Когда опадут листья сакуры

Сынмин был в ужасе. — Как можно столько пить?! Несмотря на то, что Ким знал какой кошмар творился на душе Хенджина все эти месяцы, он все равно прибывал в шоке от количества бутылок на кухне, в спальне, да и в других комнатах дома. Только тех, которые лекарь не удосужился выкинуть, юноша насчитал порядка двадцати. Но ни о какой уборке речи быть не могло, ведь последующие несколько часов Хенджин не отлипал от младшего, не в силах поверить, что тот наконец-то вернулся. Хван так скучал по тому, как Сынмин сидит у него на коленях, зажатый в объятиях, и спокойно о чем-то рассказывает. Юноша вспоминал как прожил год без Хенджина, иногда настолько сильно погружаясь в те дни, что слезы сами скатывались по бледным щекам. Ближе к ночи, когда Сынмин все же заставил старшего оставить его на пару минут и сходить помыться, к ним в гости зашел Феликс. Ему натерпелось удостовериться, что все прошло хорошо. У Кима тоже нашлось, что спросить у друга. В первый месяц было тяжело. Всем. Чанбин по ночам просыпался от всхлипов Феликса, который потерял друга. Настроение Минхо как по щелчку сменялось с неконтролируемой злобы на Сынмина до печали из-за Хенджина, чем он изрядно заставил понервничать Джисона. Миян приходилось хуже всех, ведь она потеряла брата, а через несколько дней ее некогда возлюбленный стал сходить с ума из-за потери любимого. А что происходило с Хенджином, Сынмин и так прекрасно знал. Такие разговоры терзали душу Кима сильнее, чем мартовские коты. От Феликса это не укрылось, поэтому он поспешил закончить с рассказами о страданиях друзей и перешёл к страданиям врагов. Чанбину и другим главам орденов все же удалось привязать Хуань Ху к нападению на поместье Со. Они прислали письмо, в котором настоятельно рекомендовали главе ордена покинуть свой пост. В случае неподчинения, пятерка орденов соберется, чтобы свергнуть его самостоятельно. На свое требование они получили «мягкий» отказ, из-за чего Чанбин не стал долго думать и послал своего лучшего друга, чтобы тот объяснил, как главе ордена Хуань Ху стоит поступить в этой ситуации. Минхо с радостью собрал вещи, взял Джисона и, под сопровождение Дэйю, оправился на задание. Через несколько дней орден Хуань Ху перестал существовать. На его месте теперь стоял орден СюэСяо, под руководством старых друзей Ли. Феликс не забыл упоминуть и их общего друга Шотао. Тот, как Сынмин и представлял, стал учителем вместо Чонина. Поначалу обучение малышей давалось ему с трудом, но после нескольких советов от Миян, дело пошло в гору. Кстати о Миян. Девушка дольше всех отходила от трагедии в поместье и нашла поддержку и мотивацию двигаться дальше в том, кого до этого страшно призирала. Они с Феликсом проводили много времени за чашкой чая и душевными разговорами. Ли учил деву Со не сдаваться даже в самые темные времена, передав ей частичку своего солнечного характера. В то время как Миян учила его быть более сдержанным и разумным по отношению к делам ордена, ведь через несколько дней после свадьбы брата, девушка покинет родной дом и отправиться на небольшое обучение к известной заклинательнице. Эта новость сильно шокировала Чанбина, не ожидавшего остаться без семьи, но тем не менее он понимал, как для Миян это важно, поэтому со спокойной душой разрешил ей покинуть орден. После затянувшийся до полуночи беседы, Феликс убежал к Чанбину и оставил Сынмина наедине с Хенджином. Юноше пришлось долго уговаривать лекаря лечь и поспать. Старший в страхе мотал головой, уверенный, что стоит ему на секунду закрыть глаза и Ким опять пропадет. Всю ночь Хвана мучили кошмары, но наутро он все-таки смог успокоиться, ведь Сынмин никуда не делся и мирно сопел под боком. Со стороны картина была по-настоящему жуткая. Хенджин, сидя на краю кровати, поджал колени к груди и не отрываясь смотрел на спящего юношу. Продолжалось это не долго, потому что Ким, видимо почувствовавший на себе чужой взгляд, проснулся. Сынмин протер глаза, посмотрел на довольного Хенджина и, счастливо улыбаясь, обвел взглядом комнату. Измученная душа наконец нашла себе покой, но оставалось еще одно дело, которые предстояло Сынмину. Он взял с лекаря обещание разгрести свинарник в доме, пока Ким ненадолго уйдет, чтобы навестить друзей. После десятка поцелуев по всему