Страшные сказки Бретани

Разумеется, вечернее происшествие глубоко потрясло Эжени и лишило её возможности спокойно уснуть, так что первую ночь под крышей Луи де Матиньи она провела почти без сна, ворочаясь в постели, прислушиваясь к малейшему шороху, доносящемуся из коридора, и глядя в окно на холодный лик луны. После столкновения с призраком, ожидаемого, но от этого не ставшего менее волнующим, они с Леоном, конечно же, осмотрели коридор, стену и место, на котором возникла Дева в белом, но не обнаружили никаких следов. Эжени добежала до библиотеки и подёргала дверь, но та была заперта. Спустившийся на шум из своей спальни Луи сделался белее мела, когда гости рассказали ему о случившемся, перекрестился и принялся бормотать молитву. Толку от него было немного, и Эжени с бывшим капитаном, так ничего и не добившись, разошлись по своим комнатам. На следующее утро, насытившись весьма вкусным и обильным завтраком (свежий хлеб, варёные яйца, паштет, сыр и молоко, а на десерт — те же сладкие булочки, что подавались за ужином), Эжени и Леон приступили к осуществлению вчерашнего плана. Девушка, чтобы не отвлекать слуг от работы, сначала пошла на конюшню к Жану, а затем на кухню к занимавшейся стряпнёй Марте, Леон же отправился на поиски Жакоба. Марта и Жан, как вскоре выяснилось, уже более двадцати лет состояли в браке и твёрдо придерживались мнения, что муж и жена — одна сатана. Конюх, несмотря на свой важный вид, явно побаивался суровой супруги и сразу заявил, что он привидения не видел, но во всём доверяет Марте, и если она решит уйти от господина де Матиньи, значит, так тому и быть. — Место здесь хорошее, жаловаться не приходится. Про господина Луи тоже ничего дурного сказать не могу, платит исправно, но если уж в его замке и впрямь завелась такая нечисть, лучше держаться подальше, — рассказывал он, степенно кивая седой головой. Поняв, что от конюха она вряд ли узнает что-нибудь новое, Эжени зашагала на кухню. Марта, дородная румяная женщина одних лет с Жаном, беспрестанно находилась в движении — месила тесто, раскатывала, складывала, защипывала, что-то резала, бросала в котёл, помешивала... Эжени невольно засмотрелась на быстрые и проворные движения служанки, хотя та явно занервничала, едва только речь зашла о привидении, и руки её стали слегка дрожать. — Ох, и не спрашивайте, госпожа! Я такого страху натерпелась, какого ни разу в жизни не было! Верите ли — молодая взбесившегося коня не испугалась, схватила его за узду, да он и остановился! А тут такой страх меня взял — чуть с лестницы не упала, полетела к господину Луи, как на крыльях! Уйду я, ей-богу, уйду и Жана с собой заберу! Жакоб говорит, что нечего этих призраков бояться, да только что он может понимать-то, мальчишка! — Где вы увидели Деву в белом? — спросила Эжени. — В коридоре, ведущем в библиотеку? — Да нет же, говорю — на лестнице это было! — На лестнице, ведущей на второй этаж? К тому самому коридору? — На той, госпожа, на той! Я иду, несу в руках корзину с бельём, уже спустилась почти, вдруг слышу — сзади не то плач, не то вой, да жалобно так, как собака скулит. Оборачиваюсь — святая Дева! — Марта перекрестилась испачканной в муке рукой. — Стоит женщина, вся в белом, накидка по ступеням стелется, стоит и плачет, да так, что сердце рвётся! Ну я, конечно, корзину уронила и метнулась к господину Луи. Он, слава Богу, поверил мне, прибежал, да только там никого уже не было. Ох, ладно хоть выяснилось, что хозяин раньше её тоже видел, а то бы решил, что я с ума спятила! — Она была прозрачная, Дева в белом? Сквозь неё было видно стену, лестницу? — Эжени уставилась за окно, в серое мартовское небо, пытаясь представить себе картину появления