Snake

Чонгук, ты сделал домашнее задание? Чонгук, пошли погуляем? Чонгук, прихвати мне чистую тетрадь. Чонгук, нас опять вызвали в школу? — Чонгук, трахни меня. Определённо последнее обращение парню нравится намного больше. Он сильнее сминает чужие бёдра в ладонях, влажными поцелуями спускаясь ниже по приоткрытой области шеи, мечтая сорвать эту ненужную рубашку к чертям. Ноги Чимина сильнее давят на поясницу, сближая расстояние между стояками до ничтожного. И то, как он выдаёт слабый стон, когда губы Чонгука начинают сминать его, ставшие ещё более пухлыми, заставляют парня прорычать в поцелуй, проталкивая язык в рот так глубоко, что хочется задохнуться. Правят ли Чимином сейчас только наркотики? Или желание трахаться со своим напарником во время задания в каком-то подвале было придумано заранее? Он доступный, открытый, податливый и такой прекрасный. Чонгук не может перестать чувствовать жар во всём теле, хотя помещение нельзя назвать даже от силы прохладным. Здесь холодно, а внутри у обоих разгорается пламя. Чонгук отстраняется с не менее большими зрачками, но причиной этому стал Чимин. Он – его наркотик: сладкий и эксклюзивный. Такой дозы не будет ни у кого. Ткань перчаток оглаживает порозовевшие щёки, а Чонгук будто сорвался с цепи, хватая зубами одну и стягивая, лишь бы потрогать губами эти пальцы. То же делает и со второй, блаженно прикрывая глаза, когда ладони парня зарываются в его волосы и сжимают у корней. Останавливаться не хочется, да и вряд ли получится. Чонгук уже вкусил этот плод и нажать на стоп в голове не в силах. Брюки уже до неприятной боли сдавливают стояк, не давая Чонгуку спокойно наслаждаться вкусом чужих губ и кожи. Он отпускает парня на пол, начиная как можно быстрее расстёгивать ремень белых брюк, успевших замараться где-то сзади от грязи здешних стен. Желание ощутить друг друга намного ближе, держит вверх над беспокойством за одежду. Им всё равно, что будет потом. О чём подумают гости, увидев испачканные костюмы и потрёпанный вид. Кого волнует чужое мнение, если сейчас есть только они и никого больше? А Чимин, видимо, хочет, чтобы Чонгук снял не только брюки. Он усердно расстёгивает пуговицы на его теле, всё больше поднимая уголок губ в ухмылке от вида накаченного пресса. Ученик, конечно, ещё не до конца превзошёл учителя, но четыре кубика видны отчётливо. Пак не упускает шанс их потрогать, не сразу замечая, как немалого размера стояк появляется возле живота. Пока Чон мучается с квадратиком презерватива, чуть не разрывая его на части, Чимин приступает к своему ремню, избавляясь от штанов за считанные мгновенья. Впервые открывается возможность увидеть Чимина в таком виде: слишком возбуждённом, полностью открытом и голом. Чон сглатывает вязкую слюну и, потупив пару секунд, разворачивает парня к стене, смачивая пальцы собственной слюной для дальнейшей растяжки. При первой встрече Чонгук мечтал о том, что именно Чимин будет его трахать. Завалит на заднее сидение машины, пройдётся ладонями по ещё худому телу, поднимет толстовку, чтобы покрывать каждый участок живота поцелуями и засосами. Спустит штаны с бельём и войдёт по самое основание, так, чтобы хотелось кричать, царапать спину, стонать, оставляя потные следы от ладоней на стекле автомобиля. Как же так вышло, что именно Чонгук растягивает объект своих грязных фантазий уже двумя пальцами, закусывая губу от тихих стонов с его стороны? Выбора и не было. Чимин будто приказал, а ослушаться младший не смог. Да и не желал. Около трёх минут он растягивает тугие стеночки, добавляя третий, а сам не сдерживается от внезапного желания покрывать чужой затылок короткими поцелуями. Секс не должен быть только ради обычной разрядки обоих. Чон хочет думать, что после такого шага в их жизни наступят кардинальные перемены. Не стоит забывать, что Чонгук всё ещё школьник, может и немного наивный. Стоны Чимина разжигают ещё большую волну возбуждения, что Чонгук, совершенно неожиданно разворачивает парня к себе, вновь подхватывая под горящие, как и всё тело бёдра. Прижимает к стене, помогая рукой насадить парня на набухший член, медленно