Snake

Шёл третий день, а Тэхён так и не приходил в сознание. Врачи извлекли пули из ран, точно давая понять, что с такими шанс выжить более пятидесяти процентов. К ним часто поступали пациенты с ситуациями похуже, но для Юнги были важны не ложные надежды, а результат. Он сам неплохо разбирается в медицине, приходилось часто доставать напарников и Чимина, в том числе, с того света. Серьёзность ран было выяснить не так просто, но для Мина всё довольно очевидно. Пуля задела печень, были переломы трёх рёбер и впридачу прострелена бедренная часть. Если Тэхён на самом деле сможет очнуться и потом жить дальше как раньше, то это станет настоящим чудом. Ещё одной проблемой послужили полицейские. Они ни раз заходили в больницу в поисках преступника, напавшего на сотрудника, но, к счастью, Юнги вовремя оказывался в то время, в нужном месте. Посещая Тэхёна, приходилось надевать медицинскую маску и кепку, сильнее натягивая её на глаза, чтобы избегать камер, если вдруг их захотят проверить. Одежду парень сменил ещё в тот же день, стащив чью-то сумку с постиранными спортивками в прачечной. Возможно он сейчас выглядит как гопник, да и люди косо посматривают, зато это не мешает посещать Тэхёна и приносить ему хоть какие-то продукты, которые, к слову, Юнги тоже стащил. Не зря же ручки золотые. На четвёртый день Мин пришёл снова. В этот раз он заходит в палату неуверенно, потому что с каждым шагом приближаясь к больнице, к Тэхёну, он надеется увидеть его в сознании. Это странно, ведь парнишка для Мина по сути никто, тогда откуда взялась эта гиперопека? Что мешает просто скрыться в квартире и переждать поиски полиции? Дождаться парней, пока они, он надеется, вернутся с удачно выполненного задания и тогда обсудят дальнейшие действия? Что-то внутри не позволяет доверить друга Чонгука врачам, несмотря на то, что это самая лучшая больница Нью-Йорка. Родители Тэхёна приехали в тот же день. Мин не желал ни с кем проводить встреч, но однажды возле выхода из палаты наткнулся на его отца. Разговор был коротким и по видимости мужчина знал, что Юнги – именно тот человек, который спас его сына. Основным временем являлся вечер. Примерно с пяти до восьми часов. За это время Мин успел вернуться в квартиру Чимина и навести там небольшой порядок. Странно, что туда копы не пожаловали после выстрелов. Скорее всего стоит слишком хорошая звукоизоляция. Компьютер восстановить не смог, да и бóльшая часть оборудования послужит сплошным хламом. Найти зацепки для дальнейших поисков не удалось, хотя Мин был бы рад отыскать хоть что-то, способное помочь взять след на Крейна. Продуманность на несколько шагов вперёд подтвердилась ещё одной деталью, которую парень успел мельком вспомнить после разрыва затылка у одного из Волков. Голос не принадлежал врагу первоначально. Это динамик. И действия были запланированы. Хосок играл, наблюдая через камеру как его личность так просто раскрылась. Он будто этого хотел, желал увидеть реакцию того человека, ради которого скрывал свою истинную сущность под маской. Другой, не вражеской или наоборот, братской. А своей, человеческой. Но после всего, через что прошёл Канджо, он не может назвать его человеком. Хосока никогда не существовало, глупая иллюзия, сумевшая свести Юнги с ума. Настроить против своего лучшего друга, брата по крови, а потом заставить своих шавок его пытать. Как замышляя такое за спинами сотни человек он мог спокойно смотреть в глаза Чимина? В глаза Юнги... Вопросы, одни сплошные вопросы. Долго ли придётся искать ответ? Внутри странное чувство, будто интуиция. Она говорит бороться дальше: результат не разочарует, но так же и отталкивает, пытаясь спасти. Только Юнги больше не боится увидеть Хосока и встретиться с ним лицом к лицу. Он этого жаждет. И даже находясь в палате Тэхёна, сидя возле его тела под несколькими аппаратами всё равно продолжает думать только о Хосоке. О собственных пальцах на его шее, о последних хрипах и попытках просить