призрака. — Не припомню, — Марта потрясла головой. — Должно быть, каким же им ещё быть, этим привидениям-то? — она снова перекрестилась. — Когда вы её встретили? Вечером, в сумерках? — Вечером, госпожа, и после я всю ночь глаз не сомкнула! — подтвердила Марта. — Дурное это место, нечистое, раз даже священник не помог! Уезжать вам надо, госпожа, и нам всем, и господину Луи тоже, иначе она нас в покое не оставит! Не получив от служанки никаких особенно важных сведений, Эжени отправилась на поиски Леона и вскоре нашла его в гостиной — он стоял, вертя в руках шпагу и задумчиво разглядывая клетку с попугаем. При звуке шагов он обернулся. — Мадемуазель, — бывший капитан кивнул ей. — Вот думаю, нельзя ли научить Жакоба паре-тройке бранных слов. — Зачем? — она удивлённо приподняла брови. — Просто так, — он пожал плечами. — Представьте, как будет смущён де Матиньи, когда захочет похвастаться перед гостями своим питомцем, а тот начнёт изрыгать матросские ругательства! — Это плохая шутка, — покачала головой Эжени. — Вы, кажется, с первого взгляда невзлюбили Луи, и мне непонятна причина этой нелюбви. — Он трус, — хмуро бросил Леон. — Не смог сам разобраться с привидением и решил свалить это на хрупкие плечи молодой девушки. Да-да, можешь передать это твоему хозяину слово в слово, — добавил он, обращаясь к попугаю. — Не такие уж они и хрупкие, — её задела эта фраза, уже дважды произнесённая в её адрес. — Ладно Луи, он меня совсем не знает, но от вас такое слышать даже обидно! Была бы я хрупкой — не смогла бы танцевать всю ночь напролёт... — она взглянула на попугая и осеклась, — на осеннем балу. — Простите, — Леон смиренно склонил голову. — И потом, как вы предлагаете разбираться с привидением человеку, который ничего или почти ничего не знает о них? Вот вы — что бы вы стали делать, если бы в вашем замке завелось привидение? — Я? — Леон усмехнулся, видимо, на миг представив полуразрушенное поместье Портоса и среди руин — полупрозрачные фигуры отца и де Жюссака, осыпающие друг друга проклятьями. — Я бы прежде всего попробовал выяснить, что у неё под капюшоном. Если она молода и хороша собой, то не так уж плохо проводить длинные зимние вечера в компании такой женщины, даже если она и призрак! И конечно, я не стал бы никого звать, чтобы выгнать её из замка! — Вы не всерьёз, — вздохнула Эжени и пошла к выходу, Леон зашагал следом. За пределами гостиной, где попугай уже не мог их услышать, девушка развернулась к капитану и требовательно посмотрела на него. — Ну, так что там с Жакобом? С тем, который слуга, — уточнила она, и Леон усмехнулся, однако тут же вновь помрачнел. — Попугай куда более разговорчив, чем он. Из слуги слова не вытянешь. О привидении рассказывает скупо, описывает его в целом так же, как де Матиньи — длинное белое платье, плащ, закрытое лицо, прозрачное тело. Клянётся, что не оставит своего господина в беде, что никакие призраки не заставят его покинуть этот дом. Похоже, он очень привязан к де Матиньи. — Марта говорила, что Жакоб уговаривал её с мужем не бояться Девы в белом и остаться, — кивнула Эжени. — Что ж, значит, он храбрый юноша. Вы не выяснили, почему он смотрит на меня волком? — Возможно, боится, что вы намерены выйти замуж за де Матиньи, стать хозяйкой замка и установить здесь свои порядки, а его выгнать прочь, — пожал плечами Леон. Эжени не сумела сдержать гримасу отвращения. — Я — и за Луи де Матиньи? Боже, неужели он такого низкого мнения о моём вкусе? Или думает, что я позарюсь на этот обветшавший замок с его вычурным убранством и библиотекой, которая даже не открывается? Кстати, о библиотеке: нам надо непременно попасть туда! Там могут быть ценные сведения об Элеоноре