погружая головку внутрь, а следом и весь орган до основания. Чимину остаётся крепче ухватиться за плечи, скрестить ноги и, откинув голову затылком на стену, прикрыть глаза, тягуче простонав почти на весь подвал. Чонгук выпадает из реальности: внутри Чимина слишком хорошо. Презервативы, видимо, ультра тонкие, раз ощущения передаются настолько идеально. Чимин уже сам насаживается на член, наслаждаясь заполненностью и мокрыми дорожками от поцелуев на ключицах. Как в Чонгуке это умещается? Скромность, миловидность... Похоть, страсть, животное желание продолжать втрахивать Чимина в стену, сжимая нежную кожу бёдер до синяков. Он слишком вошёл во вкус. И почему Чимин, чёрт возьми, такой сексуальный? Абсолютно всё в нём Чонгук приравнивает к неземной красоте. Он видел многих людей, каждый был индивидуален по своему, но Чимин – настоящее произведение искусства. Даже с приоткрытыми в тяжёлом дыхании губами, красным лицом, взмокшими от пота волосами и скачущий на члене Чонгука, он остаётся таким же невероятным. Много потребовалось времени осознать как же сильно Чонгуку повезло. Обхватывая шею младшего, Чимин прижимается грудью к чужой, легонько кусая за мочку уха и улыбаясь от слабой волны мурашек в области загривка. Вот и слабое место найдено. Чонгук тоже момент не теряет, в ответ прикусывает хрящик, с хитрой ухмылкой слыша новый протяжный стон. Они уже давно успели свести Чонгука с катушек, каждый раз добавляя парню новых ощущений внизу живота. Разрядка близка, и Чонгуку немного стыдно, что он может кончить раньше Чимина. Секс в таких обстоятельствах, в таком месте и с таким человеком – слишком сильный удар для его подросткового организма. Но на удивление или даже облегчение первым кончает Чимин, а Чонгуку следом через пару секунд. Для обоих был новый опыт. В плане Чонгука, секс с мужчиной – вообще первый опыт, а для Чимина в таком месте и позе. Брюнет даже не желает спускаться, пригревшись возле огромной груди и крепких руках, до сих пор держащих под бёдра. Слышно как сильно его сердце стучит, успевая уловить такт вместе с чонгуковым. Сейчас бы в душ и лечь рядом друг с другом, а не придумывать чем оттереть сперму, оставшуюся на рубашке Чимина и животе парня. — Нужно уходить, — лениво шепчет Чонгук, целуя того в плечо. На деле остался бы тут ещё надолго. Выходя из парня и ставя его на ноги, Чонгук поддерживает под руку, замечая как дрожат его колени. Немного улыбается от мыслей, что сам довёл до такого состояния. Значит показать себя в более взрослом плане вышло неплохо. Хоть одежда теперь совсем не выглядит белой, это Чимина даже радует. Он поднимает с пола боксёры, отряхая от немалого слоя пыли и начинает одеваться, не отрывая взгляд от Чонгука, снимающего использованный презерватив. У него определённо есть на что посмотреть. — Не насмотрелся? — улыбается, кидая резинку на лицо одного из Волков. Это минимум, что он заслужил. — Откладываю в памяти, — накидывая пиджак, слабо посмеивается, одобряюще кивая. Именно пиджак и стал спасением, закрывая ткань запачканной рубашки. Чимин всё равно после задания собирался выбросить весь костюм. И неважно, что потратился на него суммой, сравнимой с какими-нибудь дорогими ролексами или последней моделью айфона. Деньги никогда не являлись проблемой. А вот Чону обидно, он на самом деле хотел бы ещё не раз увидеть парня в белом. Надевая маски, оба последний раз кидают взгляд на всё ещё бессознательные тела и идут к выходу. На кухне суета из официантов, разносивших блюда и того самого повара, коротко кланяющегося головой от вида незнакомцев, недавно спасших его жизнь. Чимин молча идёт к выходу, а Чонгук спешит следом, одёргивая руку, которой почему-то захотелось докаснуться до чужой. Снова зал. Гости улыбаются, танцуют, общаются, попивая алкоголь и закусывая едой, которая точно не испортит их жизнь. Они и не знают своих героев в лицо, а Волки знают и точно будут после этого искать. Но это и неважно, ведь завтра же парни улетают обратно в Америку. Нужно выяснить, что случилось с Юнги и почему почти целую неделю абонент недоступен. Квартира Чимина станет главной целью.

