Riddle Family Values

Том вышел из душа в приподнятом настроении и сразу потянулся к Гарри за утренним поцелуем, отчего на душе стало еще паршивее. Когда парни спустились к завтраку, Гарри с облегчением заметил, что Волдеморт отсутствовал. Видеть его сейчас не хотелось. Тем более что, из-за семейного сходства Гарри вспоминал жар камина и прикосновения теплых пальцев мистера Риддла, стоило ему встретиться глазами со своим парнем. Нужно было отвлечься.

--

В зимнее время Хогсмид был особенно прекрасен — не такой шумный, как Косая аллея, и куда волшебнее, благодаря милой сердцу громаде Хогвартса. Когда-то здесь располагалась единственная полностью магическая деревенька, но теперь — во многом, благодаря стараниям Лорда Волдеморта — британские волшебники могли похвастаться исключительно своими городишками, парками, заповедниками и библиотеками. Мужчина незаметной, но твердой рукой собрал разбросанные по маггловскому миру крохи волшебной крови в одном месте и теперь пожинал плоды в виде повышения рождаемости и роста экономики. Однако для любого выпускника Хогвартса Хогсмид продолжал оставаться любимым местом для встреч и свиданий. И Гарри не исключение. После «побега» из семейного дома Риддлов он почти сразу связался с Роном и Гермионой. Друзья договорились пообедать в Трех Метлах, и вот теперь Гарри бесцельно шатался по волшебным улочкам, считая часы до встречи и стараясь не думать о Риддлах. Ни об одном из них. Получалось плохо. Его внутренняя Гермиона твердила о взаимном доверии, этике и взрослом подходе. Внутренний Рон ругался. Гарри был с ним согласен. Должен ли он рассказать Тому о приставаниях мистера Риддла? А о его собственной реакции? И может ли он вставать между отцом и сыном, внося разлад в их отношения? Гарри предчувствовал начало изнурительной головной боли. Оставалось надеяться, что друзья не опоздают.

--

Том собирался перекусить, когда обнаружил отца, ждавшего его в столовой. Тот занял одно из двух роскошных кресел перед камином и жестом пригласил сына присоединиться. Нагини отметила приближение хозяина ленивым движением хвоста, не желая прерывать сытую дрему. От предложенного вина Том отказался — пить на голодный желудок ему не нравилось. — Гарри просто прелесть, правда? — начал отец вместо приветствия. Том нахмурился. Гарри и правда был замечательным. Они сдружились не сразу. Поначалу Поттер нашел себя в компании двух гриффиндорцев, а Том, стремившийся заводить только полезные знакомства, проглядел с виду непримечательного полукровку. Сейчас Том искренне радовался, что у него хватило проницательности сблизиться с Поттером. Так что да, Гарри был прелестью, но настоящий вопрос заключался в том, зачем отец поднял эту тему. Он редко делал что-то без умысла, а Том с детства учился находить скрытые мотивы в действиях отца. И у него неплохо получалось. Единственное, чего он так и не понял — зачем бессмертному правителю наследник? — Ближе к делу, отец, — настроения на словесные игры не было. — Я хочу его, — Тома поставили перед фактом, и что ж… Он, в какой-то степени, этого и ожидал. Отец не был тонок в демонстрации интереса, и, возможно, отчасти это вина Тома. Он никогда не стеснялся их с Гарри отношений. Риддл не мог утверждать, но, кажется, отец видел их в дуэльном зале. И в саду. И, почти наверняка, в библиотеке. Гарри не умел быть тихим, а Тому нравилось хвастаться тем, что принадлежит ему. — Нет, — лениво ответил Том. — Разве твой наставник не учил тебя делиться? — Лорд Розье проделал хорошую работу, воспитывая меня, но я все равно твой сын. Гарри мой. Найди себе кого-нибудь другого. Отец наклонился ближе, вторгаясь в личное пространство, и внезапно Том почувствовал себя кроликом перед очень большой змеей. Весь мир сузился до черных зрачков мужчины, а голову заполонили смутные образы. «Легилименция», — догадался Том. — Да, ты мой сын, моя плоть и кровь. Такой же жадный и такой же… испорченный, — губы отца растянулись в хищной улыбке. — Представь, как хорошо Гарри будет с нами. Подумай, как мы о нем позаботимся. Вдвоем. У Гарри большое сердце, в нем хватит места для нас обоих. Чарующий голос вторил мысленным образам, слишком горячим для здравомыслия Тома. Знающий взгляд отца, направленный будто в саму душу, легко считывал реакцию на непристойные картины, заставляя отбросить притворство. Подавив стон, Том медленно раздвинул ноги, снимая напряжение с твердеющего члена. — Знаешь, он ведь тоже меня хочет, — сказал отец с театрально доверительной интонацией. — Ему мало одного тебя, так зачем заставлять Гарри страдать? Зачем лишать его удовольствия, если мы можем дать ему все? Мы можем сделать его таким счастливым. Внезапно отец откинулся обратно на кресло, и ментальная атака прекратилась. Пока Том пытался отойти от вторжения в свой разум, мужчина неторопливо поднялся, поправляя рубашку. — Я дам тебе время подумать, — бросил он, оставляя задыхающегося сына позади. Том знал, что проиграл в тот момент, когда впервые представил Гарри в объятиях отца и почувствовал похоть вместо ревности. Проиграл задолго до того, как начался этот разговор. Чертыхнувшись, Том потянулся к бляшке ремня. Он был так возбужден, что кончил за пару движений.