де Матиньи. Именно с этой просьбой она немного позже, уже передав Леону основное содержание своих разговоров с конюхом и служанкой, обратилась к Луи де Матиньи, когда он спустился к ним, но хозяин замка побледнел, разволновался, затряс головой и заявил, что об этом не может быть и речи. — Понимаете... у меня есть подозрения, что Элеонора была убита именно в библиотеке или рядом с ней. Поэтому её дух появляется возле этого места. Я понимаю, это глупо, ведь для призраков не существует стен и дверей, но я держу библиотеку закрытой, чтобы злая сила не могла вырваться из неё. — Но сейчас день, а Дева в белом является только в сумерках! — воскликнула Эжени. — Значит, сейчас вам не стоит её бояться. И потом, она уже вырвалась, разве нет? Если её гибель как-то связана с библиотекой, мы тем более должны попасть туда, чтобы разгадать её тайну! — Я... лучше я пойду туда один, — после некоторого замешательства проговорил Луи. — Мне не хочется подвергать вас опасности. Дева в белом уже видела вас вчера — вдруг она разозлится на чужаков? Возможно, вы правы, сейчас действительно светло, она не сможет напасть на меня, но я всё равно стараюсь проводить в библиотеке и рядом с ней как можно меньше времени. — Призраки не могут причинить физического вреда... — начала Эжени. — Да-да, я верю, что вы обладаете обширными познаниями в этой области, но вы ничего не знаете о Деве в белом, — перебил её де Матиньи. — Вдруг она — другой вид призраков, куда более опасный? — Пока что она не причинила никому особого зла, — заметил до сей поры молчавший Леон. — Если не считать того, что я лишился друзей, сна, а вскоре, возможно, лишусь слуг, рассудка и доброго имени! — вспыхнул Луи, и его поросячье лицо стало густо-розовым. — Вам-то хорошо, вы можете уехать отсюда в любой миг, а что прикажете делать мне? — Я обещаю, что мы не уедем, пока не докопаемся до правды, — попыталась успокоить его Эжени, но де Матиньи был непреклонен. Он согласился на недолгое время зайти в библиотеку, чтобы взять кое-какие книги, кроме того, обещал перебрать старые письма, оставшиеся после его родителей, — вдруг там найдётся что-нибудь про Элеонору? Но никакие силы не могли заставить его пустить гостей в библиотеку и устроить там масштабные поиски. В конце концов Эжени отчаялась и покинула его. В замке больше делать было нечего, и она решила съездить в деревню, расспросить местных, не знают ли они легенд про Элеонору де Матиньи. Как только они отъехали от замка, Леон, разумеется, отправившийся вместе с девушкой, высказал всё, что он думает про Луи. — Или он действительно настолько труслив, что боится зайти в библиотеку при свете дня, или он что-то скрывает, — сын Портоса искоса посмотрел на свою спутницу. — Как вы думаете, не может де Матиньи быть сам виновен в смерти какой-нибудь женщины? Может, призрак преследует именно его? — Тогда почему она является слугам, друзьям Луи, почему она явилась нам? Почему она плачет, но ничего не говорит? Призраки обычно пытаются указать на своих убийц — вспомните Филиппа Тома, вспомните Агнессу Сенье. Но Дева в белом ничего не говорит и никуда не указывает... если не считать того, что она появляется в одном и том же месте. Но не может быть её труп спрятан в библиотеке! — Всё равно это очень подозрительно, — ответил Леон. — Надо всё-таки заставить де Матиньи впустить нас в библиотеку — или пробраться туда тайком. Эх, жаль, что я не остался в замке — сейчас мог бы проследить за ним... — Это мы ещё успеем, — Эжени не верилось, что безобидный Луи, так похожий на молочного поросёнка, мог быть убийцей, хотя она прекрасно понимала, что внешность обманчива. Антуана де Лавуаля, писаного красавца, тоже было невозможно