этим. Его немного успокаивает. Параллельно в комнате наступает глухая тишина, когда даже не слышен стук собственного сердца. Кажется, время тоже замирает, давая возможность Минхо кое-что решить для себя. Альфа смотрит на сжавшегося на полу омегу, пробегается глазами по его бледному лицу, дрожащим рукам, которые чуть ли не рвут плотную ткань на животе, смотрит на зажмурившиеся глаза, из-под которых вот-вот проступит влага. Минхо только сейчас понимает, только в этот момент до него полностью доходит, что именно здесь происходит. Напротив него сидит тот самый человек, к которому он поклялся себе больше не подходить, не вспоминать о нём, закончить с ним все дела. Выжечь в памяти дыру на месте образа Джисона. Ли даже сам уверовал в то, что больше не будет пересекаться с этим омегой, заняв его место в гоночном мире. Этот план наконец начинал обретать хоть какие-то очертания, но появившийся на его пороге Джисон вдребезги его разрушил. Они снова оказались рядом, снова вместе, друг другу не позволяя разомкнуть замкнутый круг. Как какое-то проклятье. Минхо отвлекается от мыслей и нервно сглатывает, когда слышит едва уловимый всхлип снизу. Он сокращает расстояние между ними и тут же об этом жалеет, попадая в то пространство, которое сильнее всего напиталось запахом омеги. Минхо стискивает зубы и пытается не дышать, но безрезультатно. Джисон начинает пробуждать инстинкты альфы, а запах сладкой мяты проникает глубоко в лёгкие и медленно оседает, занимая всё свободное место. Альфа прикладывает все усилия, взывает к своей силе воли, чтобы не сорваться и не подчиниться этому. Он наклоняется к омеге и поднимает его руку, закидывая себе на шею, а свою заводит Джисону за спину и приподнимает парня. Обернувшись по сторонам, не видит другого выхода, как увести Хана в свою комнату. Не хватало того, чтобы сейчас пришли Чан с Хёнджином и увидели на полу их квартиры загибающегося течного омегу. Джисона, который еле передвигает ноги, хватает ненадолго, уже возле двери он всем телом валится на Минхо, склоняя голову на твёрдое плечо. — Твою мать, зачем мне всё это... — выдыхает альфа, отворачиваясь. Минхо продолжает бороться со своей сущностью, не разрешая поддаваться на провокацию, повисшую на них. Но тут же, словно на зло, Джисон в каком-то своём бреду находит носом шею Минхо, проводит им по коже, а затем касается горячими губами. Запах альфы, которым он окружён, выбивает из него остатки адекватности напрочь. Минхо резко выдыхает, чувствуя тепло в районе шеи, мягкие прижимания к ней, где-то лёгкие покусывания. У самого альфы буквально начинает кружится голова, когда пару секунд спустя всё это переходит в посасывания. В памяти вдруг пробуждаются воспоминания, когда Хан ему отсасывал в своём собственном доме. Чёрт. С этими мыслями всё становится совсем хуёво. Минхо переводит глаза на Джисона и видит в них только жажду, омега будто уже теряет всякий ориентир. — Ты же сам себя возненавидишь, — обрывается с губ Ли. Судя по тому, как омега начинает прижиматься к нему, Минхо понимает, что Джисон сдаёт позиции и следует теперь только внутреннему зову. Ещё чуть-чуть, ещё немного, и может случится непоправимое. Минхо теперь остаётся один на один в этой схватке. Проклиная всё на свете, он открывает шире дверь и заносит уже на двух руках омегу, укладывая на свою кровать. Старается не смотреть на, подгибающего под себя ноги, Хана, пытается не обращать внимания на глухие стоны в подушку. Минхо в экстренном порядке просовывает руку между шторами, открывает окно, впуская свежий воздух, быстро проходит по комнатам и делает тоже самое по всей квартире. Это жалкая борьба, в которой он так близок к проигрышу. Джисону очень повезло, что Чана и Хёнджина нет сейчас дома. Но даже когда те вернутся, Минхо подозревает, что вопрос у них точно будет, и не один. Об этом он думает в последний момент, после того, как впечатывает ладони в подоконник и глубоко дышит прохладой с окна. Мысли крутятся в быстром водовороте, не успевает нахлынуть одна, как наслаивается уже другая, и всё обрушается с двойной силой. Среди всех мозг в итоге выбирает и цепляется за единственную. Важную сейчас. Течка. Он пришёл к Минхо с ёбаной течкой. Минхо втягивает в себя свежего воздуха по-максимуму и оборачивается, впиваясь в омегу глазами. Тот с силой сводит ноги, зажимая между них одеяло, которым каждый день укрывается Минхо, дышит в подушку, на которой каждый день Минхо спит. Джисон овладевает всем, что сохраняет в себе запах альфы, и без стеснения упивается им. Что же он