Snake

Школа стоит на ушах. Никто не даёт парням прохода до самого класса с одним единственным вопросом: «кто подвёз тебя на той охеренной тачке?». Спасибо Тэхёну, который расталкивал эту толпу, как личный охранник. Они ещё и не подозревают, что сегодня эта «охеренная тачка» заберёт его снова. И ещё, и ещё, и ещё. Вопросов будет возникать всё больше, но Чонгук не ответит ни на один из них, так как доверяет только Тэхёну. И Чимину. Теперь ему тоже. И как же хотелось всех заткнуть хотя бы на секунду. Почему их так сильно волнует чужая жизнь? Обычное общение, помощь в домашке или приглашения на какие-нибудь тусовки – это ко всем, кроме него и Тэхёна, – как такие вопросы, сразу набегают, словно куры на зерно. Сегодня дотерпеть до приезда Чимина будет куда сложнее. По крайней мере он так думал, пока уже не стоял возле Чимина в тренировочном зале и не ждал его очередного непонятного плана. Пришёл Пак совсем не с тем, что мог ожидать парень. На мат падает верёвка, наручники и скотч. Чонгук поднимает взволнованный взгляд, а после опускает на свою руку, в которой оказывается маленькая скрепка. — Ты должен уметь себя освобождать, — на полном серьёзе заявляет он, подбирая наручники и заходя за спину парня. — Сегодня у нас много дел. Если ты настроен серьёзно, значит завтрашнего выходного у тебя не будет. Холодный металл окутывает запястья, Чонгук не успевает заметить, как чужая нога толкает в спину на мат, который не особо спас от приличного удара головой. Парень шипит, мельком замечая как тот жмёт на кнопочку в своих наручных часах. Это совсем не веет ничем хорошим. — Каждые тридцать секунд я буду тебя бить, если не сможешь выбраться. — Но- — Время пошло. Он наблюдает пристально, не похоже на то, что эти слова будут шуткой. Парень только сейчас понял, что при падении на мат скрепка выпала из рук. Он удобнее переворачивается на живот, осматривается вокруг, замечая единственную надежду на спасение, которая лежит на самом краю мата. Действовать резко нельзя, иначе она просто упадёт на пол. Доставать оттуда будет очень неудобно. Чонгук только начинает медленно подползать, как следует удар с ноги в ребро. Чимин не шутил. Он на полном серьёзе ударил его с такой силой, будто парень всю жизнь был его злейшим врагом. Новая порция тридцати секунд пошла сначала, а половину из них Чон пытался справиться с ужасной ноющей болью в ребре. Но не сдался. Шумный выдох, сосредоточенный взгляд. Парень готовится получить ещё один, а потом следовать к своей цели. Сейчас не успеет. Новый приходится в лицо, разбивая уголок губ с правой стороны. Такого Чонгук даже не предвидел. Он специально напряг пресс в надежде получить туда, но Чимин оказался намного продуманнее, сильнее выводя из строя и координации. Запястья ужасно болят, наручники так сильно сдавливают кожу, что хочется выть. Но Чонгук не сдаётся опять. Слизывая капельку крови на губе, он усерднее начинает ползти к скрепке. В бок получается терпимо, в этот раз Пак пожалел. Его ухмылка не похожа на издевательскую, когда Чонгуку удаётся забрать скрепку и перевернуться на спину, чтобы привстать, она становится похожа на такую, будто он гордится. Хотя Чон просто себя накручивает, стараясь отогнать эту мысль из головы. И её выбивает Чимин, прямо ударом с ноги в лицо. Чон падает