прощения. Юнги никогда не сможет его простить. — Юнги... Тихий хриплый голос возвращает в реальность, где стало слишком тяжело находиться. Мин расслабляет руку, в которой до побеления костяшек сжал одеяло и переводит взгляд на Тэхёна, такого слабого и беззащитного. Ему необходима поддержка, – давать её Юнги никогда не умел. Раньше она была необходима ему, но молча скитаясь по крышам города, ночным барам незаметно для Мастера и часовых, Мин находил в тишине и одиночестве спокойствие. В летящих по ночной трассе машинах: свободу, а в небе с тысячами звёзд: его, Хосока, глаза. Практически на автомате убивал уличных бандитов, а потом забывал, куда девал трупы. Творил любую херню лишь бы отвлечься, напивался в хлам и дрался с местными байкерами. Возвращался домой, отсыпался и так по кругу. Не слушал Мастера долгое время, видел во всех осуждающие взгляды, мол, скатился без Чимина, но тогда причиной был не он. Никто не знал, что Юнги был убитым столько времени из-за Хосока. Про Чимина же либо мыслей не было, либо возникало желание отомстить. Первое время убийством, позже избиением, недавно словами. Сейчас – собственным извинением. Поэтому Тэхёну он может только передать украденный сок, останавливаясь, когда на руке появляется его ладонь. Сначала Мин смотрит с непониманием, но прочистив горло, тот начинает говорить вполне внятно. Информация оказалась слишком важной. — Они... Когда они уходили, я успел поставить на одного жучок, — облизывает пересохшие губы, продолжая: — Отследить можно в квартире. Я спрятал под матом. Обычным людям удивить Юнги трудно, но Тэхён официально получает огромное уважение. Если удастся их отследить, появится шанс отыскать штаб. Или ещё лучше... самого Хосока. — Отлично, — слишком хорошая новость, Мина неосознанно сжимает его ладонь в двух своих. — Ты хорошо поработал, теперь отдохни. Скоро пойдёшь на поправку. Тэхён слабо улыбается, сжимая руку в ответ. — Спасибо, что спас меня, хён. Давно Мин не слышал такого обращения. Только в раннем детстве от ребят по младше. И то это перешло в нечто неважное. Сейчас стало приятно. — Поправляйся, — коротко кивает и, поднимаясь, начинает уходить, не сдерживая слабой смущённой улыбки возле выхода из палаты.

***

За окнами торобанит мелкий дождь, даря Чимину любимую атмосферу спокойствия. По прилёту в Нью-Йорк парни сразу пошли в ближайший автосалон: прикупить себе новую машину, дабы не передвигаться на такси. Всё слишком изменилось с недавних времён. Волки знают очень многое, но и Чимин не отстал с полученной информацией. Только враги, как обычно, всегда на шаг впереди. Смогли отыскать не только квартиру, но и тайную комнату, а на неё Пак угробил много сбережений, сил и времени. Ещё пришлось прикупить нормальной одежды, а Чонгуку маску. В дорогом автомобиле сидит не впервые, зато в дорогих вещах да. Он говорил Чимину сильно на него не тратиться, уж слишком подозрительно, что у обычного школьника, раньше не имевшего даже дорогого телефона, внезапно появятся вещи, дороже его дома. Что бы не произошло дальше, Чон до последнего верит, что сможет снять с себя подозрения, вернуться к родителям и в школу. Он не отрицает, что есть в такой жизни доля свободы. Делай что хочешь: никакой домашки, стресса по поводу экзаменов, работы, будущего обычного человека. Но она может стать короткой по одной глупой ошибке. Чон пытался завести этот разговор когда они стояли на светофорах, но всё ближе к квартире начинал сомневаться. А стоит ли спрашивать? Ведь выбери он Чимина, оставь обычную жизнь позади, разве это не подарит ему счастье? Просто для парня слишком сложно сопоставить счастье рядом с жестокостью. Ещё Тэхён. Чонгук не знает как он отмазывался родителям от учёбы, чтобы постоянно находиться в квартире и помогать. Совсем без понятия как у него хватило смелости сделать такой серьёзный шаг. Вот только ради чего? Чтобы попасть в опасность? Возможно быть мёртвым или ещё хуже страдать от пыток? Мысли об этом делают из