Страшные сказки Бретани

Леон только-только прилёг на кровать в отведённой ему комнате, намереваясь отдохнуть после утренней поездки в деревню, когда до ушей его донёсся приглушённый крик. «Эжени!» — с этой мыслью сын Портоса вскочил, точно подброшенный невидимой силой, подхватил шпагу и бросился прочь из спальни. Путь до комнаты девушки не занял у него много времени, и вскоре он, наплевав на правила приличия, рванул дверь и вбежал внутрь. Эжени стояла, прижавшись к самой стене, и в ужасе глядела на свою постель. В первый миг Леон не понял, что её так напугало, но потом увидел множество маленьких серых комочков, с писком бегающих по кровати и полу. — Мыши! — переведя взгляд на бледное лицо Эжени и её расширенные от страха глаза, он внезапно ощутил прилив ярости и, крепче схватив шпагу, кинулся вперёд, собираясь раздавить этих мерзких созданий сапогами, а тех, кто увернётся от сапог, заколоть. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как Эжени схватила его за руку. — Не надо! — Но они повсюду! — Леон обернулся к ней, с тревогой всматриваясь в её перепуганное лицо. Эжени всё ещё была бледна, губы у неё дрожали, но она поплотнее затворила дверь и с решительным видом шагнула к кровати. — Я сама справлюсь. С этими словами она закрыла глаза и вытянула руки перед собой. Вскоре кончики пальцев задрожали, плотно сжатые губы Эжени дрогнули, и Леон мог бы поклясться, что видит, как воздух рябит возле неё. Мыши запищали громче, неожиданно для себя оказавшись в воздухе, — Эжени осторожно, стараясь не уронить ни одну мышку, подняла их и перенесла на скомканное одеяло, всё ещё лежавшее на постели. Когда все не успевшие сбежать зверьки оказались на нём, она сделала несколько пассов рукой, и концы одеяла сами собой завязались в узел. Затем девушка обессиленно прислонилась к стене, не отрывая взгляда от узла, в котором попискивали и копошились мыши, упорно пытавшиеся выбраться наружу. — Боже, как я испугалась! — она провела рукой по лбу и виновато посмотрела на Леона, который так и стоял рядом со шпагой в руках. — Вообще-то я не боюсь мышей... но когда их так много, и они появляются так неожиданно... — Как в вашей комнате вообще оказалось столько мышей? — он огляделся по сторонам, но не обнаружил ни дыр, ни щелей настолько крупных, чтобы в них могла пролезть целая мышиная армия. — Я понимаю, одна-две, но столько... — Хороший вопрос, — Эжени явно с трудом держалась на ногах, но не осмеливалась приблизиться к кровати и шевелящемуся на ней узлу. — Они лежали на моей постели, под одеялом, и разбежались во все стороны, едва только я отдёрнула его. — Мерзость, — передёрнул плечами Леон. — Ещё какая! Не думаю, что они появились здесь случайно — забрели сами и решили погреться в моей кровати. — Их кто-то подкинул? — догадался бывший капитан. — Но кто именно? И зачем? — А вы угадайте, — грустно усмехнулась она. Долго гадать было незачем — ответ лежал на поверхности, и Леон уже знал его в тот миг, когда стал задавать Эжени вопросы. — Кто-то посторонний вряд ли мог пробраться в замок, — тем не менее начал рассуждать он. — Надо было не только пробраться, но и выяснить, в какой комнате вы поселились, наловить мышей, незаметно принести их и выпустить на кровать... Это мог сделать кто-то из слуг, но Марта и Жан слишком стары и слишком медленно двигаются, чтобы ловить мышей голыми руками, — ведь непохоже, чтобы эти мыши побывали в мышеловках. Они, насколько я могу судить, вполне целы и невредимы. Де Матиньи вряд ли бы сам стал пачкаться, ловя мышей, да ему и трудновато было бы это сделать, с его-то комплекцией... Остаётся только Жакоб. — Который почему-то с первого взгляда меня невзлюбил, — кивнула Эжени. Её лицо постепенно вновь приобретало утерянные краски, да и голос