на бок, выплёвывает небольшую лужу скопившийся крови во рту, но, кажется, это лишь сильнее предало сил. Наручники с глухим звуком падают на мат, парень встаёт медленно, проводит пальцем по губе, рассматривая небольшую капельку бордовой жидкости. Тренировки с Чимином помогут стать не простым как сейчас, а отличным лжецом: придётся очень многое придумывать, чтобы оправдать такие побои дома и в школе. — Две минуты, — он останавливает таймер на двадцати шести секундах. Повезло, следующий был бы в грудную клетку. — К концу тренировок должно быть максимум двадцать секунд. Когда-нибудь тебе покажу. Чёрт. Лучше бы он не говорил эту фразу. Теперь Чонгук очень хочет это увидеть. И сейчас речь идёт не совсем о том как он освободится, а о том, как это будет происходить, когда Чон будет лично связывать его запястья. Будет крепко сжимать их в своих руках, чтобы вселить в его глаза долю страха лишь от взгляда напротив. Он не извращенец, но его мозг, по-видимому, да. — Теперь верёвки. Верёвки были немного проще. Чонгук даже подумал, что парень решил его пощадить и затянул не так туго, но оказалось, что у Чонгука просто к этому некий талант. Он запросто развязал все узлы получив всего лишь один удар в бок. Скотч тоже был прост, там ни единого. Чонгук был очень рад, когда эта тренировка подошла к концу, ему немного начало казаться, что быть связанным именно Чимином начинало... возбуждать. Было бы очень нелепо, увидь он стояк. Или он почти возник от его грубой силы? Кто знает. Следующая тренировка была просто пыткой. Есть только один человек, который заставляет это делать, и его Чон ненавидит до сих пор. Но Чимина он не может ненавидеть – придётся смириться и отжиматься. Парень становится на четвереньки, опустив голову в пол и задумывается, мысленно подготавливая себя к пятидесяти отжиманиям. Но делает он это не один. Чимин опускается рядом, запросто делая уже пять, пока Чонгук приоткрыв рот просыпается, приступая к своей очереди. У Чимина пять – у Чонгука один. Это стыдно. Его руки трясутся уже на десяти, а Чимин уже доделывает последнюю шестёрку. Он так хочет упасть на колени, тело и лицо щиплет от недавних побоев, а его заставляют делать самое ненавистное упражнение в жизни. Падая на пол и прикрывая глаза, в голове опять возникает вопрос: «мне точно это нужно?». И в этот раз он задумывается. Всё это слишком тяжело, но не хочется опозорить себя. Не хочется показаться перед Чимином слабаком, неспособным вытерпеть тренировки. Если он говорит делать так и делал сам, превратив себя в того, кем Чонгук восхищается до нескольких литров слюней во рту, то обязан продолжать. Стискивает зубы, поднимается на трясущихся руках, и как бы ни было больно, продолжает, что даже давно закончивший Чимин приподнимает брови в удивлении. Он видит как Чонгуку плохо, видит как его тело сейчас упадёт от сильного изнеможения, но тот всё равно продолжает, упорно прокручивая в голове: «я смогу». — Чонгук, — обеспокоенно зовёт парень. — Хватит. Но он не прекращает. — Осталось... пять, — его голос звучит ужасно хрипло и устало. Чимин не может это терпеть. И когда Чонгук падает на пол без единого признака на нормальное состояние, Чимин тяжело выдыхает, слегка мотая головой. Но с улыбкой. Он тоже был очень упрям.                                  