представить жестоким насильником, однако она чуть не стала его жертвой. — Но не понимаю, зачем Луи, если он и правда кого-то убил, звать нас на помощь, рискуя, что привидение тем или иным образом даст нам понять правду. И потом, Дева в белом вроде как не выказывает никакого зла по отношению к нему — просто плачет и стонет... В деревне их ждало разочарование. Местные, конечно, уже прослышали про призрака, но почти никто не воспринимал эту историю всерьёз. В деревне Дева в белом не появлялась, легенд об Элеоноре де Матиньи и её жестоком муже никто не знал, только парочка пьяниц бормотала что-то о «белой фигуре», бродящей возле дубовой рощи. Тем не менее Эжени и Леон отправились туда, потому что больше им всё равно ехать было некуда. Дубовая роща выглядела не столь внушительно, как представляла себе Эжени. Дубы, которым полагалось быть вековыми и мощными, на деле оказались какими-то чахлыми, изрядно потрёпанными ветром, ветви их были изломаны, а стволы испещрены чёрными провалами дупел. Было сыро и прохладно, свежий весенний ветер гулял между голыми ветками деревьев, солнце изредка проглядывало сквозь туманные облака, плотно укрывавшие небо. Роща была невелика, и когда путники пересекли её, их глазам открылся широкий овраг: из его крутых склонов кое-где торчали корни деревьев, а внизу, в непроглядной черноте, клубился туман. Эжени осторожно подошла к краю, наклонилась и посмотрела вниз — овраг казался бездонным, а перекинутый через него толстый ствол сосны отнюдь не выглядел надёжным мостом. Она поёжилась, плотнее завернулась в плащ, вернулась в рощу вслед за своим спутником и огляделась. — Как тут неуютно... Сдаётся мне, обитать в таком месте нелегко, даже если ты и привидение. — Я вообще не верю, что эти пьянчуги видели здесь призрака, — решительно произнёс Леон. — Или им померещилось с пьяных глаз, или кто-то подшутил над ними. И, раз уж на то пошло, я и в Деву в белом не особо-то верю. — Но вы видели её своими глазами, как и я! — вскинулась Эжени. — Видел, — кивнул бывший капитан. — Надо сказать, довольно впечатляющее зрелище. Но меня не покидает чувство, что нас водят за нос. Де Матиньи слишком подозрителен с этими своими тайнами, запертой библиотекой и историей об убитой прабабке. Либо кто-то очень хитро шутит над ним, либо он — над нами. Остаётся только понять, как и зачем. — Вы полагаете, что привидение, которое мы видели, ненастоящее? — недоверчиво спросила Эжени. Леон кивнул. — Именно так. — Я могла бы отличить настоящего призрака от человека, закутанного в белое покрывало, — с обидой в голосе сказала девушка. — Но ведь фигура, которую мы видели, была прозрачной! Сквозь неё было видно стену! Что вы на это скажете? — Хитрый трюк, — пожал плечами Леон. — Зеркала, тайные ходы, игра света и тени... что-то в этом роде. Ловкие фокусники способны творить чудеса не хуже вас. — Вы знаете способ, как можно изобразить привидение? — Эжени уставилась на него во все глаза, но Леон помотал головой. — Знать — не знаю, но могу представить, что такой способ вообще существует. — С такой стороны я это не рассматривала, — задумчиво протянула она. — Надо расспросить Луи, есть ли у него враги... или друзья, способные на столь жестокую шутку. Возможно, обиженный друг или обманутая возлюбленная? Леон громко фыркнул, давая понять, что не верит в саму возможность существования у Луи де Матиньи, с его внешностью и характером, хоть какой-то возлюбленной. — Но как это можно провернуть? Тайно пробраться в замок, подкупить слуг? Но Марта выглядит по-настоящему напуганной, и Жан тоже, хотя он даже не видел Деву в белом собственными глазами! — Жакоб тоже, — нехотя признал Леон. — Хотя кто его разберёт... Может, он только