Где-то посреди ночи

      Утро. Кира ещё не проснулся, а я, сидя на кухне, смотрю в окно, думая о своем. Честно скажу, мне совсем не нравится поведение Кирилла в последнее время. Он жестокий и холодный. Но разве не такого Киру я полюбила?       Мне всегда было страшно находиться рядом с ним, и щека, по которой он меня ударил, все еще пылала огнем. Я приложила к ней свою холодную ладонь и сразу ощутила контраст температур.       — Доброе утро, — да, два часа дня по мнению Анжелы было отличным утром. Но на девушке уже был и макияж, и укладка, и красивая одежда. Все как обычно.       — Доброе, — здороваюсь я, когда девушка садится рядом со мной, видя, как я все еще держусь за свою щеку.       — Как прошло? — она будто мысли считала. — он ударил тебя что-ли? — и снова в точку. Она, наверное, догадалась из-за того, в какой позе я сижу, да и плюсом выгляжу, наверное, не очень-то веселой и бодрой.       — Ага, — киваю. — на самом деле, всё прошло не очень-то хорошо, — тяжелый вздох. Почему я снова решила, что могу открыться Анжеле? — он выкурил две пачки сигарет за ночь, — мой монотонный голос пугает даже меня саму. — и был груб со мной.       — Слу-ушай, — девушка откидывается на спинку дивана, самодовольно улыбаясь, да так, будто придумала что-то ну очень гениальное. Я вопросительно смотрю на нее, и она продолжает свою мысль, — а давай я порчу на него наведу?       — Что? — мне кажется, я подавилась воздухом прямо сейчас. Ничего абсурднее от Анжелы я никогда не слышала. — ты шутишь?       — Нет, почему? — мне хочется рассмеяться. — я давно практикую… ну… это, — девушка замялась, как будто только что раскрыла мне свой главный секрет.       — Нет, его и так жизнь наказала ломкой и диагнозом, — качаю головой. — да и к тому же, я во все это не сильно верю. И люблю его.       — Любишь, значит, — усмешка. Как будто сейчас за нее это сказала «старая» Анжела, а не та, которая сидит рядом со мной. — ну, вообще, я тебя понимаю.       Пол скрипнул, что заставило меня поднять голову, посмотреть на пришедшего на кухню человека. Кирилл. Он выглядел, мягко говоря, не очень. Его лицо казалось еще более болезненным, мятая одежда висела на нем. Глаза были потухшими, уставшими. Губы успели высохнуть, поэтому он тут же облизывает их, а потом устремляет свой взгляд на меня. Волосы его были мокрыми, значит, он только из душа.       — О чем говорите? — и голос. Такой же безжизненный, такой же сухой. И вопрос этот остался без ответа.       — Доброе утро, — здоровается Анжела, но также вяло, как будто ее появление Киры вообще не заботит. А я отвожу взгляд, смотрю куда-то в пол.       Кирилл подходит к холодильнику, рассматривает его содержимое, перед этим открыв. Но ничего не цепляет его взгляд. Он сразу захлопывает дверцу. Опускается на другую сторону углового диванчика.       — Поешь, — тихо прошу я его, даже не поднимая взгляда.       — Что? — он то ли не услышал, то ли не хотел услышать. То ли вообще отрицает факт моего присутствия.       — Поешь, — громче повторяю я. Анжела выгибает одну бровь, смотря на меня, пока я встречаюсь с ней взглядом. Девушка встает из-за стола, а после выходит с кухни, чему я была крайне удивлена.       — Пф, — Кирилл вздыхает, разглядывая мое обеспокоенное лицо. — зачем?       — Не веди себя, как ребенок, — я хмурюсь. — ты очень похудел, и Дима был прав. Выглядишь болезненно.       — Ребенок? Я? — он ухмыляется, и я, кажется, знаю, что он сейчас скажет. — ребенок тут только ты, — и я была права.       Я опускаю голову. Не думала, что его когда-то заботил мой возраст. Даже не так. Наша разница в возрасте. Он старше меня на много, это правда, но не на десять же лет! Да и какая, к черту, разница, что мне только в ноябре исполнится восемнадцать, а ему давно двадцать один?       Мне казалось, что возраст для нас — не главное, но его слова сломали меня. Знаю, что сгоряча, знаю, что он так не считает.       — Кира, — придвигаюсь чуть ближе к нему, называя по имени. Он снова смотрит на меня глазами, полными зловещего безразличия. О, да, я так ненавижу этот взгляд и одновременно люблю.       — Ну что? — он сдерживается от того, чтобы не закатить глаза. Не в настроении.       — Я ведь не ребенок, так? — с надеждой в голосе спрашиваю я, часто моргая, чтобы не полились слёзы. Не думала, что меня это настолько заденет.       — Какая уже разница? — произносит Кира. Неужели он понял, что не хочет быть со мной? Неужели из-за возраста?       Я встаю с дивана, открывая холодильник, осматривая содержимое. Достаю маленькую упаковку с творожком, закрываю, беру маленькую ложку, а потом ставлю весь этот «наборчик» под носом Кирилла. Скрещиваю руки на груди.       — Ешь. — твердо говорю я, наблюдая за его реакцией. Он усмехается, но творожок в руки берет. Медленно открывает его, как будто время тянет. Я хмурюсь. — быстрее.       — Сама-то ничего не ела, — его победная улыбка, хитрый взгляд, а потом он начинает аккуратно кушать.       — Потом, — вздыхаю.

***

      Сказать, что меня ничего не беспокоит — соврать. Мы так и не поговорили с Кириллом. К сожалению или к счастью, отношения уже переросли из «конфетно-букетного периода» в рутину. Или мне так казалось.       Казалось также, что Кирилл остыл. Что ему больше не нужна я, нужен кто-то взрослее и серьезнее. Что ему не хватает одной меня. Честно, боюсь, что он начнет гулять. Но разве он на такое способен?       Неосознанно я временами люблю думать о плохом. Люблю закрываться в себе, чувствовать себя брошенной. Люблю скучать по Кириллу, даже когда он рядом.       Люблю Кирилла.       От собственных мыслей уже тошнит. Сейчас, сидя на крыльце, я жду только что уехавшую на маникюр Анжелу. Она вернется еще нескоро.       С Молли мы не пересекались. Да и не хотелось. Она не вступилась за меня, не пришла поговорить, а я наивно считала ее сестрой. И только сейчас понимаю, что мою Катю мне никто и никогда не заменит. Моя Катя, где же ты сейчас? Созваниваемся редко, списываемся тоже…       И всё-таки. Да, пусть я потеряю вкус, но Киру не забуду никогда. Пусть мы расстанемся, пусть я буду смотреть на его отношения с кем-то другим, пусть даже в приют меня сдаст. Всё равно люблю.       — Малышка, — он стал реже меня так называть, поэтому сейчас слышать это было приятнее обычного. Он пришел сюда, но не знаю, зачем. — поехали в Авиапарк.       — Ты шутишь? — я улыбаюсь. — опять?       — Не шучу, — он тоже позволяет себе растянуть губы в довольной улыбке. — помнишь, как нам было тогда хорошо? — я киваю. — Соглашаешься?       Я вздыхаю, вставая со ступеней, а потом обнимаю Кирилла, как в последний раз. Недосказанность пугает, но в этот раз я решила забить на это.       — Соглашаюсь.