звучал уже не так слабо, но у Леона всё равно сжалось сердце при мысли о том страхе, который ей довелось пережить. Конечно, с ней случались и куда более ужасные вещи, но столкнуться с чем-то пугающим здесь, в замке, где Эжени, несмотря на близость Девы в белом, способной появиться в любой момент, чувствовала себя в безопасности... Леон скрипнул зубами и только сейчас понял, что изо всех сил сжимает левую руку в кулак, а правой так же крепко стискивает эфес шпаги. — Я убью его, — вполголоса проговорил он. — А потом расскажу всё де Матиньи, и он выгонит чёртова Жакоба из замка! — Мы не можем знать точно, что это он, и у нас нет никаких доказательств, — остудила его пыл Эжени. — Луи так нуждается в слугах, что может не поверить нам или сделать вид, что не поверил, и оставить Жакоба при себе. Кроме того... наверное, я заразилась вашим недоверием к Луи, но ведь это он мог отдать приказ подложить мышей мне в постель. Зачем — не знаю, ума не приложу... Разве что он хотел избавиться от меня, надеялся, что я перепугаюсь до полусмерти и сбегу из замка, уеду домой. Но зачем самому приглашать меня, а потом пытаться выгнать, да ещё и таким странным способом? В конце концов, Луи ведь мог просто попросить нас уехать, сказать, что более не нуждается в моей помощи и намерен разобраться с привидением сам. — Я могу выбросить этих мышей ему в постель, — мрачным тоном заявил Леон, глядя на слабо шевелящееся одеяло. — Не смейте! — всполошилась Эжени. — Тогда Луи нас точно прогонит, и мы не узнаем правды о Деве в белом. И пожалейте бедных мышей! Знаете, Леон, если уж так хотите мне помочь, то отнесите этот узел в подвал и выпустите несчастных мышек на волю. Одеяло потом отнесите обратно сюда, а я сейчас разыщу Марту и попрошу перестелить мою постель. И никому ни слова о случившемся! Не хочу, чтобы Луи знал, что я хоть ненадолго, но всё-таки испугалась обыкновенных мышей. Он будет считать меня слабой и станет твердить про «хрупкие женские плечи» в два раза чаще. Так они и поступили. Леону пришлось немного поплутать по закоулкам замка де Матиньи, прежде чем он добрался до подвала, но по пути ему не встретились ни слуги, ни хозяин, ни призрак. Отворив дверь в подвал, бывший капитан развязал концы одеяла, поморщившись, вытряхнул из него мышей и, стараясь не прислушиваться к писку, с которым они кинулись в своё убежище, зашагал обратно, держа в руках скомканное одеяло, которое, к счастью, не успело пропитаться мышиным запахом. Он не знал, что Эжени сказала Марте, чтобы не вызвать подозрений, но служанка вскоре появилась, отдуваясь после подъёма по лестнице, и принялась перестилать постель. Леон же с Эжени отправился на поиски Жакоба. Молодого человека они обнаружили на крыльце — он сидел, насвистывая какую-то мелодичную песенку, и чистил сапоги своего господина. Леон не стал долго раздумывать и тратить время на разговоры — он спрыгнул с крыльца, не пройдя все ступеньки до конца, подбежал к Жакобу, схватил за шиворот и, выбив у слуги из рук сапог, толкнул на ступеньки. Рядом что-то негодующе вскрикнула Эжени, Жакоб рванулся, едва не лишившись воротника, вырвался и отскочил, глядя на бывшего капитана с гневом и недоумением. — Мыши в постели — твоих рук дело? — прохрипел Леон. — Какие мыши? — Жакоб переводил горящий взгляд чёрных глаз с него на Эжени и обратно. — О чём вы? — Кто-то подкинул целое полчище мышей в постель госпожи Эжени, и у меня есть все основания полагать, что это был ты, — Леон боролся с желанием выхватить шпагу и припереть юношу к стенке, приставив клинок к его горлу. — Я? — если изумление было сыграно, то Жакоб явно был неплохим актёром. — Я даже близко не подходил к её комнате! Ею занимается Марта! Я забочусь только о господине Луи. — Кто тогда, если не ты? По-твоему, старый