прикидывается таким верным, а на самом деле портит хозяину жизнь. Поэтому ему так не нравится, что вы приехали в замок — вы можете разгадать его замыслы. И есть ещё один вариант, — добавил он, немного помолчав. — За всем этим стоит сам Луи де Матиньи. — Как вы его невзлюбили! — вздохнула Эжени. — Ну зачем ему пугать своих друзей, пугать слуг, рискуя лишиться и тех, и других, а затем звать на помощь нас? — Вас, — поправил Леон. — Я для него явно нежеланный гость. Он хотел что-то добавить, но внезапно замер, глядя в одну точку за плечом Эжени. Та поспешно развернулась и тоже застыла. В отдалении, между двух широких стволов, невесомо парила женская фигура. На миг Эжени показалось, что она снова видит королеву фей, и её рука уже потянулась к заколке в волосах, но белое платье незнакомки не переливалось и не сияло неземным светом, на спину не спадали волной роскошные золотые кудри, а глаза не источали мерцание. Собственно, глаз и волос вообще не было видно, потому что всю фигуру укрывал с головы до ног длинный белый плащ. Силуэт был окутан туманом, как и призрак Филиппа Тома, и сквозь него можно было легко различить очертания дубов. На этот раз Дева в белом стояла молча — не было ни надрывающего сердце крика, ни эха стенаний, ни пробирающего до костей холодного дуновения. Привидение чуть колыхалось в такт порывам ветра, и Эжени чувствовала, что незнакомка внимательно наблюдает за ними из-под капюшона. На несколько мгновений она замерла от неожиданности и суеверного страха, но потом стряхнула с себя оцепенение и шагнула вперёд. — Дева в белом, кто бы ты ни была, молю, выслушай меня! Мы не причиним тебе вреда! — едва произнеся это, Эжени осознала всю глупость своих слов, ведь причинить вред бестелесному созданию довольно сложно. Тем не менее она продолжала: — Мы всего лишь хотим узнать правду! Живая или мёртвая, прежняя или другая, заклинаю тебя, ответь: ты — Элеонора де Матиньи? Привидение застыло в воздухе, перестав качаться под порывами ветра, и Эжени могла поклясться, что оно удивлено столь неожиданным вопросом. Потом покрытая капюшоном голова медленно покачалась из стороны в сторону. — Нет? А кто тогда? — от резкого и хриплого голоса Леона, раздавшегося сзади, вздрогнули обе — и Эжени, и призрачная женщина. Эжени на миг обернулась к своему спутнику, а когда она вновь повернула голову к деревьям, возле них уже никого не было. — Дьявол! — не сдержался бывший капитан, но тут же покаянно опустил голову. — Простите. Не надо было мне вмешиваться. Может быть, её, кто бы она ни была, убил мужчина, и теперь она ненавидит всех мужчин, как ундины. Просто мне надоело стоять столбом, проглотив язык, всякий раз, когда передо мной появляется очередная нечисть. — Ну с Агнессой Сенье вы явно сумели договориться, да и перед королевой фей не стояли, проглотив язык, — приободрила его Эжени. — Здесь нет вашей вины, Леон. Либо Дева в белом нема, либо она не хочет говорить со мной, а возможно, и то, и другое. Но зачем тогда являться нам? — Если кто-нибудь когда-нибудь сможет понять логику привидений, ундин и другой нечисти, он смело может зваться умнейшим человеком на свете, — пробурчал Леон. К замку они возвращались в смешанных чувствах. Прежде чем ехать назад, они тщательнейшим образом осмотрели место, на котором явилась Дева в белом, но, разумеется, не нашли ни зеркал, ни тайных ходов, а значит, выводы Леона оказались ошибочными, и привидение было настоящим. Нельзя сказать, что это сильно обрадовало Эжени. В последнее время она не могла злиться на сына Портоса — наоборот, ей хотелось защищать его всякий раз, когда он упрекал себя или просил у неё прощения, а он делал это довольно часто. Эжени предпочла