***

— Очнулся, — размыто слышит Чонгук, пока чужая рука поправляет прохладный компресс на голове. Он отрубился от обычной тренировки, как же это стыдно. Но Чимин не выглядит тем, кто сейчас будет осуждать или выгонять. Он заботливо трогает щёки, проверяет их жар и переносит два пальца к шее, проверяя слабый пульс. — Прости, я немного переборщил, когда бил. Возможно у тебя ушиб головы. Чонгук усмехается. Чимин извинился, это так необычно и странно. Но больше странна та ситуация, что сам Чонгук лежит больше не в зале, а на кровати и в небольшой спальне. Логично догадаться, что она принадлежит Чимину. Напротив, на самой стене висит катана. Её лезвие настолько блестит в мягком свете светильника, что кажется порежет только от одного взгляда на неё. Чонгук держится за голову пытаясь встать, но ладонь Чимина надавливает на грудь, укладывая обратно. Эта атмосфера делает невообразимое с его сердцем. Почему-то только сейчас Чонгук заметил, что черты лица Чимина не просто красивы, они прекрасны. И когда он непроизвольно опускает взгляд на его губы, сглатывает от их вида и зажмуривается, неловко отворачивая голову в сторону, понимает, что точно сильно ударился головой. В ней так отчётливо нарисовалась картинка их поцелуя. Того, как Чон хватает его за воротник этой чёртовой рубашки и впивается в губы... как жаль, что это была всего лишь фантазия. Как жаль, что её нельзя повторить. — На сегодня хватит, едь домой, завтра продолжим. — Нет, — удивляет ответом Чон, и не только Чимина. Себя тоже. — Я не хочу домой. Давай постреляем. Чимин хмыкает, оставляя тень мягкой улыбки на губах. Но когда Чон улыбается в ответ, чувствует во рту странный привкус какой-то мази. Значит он и раны обработал. Хотелось бы быть в тот момент в сознании. Он бы с удовольствием посмотрел каким было лицо Чимина. Предположение есть: заботливым. — Хорошо, сегодня попробуем с винтовки. Для парня стрельба с винтовки вышла намного проще. Упор на плечо давал некую установку. Лучшим результатом стала восьмёрка, он так и видел как Чимин улыбался до глаз полумесяцев. В тот момент Чон опять промазал. Этот день стал особым. Его нельзя назвать лучшим, но все моменты рядом с Чимином отпечатывались в голове настолько подробно, что выглядело как самый настоящий фильм. Когда на часах было восемь вечера, а их время было занято горячим какао в кружках и на диване с разговорами о последующих тренировках, Чонгук больше не чувствовал на душе спокойствия. Уходить из дома Чимина вызывает пустоту. Внутри вместе с ним уютно и тепло, расслабляюще и атмосферно, а покидая эту квартирку и выходя на холодную вечернюю улицу, мир кажется ненастоящим и бесцветным. Только в машине осталась эта теплота, заменившаяся холодом, как только Чон покинул автомобиль. — Будь осторожен, — Чимин всегда это повторяет перед их «расставанием». — И ты, — выпаливает Чон, краснея от ухмылки напротив. — До завтра. Кровать, телефон и чуть ли не девичий писк – настроение Чона на остаток вечера. Он специально набрал Тэхёну через видео, чтобы показать своё лицо до того как наступит новая учебная неделя. Завтра побоев может быть больше, ведь Чимин обещал устроить спарринг, а после, приступит к обучению основ приёмов самообороны. Эту часть парень ждёт особенно сильно. — Неужели... — слова Тэхёна обрываются: лицо Чонгука неплохо побито, а он лежит и лыбится, как дурак. Точно сотрясение. — Только не говори, что на тебя опять напали. — Нет, это Чимин, — с такой же жутковатой улыбкой следует ответ. — Ты точно там тренируешься? Если он тебя просто избивает, так и скажи, я отцу быстро всё доложу. — Если ты сдашь его полиции, считай наша дружба окончена, — звучит на полном серьёзе, что Тэхён давится воздухом. — Друг, ты чего? Я же просто пошутил. Бьёт – значит любит. — Над ним больше не единой шутки, ясно? Тэхён так и не понимает, что происходит, но смирительно кивает. Обиделся, Чон это за несколько километров почует. — Я тебя понял, Чонгук. Ложись спать, выглядишь ужасно. Гудки. Парень чувствует себя виноватым, но что поделать, если ему неприятно слышать всякую чушь в адрес Чимина? Тэхён поймёт, с ним легко мириться, а Чонгуку часто приходилось извиняться. За это он не будет, внутри так и пылает от слов, даже шуточных, произнесённых в сторону Чимина. Но неважно, главное – сон был беспокойным, так как завтра весь выходной он проведёт только с ним. Наедине.