горбатый Жан или старая толстая Марта, у которых куча дел в конюшне или на кухне, стали бы ловить мышей по всему замку, а потом подкидывать их в постель? Или, может, это твой господин Луи собственноручно решил устроить такой сюрприз своей гостье? — Леон, Леон, — поспешно одёрнула его Эжени, видя, как рука её спутника тянется к эфесу шпаги. — Может, это призрак, — буркнул Жакоб, опуская свои огненно-чёрные глаза. — Вы как будто не знаете, какие у нас здесь дела творятся. Может, это Дева в белом согнала мышей. Она ведь привидение, ей через стену пройти — раз плюнуть, для неё замков и дверей нет... — Зачем Деве в белом посылать ко мне мышей? — спросила девушка. — Не знаю, — слуга бросил на неё мрачный взгляд. — Может, она хочет, чтобы вы уехали. Ей не нравится, что в этом доме появились чужаки. И лучше вам послушаться её и уехать, пока ещё можно. Пока не стало слишком поздно. — Марте и Жану ты говорил другое, — заметила Эжени. — Уговаривал их остаться, утверждал, что не стоит бояться призраков. Выходит, теперь передумал? — Откуда вы знаете? — Жакоб вздрогнул и даже перестал с опаской коситься на шпагу, висевшую на бедре Леона, удивлённо уставившись на Эжени. — Марта сказала, — пожала плечами та. — Старая болтунья, — покачал головой Жакоб. — Но что ещё я мог им сказать? Они того и гляди сбежали бы, бросив господина Луи совсем одного. Нельзя было этого допустить! — Ты так предан своему господину, — скрипнул зубами Леон. — Скажи, это он велел тебе подбросить мышей в постель Эжени? Что он задумал? Какой у него план? — Я готов поклясться на Библии, что ничего не знаю ни о каких мышах, — в доказательство своих слов Жакоб порывисто перекрестился. — Но мой господин никогда не отдал бы подобного приказа! Когда здесь гостили его друзья, они по-разному подшучивали друг над дружкой, но господин Луи никогда бы не додумался сделать такое кому-нибудь из своих друзей! Он немного помолчал, переводя дыхание и наблюдая то за Леоном, то за Эжени, а потом неожиданно выпалил: — Если хотите узнать правду, спрашивайте не меня. Спрашивайте Хромоножку Жанет, что живёт в деревне. — Кого? — не понял Леон. — Хромоножку Жанет. Вообще она Жанет Колло, но у нас все зовут её просто Хромоножка Жанет. Уж она-то много знает про господина и его друзей! — В каком смысле? — нахмурилась Эжени, но слуга помотал головой. — Я и так сказал больше, чем следовало. — Жанет была служанкой у Луи? Была его любовницей? Что их связывает? — продолжала допытываться девушка, но Жакоб, вздрогнув при слове «любовница», подхватил недочищенные сапоги и поспешно исчез внутри здания. — Эй! — грозно крикнул ему вслед Леон. — Если с госпожой Эжени ещё раз произойдёт что-то подобное, я тебе голову снесу, понял? На Жакоба, судя по всему, эта угроза не произвела никакого эффекта. Он только чуть вжал голову в плечи и быстрее кинулся внутрь, под тёмные своды коридоров замка. Леон ещё некоторое время стоял, сжимая шпагу и чувствуя себя полным идиотом, а Эжени укоризненно смотрела на него. — Представьте, если он тут ни при чём, и вы только что накинулись на невиновного человека, — с упрёком в голосе сказала она. — Невиновных не бывает, — пробормотал капитан, опуская оружие и уже жалея о своей вспышке. — В любом случае надо решить, рассказывать де Матиньи о происшествии с мышами или нет. — Не стоит, — тут же ответила Эжени. — Если он ничего об этом не знал, то перепугается до смерти, если же знал, то он только этого и ждёт — что я побегу к нему, буду жаловаться, плакаться, негодовать... Нет уж, пусть теряется в догадках — видела ли я мышей, испугалась ли, или слуги вообще не исполнили его приказ и не подложили мне мышей. Леон кивнул и тут вспомнил ещё об одной важной детали. — Пока мы стоим здесь, во дворе, и никто