--

— Ну ты и даешь, дружище, — участливо выпалил Рон, как только Гарри закончил посвящать друзей в последние новости своей жизни, включая утренние события. Конечно, он не мог рассказать друзьям обо всем, чтобы не нарушить тайну личности Лорда Волдеморта, но постарался ничего не скрывать. Его друзья были самыми лучшими, и он ценил как их взгляд со стороны, так и советы, которые мог получить. — И это тянется с вашей первой встречи? — спросила Гермиона, наверняка занимаясь выстраиванием хронологической цепочки у себя в голове. — Не совсем. В смысле, да, я сразу заметил, как хорош его отец. Но тогда это было просто желанием, понимаете? Я мог легко это отбросить после пары фантазий. Неудобно, но ничего такого. — То есть, что-то изменилось? — продолжала допытываться подруга. Гарри скривился, подбирая верные слова. Проблема заключалась в том, что мистер Риддл перестал быть случайной фантазией. Чем больше Гарри проводил с ним времени, тем глубже становилась симпатия, заменяя мимолетный сексуальный интерес искренней привязанностью. Мужчина знал, что делал, когда уделял Гарри столько внимания, окружал заботой и какой-то нежностью, от которых внутри разливался не обжигающий жар, а спокойное тепло. Меньше, чем за месяц, Волдеморт умудрился стать для Гарри семьей, и он не хотел потерять это чувство. Как и не хотел из-за интрижки терять Тома, с которым планировал провести остаток жизни. — Помню, ты говорил, что и Джинни тебе почти как сестра, но это не помешало вам начать встречаться, — заметил Рон. — А ты точно не разлюбил своего Риддла? Нельзя любить двоих одновременно. Ответить Гарри не дали. — Вообще-то, можно! Магглы называют это «полиамория», — заявила Гермиона тоном, припасенным специально для объяснения полуочевидных вещей. — Встречается нечасто, но ничего такого в этом нет. — И все же это как-то… неправильно, — неуютно поежился Рон. — Представь, если я завтра заявлю, что, кроме тебя, люблю еще и Падму. Разве ты не была бы против? — Именно поэтому важно все обговорить с партнером! Любовь к нескольким людям — сложная тема, и не все готовы это принять. Куда чаще встречаются свободные отношения — когда партнеры все еще любят только друг друга, но могут иметь оговоренные сексуальные контакты на стороне, — Гермиона обвела взглядом парней, убеждаясь, что следующие ее слова будут услышаны. — Ключевое слово — «оговоренные». В этом нет ничего плохого, пока все стороны согласны. В вашей ситуации согласны две стороны из трех, потому что Тома никто не спрашивал. Вы с ним говорили о свободных отношениях или о чем-то таком? — Нет, но Том сам по себе большой собственник, да и я не могу представить рядом с нами чужого человека, — с сомнением протянул Гарри. — Точнее, раньше не мог. — Ну, отец ведь ему не чужой, да? — хихикнул Рон. — Давай честно, это все очень странно, что бы Гермиона там ни говорила. Но твой Том тоже со странностями, и, держу пари, его отец не самый заурядный человек в стране, — «ах, если бы он знал», — подумал Гарри. — Ты ничего не потеряешь, если спросишь. В худшем случае, твой Том тебя несмертельно проклянет, и ты сегодня же свалишь от Риддлов. Будете перекидываться со стариком парой неловких фраз по праздникам, а через двадцать лет вместе посмеетесь над ситуацией. В лучшем — у тебя в постели два Риддла, вместо одного. Хотя, как по мне, один Риддл — уже перебор, но о вкусах не спорят. — И, Гарри, наши двери всегда открыты, — заботливо добавила Гермиона. Гарри не мог не улыбнуться. Его друзья — самые лучшие на свете. Перед тем, как сменить тему, Рон рассказал анекдот про сосиску в тесте, чтобы Гарри никогда больше не смог посмотреть мистеру Риддлу в глаза.