***

Третий стук, четвёртый звонок, один зов – всё это не помогло позвать Чимина, чтобы он открыл дверь в квартиру. Около часа Чонгук ждёт и ждёт, уже внутри что-то начинает бушевать, волноваться, ведь он должен был заехать ещё утром, а в итоге даже сюда пришлось добираться самому. Чон облокачивается возле двери и достаёт телефон, в который раз проверяя время. Он делает это чуть ли не каждую минуту. Смартфон чуть не вываливается из рук, когда глухой шум разбитого стекла по ту сторону, мигом вырывает из волнительного состояния. Теперь он нагоняет страх. Чонгук стучит ещё несколько раз, приставляет ухо к двери и затаивает дыхание, больше не слыша там ни единого звука. — Чимин? — негромко зовёт он, сглатывая от шагов становящихся всё ближе. Щелчок, и дверь медленно открывается, представляя Чонгуку вид не из лучших. Чимин серьёзно ранен. Лицо в крови, он держится за бок практически весь залитый кровью, но даже это не заставляет его чувствовать себя слабым. Практически. Как ни в чём ни бывало, отходит в сторону, приглашая кивком внутрь, и Чонгук идёт, только в два раза осторожней. Тренировка стала совсем не важна, он хочет помочь Чимину. — Что произошло? — всё же решается разузнать Чон, рассматривая раны из-под свисающих локон волос. — Тебе ещё рано знать- Он обрывается шипя от боли, ведь снять водолазку было довольно болезненно. И сейчас на голом теле, всё выглядит куда ужасней, чем Чонгук мог ожидать. Рана будто стала ещё глубже, новая порция крови водопадом полилась, как оказалось, из пулевого ранения, а сам Чимин согнулся от ужасной боли, крепко сжимая в руке спинку дивана. Смотреть на это невыносимо. Чонгук не мог просто стоять на месте и подошёл ближе, аккуратно кладя руку на плечо. — Я хочу помочь, — голос звучит уверенно, он и сам такого не ожидал. — Где здесь аптечка? — Там, — без секунды раздумий кивает Пак в сторону ванной комнаты. Не отказывается, потому что помощь на самом деле не будет лишней. Маска и перчатки лежат на полу среди осколков стекла, судя по этому, Пак старался быстрее стянуть их и освободить дыхательные пути, а значит вывод один — ему срочно надо в больницу. Был бы он обычным человеком. И как бы Чон не слышал его тяжёлые вдохи, как бы не видел это бледное и усталое лицо с залитой в крови рукой, он знает, что Чимин никогда в жизни не послушает с такой логичной просьбой. Поэтому молча подходит к дивану, где тот устроился откинув голову на спинку, и садится рядом, ставя аптечку себе на колени. Чонгук не врач, он абсолютно не знает как поступать в таких ситуациях, тем более каждая секунда на счету, которая должна его поторапливать, идёт тягуче медленно, потому что глаза Чимина смотрят прямо напротив: устало, жалобно, будто просят помочь, пока ладонь со всех его слабых сил сжимает колено Чона, поглаживая большим пальцем. Открывая аптечку, глаза чуть не лезут на лоб. Он ожидал увидеть обычную вату, бинты, обезболивающие, но не шприцы, ножницы и странный пинцет со слегка окровавленным концом. Глаза Чимина, указывающие взять, а после на свою рану на боку, говорят о том, что ему придётся лично вытаскивать пулю. Прямо здесь и сейчас. — Я-я не смогу, — в страхе мотает головой, останавливаясь, когда Чимин берёт его за руку. — Я не хочу сделать тебе больно. — Если ты не сделаешь, мне будет в три раза больнее. Он прав. И почему оставаться спокойным в такой ситуации для него так просто? Хочется уметь так же, послать страх куда подальше и просто сделать, просто помочь, но руки так сильно дрожат только от представления того, как придётся залазить в рану и приносить Чимину боль. Чонгук слаб, всегда был таким, но сейчас хочет всё преодолеть. Надоело, пора становиться героем, только слегка другим. Ведь быть героем – в первую очередь победить себя и свои страхи. Вторую стадию Чонгук смог перешагнуть прямо сейчас. Подносит пинцет медленно, Чимин помогает