будет делать, если Минхо решит облегчить ему жизнь и лечь рядом... Мысль так и крутится в голове, навязывая проверить. Альфа отталкивается от окна и делает несколько шагов к кровати. Руки сжимаются. Зубы норовят прокусить изнутри щеку. Ведь нельзя же, нельзя, иначе может сорваться. — Минхо, — назло обрывается с губ омеги с каждым наступающим шагом альфы. — Ближе. Это говорит не Джисон, точно не он, омега под влиянием. — Приди в себя, — альфа делает попытку его образумить. — Ты слишком слабый. — Нет, — Хан тут же сжимает крепче зубы, между бёдрами мнёт одеяло. — Я лишь хочу облегчить себе боль, мне больше от тебя ничего не нужно. — Сделай это с кем-нибудь другим, — резче, чем необходимо, отзывается Минхо. — Почему ты пришёл ко мне? На этот вопрос у Хана нет ответа. Вместо этого с помутнением в глазах он тянется рукой к Минхо и хватается за край его одежды. Материал оказывается такой же твёрдый, как и её владелец. Джисон ещё больше тянет на себя, а когда чувствует, что альфа совсем рядом, то утыкается носом прямо ему в живот. Внутри всё сводит в это мгновение, он пропадает в этом. Омега, как можно сильнее, вдыхает в себя его запах, дышит только им. Минхо терпит. Смотрит вниз и терпит, ничего не предпринимая. Пока он остаётся равнодушным, Джисон приникает к нему всё ближе и ближе. И с каждым сантиметром рассудок у него мутнеет всё больше. Он очень давно не чувствовал альфу в такие моменты, никого к себе не подпускал, но с Минхо всё куда сложнее. Всем своим существом он будто затыкает голос сознания, пока тело требует унять зуд. — Близко, — его наваждение обрывает отчётливый голос. — Слишком близко. Джисон открывает глаза и видит, что его руки задрали мешающую ткань прямо к минховской шее, полностью оголяя грудь альфы, а губы остановились совсем рядом с твёрдым соском. Хан промаргивается и неожиданно ударяет по этой самой груди, прямо в солнечное сплетение. Он понимает, что зашёл слишком далеко, но и Минхо его не останавливает. Словно издевается. — Тебе ничего не мешало трахнуть меня тогда в рот, — поднимая упрямые глаза на альфу, произносит омега. — Что изменилось? — Ничего. — Тогда почему ты просто стоишь и ничего не делаешь? — ударяет второй раз. — Ты мазохист? Тебе это приносит удовольствие? Минхо хмурит брови. — В прошлый раз ты предложил себя взамен на помощь с Маклареном, — отвечает он. — У тебя была безвыходная ситуация. Что сейчас? Ты бы просто так не пришёл ко мне. — Но мне правда нужно только одно, — Хан облизывает губы. — Я хочу воспользоваться тобой. — Ты слишком гордый для такого, — усмехается альфа. Хан психует, ударяя сжатым кулаком теперь уже по подушке. Боль снова нарастает и нещадно бьёт Джисона, где только можно. Кажется, что тело сейчас к чёртовой матери сгорит. И дышать становится трудно. Он поднимает голову и впечатывается глазами в Минхо. Смотрит прямо, затравленно. — Что ты хочешь знать? Что тебе непонятно? Гонки мы проиграли, места свои просрали, меня даже из дома выгнали. Классно, да? — голос у омеги с надрывом ломается. — А теперь в наказание за мной идёт охота, собственный отец хочет проучить и забрать последнее, что у меня есть, — Джисон переводит руку на себя и тычет в своё сердце. — Мой, блять, Макларен! Меня даже защитить теперь некому! Друзья оказываются врагами, авторитет падает. Вы пришли к нам и всё забрали. Ты пришёл и всего меня лишил. Ты в этом виноват, Минхо. Ты! Время приходит, и Хана срывает. Как лавиной накрывает после всего, через что он прошёл за последнее время. Он пытается наброситься на Минхо с кулаками, но теряет равновесие. Альфа вовремя подхватывает его за талию и толкает обратно на кровать. — Всё это из-за тебя, слышишь?! С твоим появлением моя жизнь начала рушиться, — не перестаёт омега надломленным голосом. — Ты мне теперь пиздец как должен. Ли замечает, как у Хана на глазах мгновенно проступает влага. Горячие слёзы скатываются на щёки, стекают по шее, ресницы предательски дрожат. Он жмурится и пытается вырваться из рук, которые его удерживают. — Зачем ты появился? Зачем?! — Успокойся, — выдыхает Минхо. — Хватит. Но Джисон не может. Минхо добился того, чего хотел. Узнал, что у Хана действительно на душе, что его так тревожит. Прямо сейчас он делится с ним своими страхами, полностью открывается. Хану уже всё осточертело в его жизни, вокруг него скопилась абсолютная темнота. Он достиг той точки, когда нервы сдают, и он себя больше не контролирует, выпуская судьбу на волю из собственных рук. По-моему, он даже начинает кричать. До изнеможения, до