--

В целом, разговор помог Поттеру успокоиться и взглянуть на ситуацию по-новому. Мистер Риддл ничего плохого Гарри не сделал и не разозлился, получив отказ. А Том не стал бы осуждать за симпатию к отцу. Наверное. Приняв решение, что если хоть один из Риддлов начнет доставлять ему неудобства, он развернется и уйдет, Гарри направился к особняку. Время как раз приближалось к ужину. Столовая встретила Гарри уже ставшим ему родным приглушенным светом и пока что не родными Риддлами. Отец и сын вели оживленный диалог, отмечая присутствие Гарри кивками и рассеянными улыбками. Гарри решил не отказываться от возможности спокойно поужинать и немного понаблюдать за мужчинами. Когда Поттер покончил с основным блюдом, он заметил, как Риддлы подозрительно аккуратно бросали на него взгляды, не пытаясь вовлечь в разговор. Он мог поставить свою самую дорогую метлу на то, что отец с сыном все-таки что-то обсудили и теперь подгадывали момент, когда Гарри будет в хорошем настроении от еды и десерта. Это давало возможность потянуть время. Возможность, которой Гарри, желающий поскорее прояснить ситуацию, не захотел воспользоваться. Вспомнив, как когда-то Шляпа предлагала ему Гриффиндор, он откинулся в кресле, переводя взгляд с одного мужчины на другого. — Как день прошел? — спросил он, демонстрируя спокойствие и уверенность, которых, на самом деле, не чувствовал. Том многозначительно уставился в чашку чая. Первым заговорил Волдеморт. — Просто прекрасно. Мы с Томом многое обсудили. А как прошел твой день? — вежливо поинтересовался мужчина. — Я тоже многое обсудил с друзьями. Гарри мысленно вздохнул. Волдеморт, практически не стесняясь, развлекался, словно уже получил свое, а в разговоре участвовал из интереса. — И что же ты обсуждал с ними? — спросил Том, дав Гарри шанс выпустить кота из мешка. — Полиаморию и свободные отношения, — смело ответил Поттер, демонстрируя «кота» миру. — Какое совпадение! — произнес Волдеморт, не скрывая сарказма, заработав недовольный взгляд сына. — И что ты об этом думаешь? — спросил Том, поерзав. Том ерзал! Какая прелесть. У Гарри был готов ответ. — «В этом нет ничего плохого, пока все стороны согласны», — процитировал Поттер подругу. — Но секс без чувств — это не мое. Ваши мысли? — Это… может сработать, — сказал Том, скривившись, словно от зубной боли. Волдеморт лишь улыбнулся, потянувшись за вином.