раскрыть рану ещё больше, неприятно жмурясь от ужасно колющей боли. Чонгук готов, решает больше не тянуть. Инструмент медленно погружается внутрь кровавого месива, Чон так и видит как тот до боли закусил губу, но сдерживается, потому что показывать свои слабости перед кем-то совсем не в его стиле. — Потерпи, — шепчет Чонгук, немного краснея от того, как сильно чужая рука сжимает его вторую ладонь. — Почти ухватил. Пуля ощущается сильно, ухватившись получше, парень начинает вытаскивать, чуть ли не закрывая глаза, чтобы не смотреть на лицо напротив. Чимин всё равно продолжает молчать не издав ни единого звука, хотя у самого из глаз блестящими капельками бегут слёзы. Это чертовски больно и каким бы крутым Пак ни был, он тоже человек, который может испытывать такие болезненные ощущения. — Готово, — докладывает младший, кривя лицо от кровавой гильзы на кончике пинцета. — Ты как? — Терпимо, — Чимин не видит смысла врать, Чон всё видел сам. Просьбы больше не нужны. Чонгук достаёт какую-то бутылочку и наносит содержимое на ватный диск, поднося к ране парня и задавая вопрос одним лишь кивком. Согласие следует незамедлительно. Больно, но Чимин всего лишь шипит, хотя Чон старается делать как можно нежнее, проводя вокруг раны предельно аккуратно. Вообще, Чонгук любопытный – задать тот же вопрос хочется, но с состоянием Пака, выводить его нет никакого желания. — Готов к спаррингу? — неожиданно озвучивает он, когда Чон последний раз мажет возле раны. Брови парня поднимаются в удивлении, а в глазах читается волнение и строгость. Сейчас он услышал полный бред. — Думаю сегодня тебе лучше отдохнуть, — бурчит недовольно под нос, доставая бинты и приступая к перемотке. — Боишься, что победа будет слишком проста из-за моей раны? Я получал и похуже. — Может ты расскажешь, что случилось на самом деле? — голос немного повышается, Чимин вроде взрослый, а ведёт себя как ребёнок. — Уложишь меня – расскажу. — Да ты издеваешься... Безнадёжно. Чимин будто провоцирует, пока его жизнь подвергается огромной опасности, а он всё продолжает стоять на своём. Хорошо, если так надо, Чонгук согласен. Боится только одного – нанести ещё больше ран, потому что уверенность уложить Чимина в таком состоянии держит твёрдые сто процентов. Уже не сто, а сто пятьдесят. До самого зала он вёл парня под руку, тот и разогнуться нормально не мог. Совсем себя не бережёт. Всё же они становятся напротив друг друга, сосредоточенность Чимина и закатанные глаза Чонгука становятся последним, что они делают перед тем как перейти к самому спаррингу. Хочется сделать всё быстро и просто, получить ответы на вопросы, поэтому Чонгук нападает первым. И каково удивление, когда парень так же спокойно, как и в тот раз уворачивается от кучи нанесённых ударов. Одного пинка в живот хватило, чтобы вывести Чонгука из строя, а добивающим стал локтем в челюсть. На полу оказался совсем не тот, кого ожидал увидеть Чонгук. Откуда в нём столько сил? Это кажется невозможным. И даже, когда парень поднимается с пола, проводя рукой по ударенному месту, всё равно видит, как силы медленно покидают Пака. Говорил же, плохая идея. Чимин победно улыбается, но тут же отступает к стене и опирается. Держать маску «я в порядке» он больше не мог. Скатывается на пол, боль в боку становится сильнее — стоит признать, к совету Чонгука, возможно, нужно было прислушаться. На ранее более-менее белых бинтах, стремительно растекается алое пятно, рука Чимина падает на пол, а затем, и он следом. Только в этот момент Чонгук срывается с места и подбегает, полностью наплевав на острую боль своей челюсти. И да, он отрубился, что было вполне ожидаемо с такими ранами и чрезмерной подвижностью. Чонгук тяжело выдыхает, кончиками пальцев проводит по красной ткани, а после, поднимает его на руки, еле дотаскивая хотя бы до дивана. Крови много, остановить её в домашних