истощения. Демоны царапают его душу, проникают глубоко и всё переворачивают. Несмотря на жар в теле и судороги, в самой душе становится холодно. Его тянет вниз, на самое дно, откуда не видно выхода. Но помимо этого есть ещё кое-что, самое важное. У него остаётся внутренняя сила. Если бы Джисон действительно сдался, самой малой крупицей не цеплялся за неё, сам того не осознавая, он бы не пришёл к Минхо, не впивался сейчас пальцами в него, не обвивал ногами его тело, до невозможности к себе прижимая. Он так отчаянно ищет кого-то, чтобы окончательно не потеряться в этом безумии. Ему нужен кто-то, кто вытащит его, отвоюет, возьмёт всё на себя. Нужен кто-то сильнее, безумнее, бесстрашнее. Потому что демоны Джисона слишком ужасны. Нужно спасение от них. Ему сейчас так нужно спасение. И он находит. Прямо рядом с собой, такое тёплое, которое защитит его не смотря ни на что. Всеми клеточками он чувствует ответную силу того, к кому жмётся, в кого впивается, кем дышит. — Пожалуйста, — он, кажется, даже умоляет шёпотом. — Спаси меня. Пожалуйста. Джисон делится с ним своим сумасшествием, отдаёт без остатка. Предстаёт таким открытым, таким ранимым, каким Минхо его ещё не видел. И после этого обоих просто к чёртовым хуям срывает. Омега не замечает, как с его лица перестают стирать слёзы, руки его больше не удерживают. Вместо этого толстовка Хана летит с кровати, джинсы швыряются к ногам. Омега сразу же тянет на себя альфу, чувствует на себе вес и сходит с ума. Он вытягивает шею, подставляется, ощущает, как по ней проводят языком и впиваются зубами. Резкий крик Джисона оглушает, но тяжёлое дыхание Минхо громче. Одежда Минхо следом грубо срывается. Джисон без промедления прижимается к голой груди, наконец прикасается своей кожей к твёрдым соскам. Каким-то краешком сознания Хан понимает, что с ним Минхо, но это не привычный Минхо. Этот альфа показывает свою другую сторону. Он голоден и распалён. Он переступил через себя и впервые сам пошёл на встречу. Тому подтверждение его руки, которые гладят и сжимают тело омеги во всех возможных местах. И Джисон делает всё, чтобы он не передумал, чтобы продолжил. — Сейчас я только твой. После таких слов у Минхо отключается мозг. Он больше не думает, он срывается. Трение тел друг об друга усиливает давление. Хан уже не отдаёт отчёта, когда его берут за талию и переворачивают, спускают по ногам боксёры. Минхо оставляет свой след за ухом омеги, опускает рот на его плечо, дарит укус под лопаткой и спускается пылающими губами вниз. Кожа Джисона вся искусана, горит, но жажда всё больше и больше просыпается в нём. Руками, которые взяли власть над омежьим телом, Минхо опускается на ягодицы и мнёт их. И снова кусает. По комнате раздаётся первый крик не безумия, а какого-то больного удовольствия. Внутри Хана всё пылает, рассылая огонь теперь не только по телу, но и затрагивая душу. Холод отступает, его прогоняют крепкие руки альфы. Язык, укусы, трение - Минхо задействует всё, чтобы не дать утонуть в этом Хану. Он забирает всё на себя, а в голове только слова Джисона. На пару секунд Ли останавливается. Омега даже думает, что он уйдёт, исчезнет, но резкий вдох вырывается из него, когда между ягодиц он чувствует дыхание. А затем прикосновение. Язык ласково оглаживает покрасневший анус, в то время, как Джисон начинает дрожать. Он упирается лицом и руками в подушку, прогибаясь в спине. Безмолвно просит Минхо не делать этого, боясь не выдержать таких эмоций. Но из него не вырывается ни слова, когда язык начинает лизать его, проникать кончиком внутрь, вбирать в себя. Крепкие руки держат за упругие половинки, пока сам Минхо уничтожает Джисона. Медленно убивает, доводит до исступления. В какой-то момент он остраняется, но Хан тут же заводит руки за спину, впивается пальцами в пряди и силой тянет на себя. Ещё, этот рот нужен там ещё. Сзади слышится смешок и, губы снова находят влажную дырочку, которая растягивается от языка и шире разводящихся в стороны ног. Джисон умирает и воскресает от ощущений. Стоны просятся наружу. Но омега резко дёргается, когда к языку подключается палец, и через пару секунд за ним следует второй. — Меня давно никто... — зачем-то шепчет Хан в своё оправдание. — Я знаю, — обрывает Минхо тихим, но уверенным голосом. Альфа оставляет пальцы в заднице Джисона и тянется наверх, прижимая его тело к кровати своим. Минхо на самом деле так и думал на счёт этого омеги, чутьё его не подвело, что он не спит с каждым вторым. Поэтому сначала он старается быть с Ханом поласковее, но рваные вдохи, запах