--

— Ты уверен? — негромко спросил Гарри, когда они с Томом поднялись в спальню. Волдеморт остался в столовой, давая им время подготовиться. — Да, — ответил Риддл, притягивая парня в объятия. — Пообещай, что не будешь молчать, если тебе что-то не понравится, — потребовал Гарри, но Том уже был увлечен шеей любовника сильнее, чем разговором. — Том, я серьезно. Риддл отстранился, уловив недовольство Поттера. — Вообще-то, это я должен успокаивать тебя. Предполагается, что именно ты примешь основной удар на себя, — ответил Том, поиграв бровями на слове «удар». — Это не обещание. Я люблю тебя, и это не изменится, если ты передумаешь. Я не смогу расслабиться, если каждую секунду буду отслеживать твою реакцию. Том замер, вглядываясь в Гарри с ответной серьезностью. Наконец, что-то разглядев, он придвинулся ближе, вновь заключая парня в объятья. — Обещаю, — серьезно сказал Риддл. — А теперь давай устроим старику шоу. — Вот это настрой! Гарри играючи толкнул Тома в сторону кровати, а сам направился к небольшому шкафу, в котором хранились всяческие крема, зелья и — что сейчас особенно актуально — смазка. Взвешивая в руках бутылочки, Поттер выбирал между анестетиком и совершенно не притупляющим боль релаксантом. Справедливо решив, что легкая боль придает изюминку, Гарри отправил первый пузырек обратно на полку. В случае чего, он просто пнет мистера Риддла и спишет на судороги. Напоследок Гарри сделал глоток тонизирующего зелья, которое обычно пил перед изнурительными квиддичными тренировками или затяжными походами. Том, тем временем, успел наколдовать у изголовья гору подушек и довольно бодро раздевался, не скрывая нетерпения. Поттер не заставил себя ждать, обнажаясь невербальными заклинаниями и применяя быстрое чистящее. Как же он любил магию! Подойдя ближе, Гарри толкнул своего парня на середину кровати, уверенно забираясь сверху и втягивая того в поцелуй. Руки с силой обвели его бедра, собственнически сжимая. Ситуация не располагала к долгим прелюдиям, так что Риддл немедля потянулся к смазке, щедро выливая приличную дозу на пальцы. Понюхав бесцветную жидкость, он скривился, как ребенок при виде овсянки. — Я хотел ту, что с малиной, — протянул Том с капризной ноткой в голосе, натыкаясь на недовольный взгляд Поттера. — Кто принимает, тот и выбирает смазку, — последовал резкий ответ. Том выбрал этот момент, чтобы отточенным движением ввести сразу два пальца, слегка разводя их в стороны на манер ножниц. — Неправда. Ты отказался использовать лавандовую, — продолжил спор Риддл, не отвлекаясь от деловитых, отточенных годами движений, прекрасно зная, как сильно Гарри любил его длинные пальцы. — Потому что она с блестками! Я потом дня три член отмыть не мог. И я молчу о шиммере под ногтями. Да я весь из-за нее блестел! Том добавил третий палец, ударяя точно в простату, и Гарри пришлось прерваться на стон. Риддл рывком поднялся, прижимаясь грудью к груди, двигая пальцами глубже и жестче, провоцируя более яркую реакцию. — В следующий раз куплю флуоресцентную, и только попробуй мне отказать, — соблазнительно понизив голос, прорычал Том на ухо парню. Представив картину, Гарри не смог сдержать смеха, вызывая теплую улыбку на лице парня. — Отсутствие чувства вкуса — это семейная черта Риддлов? — поддразнил Гарри, уже самостоятельно насаживаясь на пальцы. — Чего мне ожидать от твоего папочки: кровь вместо смазки или больше блесток? Том снова откинулся на подушки и сделал вид, будто серьезно обдумывает вопрос. — Думаю, он загонит тебе в задницу волшебную змею. Возможно, и мне тоже. Возможно, это даже не шутка, — протянул Том, скорчив обеспокоенное выражение лица, и протолкнул в Гарри четвертый палец, нагловато улыбаясь довольному