Чонгука ребёнка. А ведь он ещё и есть ребёнок. Просто немного не такой, как все. — Что-то случилось? — раздаётся обеспокоенный голос Чимина рядом на очередном светофоре. — Нет, — быстро мотает головой с натянутой улыбкой. Не хочется заставлять его волноваться. — С чего ты взял? — Ты плачешь. Действительно. Чонгук не ощущал как солёная дорожка щекочет щёку, медленно поднося к ней руку. Скрывать не получится, так как Чимин просто глушит двигатель посреди дороги, поворачиваясь в его сторону. — С ним всё хорошо. Должно быть... — опускает взгляд вниз. — А с тобой? — выпаливает Чон, мысленно ударяя себя по лбу. А ведь о зависимости Пака он думал не меньше. И по лицу уже можно понять, что данный разговор точно его не устраивает. Шумно выдыхая, Пак пытается что-то сказать, но прикрывает глаза, падая затылком на сидушку. — Сокджин мог бы помочь, но после одного случая он меня ненавидит, — метая короткий взгляд в вопросительный напротив, продолжает, наплевав на сигналы автомобилей позади. — Его девушка ко мне подкатывала, хотя я всячески старался игнорировать. Потом он просто мне врезал со словами: «она постоянно сравнивает меня с тобой», а через день исчезла. Все начали подозревать Джина, но конечно же к этому времени его нигде не было. — Он... убил её? — Да, — грустно кивает, — возможно. Я знаю где он может быть, но вот поможет или нет, зависит от его настроения. Пять лет прошло как ни как. — Если есть шанс избавить тебя от зависимости, я постараюсь его убедить, — уверяет, перемещая ладонь на чужую. Чонгуку слишком нравится держать его за руку. Становится так спокойно. — Боюсь, у меня появилась другая, — как-то смутившись, говорит старший. Но Чонгук покраснел больше. Он видит как Чимин к нему тянется, а сам сидит как дурачок не в силах и моргнуть. Смотрит на губы, которые становятся всё ближе, но тут же метает испуганный взгляд за окно, в котором появился уж очень недовольный мужчина, долбя по стеклу чуть ли не до треска. Это он зря, прерывать и злить Чимина обойдётся дорого. Именно по этой причине, чтобы не нарвать проблем, Чонгук сильнее сжимает его руку, но не успевает сказать и слова, как Пак недовольно закатив глаза опускает стекло. — Козёл, ты вообще-то посреди дороги стоишь! Слишком недоброжелательный, значит говорить надо иначе. Спокойно тянется в бардачок, где лежит пистолет, а от этого у Чона дрожат уже не только руки, но и ноги. Если нагрянет полиция их точно засадят, а если смогут раскрыть немалое количество убийств со стороны Чимина, да вообще-то теперь уже и Чонгука, вовсе казнить. Нужно выкручиваться. — Простите, сэр! — Чон перехватывает руку Чимина и опускает, на что тот удивлённо приподнимает брови. — Машина не заводилась, бракованные суют, — нервно посмеивается, коротко кивая на немой вопрос парня. — Тогда аварийку включать надо, — уже более спокойно отвечает, потирая затылок. — Может помочь? — Нет-нет, спасибо, — Чонгук старается играть уверенно, даже улыбается мило, а внутри со стыда сгорает и молится, чтобы Чимина не приспичило что-то сказать или сделать. Поэтому парень быстро хлопает его по бедру, подгоняя завести машину, что тот со странной усмешкой, но делает. — Уже уезжаем. Пронесло. Мужчина, наконец, уходит, а у Чона душа под машину проваливается. Выдыхает настолько шумно, а потом смотрит на профиль напротив, осуждающе схмурив брови. И когда автомобиль трогается с места, продолжая везти их к квартире, до которой оставалось от силы пару сотен метров, Чонгук начинает говорить: — Ты ведь не хотел его убить, я надеюсь? — Конечно, — отвечает абсолютно спокойно, плавно заворачивая на поворот, где уже виднеется здание. — На дороге, где куча свидетелей и возможен приезд полиции, — изменившееся лицо Чонгука вызывает слабую улыбку, на что тот лишь цокает, расслабленно падая спиной на сидушку. — Чонгук, что за глупости? Запомни, я никогда не убивал невиновных людей. Может сначала я и показался тебе монстром, но если я и ужасен, то только наполовину. В