не может нас подслушать, я должен кое-что спросить, — медленно заговорил он. — Насколько я понял из рассказа Филиппа Тома... и, если уж на то пошло, из рассказов отцов-мушкетёров, бестелесные души, застрявшие между миром живых и миром мёртвых, не могут подавать знаки живым иначе как через сны и редкие явления — голос, донёсшийся из ниоткуда, внезапно вспыхнувший огонь... Большей частью они невидимы и неслышимы для людей, да и вселяться могут не так уж часто. Но Дева в белом может становиться видимой и слышимой по собственному желанию, так? — Так, — кивнула Эжени, и во взгляде, который она кинула на Леона, явно читалось уважение. — Вы стали разбираться во всём этом, господин дю Валлон! — Именно поэтому я думаю, что Дева в белом ненастоящая. Уж слишком она похожа на призрака из легенд и страшных историй для детей. Белое покрывало, закрытое лицо, плач и стенания, блуждания по замку в ночи... — Возможно, вы и правы, — лицо её сделалось задумчивым, а глаза потемнели. — Хотела бы я увидеть, какой фокус здесь использован! Но вы можете и ошибаться. Возможно, Филипп просто пробыл в мире духов недолго... хотя время у них течёт иначе, чем здесь... Как бы то ни было, он не мог явиться кому-нибудь из своих друзей или предстать пред всеми на городской площади и обвинить своего отца в убийстве — его никто не видел и не слышал. Всё, что он смог сделать, — вселиться в тело козла. А Дева в белом, должно быть, пробыла в мире мёртвых куда дольше Филиппа и умеет управлять его тонкими материями. Мне сложно говорить про это, ведь потусторонний мир, как вы сами отметили, не поддаётся человеческой логике. — Да уж, — протянул Леон. — Получается, она и впрямь может быть более опасна, чем обычные призраки. — Может, — кивнула Эжени, а потом посмотрела на быстро темнеющее небо. — Скоро уже сумерки, ехать к Хромоножке Жанет поздно. Остаётся только придерживаться первоначального плана: поискать сведения в библиотеке, а вечером попробовать поговорить с призраком. Они так и поступили, но из их затеи ничего не вышло. Библиотека замка де Матиньи оказалась круглой комнаткой меньшего размера, чем библиотека Эжени, и была расположена в одной из башен. Книги не стояли ровными рядами, как солдаты на параде, а падали друг на друга, лежали на полках, выпирали из них, блестя золотистыми корешками, напоминая тех же солдат, но заглянувших в трактир и изрядно набравшихся. Пол библиотеки был устлан потёртым, но очень плотным тёмно-синим ковром с густым ворсом, который гасил любые звуки, будь то шаги или стук случайно упавшей книги. Здесь царил полумрак, который не способны были разогнать даже массивные подсвечники со множеством свечей, и комната выглядела идеальным местом для появления призрака. Эжени и Леон нашли в библиотеке множество прелюбопытных книг, но ни одна из них не была посвящена призракам и магии, не говоря уже о том, чтобы содержать хоть какие-нибудь сведения об Элеоноре де Матиньи. От Луи не было никакого толку: он казался ещё более расстроенным и задумчивым, чем ранее, отвечал на вопросы невпопад, часто без причины вздыхал и постоянно просил у Эжени прощения за то, что доставил ей столько неудобств. Она же, в свою очередь, отвечала, что это всё пустяки, что ей в радость быть здесь и разыскивать неуловимое привидение. Де Матиньи после этих слов рассыпался в похвалах её храбрости, но похоже, не очень-то ей поверил. Эта ночь выдалась на редкость тихой, особенно в сравнении с предыдущей: Дева в белом не являлась хозяину замка и его гостям, в коридорах стояла оглушающая тишина, не нарушаемая надрывным плачем, от библиотеки не веяло могильным холодом. Проведя почти всю ночь без сна, Эжени и Леон не нашли ничего важного и в конце концов, покинув библиотеку, отправились по своим комнатам.