бы, чтобы вся история с привидением оказалась чьей-нибудь дурной шуткой, и Леон мог бы гордиться своей проницательностью. Господи, да она была готова сама предстать перед ним в смешном свете, лишь бы развеять мрачное настроение, не покидавшее Леона в последние дни! Луи де Матиньи встретил гостей у дверей замка и с порога печальным тоном объявил, что не нашёл ни в библиотеке, ни в письмах своих родителей никаких упоминаний об Элеоноре де Матиньи. — Должно быть, эта старая семейная легенда передавалась из уст в уста и нигде не записывалась, — он попытался улыбнуться, чтобы его голос звучал более обнадёживающе, но не преуспел в этом. — А возможно, она вовсе не соответствует истине, и Симон де Матиньи не убивал свою жену, — огорошила его Эжени. — Мы видели Деву в белом, и на вопрос «Ты — Элеонора де Матиньи?» она покачала головой. Если бы в замке Луи сейчас разверзся потолок, его хозяин и то был бы менее ошарашен. Он подпрыгнул на месте, покачнулся и схватился за один из столбиков лестницы, похоже, едва устояв на ногах. — Видели? Где? — В дубовой роще, — ответила Эжени, краем глаза отметив, как пристально Леон наблюдает за Луи. — Нам про неё рассказал кое-кто из местных — сообщил, что в роще иногда появляется «белая фигура». Мы отправились туда, и Дева в белом весьма любезно вышла встретить нас. — Но... Но ведь до этого она являлась только в замке! — де Матиньи огляделся и жалобно застонал. — Господи, неужели она будет преследовать меня повсюду? Скоро она начнёт являться и в дома крестьян... Она что-нибудь говорила? Указывала на что-то? Боже, я готов сам выйти и расспросить Деву в белом, лишь бы она поскорее упокоилась с миром! — Она ничего не говорила и даже не плакала, — сказала Эжени. — Просто появилась, покачала головой в ответ на мой вопрос и исчезла, не оставив после себя никаких следов. — Исчезла! — всплеснул руками Луи. — И это не Элеонора... Значит, все мои поиски были напрасны. — И значит, она никак не связана именно с библиотекой, — подхватила Эжени. — Поэтому вы можете спокойно впустить нас туда! — Хорошо... хорошо, но не думаю, что вы найдёте там что-нибудь важное, — судя по смертельно бледному лицу Луи, ему срочно требовался свежий воздух или глоток крепкого вина. Пробормотав вялые извинения, он, пошатываясь, зашагал в сторону своей комнаты. Леон проводил его презрительным взглядом, но заметил, как укоризненно на него смотрит Эжени, и попытался изобразить задумчивость. — До конца дня поищем сведения в библиотеке, а вечером или ночью попытаемся снова поговорить с Девой в белом, если она соизволит явиться нам, — бодро сказала Эжени и отправилась в свою комнату, чтобы переодеться. Шторы в её спальне были приспущены, от чего во всей комнате царил полумрак. Она затворила за собой дверь и уже собиралась расшнуровывать дорожное платье, как вдруг её внимание привлёк тихий шорох и попискивание. Эжени быстро огляделась, но в спальне, насколько она могла судить, не было никого, кроме неё. Она заглянула в шкаф — там было пусто. Повернулась к кровати — звуки, как ей казалось, доносились именно оттуда. Эжени опустилась на колени и заглянула под кровать, но там ничего не было. Тогда она поднялась на ноги и резким движением сдёрнула покрывало. На кровати было ещё одно покрывало — тёмно-серое и живое. Оно вздыхало, трепетало, шевелилось и издавало тот самый писк, который привлёк внимание девушки. Вот оно зашевелилось сильнее, запищало громче и стало стремительно стекать с края кровати, и лишь тогда Эжени, с громким криком отскочившая к двери, поняла, что это были мыши — нескончаемый поток живых мышей, которые каким-то образом оказались в её постели, а теперь всеми силами старались выбраться наружу.