произнесённых словах Чонгук слышит что-то печальное. В частности последнее предложение. Они останавливаются, и пока остаётся немного времени, парень решает сказать всё прямо. — Нет. С самого начала ты мне понравился. Как ни странно, но меня не пугало то, что ты делаешь. Я думал о тебе ночами, прожужжал все уши Тэхёну, — замолкает на секунду, вспоминая друга. — На тренировках мечтал поцеловать, еле держался на ногах от касаний и просто думал, что ты... на самом деле стал для меня слишком важен. Чимин, послушай, — Чонгуком правят чувства. Внезапно стало всё равно на стыд, который просто испарился. Он видит как Чимин его слушает и как смотрит. Ему были нужны эти слова. — Хоть мы и ходим по очень тонкому льду, но что бы не произошло, запомни, — тёплая ладонь касается чужой щеки, пока Чон медленно поглаживает пальцем мягкую кожу. — Я всегда буду на твоей стороне. — Спасибо, — выдыхает, прикрывая глаза, в ответ накрывая его ладонь своей. — Странно. В моей жизни не было страхов, — открывает глаза, перенося его руку к своим губам. Прижимает и держит, ведь внутри борются две стороны. Он хочет для парня лучшего, но постоянно втягивает в неприятности. Удивительно, что Чонгук ещё живой и сидит перед ним, прямым текстом признаваясь в чувствах. Чимин может дать их в ответ, но не знает, справится ли сам. Что будет дальше? Сможет ли Джин помочь? Если догадки будут неверными, Чимин самолично отправится в больницу, — пока не повстречал тебя. Чонгук – его главный страх. Он каждый раз боится за его жизнь, оказываясь в передрягах. Характер упрямый, слушаться не будет — это и ставило в тупик. Чимин знал, что Чонгук найдёт все способы его спасти. И неважно как он отыскал Юнги, деревню, костюмы и всё остальное. Он пришёл и вытащил, рискнул собой даже после лживых обещаний и слов. В таком возрасте нужно сидеть за партой, а не гулять по крышам ночного города и убивать наркобаронов. В некоторой степени Чимин жалеет, что взял этого паренька на обучение, но в то же время понимает, что спас он не только тогда. Он спасает до сих пор. Отдалившись от дома, семьи и друзей Чимин полюбил тишину квартиры, одиночество и вражеский звук захлёбывания кровью от лезвия любимой катаны. Тренировки, ночные вылазки и слежки за глупым школьником, пытавшимся стать героем дали понять, что глупым был как раз Чимин. Мог бы спокойно забить и не тратить время, но наблюдать было на самом деле интересно. То, как он пытался казаться крутым, как радовался от первой маленькой победы, а после панически убегал от кучки вооружённых громил. Пак бы не смог себя простить, оставив парня, у которого впереди целое будущее, а дома ждёт семья. Спас, отвёз домой и половину дня думал только о нём. Никто никогда не заставлял Чимина делать так. Винит себя брюнет ещё за кое-что. Лицо Чонгука до сих пор мелькает на экранах телевизоров, новостях и листовках на столбах. Чимин готов признаться, ведь выдвинуть обвинение без точных доказательств кроме сумки не сможет никто. Но и в этом городе справедливость бывает на грани. Чимин видел много жертв от полицейских. Что приходит им в голову, чтобы открыть огонь по невооружённому обычному гражданину? Готовы убить за украденную пачку сигарет... Много всего навалилось за это время. Чимин не романтик, да и не стеснительный, у него просто априори не было настоящих отношений. Не до них, пока резал врагов на кусочки, а ближе к вечеру потрёпанный манекен. Только бордели с одноразовым сексом в неделю и то ради разнообразия. Он не чувствовал в этом особой нужды, организм не реагировал должным образом на обнажённые перед ним тела, а достигнуть пика удавалось лишь от хорошего минета. Девушки там правда достойные, многие могли бы и моделями стать. Тут ситуация в самом Чимине. Его вкус держался на парнях. Сложно сдержаться рядом с Чонгуком: хочется касаться его губ постоянно. Чимин не замечал как кидал на них взгляд, когда тот качал пресс или пытался выбраться из верёвок. Непроизвольно