стону. — Но, скорее всего, он будет не торопясь поедать тебя, наслаждаясь естественным вкусом кожи, — еще один резкий толчок, еще один стон. — Думаю, когда он закончит, смазка не понадобится. Соскальзывая с пальцев, Гарри потянулся к бутылочке и щедро вылил лубрикант, чтобы после обильно смазать член Тома. Излишки жидкости пачкали простыни, но это последнее, о чем он беспокоился. Направив орган к своему входу и встретив взгляд Тома, Гарри осторожно опустился, принимая сантиметр за сантиметром маленькими толчками. Руки нежно обвели ключицы Риддла, медленно двигаясь ниже, неторопливо лаская напряженные грудные мышцы, время от времени, будто невзначай, поддразнивая чувствительные соски. Легкая дрожь и тихие вздохи Тома были для Гарри сладчайшим комплиментом. Он двигался неторопливо, опускаясь и поднимаясь с почти что гипнотической плавностью, упиваясь властью над ситуацией и над чужим удовольствием. — Отец, — подал голос Том, но задохнулся, когда Гарри сжал член в себе. Теплые руки коснулись плеч, и Гарри откинул голову, встречаясь взглядом с горящими вожделением глазами. Он не слышал, как Темный Лорд вошел в спальню. Как долго он там стоял? Гарри подался выше, соскальзывая с члена. Руки обхватили шею Волдеморта, и он покорно принял чужой, будто слегка нечеловеческий язык. Нервы словно обожгло кипятком запретного наслаждения, а низ живота болезненно сжался. Хватка на бедре заставила Гарри разорвать поцелуй, чтобы взглянуть на своего парня. На лице у Тома не было ни тени неприязни, лишь похоть. Хорошо. Поттер охнул, почувствовав, как на шее сомкнулись зубы. Мгновение спустя Том поднялся с подушек, повторяя движения отца. Гарри сильнее запрокинул голову, давая Риддлам лучший доступ. Мысль о том, что теперь меток будет в два раза больше, исчезла так же быстро, как и появилась. Оставив напоследок еще один засос, Том откинулся обратно на подушки, утягивая Гарри на себя, разворачивая лицом к отцу. Гарри не нужно было оборачиваться, чтобы знать, сколько именно наглости и довольства крылось в улыбке Тома, когда тот раздвинул ноги парня своими, открывая Поттера чужому взгляду. Хвастаясь. И немудрено: Гарри было трудно назвать классическим красавчиком, особенно на фоне Тома, но он гордился своей формой. Сперва квиддич, а после изнурительные тренировки наполнили его мышцы силой, с которой приходилось считаться. Почти ленивым движением Гарри приподнялся и направил в себя член, напрягаясь для неспешных толчков, позволяя рассмотреть твердый пресс, мощные бедра, возбужденный член и привлекательную задницу. Он был вознагражден тихим ворчанием за спиной и пристальным, едва не обжигающим взглядом Волдеморта. Губы Тома прошлись по плечу, даря невесомые поцелуи, контрастирующие с почти что жестокой хваткой на талии. Медленно, словно хищник, мистер Риддл забрался на кровать и устроился посреди раскинутых ног парней, наслаждаясь видом, но не спеша присоединяться. Гарри отвел руки за голову и с громким стоном выгнулся, сильнее насаживаясь и совершенно недвусмысленно предлагая себя мужчинам. Не торопясь, будто он располагал всем временем во вселенной, Волдеморт протянул руку и коснулся чувствительной мышцы сфинктера, растянутого вокруг члена. Лорд медленно обвел место соприкосновения, чтобы надавить чуть сильнее, проникая внутрь, прямо в тело Поттера. Гарри поднялся, и палец двинулся вместе с ним, чтобы после дать насадиться как следует. К пальцу присоединился еще один. И еще. Гарри было слишком жарко и слишком холодно одновременно. Жар Тома за спиной грел до самых костей, лицо пылало румянцем, но воздух неприятно холодил грудь. Поттеру хотелось, чтобы его накрыло такое же горячее тело, хотелось оказаться зажатым между двумя мужчинами, принять