лицу, Сынмина все же отпустили. Не нужно было долго бродить по кладбищу, чтобы найти могилы Чана и Чонина. Возле них, госпожи и господина Со росла прекрасная яблоня, защищающая их от палящего солнца. — Здравствуйте, учитель. — Сынмина одолело странное ощущение из-за уважительного поклона земле. — Здравствуй, Чонин. — он еще раз обернулся, чтобы убедиться, что вокруг никого нет. — Я сильно провинился перед Хенджином. И перед Феликсом. И перед господином Со. И главное перед вами. Мне очень жаль, что я так просто обесценил вашу жертву, чтобы я и другие адепты могли наслаждаться жизнью. Мне жаль, что вам пришлось пожертвовать вашей любовью, ради нас. — юноша, еле сдерживая слезы присел у могилы друга. — Ты был прекрасным другом и наставником, Чонин. Это сочетание мудрого учителя и примера для подражания с нахальным шутником меня всегда поражало. Ты действительно удивительный, Ян Чонин. — губы Сынмина тронула улыбка. — Я надеюсь вы там счастливы вдвоем. И я обещаю, что отныне буду наслаждаться жизнью за нас двоих. В сердце Сынмина больше не осталось сожалений, обид или переживаний. Сделав шаг в сторону дома, вздохнув теплого воздуха, посмотрев на проплывающие облака и победно сжав кулаки Сынмин пообещал себе начать жизнь с чистого листа. Теперь прекрасные виды Фимэня вызывали лишь чуточку грусти и море восхищения от того, что это место теперь по праву является его миром. Подходя к дому, он громко прыснул из-за того, как Хенджин смешно стоял, уперев руки в боки, и смотрел на дом своих родителей. Только подойдя ближе он увидел, что старший о чем-то усиленно раздумывал. — Хенджин? — Ким подкрался сзади, касаясь плеча лекаря. — А-Мин. — Хван обернулся, с нечитаемым выражением лица. — Нам нужно поговорить. В это время в поместье Со происходил сущий хаос. Из-за отъезда Миян, обязанности, которые до этого были на ней плавно перетекли к Феликсу. Ну как плавно. Куча бумаг и дел, которые нужно было сделать захлестнули бедного Ли как цунами города. Но юноша был не из робкого десятка и поэтому при первых намеках на головную боль побежал к главе ордена. — Господин Со! — Феликс ворвался в кабинет, чуть не задев ведро с водой. — Просил же меня так не называть. — Чанбин спокойно ответил, не отрываясь от работы. — А вот хер тебе! — старший причину такого тона не понял, поэтому удивленно уставился на Ли. — Напомню вам, господин Со, что я тут в статусе вашей правой руки от силы два дня! — глава ордена согласно кивнул. — Тогда с какого перепугу на меня свалили вот это все? — юноша потряс кипой бумаг в обеих руках, срываясь на крик. — Ты сам согласился занять место Миян. — Чанбин все еще не понимал из-за чего младший рвет горло, уставшими глазами фокусируясь на его лице. — Да! Но вы могли хотя бы объяснить, что мне нужно делать. — У меня нет на это времени, Лэй-Лэй. — как можно мягче начал глава ордена. Он правда хотел бы запереться с Ли в их комнате на несколько дней и не выходить, но не мог. — Я твой муж! У тебя всегда должно быть на меня время! — Да. — такое поведение Феликса уже не казалось милым или по глупому смешным. Он натурально играл нервами Со, из-за чего измотанность старшего перетекла в ярость. — Но не забывай, что помимо тебя, у меня есть и другие дела. — Но я должен быть на первом месте! Тяжело что ли сказать мне пару слов? Или от этого разрушиться орден? — Феликс! — Господин Ли. — они не заметили, как в дверь зашел адепт с важным посланием для младшего. — ЧТО?! - взорвался Ли. — Феликс, выйди вон! — Чанбин резко встал, хлопнув по столу, и крикнул на юношу, прожигая его гневным взглядом. Феликс выбежал из комнаты под удивленно-напуганный взгляд доносчика и усталые вздохи мужа. Точно. Муж. После того, как они совершили три священных поклона, поменялось ровным счетом ничего. Они все также засыпают и просыпаться вместе, завтракают, идут по своим делам, иногда засматриваясь на друг друга, и все также ссорятся. По правде говоря, ссорами это назвать было тяжело. Просто Феликс много капризничал по пустякам, чем доводил до ручки Чанбина, за что и получал гневные комментарии в свой адрес. Ли по своей натуре павлин гордый, даже через чур, поэтому свою неправоту признал лишь единожды. Как-то раз он пошел проведать Хенджина и, глубоко погрузившись в внутренние переживания, не отказался от