***

До посадки остаётся около получаса. Юнги откладывает телефон на стол: устал читать новости не интересной жизни знаменитостей. Кто-то сводится, кто-то разводится, а он летит из одной страны в другую ради спасения уже возможного трупа. И то это кажется намного веселее обычных и скучных дней популярных звёзд, заполнивших всю ленту новостей своими «важными» проблемами. Да, длина члена твоего бывшего очень важная тема, особенно для прессы. Мин никогда не знал чем занять себя при перелётах, если является единственным пассажиром в частном самолёте. Обычно находил общую тему разговора с Чимином, а после его побега совсем забыл, что такое большие предложения. Только недавно с Чонгуком смог вспомнить каково было в то время, когда они с Чимином были не разлей вода. Он полетел по одной причине: если Тэхён ещё на самом деле жив, то обязан помочь, а не оставлять, как оставил тогда Чимина. Вина до сих пор лежит на плечах. Многое могло измениться, будь Юнги свидетелем на стороне друга. Тогда боль потери любимого человека затуманила разум ненавистью. Парень был очень глуп, запросто променяв двадцать пять лет дружбы на симпатию, в двадцать три раза меньше. Не помешает выпить. Юнги поднимается с кресла, направляясь к рядом стоящему холодильнику, заранее обдумывая что бы такого взять, дабы не опьянеть. Обычного пива будет предостаточно. Это действие прерывает внезапное мигание лампочек по бокам салона и странная тряска самолёта. Мин сразу бросает идею освежить горло, доставая из-за пояса пистолет и медленными, тихими шагами направляется к двери пилота. Останавливается рядом, прикладывая ухо, как тут же дверь открывается, и незнакомец в костюме Волков толкает ногой в грудь, роняя Мина как мячик на пол. Сам не желает дальше драться, – переступает через парня и подбегает к двери наружу, пытаясь быстрее её открыть. Судя по парашюту на спине, спасти самолёт получится навряд ли. Выход будет только один, и он находится за дверьми этого салона. Юнги не позволяет тому сбежать, быстро поднимаясь и, хватая за плечи, толкает в стену, нанося крепкий удар во вражеское лицо. Самолёт начинает неплохо шатать, что оба теряют равновесие и падают обратно на пол. Там всё продолжается. Враг напуган, судя по попыткам сбежать даже и драться не умеет, и это послужит для Юнги небольшим облегчением. Он хватает его за ногу не позволяя встать и забирается, усаживаясь сверху и продолжая разукрашивать чужое лицо новыми синяками и ссадинами. Парень не считает сколько нанёс ударов, но этого вполне хватило, чтобы ослабить врага, запросто перевернуть на живот и стянуть парашют, быстрее надевая на себя. Очередная тряска заставляет Юнги врезаться в дверь, которую он сразу открывает, щурясь от сильных потоков ветра. Внутри захватывает дух. В жизни происходило всякое, но прыгать с самолёта, который точно упадёт на какой-нибудь район города и приведёт к новым жертвам для Юнги точно в новинку. Обидней всего, что сделать что-то не выйдет. До земли с каждой секундой становится меньше метров и, глубоко вдыхая, он делает шаг в пустоту, слыша позади громкое и жалостное «стой!». Нет, ему ещё точно не время умирать. Пока Хосок жив, Юнги будет идти до самого конца. Только ради одной цели — отомстить. Порывы бешеного ветра опаляют всё лицо, – Юнги жмёт на кнопку в маске, закрывая глаза, которые уже постепенно начинали слезиться. Из-за облаков виднеются поля, конюшни с тоненькой тропинкой к красному амбару, где в пару метрах стоит трактор. Отличное место для посадки, – это именно то, чего боялся парень за весь полёт. Часто видел в интернете, как застрявшие на деревьях парашютисты проводили там последние остатки своих дней до самой смерти, пока их трупы не находили спустя недели или месяца. И являясь профессиональным убийцей такая смерть была бы