облизывал свои, сглатывал, держа его ладони в своих при стрельбе и наслаждался восхищёнными глазами, спокойно держа руль и глаза на сплошной трассе. Всё вышло немного закручено, но Чимин рад, что согласился на тренировки. Внутри что-то кричало: он изменит твою жизнь. И Пак в этом убеждается в который раз, приближаясь губами к чужим, таким желанным и красивым. Чонгук не хочет медлить ни секунды, – перемещая ладонь на затылок, притягивает к себе, сталкиваясь губами так, что хочется тонуть. Рука зарывается в мягкие локоны, сжимает в области затылка, когда поцелуй становится напорней. Тихий стон раздаётся в пухлые губы, пока ладонь Чимина отправляется на его талию, нежно поглаживая пальцем. Нежно – относится только к Чонгуку. Таким Пак может и хочет быть только с ним. — Нужно убедиться в порядке ли Тэ, — на одном дыхании выдаёт Чонгук, отстраняясь. Его губы до сих пор влажные, ведь Чимин целует всегда слишком мокро. — Да, ты прав, — согласно кивает, немного огорчившись. В мыслях возникло желание продолжить и в другом плане. Закрывая дверь автомобиля, Чимин оборачивается на парня, видя его волнение насквозь. Оно усиливается с каждым шагом в сторону окна, на которое и головы поднимать не хочется. Чимин удивляется, замечая там новое, а когда слабо бьёт Чона в плечо, кивком указывая посмотреть, мало ли галлюцинации, убеждается в обратном. На душе немного становится легче, это ведь не должно значить ничего плохого? Так как Чонгук не обучался с самого детства навыкам паркура, то может забраться на лестницу благодаря Чимину, который подсадил без особых усилий, следом успевая за ним, отпрыгнув от стены. Приближаясь к абсолютно новенькому окну, Чимин жестом указывает парню подождать, доставая из-за пояса пистолет. Оказывает в бардачке его тогда не было... Хорошо, Чонгуку стыдно, что не смог довериться, возможно Чимин решил бы ту проблему самым обычным путём. И почему в голове тогда сразу возникли плохие мысли в сторону парня? Помимо оружия там лежали и деньги, о которых Чон вовсе из-за страха позабыл. Тихий звук открывшегося окна прерывает шелест слабого ветерка, колышущего кончики локон сосредоточившегося парня. Да, Чонгук опять засмотрелся. Ему слишком нравятся его волосы, иногда даже хочется собрать в хвостик или просто перебирать между пальцев. Странный, однако, фетиш, но он определённо есть и знать Чимину о нём необязательно. Внутри оказывается довольно чисто, это настораживает. Вряд ли после заявления в квартиру здесь был бы порядок. Нет ни единого намёка на нападение. Удаётся заметить открытый шкаф, где виднеется кто-то сидящий на корточках возле мата. Парень сразу же взводит курок, ускоряя шаг, но при том подходит тихо, упирая дуло в чужой затылок с тёмной кепкой. Незнакомец замирает, поднимая руки над головой и медленно поднимается на ноги, с резким разворотом хватая Чимина за предплечье и поднимая руку в потолок. Даже следует громкий выстрел, заставляя обоих застыть на месте и с напряжением смотреть в глаза. — Долго вы летели, — Юнги отпускает его руку, поправляя кепку и спуская маску на подбородок. — Тэхён в больнице, с ним всё будет в порядке. Наверное по всей квартире раздался спокойный выдох Чонгука сзади. — Ты что-то ищешь? — выдыхает Пак, убирая пушку за пояс и подходя ближе к матам. — Уже нашёл, — достаёт небольшой планшет, открывая карту с мигающей точкой где-то в центре города. — Тэхён успел установить на одного слежку. Мы можем узнать где их убежище. Парни подходят ближе, становясь по бокам от Мина, внимательно всматриваясь в планшет. Тот приближает многоэтажный офис, имеющий около двадцати пяти этажей. Если Хосок будет там, то точно на самом верху. Всё складывается. Хороший обзор на город открывал им доступ на незаметные для обычных людей точки. Скорее всего это могло стать причиной раскрытия местоположения квартиры. Рано или поздно они должны были это заметить. — Не думаю, что попасть туда будет просто, — кивает сам себе Мин, продолжая кружить