течки, трепещущие ресницы и желание пробуждают в нём всё самое первобытное и не оставляют шанса. К двум пальцам подключается третий под сдавленный крик омеги в подушку. Минхо не тот альфа, который будет нежен даже в такой период. Он не любит приторную мягкость, и Джисон это знает. Омега его не боится, потому что сам такой. Хан всю жизнь пытается доказать это всем. Поэтому он больше прогибается в спине и закидывает руку на шею альфе. Пальцы входят сильнее, голова Джисона приподнимается, он шумно дышит, и тут происходит неизбежное. Их глаза встречаются. Застывают, не отрываясь друг от друга. Это совсем не те глаза, какие у них в обычной жизни. Сейчас они читаемые, наполненные эмоциями, горящие. Минхо видит в хановских впервые подчинение, готовность уступить, удовлетворение происходящим. А Хан не может покинуть этот затягивающий тёмный омут, где всё искрит и взрывается. Он разбудил спящего на дне дикого зверя, и никто уже не говорит о пощаде. Минхо не мешает даже головная боль и разросшийся синяк на виске - последствие той злополучной ночи. Джисон заметил его сразу, но спрашивать и тем более сочувствовать бесполезно. Альфа отмахнётся от него. Поэтому омега старается не придавать значения и делает вид, что ему безразлично. Он смотрит в чёрные зрачки. — Мы враги, — приоткрывает губы Джисон. — Нам нельзя. — Попробуй теперь меня остановить, — бросает Минхо. Он не даёт ответить и уж тем более что-то сделать Джисону, толкает и кидает его на спину. Кровать прогибается под тяжестью двух тел. Альфа рывком закидывает бёдра парня на свои и приставляет истекающий смазкой член ко входу. — Ну что, попробуешь? — хрипло спрашивает Минхо. — Я передумал, не трогай меня, — провоцирует Хан, заводя ладонь на миховский затылок и вплетаясь пальцами в пряди. Он тянет их назад, заставляя альфу откинуть голову. Минхо позволяет ему эту вольность, но тут же отыгрывается. Он входит в Джисона одним толчком, и пока омега до конца не успевает понять и ощутить всё, Минхо сразу же выходит и снова погружается в него до упора. Из пухлых губ вырывается резкий выдох. Кажется, Джисон распадается в этот момент на атомы, не придавая внимания тому, что снизу появляется боль. Он не может себе представить, не может вообразить, что они с Минхо пришли к этому. Но его тело действует самостоятельно, отдельно от разума. Влажные бёдра крепче обхватывают талию альфы, одна рука цепко держится за шею, а вторая - сжимает бицепсы. Он позволяет снова в него погрузиться, с готовностью принимает альфу. Минхо чувствует, как всё его тело сковывает этот парень, жадно забирает каждый участок себе. Он делает несколько толчков, ощущая, как член очень туго входит меж стенок, но Хану теперь будто всё равно. Омега ещё сильнее тянет на себя, царапая жилистые руки и впиваясь в кожу. Тогда альфа заполняет Джисона до отказа, заставляя его выгибаться, и кусает свои губы от того, насколько внутри омеги влажно и горячо. Открытые окна между комнатами создают сквозняк, но он даже не может подступиться к двум телам. Запах омеги становится настолько ярким, что поглощает всё пространство вокруг, проникает и стелется по венам альфы. Минхо позволяет себе вдыхать его полной грудью, и только сейчас, в моменте, он упивается им. Касается кончиком носа мочки уха, взбухшей венки на шее, ключицы и при каждом прикосновении впускает в лёгкие. Из омеги вырывается громкий стон, когда Минхо тянет его на себя, и Джисон оказывается полностью сидящим на его бёдрах. Ладони перемещаются на спину, а член начинает входить глубже. В какой-то момент Минхо удерживает Хана на пару секунд, останавливая. Как только парень переводит дыхание, альфа сжимает его в своих руках, как в коконе, и начинает размашистые движения бёдрами. Член уже не просто входит, он врезается между ягодицами, темп переходит в дикий, беспощадный. Джисон держится за спину альфы, едва ли не оставляя кровавые отметины, в голос стонет, но подстраивается. Он просто-напросто скачет на Минхо уже без какого-либо стеснения. Он никогда так не трахался. Его никогда так не имели. Откидывая голову назад, он хватает ртом воздухом. Скребёт ногтями по коже альфы, кусает свои губы. Обильная смазка стекает на простынь. Минхо приподнимает резко бёдра, задевает простату. — Ещё... — Ненасытный, — сквозь сбившееся дыхание рычит альфа. Боль теряется, сменяясь на удовольствие. Хан растворяется в этом, отключается от остального мира, забывая всё плохое. Они вместе создают свою Вселенную, где царят свои порядки. Минхо же кажется, что с каждым толчком