позором. Дёргая за колечко и раскрывая парашют, Юнги сразу подмечает точку посадки где-то посреди полностью пустого без урожайного поля. Если догадки верны, то отсюда до квартиры два часа на автомобиле. Проблема только в том, что легковых машин здесь, кажется, нет и не будет. Земля уже очень близко, в паре метрах, – Юнги старается принять нужную по его мнению позу и идеально приземляется на ноги, немного шатаясь от непривычных ощущений внутри организма. Всё будто наизнанку вывернулось. Использованный парашют тут же скидывает с плеч на землю. Мин опирается руками на колени, чтобы убрать подошедшую к горлу тошноту. Нет, такая нагрузка точно не для него. К такому готовятся заранее, а он по решению судьбы и ситуации сделал шаг к одному из своих страхов – огромная высота. Прозвучит странно, что такой человек испытывает в животе дискомфорт от одной мысли о высоте, при которой не видно хоть частички земли. Юнги никогда этого не стыдился, ведь большинство работы состояло из перелётов. Привык находиться в салоне, точно не ожидая, что когда-нибудь совершит такое. Даже смотря на небо, то расстояние, которое успел пролететь менее, чем за пять минут вызывает неприятные мурашки по спине. Приходится снять маску, да вдохнуть поглубже свежий воздух. А ещё дёрнуться от старческого голоса за спиной, чуть не доставая из-за пояса сюрикен. — Вы в порядке? — интересуется пожилой мужчина в соломенной шляпе и сигаретой в зубах. — Не похожи на профессионала парашютного спорта, — усмехается, подходя ближе. — В полном, — как ни в чём ни бывало отвечает Мин, прочищая горло. Ему бы машину и уехать побыстрее. — У Вас случайно нет автомобиля? Мне срочно нужно в город. — Может и есть, — поднимает подбородок, окидывая парня взглядом с прищуром. — А может и нет. Это зависит от того, что Вы можете мне предложить. Не удивительно. Нью-Йорк сразу показался Юнги отвратительным городом. Популярность взлетела только из-за геройских фильмов студии Marvel, да великой Статуи Свободы. За просто так помогать никто не будет, хотя до последнего Мин таил в душе надежду на то, что хотя бы этот человек мог стать первым, кому будут не так важны деньги, как человечность. Не каждый день на твоё поле прилетают парашютисты. — Ко мне часто такие прилетают и машину каждому подай. Будто магнит тут зарыли. Хорошо, тогда вопросов нет. — Вот костюм у Вас неплохой- — Двести тысяч, — Юнги догадывался на что пойдёт ставка. Костюм будет стоить дороже, чем вся эта ферма. Он бесценен. — По рукам. Мин нащупывает пустой карман и понимает, что телефон с картой остался в самолёте. Сегодня точно не его день. Мужчина ожидающе осматривает каждую частичку одежды парня, а тот лишь тяжело выдыхает, решая пойти немного иным путём. Угроза – не убийство, тем более это приходилось ни раз и на обыкновенных гражданских. В руках появляется пистолет, а улыбка старика сразу исчезает, что сигарета падает на землю, оставляя последние узоры из дыма впитываться в зелёную траву. — Так, спокойно, я понял, — поднимает руки в примирительном жесте, делая короткий шаг вперёд. — Решим всё мирно. — Стойте на месте, — взводит курок, хотя оружие даже с предохранителя не снято. — Дайте ключи от машины, — вытягивает руку, подзывая ладонью. Рисковать старик не решается: медленно тянется в карман и достаёт ключ с брелком, кидая его Мину. Сама машина стоит возле фермы в нескольких метрах, куда сразу начинает бежать парень. Возможно пришлось поступить неправильно, пойти на крайние меры, но и этого человека нельзя назвать святым. Помогать людям, не имеющим возможности выбраться из этого захолустья, куда, к слову, и такси не ездят за большую плату тоже, не менее отвратительно. И с каких пор Юнги стал таким правильным? Теперь время растянется на три, а то и больше часов. Как же везёт на старую рухлядь...