вокруг здания. — Охрана, камеры и единственный проход через главные двери. Это невозможно. — Возможно, — уверенно звучит голос Чимина, на которого тут же перевелись две пары заинтересованных глаз. — Юнги может пойти через крыши, а мы зачистим снизу. Если делать всё ночью, возможностей больше. Тем более, — поднимает глаза с планшета с хитрой ухмылкой. Её Чонгук обожает. — Наши костюмы намного практичней их тряпок. План звучит просто, но на деле Чонгук чувствует ужасное беспокойство в груди. Здание напичкано вооружённой охраной, настоящими убийцами и возможно ещё их лидером. Идти туда настоящее самоубийство, страх подвести снова появляется ужасной ношей «должен». Чонгук никому ничего не должен, но оставить всё просто так не сможет. Он всегда на стороне Чимина, сам же лично сказал менее часа назад. Да и это станет неплохим опытом. Главное, чтобы всё не обернулось хреновым исходом. Трое на полсотни несправедливо, но эта игра не по правилам. Здесь будут только победители и проигравшие. — Уверен, что в свой влезешь? По-моему, ты поднабрал, — с усмешкой кидает Мин, ещё шире улыбаясь от мрачного взгляда Чимина. — Свой я отдам Чонгуку. — Что? — почти в один голос говорят парни. Чон вот челюсть потерял точно. — Я привык работать без него, тем более тебе нужна хорошая броня. Для Чимина важно, чтобы Чонгук оставался в безопасности. Он бы и полностью отказался его брать, но знает, что может этим вызвать обиду. Чон не слабак, он его спас и не единожды. Это и есть доказательство способностей и оценка за итоговый зачёт по всем тренировкам. Чимин может запросто признать, что гордится им. Гордится каждым моментом через которые ему пришлось пройти. Выросший в привычных для убийств и смерти условиях, запросто смог пристраститься к крови на своих руках. Чонгук другой и он превысил все способности Чимина, показав себя с той самой стороны: профессиональной. Время ждать не планирует. Оно идёт с каждой секундой, кажется, всё быстрее. Нужно действовать, иначе именно Волки станут победителями в этой многовековой войне. Чимин уже знает, что произошло в деревне, он понимает, что на кону стоит собственный дом и семья. Потеряв сестру и родителей он должен хотя бы сохранить место, в котором провёл своё детство и подростковую жизнь. Именно это время и сделало из парня того, кем он является сейчас. — Я думаю тебе броня важнее- — Чонгук, — перебивает старший, одними глазами умоляя не спорить. Он не простит себе смерть этого парнишки. И так очень многие погибли только по его вине. — Даже у самого настоящего убийцы есть слабые места. Пострадаешь ты – значит пострадаю я. Юнги в это время переводит взгляд в сторону, медленно кивая. — Да, Чонгук, он говорит правду. Ему это знакомо. Им обоим. А Чонгук потерь не испытывал, — понять не сможет. Он не меньше беспокоится за Чимина, лишь вспоминая сколько дней и ночей мыслил над его поисками. А ведь всё могло оказаться бесполезным. Но он всё равно шёл до самого конца, так как понимал: без Чимина вернуть жизнь на старый лад не получится. Без него теперь вряд ли вообще получится что-либо. Привязанность штука такая. Иногда жалеешь об её существовании. А вместе с симпатией добивает вовсе. — Хорошо, — сдаётся под напором младший, смотря в тёмные глаза Чимина. — Спасибо. Основную часть вышло продумать быстро. Пушки, сюрикены, строение здания не стали особой проблемой. Тяжелее было представить внутренний план и расположение врагов на этажах. Большинство могут не выделяться из толпы, а убивать обычных граждан нельзя. Не для этого парни рисковали жизнью на маскараде, чтоб потом собственноручно резать людей пополам. Такого не должно быть и в самый критических случаях. Волки убивают людей, — Змеи лечат. Так было всегда и останется до конца. На часах уже середина ночи. Юнги в который раз переворачивает лично нарисованную карту, хотя сам бы не прочь поспать. На столе стоят три пустые кружки, где недавно было кофе, а рядом валяются затушенные бычки сигарет. Чимин