именно он всё больше не может насытиться. На самом деле он редко имел дела с течными омегами, но никто и никогда ещё так на него не действовал. Их секс похож на настоящую гонку. Резкий старт, наращивание скорости и полное ускорение. Здесь даже никакая закись не нужна. Они практически вместе доходят до самого конца, достигают пика одновременно, но только Джисон проигрывает за какую-то одну секунду. Он изливается себе и на минховский живот, а следом ощущает ещё больше тёплой жидкости между ними. Тяжёлое дыхание соединяется воедино, исходя от двух человек. Минхо покидает хановское тело и спиной падает на подушки. Хан рядом. Необходимо несколько минут, чтобы они смогли прийти в себя, осмыслили, что произошло и что делать дальше. — Пиздец, — выдыхает Джисон тихо и отворачивает голову, не желая встречаться с другими глазами. Больше никто ничего не говорит, потому что всё понятно. То, что случилось - это большая ошибка, и если о ней рассказать остальным... Джисон погружается в свои мысли, которые начинают бить его со всех сторон. Но ни одной полезной или по-настоящему важной там нет. Скорее всего, они его со временем просто съедят. Он переворачивается на бок, упирается взглядом в голую стену. Осознание, что Минхо стал его спасением навязчиво крутится в голове, но Хан пытается забыться. Долгие минуты проходят в тишине. Ровно до того момента, как в животе снова предательски скручивает, и судорога проходит по телу. Проклятая течка. Он слышит, что с другой стороны кровать продавливается. Омега жмурится, заталкивает глубже в себя все эмоции и ощущения, которые он получил ранее. И прежде, чем рука альфы коснётся его, он тихо выдавливает из себя...

| A$AP Ferg - Floor Seats |

Бан Чан старается не показывать своих настоящих эмоций. Его этому жизнь учила, как только он вышел из-под родительского крыла. Те люди, которые ему встречались на жизненном пути, не заслуживали знать его настоящего. Сейчас происходит примерно тоже самое. В большинстве он видит своих врагов, а не друзей. Он здоровается с гонщиками, кому-то притворно улыбаясь, обходит стоящие вдоль машины, оценивая каждую по нужным ему параметрам. Перед ним все тачки гоночные, почти все тюнингованные, заряженные. Их владельцы принимают нового короля дорог и представляют ему местные драгоценности. Чан сразу спрашивает, какие из автомобилей с закисью, а какие нет. Ему это нужно для своих личных наблюдений. — Эй, Чан. Вдруг его окликает Хёнджин, который следует за парнем. Хван останавливается напротив приглянувшегося ему спорткара, суёт руки в карманы и кивает на него. Чан же смотрит на альфу с поднятой бровью, не понимая. — Я хочу заезд с ней, — решительно и громко говорит Хёнджин, чтобы слышали все. — Ставим на кон свои машины. Если проиграю я, отдаю свою. Если я выиграю, забираю твою, — он разворачивается и пальцем указывает на владельца, который стоит окружённый другими парнями. Этот гонщик застывает в оцепенении, на лицо натягивается едва заметная улыбка. Среди молодых людей поднимается гул из-за слишком высокой ставки. В их кругах гонки за машину проводятся редко, чаще всего гоняются за деньги. — Почему моя? — спрашивает он, подходя к Хвану. — Просто, — пожимает плечом альфа. — Я так захотел. Покажи мне начинку. Омега выполняет просьбу, поднимая капот. Хёнджин туда даже не вглядывается, ему всё равно. Он одобрительно кивает и всё ещё улыбается губами, но глаза его щурятся. Вблизи альфа подмечает, что нос омеге хорошо подбили сегодня вечером. К тому же, Хёнджин знает, что сделал это никто иной, как Хан Джисон. И, конечно же, он знает причину. Этот гонщик был другом Феликса до определённого времени. Сумин очень расстроил Феликса своим предательством, а слухи в их гоночном сообществе расходятся быстро. Сумин нерешительно поворачивается к своему лидеру, спрашивая разрешение у предводителя банды - Кима, и медленно сглатывает, когда тот кивает. Гонка назначена. Он выйдет на своём автомобиле на заезд с Хваном Хёнджином, против его Лаборгини. Перечить и отказывать этим людям с этого времени теперь нежелательно, у них растёт авторитет. Хван и Минхо теперь под покровительством самого главного - Бан Чана, нового короля дорог. Сумин шумно выдыхает, когда двое альф проходят дальше. Переводит взгляд на свой спорткар... Если он проиграет, то снова останется ни с чем. Феликс его познакомил со всеми, поручился за него, но теперь ему никто не поможет в случае провала. Он хватается руками за голову и опирается спиной на колесо. За какие-то два дня его жизнь превратили в ад.