***

Не прошло и четырёх часов. Авто часто ломалось посреди дороги, приходилось выслушивать маты от проезжавших мимо водителей, которых не волновало, что машина не в силах сдвинуться ни на метр. К счастью в технике Мин с недавних времён стал разбираться неплохо, потратив всего двадцать минут на починку двигателя. Это и помогло приехать к многоэтажке Чимина немного быстрее. После починки удалось выжать на десять километров в час больше. Снаружи всё выглядит самым обычным. Юнги боится заходить туда по одной причине — увидеть мёртвое тело Тэхёна и понять, что весь проделанный путь был бесполезен. Он даже не может сообщить парням, что успело произойти за этот день. Не столь важно, просто хотелось бы потом узнать успешно ли прошёл маскарад и смогли ли они предотвратить теракт. Мин возложил на паренька все надежды, совсем позабыв от эмоций, что он просто обычный школьник. Или не совсем обычный. Чимин столько лет работал только с Юнги, никогда не принимая предложения и тем более приказы от Мастера брать в напарники кого-то другого. Потому что Мин не просто друг, – он тот, кому Пак спокойно доверял свою жизнь. Эти слова звучали не раз, когда парни выпивали вечерами после тяжёлых рабочих дней. Если Чимин смог принять помощь Чонгука, то у Мина всего два варианта: взял для прикрытия или на самом деле нашёл в нём то, что не видел в других. А вызвать доверие у Снейка на грани невозможного. Это-то парень знает точно. Захлопывая дверь автомобиля, Канджо сразу надевает маску, стараясь не торопиться забежать в квартиру и нарваться на неприятности. Выбор падает на обходной путь. Глупо идти через дверь раз Чимин всегда залезал через окно. Логично, она заперта. Парень обходит многоэтажку сбоку, останавливаясь от хруста осколков стёкол под ногами. Смотрит наверх, подтверждая бегло проскочившую в голове догадку. Да, окно снесено полностью, хоть несколько раз его приходилось менять. Лестница в пару метрах над землей не служит препятствием. Юнги делает небольшой разгон, пробегаясь по стене и, дотягиваясь до лестницы, подвисает в воздухе, окончательно подтягиваясь к проступям и начиная лезть наверх. Всё ближе к окну надеется не увидеть вид, так сильно застрявший в голове одной картиной. Хоть в начале знакомства он не воспринял Тэхёна всерьёз, к слову, как и Чонгука, но раз эти двое не стали причиной, по которой Чимин попал в плен, винить их не в чем. Если только благодарить, так как Чонгук пытался всеми силами отыскать Снейка наплевав на собственную жизнь. После разговора с младшим, Юнги окончательно убедился в чём была настоящая причина. Он видел как тот смотрел в его глаза, как прижимал к себе и нёс слабое тело на собственных руках. Так же было и с Хосоком. Всё вокруг становится неважным. Не беспокоишься за свою безопасность, думая только о том, как будешь страдать в одиночестве, если с этим человеком что-то случится. И когда случилось Юнги хотел умереть. Даже в один из снежных до метели дней стоял возле того обрыва и смотрел вниз, сильнее прижимая к себе цветы, которые принёс на устроенную там для Хосока могилу. Не смог сделать шаг в пропасть и исчезнуть навсегда. Такое чувство, что что-то наталкивало не совершать главную ошибку. Когда Юнги вернулся в комнату, пожалел, что струсил. Сейчас же, узнав всю правду становится ещё больнее. Крейн убил не только Хосока, он убил и Юнги, которому на удивление пришла в голову мысль сыграть героя и спасти жизни людей на маскараде. Как же много изменилось с тех беззаботных дней. Как же сильно хочется вернуть их назад. Квартира оказывается