уже давно посапывает с запрокинутыми ногами на стол, а Чонгук нервно дёргает ногой, просто сидя на стуле и смотря в одну точку. Они планируют идти под ночь следующего дня. Сейчас подготовка и отдых. Чон сомневается, что сможет нормально отдохнуть. В груди ноет от волнения, а ему и поделиться с кем-то страшно, чтобы получить поддержку. Не хочется показывать слабость и разочаровывать парней перед самой важной миссией. Но и не хочется быть обузой, просто молча отсиживаясь в сторонке. Это не школьный проект с одноклассником, которого ты можешь кинуть по причине выдуманной болезни. Здесь попыток на пересдачу не будет. И именно эта мысль становится для парня итоговой. Он переводит усталый взгляд в сторону Чимина и всё же решает поговорить. Чтобы не отвлекать Юнги, подходит тихо, даже совсем бесшумно к Чимину и слабо толкает в плечо, получая недовольное мычание в ответ. Завидно, что он может так спокойно спать, зная, что их ожидает через несколько часов. Но в этом же весь Чимин. Он просто привыкший профессионал. — Мы можем поговорить? — шепчет младший, когда тот, наконец, открывает глаза. Оба зачем-то смотрят на работающего Юнги, и Пак кивает, поднимаясь с дивана и указывая, идёт в свою спальню. Не очень удачное место для разговоров, раз Чонгуку так трудно сейчас даётся сон. Но он бы был совсем не против, если предложение Чимина составляет отдых вместе. Да кто в своем уме от такого отказался? Вместо этого оба садятся на край кровати, и повисает тишина. Чимин молчит, так как ожидает суть самого разговора, ну и ещё потому, что его вырвали из сна. Чонгук молчит по неизвестным причинам. Ему становится легче, когда чужая ладонь начинает медленно поглаживать бедро, а взгляд с отражением уличных фонарей из окна смотрит прямо в глаза. — Тебе страшно, — больше утверждает, чем спрашивает Пак, опережая попытки того начать. Следует слабый кивок. — Знаешь, я боюсь тоже. — Боишься проиграть? — Потерять оставшихся мне дорогих людей, — в голосе слышится неуверенность. Он не лжёт ради поддержки. Страх присутствует на самом деле. — Я столько лет не видел Юнги и правда чертовски скучал. Может по нам и не скажешь, я ведь не вцепился в него с объятиями и сопливыми словами, — разбавляет смешком. — Но я правда был рад видеть вас в тот момент. И меня не волновало как выберусь я. Только вы вдвоём. — Чимин... — У каждого из нас есть страхи, Гуки, — теперь рука переносится на его щёку, а палец поглаживает. — Они не показывают твою слабость, а могут сделать сильнее. И я стану сильнее, чтобы вас защитить. Поэтому постарайся отдохнуть, пока ещё есть пару часов до рассвета. Тебе не о чём беспокоиться. Чимин прав во многом. Для каждого человека страх может стать самой главной слабостью. Он перестанет идти к цели только из-за этого. А что, если его преодолеть? Что если наплевать и сделать наперекор, специально назло ему? Сможет ли тогда дрожь во всём теле отступить, перестанут ли потеть ладони и дико биться сердце? Можно поставить эксперимент и доказать себе, что Чон Чонгук не слабак и трус. Что он сделает всё, чтобы все трое выбрались оттуда живыми. И, конечно же, с отлично выполненной миссией. Действительно, надо поспать. Чонгук благодарно кивает, поднимаясь с кровати, но рука на запястье останавливает. Чимин со слабой улыбкой кивает на место рядом с собой и тут же ложится на свою часть. Чонгук без вопросов соглашается. Чего им стесняться? Они не раз переходили черту намного больше, чем просто сон рядом друг с другом. После стольких слов, поцелуев и касаний Чонгук не должен смущаться, когда ложится рядом. Он это делает только из-за действий Чимина: тот укладывает голову ему на грудь, как настоящий котёнок, устроившись так уютно и удобно. С ума сойти можно. Он ведь людей убивает, с него нельзя умиляться, думает Чонгук. Но противостоять сложно. Младший отправляет руку на чужую спину и поглаживает, наконец, прикрывая глаза. Сон охватывает мгновенно. Завтра таких моментов может и не стать.