***

На следующий день Эжени, твёрдо вознамерившись навестить Хромоножку Жанет, причём сделать это тайно от Луи, заглянула к нему в кабинет, чтобы убедиться, что он сегодня никуда не поедет и их пути не пересекутся. Де Матиньи сидел с несчастным видом за письменным столом, перед ним лежало множество писем и листов бумаги с подсчётами, а рядом стояла чернильница с пером. На другом маленьком столике стояла клетка, в которой увлечённо чистил свои зелёные пёрышки попугай Жакоб. При виде гостьи Луи поспешно поднялся и галантно поклонился ей. — Мадемуазель де Сен-Мартен! К сожалению, я сегодня никак не могу быть вам полезен. Пока я охотился за призраками, накопились дела, требующие моего неотложного вмешательства, и теперь я должен с ними разобраться. — Я никоим образом не хотела помешать вашим трудам, — заявила Эжени. — Сегодня мы с Леоном снова попытаемся расспросить деревенских жителей о призраке, а также осмотрим дубовую рощу, где нам явилась Дева в белом. — Я прошу вас быть осторожнее, — он слегка побледнел. — Похоже, что наше привидение куда более неуловимо и непредсказуемо, чем вы думали вначале, а значит, и намного опаснее. — Всенепременно, — пообещала она и, чтобы хоть чуть-чуть успокоить Луи, решила сменить тему. — Вижу, вы взяли с собой Жакоба, чтобы было не так скучно заниматься подсчётами? — Эта птица теперь единственное, что скрашивает мои долгие одинокие вечера, — вздохнул де Матиньи, и Эжени на мгновение испытала острый укол жалости. Находясь в лёгком замешательстве и не зная, что сказать дальше, она подошла к клетке и рассеянно провела пальцем по прутьям. Попугай оживился, защёлкал клювом, потом распустил хохолок и неожиданно изрёк голосом, очень похожим на голос Луи де Матиньи: — Дур-р-р-а! Я же говор-р-р-рил тебе! — Жакоб! — Луи, вспыхнув, вскочил с места, подхватил большой красный шёлковый платок и поспешно набросил его на клетку. — Простите, Эжени, я совершено не представляю, что на него нашло. Иногда эта глупая птица начинает ругаться на всех подряд, но она ведь не понимает, что говорит, так что не стоит судить её слишком строго. — Я вовсе не сужу его, — смиренно заверила Эжени, лихорадочно размышляя, на кого мог так грозно ругаться обычно спокойный и робкий Луи де Матиньи. На Марту? Но служанка говорила, что хозяин добр к ней, да и остальные слуги упоминали его мягкий и незлобивый нрав. Конечно, он мог однажды сорваться в гневе: Марта уже и думать забыла про тот случай, Луи тоже, а попугай запомнил и повторил. И всё же резкий крик Жакоба заставил Эжени насторожиться. Попрощавшись с красным, как варёный рак, и очень недовольным Луи де Матиньи, она бросилась на улицу, где её уже ожидал Леон. Путь до деревни занял немного времени — Эжени едва успела рассказать о странной выходке попугая, пока копыта Ланселота и вороной кобылицы глухо стучали по земле и влажно чавкали, погружаясь в глубокую чёрную грязь. Леон не воспринял её слова всерьёз: он усмехнулся и заметил, что нет нужды учить Жакоба ругательствам — он прекрасно учится сам. В ответ на осторожное замечание Эжени, что Луи, скорее всего, ругал при попугае какую-то женщину, бывший капитан сказал, что этой женщиной могла быть Марта или какая-то другая служанка, бывшая в замке до неё. — Или вы думаете, что де Матиньи в пух и прах разругался с какой-то женщиной, потом в гневе убил её, и теперь её призрак бродит по замку, а попугай оказался свидетелем убийства и невольно раскрыл нам свою тайну? — спросил Леон, не скрывая иронии. — Тогда нам следует попрощаться с бедным Жакобом, ведь хозяин наверняка свернёт ему шею, чтобы тот больше ничего не разболтал. — Вообще-то это была ваша идея насчёт того, что Луи может оказаться убийцей, а Дева в белом — жертвой, которая преследует его, — сухо ответила Эжени. — Верно, но я передумал после ваших