условиях кажется невозможным, но и вызвать скорую в это место нельзя. Парень в тупике, пока его мысли полностью забиты важными вопросами и хотя бы какими-то попытками помочь и подлатать, Чимин приходит в себя сам. В нём правда очень много сил, так быстро очнуться после практически смертельной раны вряд ли кто-нибудь смог. Чонгук точно нет. — В моей комнате, — хрипит он, приподнимаясь. — Под кроватью. Принеси. Парень идёт сразу без лишних вопросов. В комнате всё так же убрано и уютно, а ещё лёгкие нотки запаха цитруса – хочется остаться здесь навечно. Как и было сказано, под кроватью лежала небольшая коробка, а что внутри, Чон не решился смотреть. Вдруг очередная проверка на верность – разочаровывать Чимина своим любопытством не хочется. Возвращаясь, он видит как Пак уже сидит на диване и пытается вдеть нить в иглу, пока у самого все руки залиты кровью. Это тоже является причиной постоянно промахиваться мимо нужного отверстия. Он ругается себе под нос, отдавая всё парню, когда тот садится рядом и ставит коробку на стол. В мыслях всё складывается быстро, он точно бессмертный безумец. Взгляд так и не отрывается от коробки, уж очень интересно узнать, что внутри. Но Чимин как-то не торопится, кажется, боится или не хочет показывать, поэтому Чонгук переводит своё внимание на иглу с ниткой, запросто вдевая с первого раза. На стол падает шприц со странным содержимым и жгут. У Чонгука выбивает воздух. — Ты... — он сглатывает, прослеживая как парень затягивает жгут на левой руке. — Принимаешь наркотики? Чимин заметно грустнеет. Теперь понятно почему не хотел показывать. — Зачем? — не отстаёт парень. Сам не понимает, почему это факт его злит. — Ответь мне- — Я знал, что будет так, — спокойно перебивает Пак, беря шприц в руку. — Люди, которых я пытаюсь остановить слишком опасны. Понял это только неделю назад, когда один ублюдок, как сраная крыса вколол мне дозу, — игла медленно входит под кожу локтевого сгиба, Чимину до сих пор тяжело говорить о таком. — Я правда пытался, Чонгук, но не смог. После недавней вылазки пришлось украсть у них немного товара, — содержимое погружается внутрь, постепенно опустошая шприц. — Пока что, это единственный способ справляться с ломкой. Наркоман, убийца, псих. Кем ещё окажется Чимин в дальнейшем? Такими темпами только трупом. Шприц полностью пустеет и летит на стол, он снимает жгут и забирает иглу у что-то обдумывающего Чонгука, который до сих пор не смог отойти от увиденного. Сложившаяся ситуация добавила куда больше проблем, дальше будет хуже и сам Чимин прекрасно об этом знает. Но что он может сделать? Препарат был силён, зависимость почти сразу взяла его под контроль, как бы он не пытался ей противостоять. Это тяжело, Чонгуку не понять. — Доберёшься домой сам? — снимая последние бинты, спрашивает Пак. — Могу я... — он заминается, но проводя по сухим губам и выдыхая, спрашивает: — Остаться на ночь здесь? Чимин усмехается, почему-то именно этот вопрос он и ожидал. Чонгук необычный парень, ему не плевать на людей нуждающихся в помощи, а сейчас Пак признаёт, таковым он и является. Если бы не проблемы с наркотой, вряд ли бы он взялся его обучать. Всё предусмотрено, Чонгук сможет продолжить его дела, просто нужно вложить немного больше сил и времени в обучение. — Можешь, — Чон слегка улыбается. — Но не сегодня. — Я сам доеду, — больше Чон не улыбается, спокойно поднимаясь с дивана. Только он собирается уйти, как парень окликает. — Спасибо за помощь. Завтра как обычно. Чон кивает с лёгкой улыбкой, но она сразу исчезает, как только он отворачивается от лица парня. Раньше он покидал его дом с тоской — сейчас же с сочувствием и пустотой в груди. Чимина жалко, хочется помочь, пока наркота не сделала с его прекрасным телом уродство. Пока он окончательно не потерял себя. Парень уезжает на такси, делая в голове пометку посоветоваться с Тэхёном.