их в себя, почувствовать на том особом уровне, когда почти можешь коснуться чужой магии. — Разденьтесь, — потребовал Гарри хриплым голосом. — Пожалуйста, — добавил он с мольбой, когда встретился взглядом с багрянцем в глазах Волдеморта. — Какой воспитанный мальчик, — с ухмылкой ответил мужчина, добавляя еще один палец. — Ну как я могу отказать? — мгновение спустя его одежда растаяла. Том всегда казался скорее изящным, чем мускулистым. Эта же изящность присутствовала и в фигуре его отца. Отличие крылось лишь в неестественно бледной коже мистера Риддла, и… Да, ему не показалось. Там, где к члену Тома вела аккуратная дорожка темных волос, у Волдеморта не было ничего. Совершенно гладкой, почти фарфоровой коже Темного Лорда могли бы позавидовать античные статуи. Гарри не терпелось прикоснуться, и он протянул руку к мужчине, выражая желание близости. Но тот не спешил исполнять каприз Поттера. Вместо этого Волдеморт вынул пальцы, призывая лубрикант небрежным жестом, и щедро смазал возбужденный член. Устроившись поудобнее между ног парней и по-хозяйски расположив руку на бедре Гарри, не давая ему двигаться, второй рукой он направил себя ко входу и надавил. Поттер ярко почувствовал, когда именно мистер Риддл проник внутрь, занимая место рядом с сыном. Гарри никогда еще не был так растянут, так наполнен. Конечно, они с Томом пробовали большие игрушки, но ничто не могло сравниться с ощущением двух членов, медленно, но неуклонно раскрывающих его все сильнее. Чувствуя, что наконец-то может дотянуться до Волдеморта, Гарри потянул его на себя, провоцируя двинуться глубже. Наконец, войдя до упора, Волдеморт накрыл его собой, даря столь желанное тепло. Зажатый между двумя мужчинами Гарри чувствовал себя до неприличия прекрасно. Влажный язык коснулся чувствительного местечка за ухом, и ему потребовалось мгновение, чтобы понять, кому тот принадлежит. Вскоре дискомфорт от болезненного растяжения сошел на нет, но в таком положении было трудно двигаться самому, и приходилось ждать, пока кто-нибудь из Риддлов не начнет первым. Он постарался выказать свое недовольство без слов, но звук получился жалким, почти что умоляющим. Как по команде, Риддлы довольно хмыкнули. Мгновение спустя две пары рук подняли его бедра, фиксируя, и отец с сыном наконец-то начали двигаться всерьез. И Мерлин! Не резко, но глубоко, они сменяли друг друга, раз за разом попадая по маленькому комочку нервов внутри, не давая уклониться от острого, почти чрезмерного удовольствия. Не имея возможности контролировать хоть что-то, Гарри оставалось только принимать чужие движения и стонать, судорожно цепляясь руками за плечи мистера Риддла, иногда соскальзывая, царапая идеальную бледную кожу. С острым самодовольством Гарри заметил, каким неприлично растрепанным выглядел Волдеморт. Бледные щеки украшал румянец возбуждения, а волосы потеряли всякое подобие порядка. Пот заставил их виться красивыми темными кудрями, в которые Поттер с удовольствием зарылся рукой, лаская голову любовника. В алом взгляде полыхал бесноватый огонь, и Гарри, словно мотылька, затягивало в эти адские омуты. Сжав пальцы, он притянул Волдеморта в жесткий поцелуй, кусая чужие губы, еще сильнее разрушая когда-то идеальный внешний вид Темного Лорда. — П-пожалуйста, — простонал Гарри в чужой рот, не понимая, чего именно просит, и наслаждаясь властью, которую имели над ним мужчины и которую он чувствовал над ними. Волдеморт прижался сильнее, даруя столь необходимое давление, позволяя сорваться в ярчайший оргазм. Следом раздался протяжный стон Тома, и с парой резких толчков Риддл излился глубоко внутри него. Волдеморт замер, упиваясь открывшейся перед ним картиной распаленных удовольствием волшебников.

