Серебряный Лис

Костик теперь знает имя, но «Лис» все равно нравится больше. И нравится не только это. Крупные ладони на руле, тонкое серебряное кольцо на большом пальце. Предплечья в темных волосках, белый ремешок смарт вотч на запястье. И розовое поло, и серебристая щетина, и запах — табака и жареных орехов. Все это нравится так сильно, так отчаянно, что Костик отводит взгляд. Смотрит, как фары вспарывают белые шрамы дорожной разметки. Слушает, как акустика выводит гитарное соло. Что-то из роковой классики. Известное, но Костик не большой знаток. — «Deep purple»? — честно, пальцем в небо. — «Pink floyd», — хмыкает Лис и прибавляет звука. Он паркуется через дорогу от хостела. Выключает двигатель. В салоне наступает ночная тишина. — Ну, пока, — уже проводит пальцем по экрану телефона, проверяя сообщения. Костик не двигается. Он склеился с кожаным сиденьем, особенно теперь, когда от нервов покрылся потом. Пытается вызвать Костаса, но тот игнорирует, оставив разбираться в одиночку. А Костик вообще не знает, что делать. — Чем… ты занимаешься? В смысле, эм, работа. Кем ты работаешь? Лис поднимает взгляд от телефона. — У меня архитектурное бюро. — Ты сказал, тебя отчислили. — Отслужил и поступил снова. Костик ждет, что его тоже спросят, но Лис просто смотрит, и в глазах отражается синеватая экранная подсветка. Гипноз какой-то. Сбитый с толку, Костик начинает нести полнейшую чушь. — Магистерская! Я пишу в смысле уже написал защита а тут дом пришлось ехать не хотел а тут дом от бабки наследство и мне пришлось… — Костя, — Лис перебивает очень мягко. Откладывает телефон и поворачивается телом. Смотрит — и глаза все еще затягивают остаточным светом. — Чего ты хочешь? Костик нервно сглатывает. Какие могут быть варианты? Тем более когда он в одних трусах. Лис сдержанно выдыхает. — Ты меня прости, но я уже давно не занимаюсь одноразовым сексом. — Я могу и два раза за ночь, — ляпает Костик, и понимает, что его сейчас просто выставят из машины. — В смысле, могу больше, чем… Ну типа встретиться… — да блядь, как же это называется, — свидание! Могу в свидание. Под Айа-Стефания есть дикий пляж, там никого не бывает, кроме крабов, ну, крабики такие, маленькие, красные с желтыми глазами… — Крабики… — хмыкает Лис. Отворачивается, трет лицо, откидывается на сиденье. — Сколько тебе? — Двадцать четыре. — Господи, да у меня… я почти вдвое старше. — И что? Вместо ответа Лис поворачивается. Тянется ближе. Не резко, не с напором, а дает время. Чтобы губы поняли, что их вот-вот коснутся, чтобы тело вспыхнуло от обжигающих мурашек, чтобы мысли застонали: «Пожалуйста, пожалуйста…», и как раз тут… Время как-то размазывается, плавится, становится тягучим. Целоваться с Лисом сладковато и мягко, Костик отвечает, и даже ненадолго касается колючей щеки. Он готов хоть всю ночь просидеть здесь в машине, целуясь, но этого, конечно, не происходит. Отстранившись, Лис откидывается обратно на сиденье. Достает пачку, но, немного зависнув, сует обратно. Упирает ладони в руль. Барабанит по серому пластику: тап-тап-тап, тап-тап-тап. — Никакой химии. — А? — В сексе — никакой химии, ни травки, ни попперсов этих, ни таблеток, ни тем более всякой жести. — Я таким не балуюсь, — почему-то даже обидно. Тап-тап-тап, тап-тап-тап. — И только с защитой. — Я чистый, у меня справки. Лис таки достает сигарету. Задумчиво катает между пальцами. — Чтобы ебать меня голым, Костя, тебе после анализов нужно три месяца хранить мне ангельскую верность. А лишать гостей Кипра такой красоты и молодости с моей стороны было бы настоящим свинством. Так что если ты действительно хочешь меня, то уж раскошелься. — Он включает двигатель и говорит под проснувшийся «Pink floyd»: — Ладно, поедем завтра на твой пляж. Спускайся около девяти, позавтракаем по дороге. Взыгравшая было радость меркнет, Костик морщится. — Утром не могу. Надо на автобус до Никосии, там встреча с нотариусом — я говорил про дом… Лис немного думает. — Могу отвезти тебя. «Отвезти»? Костик не привык, чтобы ему предлагали помощь, так что теперь он не сразу понимает, что можно просто сказать «да», и одной головной болью станет меньше. Поэтому он тормозит, и только потом кивает. — Договорились, — Лис снова тянется с поцелуем. И это снова неторопливо, тянуче-мармеладно. Лис вообще странный, вызывает дисторсию времени: еще пару часов назад казалось — вот-вот гадский рассвет, а теперь, ворочаясь без сна, Костик мучается: «Да где это чертово утро?» И все вспоминает, как видел в окно припаркованную машину и тянущийся из нее сигаретный дымок. Утром он, конечно, просыпает.