| NLE Choppa - Gang Baby |

— Почему именно этот гонщик? — спрашивает Чан, уткнувшись в телефон. — Мне нужен его проигрыш, — легко отвечает Хёнджин. — Он тебе дорогу перешёл? — альфа хмурится. — Не мне, он раньше был другом Феликса, а после его проигрыша сразу же переметнулся. Просто хочу проучить. На нашей стороне такие кидалы точно не нужны. Краешки губ Чана приподнимаются, но больше он не спрашивает Хвана. Это его личное дело, в которое альфа не лезет. Хёнджин тот, кто проверен временем, и парень знает, что ему можно доверять. — Сам знаешь, — Бан Чан хлопает друга по плечу и провожает глазами. — Ладно, я буду поздно, нужно ещё с людьми поговорить. Хёнджин кивает и садится в Ламборгини. Двигатель автомобиля ещё не остыл, потому он сразу же заводит гиперкар и давит по газам, срываясь с места. Он не смотрит на спидометр, уже полностью сроднился с Хураканом. Мимо, как картинки, с большой скоростью проносятся дома, люди, деревья. Но мысли парня далеко от этого всего. Он теперь сосредоточен на предстоящей гонке, в которой обязан выиграть. Хёнджин до конца сам не понял, что его подстегнуло вызвать омегу один на один, но альфа чувствует, что так будет правильнее всего. Дорога пролетает незаметно. Только на парковочном месте Хван чувствует, что что-то не так. У их дома он замечает припаркованный Макларен. Ощущение его не подводит, когда он входит в тёмную квартиру. Хёнджин проходит на кухню и видит яркий огонёк, который в мгновение освещает невозмутимое лицо и тут же быстро потухает. Во всех комнатах такая же темнота, нигде нет намёка на освещение. Казалось бы, Минхо здесь должен быть один... Запах от тлеющей сигареты проникает в лёгкие Хвана и тот его сразу же с жадностью вдыхает. Сейчас он даже согласен перебить этим разъедающим запахом другой. В тусклом свете из окна очертания Минхо выглядят расслабленными, словно его ничего не беспокоит, но Хёнджин ещё не видел его глаза. — Что здесь происходит? — спрашивает он, скидывая с себя куртку на спинку ближайшего стула. — Потише, — отвечает Ли, затягиваясь и выпуская дым. Говорит он ровно, спокойно. — Ты один? Когда вернётся Чан? — Не знаю, он остался знакомиться с остальными гонщиками. Минхо кивает. — Будешь? — обычно альфа никогда не предлагает Хвану сигареты, потому что знает о его нелюбви к ним, но сейчас случай другой. Хёнджин медлит, раздумывает над предложением. Он опирается на кухонный гарнитур напротив Ли, и в окне отражаются уже два силуэта. Минхо сам поджигает сигарету и передаёт её. Хван затягивается, слегка кашляет. — Рассказывай, — просит альфа после того, как прочищает горло. — Нечего рассказывать, — Минхо постукивает указательным пальцем над пепельницей. — Он сам пришёл. — Он был сегодня в клубе, парни сказали, что побил одного гонщика, — дополняет Хёнджин, кидая взгляд на Минхо. — Тот был другом Феликса и отвернулся от него после проигрыша. — Правильно сделал, что побил, — хмыкает Ли. — У Хана течка, — Хёнджин меняет тему и ненадолго замолкает, пытаясь подобрать дальнейшие слова. В голове за это время он всё примерно сопоставил, что могло быть на деле. После клуба омега выбрал самое ближайшее место, чтобы спасти себя и не столкнуться с другими альфами. Но вот действительно безопасное ли оно... Парень выдыхает дым и спрашивает: — Ты ему помогаешь? Минхо тушит окурок. Глаза устремляются в пол. — Он попросил дать ему блокаторы. — С ними всё будет дольше, — слабо улыбается Хёнджин, увереннее делая затяг. — Если ты хочешь что-то предложить, предлагай, — усмехается Ли. — Я послушаю твои варианты. Хван тоже тушит сигарету и поднимает открытые ладони в знак капитуляции. Затем одной рукой касается лица Минхо, поворачивая его к себе. Прищуриваясь, насколько возможно в полумраке осматривает висок и синяк на нём. — Как голова? Всё ещё болит? — Уже нет, — предельно честно отвечает Минхо. Странно, но даже после такого секса голову отпустило. Его в последнее время беспокоит лишь состояние Хёнджина, который вдруг неожиданно начал заботиться о своём собрате. Он не упускает шанса напомнить парню об этом. — Твои таблетки помогли. — Это хорошо, я рад, — Хван вдруг оставляет Ли, отталкивается и устремляет глаза вглубь квартиры. — Я сейчас. — Ты куда? — вслед за ним встаёт