слов о том, что привидение, похоже, не хочет причинить ему никакого вреда. И ещё... — Леон ненадолго замолчал, вид у него при этом был смущённый. — А если я ошибся? Может, это Марта, а не Жакоб, подбросила вам в постель мышей? Но вы ничего не сказали о мышах де Матиньи, и он ругал Марту за то, что она, по его мнению, не выполнила приказ? — Такое тоже может быть, — Эжени погрустнела и опустила голову. — Тогда Луи гораздо более неприятный человек, чем мне представлялось. Над деревенькой раскинулось серое низкое мартовское небо, воздух был свеж, волосы и плащи всадников и гривы лошадей трепал холодный ветер. Хромоножка Жанет, судя по всему, была хорошо известна жителям деревни, — первый же встреченный крестьянин объяснил, где она живёт, при этом как-то странно осклабившись и подмигнув Леону. Нужная им особа жила на отшибе, в маленьком и покосившемся домике. На стук долго никто не открывал, но Эжени и её спутник терпеливо ждали, памятуя о недуге Жанет. Наконец дверь со скрипом отворилась, и на пороге предстала молодая, не старше тридцати лет, стройная женщина. Лицо её обладало приятными, хоть и мелковатыми чертами, серо-голубые глаза смотрели настороженно, но истинной гордостью Жанет были волосы — густые, невероятного золотисто-медового цвета, они были заплетены в тяжёлую косу, спадавшую из-под чепца и доходившую до пояса. Узнав, кто такие её гости и зачем они пожаловали в здешние края, Жанет расцвела улыбкой и, кланяясь едва ли не до земли, проводила их в дом. Хромота, давшая ей прозвище, была почти незаметна: Жанет двигалась невесомой скользящей походкой, и лишь при очень внимательном взгляде можно было заметить, что она слегка наклоняется вправо, а левую ногу подволакивает. — Как это тебя угораздило? — Леон кивнул на её ногу. — Или это у тебя с рождения? — Если бы! — вздохнула Жанет, с явным облегчением опускаясь на стул. — Нет, сударь, девочкой я порхала, как птичка, а в беге ни один мальчишка не мог меня обогнать. Но когда мне было десять лет, мы сдуру затеяли играть возле оврага — того, что за дубовой рощей. Он огромный, сударь, обойти его — полдня будешь идти, так что надо или спускаться вниз, или переходить по мосту. А моста-то нет, так что наши мужики то доску какую перекинут, то дерево срубленное положат. Вот мы с мальчишками баловались, бегали по этой доске через овраг — кто быстрее пробежит. А она подо мной возьми да и подломись... Жанет зажмурилась, заново переживая те ужасные мгновения: впрочем, судя по уверенности, с которой она говорила, её жалостливая история открывалась любопытным слушателям далеко не в первый раз, и все слова, вздохи и зажмуривания были хорошо отрепетированы. — Полетела я в овраг и сломала ногу, — печально закончила Жанет. — Она так и не срослась, как надо, и прозвали меня с тех пор Хромоножкой. Что ж, ладно хоть шею не свернула, и на том спасибо. Господь уберёг, — она возвела глаза к небу и перекрестилась. — Какая грустная история, — Эжени вздохнула и чуть подалась вперёд, быстро брошенным взглядом давая понять Леону, что сейчас не надо вмешиваться в их разговор. — Ты, значит, выросла в этих краях? — Точно так, сударыня, — подтвердила Жанет. — И знаешь господина Луи де Матиньи? — Кто ж его не знает! Он в наших землях всем заправляет. — Ты наверняка слышала о привидении, которое завелось в замке, — осторожно продолжала Эжени. — Дева в белом, так её называют. — Слышала, — глаза Жанет стали ещё более настороженными. — А ты сама веришь в призраков? — Как же в них не верить, когда тут такие вещи творятся? — она быстрым взглядом обвела комнату. — Все вокруг только и твердят о Деве в белом. Тут и не захочешь, а поверишь. Видать, дело серьёзное, раз господин Луи вас позвал на помощь. — Скажи, не знаешь ли ты, кому мог бы принадлежать этот призрак? Видишь ли, Дева в белом прячет