***

— Тут даже я не знаю как помочь, — тяжело выдыхает друг, клацая по клавиатуре ноутбука. — Может его к врачу как-нибудь притащить? — размышляет младший вслух, складывая руки в замок за головой. — Судя по твоим побоям, к врачу тогда отправишься ты. Верно, этот вариант с самого начала был глупым. — Я правда хочу помочь ему, Тэ. Он... чёрт, он так мне нравится. — О, о! Знаю как помочь хоть немного, — от этого Чон аж с кровати вскакивает, быстро занимая сидячую позу и ожидая план друга, всматриваясь в дисплей телефона с его лицом. — Наркоманы обычно болеют фигнёй всякой, поэтому покупай презервативы. Советую от- — Иди нахер, — Чонгук разочарованно падает на кровать и прикрывает глаза. Знал ведь, что от Кима помощи ноль будет. — В этот раз это была не шутка, Гук. Если он тебе нравится, так расскажи! — Думаешь это просто? Я не хочу лишаться возможности с ним заниматься. Вдруг он меня выгонит или вообще убьёт. Я боюсь. — Ну значит просто ложись спать и забудь хотя бы на время. Завтра контроша, а уже час ночи. Не смей опаздывать! Чонгук бы сказал как ему плевать на эти контрольные, учёбу и свою обычную и скучную как раньше жизнь, но в итоге просто сбрасывает трубку и откидывает телефон на тумбу. Плохую оценку можно пересдать, а здоровье Чимина само по себе не восстановится. То, что сейчас делает парень — очень плохая идея. В шкафу уже много дней лежит костюм, он смотрит и смотрит, пока не решается взять и надеть. Снова это чувство – выглядит уродски. Завязывая последний кроссовок, он слышит стук во входную дверь, отчего мигом начинает пытаться стянуть толстовку. Кому потребовалось приходить в гости к часу ночи? Даже у родителей таких знакомых нет. Ещё одним удивлением стал стук в окно, тогда Чон вовсе застыл на кровати, бегло осматриваясь по сторонам. Он бы и не подходил, но пока не увидел там Чимина, сразу вскочил и подбежал к нему. Столько вопросов, но они сразу обрываются, как окно оказывается открытым. — Это копы, они за тобой, — Чимин смотрит куда-то на улицу, где мигают полицейские сирены. — За мной? Зачем- Он не успевает договорить, как парень утягивает через окно прямо на землю. И в который раз не даёт и слова сказать, хватая за руку и ведя куда-то в противоположную сторону дороги. Там стоит его машина, Пак указывает сесть на пассажирское, пока сам, осматриваясь по сторонам, садится рядом. Только когда машина срывается с места, он рассказывает: — Ты оставил свою школьную сумку с формой на месте преступления? — возмущается парень, крепко сжимая руль. Теперь до Чонгука доходит. Он в полной жопе. — Труп нашли пару часов назад. Копы успели и меня расспросить. Чёрт, еле успел. — Что мне теперь делать? — единственный вопрос, который волнует парня сейчас. — Есть два варианта: либо ты будешь на время жить у меня, либо выходишь здесь и решаешь всё сам. Других не даю. Дом, школа, родители, друзья. Первый вариант лишает всего этого, но даёт столько возможностей. Свободы. А второй может лишить его Чимина. Променять семью на убийцу, которого встретил несколько дней назад? Каким идиотом нужно для этого быть? Таким, как Чонгук. — Я с тобой. — Отлично. Пак вжимает педаль в пол, разгоняя авто до двухста. Придётся потесниться с новым соседом.