Минхо, прослеживая взгляд альфы. — Хочу омегу проверить. Ты ведь этого не сделаешь. Минхо не даёт ступить и шага, интуитивно вставая перед ним и загораживая дорогу к своей комнате. — Не нужно, — произносит он. — Я сам. Бровь Хвана поднимается наверх. — Ты уверен? Ли кивает головой. — Это моя ответственность, — уже спокойнее отвечает. — Я его впустил, хотя не должен. — Если бы на твоём месте был я, наверное, тоже не смог бы прогнать, — с небольшой заминкой озвучивает Хёнджин. — Из-за нас многие альфы теперь чувствуют вседозволенность по отношению к ним. — Как станет лучше, он уедет, — сухо отвечает Минхо. — С Чаном только сам разговаривай. Если он разозлится, что мы укрываем течного омегу в нашей квартире, то это на твоей совести. — Да понял я, — закатывает глаза Ли. — Многие альфы к нам переметнулись? — Значительно, — кивает Хёнджин. — Осталось разобраться, кто реально нас поддерживает, а кто пользуется под шум ситуацией. — Разберёмся, — обещает Минхо. — Я к вам скоро присоединюсь. — Минхо? Хёнджин? — из-за спин парней раздаётся приглушённый голос Джисона, на который они оба оборачиваются. Ли делает шаг вперёд, но вовремя себя останавливает. Его глаза впиваются в омегу, осматривая с ног до головы. В лунном свете, льющимся из окон, Хан выглядит ещё более бледным, чем когда он пришёл сюда. Плечи его подрагивают, губы почти пересохли. На лице нет той уверенности, какая у него обычно. Омега кое-как принял душ и надел первую попавшуюся футболку, которая принадлежит Минхо. — Тебе очень плохо? — спрашивает Хёнджин, вероятно тоже заметив изменения во внешнем виде омеги. — Терпимо, — нервно заламывая пальцы, отвечает парень. — Минхо мне... достал блокаторы. — Переживёт, — Минхо поворачивает голову к Хёнджину, затем снова смотрит на омегу. — Почему встал? Тебе что-то нужно? Джисон слегка кивает. — Замёрз, — он наблюдает за тем, как со вздохом Минхо уходит закрывать окна. Переводит взгляд на Хёнджина и встречается с ним глазами. Прочесть глаза Хвана омеге не каждый раз под силу, сейчас он понятия не имеет, о чём тот думает. — Как мне станет лучше, я уеду. — Скажешь это Чану, когда он вернётся, — произносит парень. — У нас вся квартира пропахла твоим запахом. — Я понимаю, — устало отвечает омега и поднимает руку, в которой держит телефон. — Я хотел, чтобы меня забрал Феликс, но он уже давно не отвечает. — Давно? — переспрашивает альфа. — Уже несколько часов, последний раз отвечал из универа, — сдержанно произносит Джисон. — У него скоро тоже должна начаться течка, я волнуюсь. Альфа поднимает свой мобильный телефон и на экране видит цифры, приближающиеся к десяти часам вечера. — Может, конечно, он у одногруппника, — размышляет Хан. — Он часто ездит к нему заниматься. — Позвони ещё раз, — кивает на телефон Хёнджин. Когда парень пытается набрать номер, у него вдруг резко скручивает живот и он теряет равновесие. Подходящий Минхо ловит его, хватая одной рукой за талию. Спиной Джисон находит грудь альфы и незаметно расслабляется. — Что ты от него хочешь? — спрашивает с нагоном Минхо у Хёнджина. — Не видишь какой он? Грохнется сейчас здесь, а мне потом решать эту проблему. Хван закатывает глаза. — Дай мне свой телефон, сам попробую набрать. — Кого? — вмешивается Минхо, всё ещё удерживая обессилившего омегу. — Феликса, — отмахивается парень. — Хотим дозвониться, чтобы не потерял Джисона и забрал его. Омега собирается с силами и снова звонит другу, но абонент оказывается недоступен. Хёнджин проводит языком по внутренней стороне щеки и переводит глаза на окна, вглядываясь в проезжавшие автомобили. Феликс где-то там, но в порядке ли он? Сейчас всё играет против этих омег, они буквально каждый день ходят по краю. Хотя альфу это никак не должно волновать, он не должен об этом думать, только вот сейчас он вряд ли уснёт. — Тогда набери Чанбина, может Феликс с ним. — Отъебись ты от него, — сталкиваясь взглядами, говорит Минхо. И кивает на омегу: — Если Чанбин узнает, он приедет самым первым сюда. — Не нужно старшего сюда, — подаёт взволнованный голос омега. — Я ему вообще обещал дома сидеть. — Ладно-ладно, — Хёнджин сдаётся и подбирает со спинки стула свою куртку. — Если моя помощь здесь больше не нужна, я ушёл. — В клуб? — Нет, просто