своё лицо под покрывалом и ничего не говорит, только плачет и стонет, и мы никак не можем понять, кто она и чего хочет. Если бы мы это узнали, то помогли бы ей упокоиться с миром, и в ваших краях снова стало бы поспокойнее, — Эжени воззрилась на Жанет едва ли не умоляюще, но та испуганно затрясла головой. — Боже, сударыня, мне-то откуда знать? Я целыми днями дома сижу, бывает, по нескольку дней людей не вижу, новостей не знаю. Вам бы старосту спросить или кумушек местных, что посудачить любят — они-то всё знают... — Может, какая-нибудь девушка пропала без вести или внезапно умерла? Не недавно, так несколько лет назад? — попыталась уточнить Эжени, но её собеседница снова затрясла головой, на этот раз более решительно. — Могу поклясться, что ничего такого не знаю, сударыня. — А что у вас было с Луи де Матиньи? — Леон, несмотря на предостережение Эжени, вмешался в разговор, и девушка бросила на него сердитый взгляд, но он его будто не заметил. — Ты служила у него в замке? — Что вы, сударь, кто же хромую в служанки возьмёт? — та всплеснула руками. — Там же бегаешь целый день, крутишься, как белка в колесе, и присесть-то некогда... — Вы с ним были любовниками? — продолжал давить Леон. Жанет вспыхнула и сверкнула глазами, а потом гордо выпрямила спину и поднялась на ноги, хотя было видно, что это ей далось непросто. — А это вы уж у господина Луи спросите, — отчеканила она. — Это он всем в наших краях заправляет, а не вы. Я женщина честная и отвечать на такие вопросы не обязана. — Жакоб, слуга де Матиньи, сказал, что нам следует расспросить тебя про Луи и его друзей, — Леон решил раскрыть все карты. — Говорил, ты много про них знаешь. — Жакоб! — хромая презрительно фыркнула. — Жакоб ещё и не то скажет, чтобы подозрение от себя отвести. А вы подумайте, кто живёт в замке, знает все его входы и выходы, служит господину Луи и знает все его тайны? Жакоб, кто же ещё! Вы присмотритесь к нему, сударь, повнимательней. Этот гасконский мальчишка не так прост, как кажется! — Хорошо, Жанет, — от Эжени не укрылось, как хромая пошатнулась и незаметно оперлась о стол, и как Леон поморщился при словах «гасконский мальчишка». — Мы сейчас уйдём, но мы ещё вернёмся, если это будет необходимо. Когда они покинули дом Жанет, Эжени не сумела сдержать упрёков в адрес Леона. — Зачем вы стали давить на неё? Может, мне удалось бы вытянуть из неё хоть что-то, хоть какие-то сведения! — Не удалось бы, — мрачно ответил он. — Она слишком настороженна и закрыта, она бы ничего нам не сказала. Но она всё-таки сказала, — добавил Леон загадочным тоном, — своим телом. — Что вы имеете в виду? — нахмурилась Эжени. — Вы обратили внимание, как Жанет хромает? Припадает на правую ногу, волоча за собой левую, при этом двигается скользящей походкой, так что хромота почти незаметна. И если вспомнить призрака, которого мы видели два дня назад в коридоре у библиотеки... — Дева в белом тоже клонилась вправо! — девушка ахнула, прикрыв рот рукой. — По крайней мере, тогда, в коридоре замка. В роще мы вообще не видели, чтобы она двигалась. Конечно, это может быть простым совпадением... — Но слишком много совпадений за последнее время, не находите? — Если Жанет каким-то образом сумела притвориться призраком, я должна выяснить правду, — Эжени блестящими глазами уставилась на Леона. — Но ни она, ни Луи добровольно нам ничего не расскажут. Значит, надо поймать их с поличным. — А для этого придётся разделиться, — кивнул сын Портоса. — Я уеду и скроюсь где-нибудь неподалёку, а вы скажете Луи и всем остальным, что я вернулся в ваши владения. Я же в это время буду следить за Жанет, а вы не выпускайте из виду Луи де Матиньи. — Прекрасный план! — Эжени вся засияла. — Скоро мы выведем их на чистую воду и узнаем, как это Жанет удаётся так ловко притворяться прозрачной!