разнесена вдребезги. На стенах следы от пуль, разбитый монитор валяется возле входной двери, бумаги разбросаны на полу вместе с упавшим туда же стулом, а ещё... потайная дверь приоткрыта. Неприятный сгусток пробирается по ногам к глотке, сдавливает, заставляя парня сглотнуть и достать пистолет, тихо шагая в сторону шкафа. Тэхён должен быть там, а в каком состоянии удаётся узнать как только Юнги полностью заходит внутрь. Первыми в глаза бросаются алые разводы на полу и стенах. Оружие, висевшее повсюду практически всё исчезло. Логично, Волки вряд ли бы оставили целый склад огнестрелов разных видов просто так. Внимание привлекает протяжный след крови на полу, по которому Мин выходит в тренировочный зал, замечая тело Тэхёна на матах возле большого шкафа. Юнги срывается с места, подбегая и сразу присаживаясь на колени напротив бледного и кровавого лица. Тэхён выглядит мёртвым: нога прострелена в области бедра – пытались выяснить какую-то информацию, порез на щеке и главная рана – огнестрельная в правом боку. Они не хотели убивать мгновенно, им нужны были мучения и его слёзы. Чёртовы изверги. Юнги не теряет надежду до самого конца, поднося два пальца к шее и проверяя пульс. — Твою мать... — на тяжёлом выдохе прикрывает глаза. Он опоздал. Уже собираясь вставать, Мин ощущает слабый удар пульса, неосознанно хватая парня за холодные щёки и рассматривая успевшее немного посинеть лицо. Тэхён ещё жив и нельзя терять возможность ему помочь. Юнги поднимает его на руки, но напоследок решает остановиться возле стола и оставить записку, чтобы парни смогли их отыскать. «Тэхён жив, мы будем в центральной больнице.» Записку кладёт на стол, где ранее стоял компьютер, а сам вместе с довольно лёгким телом вылезает через окно, спускаясь на землю и держа путь к машине. Придётся потратить некоторое время на одежду, так как костюм с пушками за поясом может вызвать много вопросов и полицию. Укладывая Тэхёна на заднее сидение, Мин решает проверить багажник, в надежде на какие-нибудь полезные вещи. Ему везет, если фермерскую одежду можно назвать хорошей находкой. Выбора не остаётся, времени на покупку новой нет, да и денег теперь тоже. Юнги выхватывает из сумки нужные вещи, пряча туда всё оружие, в надежде, что полиции по пути не будет. У них точно должно быть намного больше работы, чем проверять обычных граждан на старых фермерских машинах. Надевая старую зелёную футболку и чёрные рабочие штаны с ботинками, на которых осталось несколько засохших кусков грязи, Мин, тяжело выдыхая, садится за руль, настраивая зеркало заднего вида для дальнейшего наблюдения за Тэхёном. Он до последнего будет надеяться, что сможет помочь. Как минимум семья парня будет знать, что с ним произошло. Хотя в такой ситуации точно не скажешь, будет это плюсом или минусом. Никто бы не захотел видеть своих детей в предсмертном состоянии. Ещё одной причиной помочь была некая плата. Чонгук спас его лучшего друга, и он сделал это взамен. Вернее попытался. Теперь они точно квиты, в долгу Мин быть не любит. Путь до больницы был вполне спокойным, как бы быстро не старался гнать Юнги. Каждая секунда в дальнейшем сыграет на состоянии Кима огромную роль. И вжимая педаль в пол Мин мрачнеет, замечая на мосту, где принципиально никогда не стоят копы, одного патрульного, решившего остановить именно его, чёрт возьми, машину. Нет документов, сзади лежит школьник в собственной засохшей крови, в багажнике оружие... Всё на срок не менее десяти лет. Как бы обычный план доставить Тэхёна в больницу не звучал простым, трудности поджидают