покатаюсь, — он кидает взгляд на Джисона. — Мне нужен свежий воздух. Катаясь, Хуракан заворачивает к той самой кофейне, где Хёнджин впервые вблизи увидел Феликса. Точнее, поджидал его. Он почему-то сохранил местоположение этого заведения у себя в памяти, а заодно, вместе с ним, и расположение университета в шаговой доступности. Альфа ведёт гиперкар неспешно, осматривает припаркованные с разных сторон машины. Большинство - обычные, гражданские, гоночных не видно. Ламборгини проезжает по нескольким параллельным улицам, объезжает университет со всех сторон. Автомобиля омеги нигде нет. Хёнджин останавливается и вспоминает места, где бы Феликс мог находиться. Рядом с гонщиками его нет, около университета тоже, скорее всего, парень поехал домой или действительно остался у одногруппника. Хван отлично помнит, где дом Чанбина, но останавливает себя, чтобы туда не рвануть. С какой стало быть стати ему туда ехать и какого хрена он об этом думает? Он должен забыть о нём. Выкинуть из головы раз и навсегда. Альфа ударяет по рулю и, круто разворачиваясь, давит на газ. Феликс, Феликс, Феликс... К чёрту Феликса. Один раз у него уже получилось отвернуться от омеги, оставив полное разочарование в глазах, значит получится снова. У него нет и не может быть никаких чувств, никакой привязанности. Это просто его соперник, каких будет ещё сотни на пути гонщика. Сердце бьётся в такт с набирающей обороты стрелкой спидометра. Хуракан летит по пустеющим к ночи улицам, заходит на скорости в повороты, плавно скользя шинами. Хуракан в своей стихии, новый хозяин подчиняет себе эти улицы. Нужно помнить лишь о том, что он теперь тут главный. Это его новый дом. Ненароком Хёнджин вспоминает до конца не выветрившийся из лёгких запах течного омеги, который волнует его. Нет, на Джисона альфа совсем не претендует, но вот инстинкты его он, кажется, затронул. К тому же, Хван давно как следует ни с кем не трахался... И это начинает сказываться на его организме. Ламборгини подлетает уже к родному клубу. Альфа заходит внутрь и осматривается. Внутри полно хорошеньких омег, готовых услужить, если ты в этом гоночном мире чего-то да стоишь. А у Хёнджина это получится сделать в два раза быстрее с его новым статусом. Он выцепляет взглядом какого-то паренька, который больше всего выставляет себя на показ, завладевает его вниманием и зовёт к себе. Разговор между ними получается очень коротким. Хёнджин только почему-то всё равно не останавливает себя и интересуется каких взглядов придерживается этот парень относительно ситуации. Оказывается, что этому омеге всё равно, кто главный на улицах. Он из тех, кто быстро привыкает к новой власти. Ему вообще всё безразлично, даже то, кто будет трахать его сегодня вечером. Хван прикрывает глаза и убеждает себя, что именно на это был и расчёт. Ему нужно без лишних заморочек и на один раз, только вот интерес почему-то теряется. Как раньше не получается. С омегой они проходят в закрытую кабинку. Хёнджин пытается возбудиться, когда по нему начинают скользить чужие руки, расстёгивают ширинку. От поцелуев он уворачивается - совсем не хочется, он даже не трогает парня. Омега не расстраивается и сам берёт всё в свои руки: язычком начинает ласкать член, насаживаться на него ртом, вызывая стояк. Хёнджин откидывает голову, закрывает глаза и старается успокоиться, думает о приятном. В какой-то момент на телефон ему приходит сообщение от Минхо: «Феликс забрал Джисона, можешь возвращаться» Только успев это прочитать, альфа шумно выдыхает. Значит всё в порядке... Голова его пустеет, а сердце начинает биться в прежнем темпе. Напряжённое тело в один миг расслабляется. Длинными пальцами он подцепляет локоны омеги и помогает завершить ему дело. Член толкается в глотку, щёки, скользит по языку. Хван с лёгкостью кончает, распутывает клубок накопившихся нервов и одними лишь словами благодарит омегу. Он его даже не запоминает, не спрашивает имени, знает, что больше к нему вряд ли когда-то обратится. Слишком не то для Хёнджина. Парень выходит из клуба, на ходу прощаясь с гонщиками, садится в любимый Хуракан и подрывает его с места. За последние несколько дней внутри почему-то становится легче, чем обычно. С души спадает небольшой осколок от большого камня.