предложения выпить вместе с учителем. Чуточку не подрасчитав сколько спиртного может выдержать его тело, Феликс пьяный настолько, что с первого раза не смог произнести имя любимого, упал и заснул прямо перед их комнатой. На следующее похмельное утро, Ли выслушал огромнейший монолог на тему того, что не очень-то по-дружески пить за компанию с человеком, который от этого страдает. Младший свою вину понял, но был слишком упертым, чтобы не возразить. Поэтому они с Чанбином не разговаривали два дня и не выдержав разлуки, Феликс все же признал, что позволил себе лишнего. Как это обычно и бывает, юноша потопал в сад, где усевшись в беседке жаловался Чонину на его несносного брата. Да, вы все верно поняли, Феликс смотрел на переплетающиеся лозы и представлял будто по-прежнему беседует с Яном. Это его успокаивало и направляло на правильные мысли, словно дух Чонина подсказывал верные решения. В этот раз он задержался там надолго из-за письма Сынмина, которое уничтожило настроение Ли окончательно. Просидев в беседке около часа, ему пришлось вернуться к Чанбину. — Идем. — угрюмо кинул Феликс, оставшись стоять в дверях. Он смотрел в пол, понимая, что если встретиться с глазами Со, то тут же растает и побежит к нему на ручки. — Куда? — глава ордена настороженно вытянул шею, всматриваясь в окно, на случай, если младший успел что-нибудь учудить. — К учителю и Сынмину надо. Феликс вышел за дверь, вслушиваясь в движение Чанбина сзади. Он откинул бумаги, встал, скрипнув стулом и направился за ним, держа дистанцию. Так они прошагали до главный ворот, где в обнимку стояли Хенджин и Сынмин. — Привет! — младший отпрянул от лекаря, направляясь навстречу другу. — Здравствуйте, господин Со. — Сынмин уловил напряженную ауру между супругами и стрельнул взглядом в Ли, на что тот лишь недовольно закатил глаза, прося этим жестом не обращать внимания. — Почему вы уезжаете? — обеспокоенно спросил Феликс. После микроинсульта, который получил Сынмин из-за выражения лица и тона старшего, Хенджин все же пришел в себя. Он подошел, переплетая их пальцы, и долго думал, прежде, чем сделать предложение, от которого Ким не смог отказаться. — Хенджин хочет отдохнуть от всего, что произошло за эти месяцы. — Сынмин смущенно улыбнулся. — А я не могу его бросить, так что… — Ясно. — Феликс заметно погрустнел, но тряхнув головой, взбодрился и притянул друга в прощальные объятия. — Только будь осторожен. Прошу. — он сжал Кима сильнее, не желая опускать, после долгой разлуки. — Мое старческое сердце не выдержит потерять тебя еще раз. Феликс потаскал Сынмина за щеки и отпустил, направившись к Хенджину. — Удачной дороги, учитель. — юноша нежно обнял старшего, ведь тот был для него не менее дорог, чем Сынмин. — Держите его так крепко как можете и никогда не отпускайте. — Хенджин молча кивнул, ударив подбородком плечо Феликса. — И еще. — Ли отпрянул. Его лицо расплылось в дьявольской улыбке. — Будьте с ним помягче в первый раз. — он неслабо хлопнул лекаря по плечу. Юноша отошел назад, наблюдая как его лучший друг взбирается на лошадь, любезно предоставленную Чанбином, искрясь от счастья и скачет в известном только двум влюбленным направление. После того как звук копыт смолк, Феликс не сдержался и по его щеке скатилась одинокая слеза. Чанбин стоявший за ним заметил мокрую дорожку и подался вперед аккуратно, обняв Ли за плечи. — Ты накричал на меня. — юноша всхлипнул и дернул плечом в знак протеста. — И даже не извинялся! — Я хотел, но ты так быстро убежал. — Чанбин развернул Феликса к себе, стирая слезы с лица. — Ну так надо было меня догнать, дурак! — юноша стукнул кулаком по груди Со, обиженно утыкаясь в то же место. — Я все еще глава этого ордена, Феликс, и мне нужно заботиться о его благополучии. Понимаешь? — Да. Просто… — Ли с полными слезами и обидой глазами, оттопырив губу. — Просто мне тоже тяжело и я многого не понимаю, от чего чувствую себя глупым и бесхребетным. А я не такой! Мне, как твоему мужу, нужно соответствовать тебе… Чего смеешься? Чанбин, не отрывая взгляда от сего милого создания и сам не заметил, как из его горла вырвались пару смешком. Он присел, обхватив юношу за талию и закружился вместе с ним. — Потому что я так люблю тебя, Феликс! Поместье Со впервые за долгие годы услышало искренний смех хозяина.