в самый неожиданный момент. Юнги всё равно тормозит возле обочины, знает, что устраивать сейчас погони не лучший вариант. Полицейский стучит в окно, дожидаясь пока его откроют, но вместо этого водитель выходит, захлопывая дверь и засовывая руки в карманы. Юнги сразу пробегается глазами по телосложению, слабо поднимая уголок губ в улыбке. Выглядит года на двадцать два. Будет несложно. — День добрый, — снимает солнцезащитные очки, вешая на ворот рубашки. — Документы, пожалуйста. — К огромному сожалению я забыл их дома, — беззаботно пожимает плечами, всё ещё со слабой улыбкой и полным лицом спокойствия смотрит в глаза того. — Как жаль, тогда покажите багажник и проедем в участок. Последние слова настораживают, но Юнги старается продолжать играть спокойного гражданина: подводит парня к багажнику и открывает, показывая только одну спортивную сумку внутри. Было бы удивительно, если бы она не привлекла внимание копа, но этого, конечно же, не происходит. Он тянет её к себе, открывает замок и застывает, выпучивая глаза от увиденных сюрикенов, ножей и пистолетов. Ожидаемо достаёт оружие, целясь в Мина, уже заранее поднявшего руки в воздух. Без лишних вопросов коп захлопывает багажник и грубо укладывает парня на него грудью, заводя руки за спину и застёгивая металлические браслеты на запястьях. План идёт так же идеально, как и Юнги под локоть к машине патрульного. И когда он заталкивает парня на заднее, а сам садится за руль, начинается долгожданный разговор. Только через зеркало, практически одними глазами. — Откуда у тебя столько оружия? Ты один из тех наркоторговцев, заполонивших почти весь Нью-Йорк? — голос начинает звучать грубее, на что Мин лишь пускает смешок, отворачиваясь в сторону окна. — На допросе всё равно заставят говорить, — уже с раздражением выражается коп, начиная что-то искать в бардачке. Он достаёт рацию, усаживаясь обратно и пристёгиваясь. Если успеет доложить, возникнут очередные проблемы. Случиться такому позволить нельзя, именно поэтому Юнги ухмыляется, ведь освободиться от наручников удаётся как раз в тот момент, когда парень собирается доложить коллегам о его небольшом складе в сумке. Резким рывком обхватывает шею копа вокруг сидушки и сжимает, пока тот роняет рацию куда-то в ноги, в попытках ослабить жёсткую хватку так сильно перекрывающую воздух. Мин сжимает зубы, упирается ногой в спинку сидушки, чтобы приложить ещё больше усилий и быстрее вырубить парня, который, и так, задержал его на слишком долго. Хотя было бы интересно посмотреть на его реакцию, увидь он Тэхёна. После такого сюда бы точно отправили целый наряд копов. Последние движения со стороны водителя становятся слишком слабыми, чтобы оказать себе помощь. Руки беспомощно падают на сидение, а сам парень больше не издаёт ни единого звука. Мин отпускает только убедившись через зеркало, что глаза того закрыты, а цвет лица сравним с самым сильным оттенком красного. Обычно этого времени хватает на пять часов, но так как это тот, кого, возможно, начнут искать после одного пропущенного звонка, времени может стать значительно меньше. Он видел лицо, а значит, что совсем скоро не только плакаты с Чонгуком будут висеть чуть ли не на каждом столбе. Неважно – главное, спасти Тэхёна. Юнги выходит из машины как ни в чём ни бывало, быстрым шагом подходя к своей и залезая внутрь. Тэхён так и не сдвинулся с места, хочется верить, что ему правда смогут помочь. Не зря же Мин проделал такой путь? Даже ради Чимина никогда не вырубал полицейских. Теперь с Кима точно причитается баночкой крепкого пива.