--

Неспособный выдерживать двойной вес Том скинул с себя любовника прямо в жаждущие руки отца. Пока Риддл медленно приходил в себя, мужчина бережно уложил Гарри на простыни, принявшись неторопливо ласкать тело парня, оставляя метки, исследуя. Легкий поцелуй, с которого он начал, при других обстоятельствах можно было принять за невинный, почти что родственный жест. Однако размашистые движения языка под челюстью Гарри разбивали всякую иллюзию благопристойности. Руки отца, обхватившие талию парня, двинулись ниже, дразня большими пальцами чувствительную кожу над тазовыми косточками. Поттер нетерпеливо застонал, наверняка желая ответить любезностью на любезность, но уступая активную роль мужчине. Уткнувшись носом в ключицу парня, Волдеморт протянул руки к груди Гарри. Пальцы сжали сосок. — Нет, — сказал Том одновременно с недовольным шипением Гарри. Волдеморт поднял на него взгляд и вопросительно выгнул бровь, требуя пояснения. — Ему не нравится, когда касаются сосков. Отец кивнул. — Еще что-нибудь? — Он не любит, когда лижут ушную раковину. Терпит, если касаются мочки уха. Любит, когда его крепко держат за волосы, но не дергают, — Тому даже не пришлось задумываться. Он годами изучал тело партнера, и был рад в кои-то веки научить отца тому, что хорошо знал сам. — Подмышки — это скорее «нет», чем «да». Шея — всегда «да». Том подполз ближе, подмигивая раскрасневшемуся Гарри и понижая голос, будто доверял отцу великую тайну. — Ему нравятся метки на коже — следы укусов, засосы, царапины, даже если он предпочитает доказывать обратное. Ему особенно нравится, когда я царапаюсь и кусаюсь, если он сверху. Еще… Дай подумать. Ему не нравится лизать или когда ему лижут стопы и пальцы ног, но римминг он обожает — как принимать, так и дарить. Не любит, когда его душат, но обожает, когда его горло до отказа распирает член. Главное, чтобы он при этом контролировал процесс, если только не в особом настроении, — Том перевел взгляд с отца на своего парня. — Я ничего не забыл, любимый? — Пошел ты, — беззлобно огрызнулся Гарри, лениво надрачивая себе, очевидно полностью довольный ролью объекта разговора. — Спасибо за столь ценную информацию, сын. — Пожалуйста, папа, — Том снова откинулся на подушки, наблюдая, как отец раздвигает ноги любовника. — Впечатляющая растяжка, да? — Ты про это? — спросил мужчина с плутоватой улыбкой и ввел в Гарри сразу три пальца, быстро, но мягко растягивая. Том готов был поспорить, что парень закатил глаза не от внезапного удовольствия. Он придвинулся ближе, и да… Из растянутого входа белесыми каплями вытекала его сперма. Том протолкнул пальцы между пальцев отца, возвращая семя обратно, слушая отрывистую ругань Гарри. Повинуясь вдохновению, он ввел их глубже, подражая деликатным движениям, с которых начал вечер. Только в этот раз он не был одинок. Отец занял место рядом, оглаживая Гарри изнутри, нежно, но настойчиво касаясь его простаты, не доминируя, а скорее дополняя движения Тома своими. — Если кто-нибудь сейчас не засунет в меня… Заканчивать угрозу Поттеру не пришлось — отец был более чем рад угодить, одним мощным движением притягивая Гарри к себе, толкаясь глубоко и яростно. Стараясь не мешать, Том аккуратно улегся рядом, наслаждаясь открывшимся ему зрелищем. Гарри выглядел потрясающе. Раскрасневшийся от возбуждения и с расцветающими метками по всей коже, он, не стесняясь, стонал, подаваясь навстречу чужим толчкам, давая Тому великолепный обзор на напряженные, перекатывающиеся под кожей мышцы. Желая подлить масла в огонь, он потянулся к члену своего парня, поглаживая одновременно с движениями отца. Видеть, как всегда собранный Волдеморт задыхается от удовольствия, было приятным бонусом. Долго это не продлилось. Скоро отец сбился с ритма, двигаясь резче, преследуя собственный оргазм, доверяя сыну позаботиться о Гарри. Что Том и сделал, накрывая член парня ртом, зная, как заставить Поттера кончить за пару умелых движений языком. Проглотив горьковатое семя и заботливо чмокнув Гарри на ночь, Том потянулся за палочкой, но был остановлен твердой рукой. Желая спросить, в чем дело, он поднял взгляд. Отец был занят, полностью завороженный видом собственного освобождения, смешавшегося с освобождением сына. Деликатными движениями он заталкивал белесые капли обратно в тело Гарри, наверняка испытывая при этом какое-то особое, больное удовольствие. К своему стыду, то же почувствовал и Том. Поэтому вместо того, чтобы наколдовать очищающее, он призвал небольшую стеклянную пробку. Не встретив возражений от сонного Гарри, Том под довольный вздох отца аккуратно ввел в парня искусно сделанную прозрачную игрушку. Заснул Том более чем полностью удовлетворенный и с чувством выполненного долга.