Где-то посреди ночи

      Станция. Я кутаюсь в черную зипку, что принадлежала Кириллу и была мне ну очень длинной. Мои широкие джинсы коснулись бы пола, если бы были на два сантиметра длиннее. Конверсы с знаменитым красным «сердцем» — такие же, как у Киры.       Кира. Как и всегда, в одной футболке «near», которую ему подарила Люба, но мне легко одеться не позволил. Его любимые штаны в шахматную клетку. Зеленые волосы развивает легкий ветер.       Мы ждем электричку, которая довезет нас до Москвы. Напомню, наш городок с странным названием находился совсем рядом со столицей. Проехать три станции.       Я держу Киру за руку, и мне все равно, что будет дальше. На моей щеке всё ещё ощущается его пощечина, но сейчас я его не сильно боюсь. Мне кажется, он осознал ошибку.       В электричке было достаточно холодно. Странно, но она была перекошена на левый бок, как будто сейчас упадет. Народу внутри почти не было, только один паренек, что был похож на наркомана больше, чем даже мой Кира.       Кира, конечно, не ангел. Совсем. Не могу выбросить из головы, когда он назвал себя «темной тварью».       Он сидит у окна, смотрит на местность, которую мы проезжаем. А я стою к нему лицом, держась за поручни. Рассматриваю своего парня, будто в первый раз.       И все-таки, Кирилл дал мне всё. Без него я так и осталась бы никем. И я далеко не про деньги.       Ошейник. На мне чертов ошейник. Я полностью принадлежу своему хозяину.       Мы так и не поговорили о событиях той ночи. Кириллу было будто плевать, он почти сразу забыл об этом, а я все еще помню каждое его прикосновение. Каждую фразу.       Без лишних слов, парень вдруг достает из кармана кейс с наушниками. Открывает, и один наушник тянет мне. Я тут же надеваю его, и жду, пока Кира включит музыку.       Песня. Та самая песня, под которую мы впервые ехали в Авиапарк. Песня, которую включила ему я. Он добавил ее к себе, запомнил, включил сейчас. Вспоминаю, как переслушивала этот альбом, в надежде получить те же эмоции.       Но эмоций не было ровно до сегодняшнего дня. До этого момента.       Кира ничего не говорит, он просто разворачивается обратно к окну, будто ничего не произошло. А, может, так и есть… я себя накрутила?       Касаюсь своего ошейника рукой. Шипы приятно колют подушечки пальцев. И хорошо, что меня пока еще не посчитали за «буйную», иначе пришлось бы ходить еще и с поводком.       — Следующая станция… — железный голос меня совсем не пугал, как это было раньше. Я уже говорила, что очень боюсь поездов. Когда-то мне пришлось оказаться под одним из них.       — Наша, — говорит Кирилл, хватая меня резко за руку. Мы пошли к двери электрички, туда, где не было сидений.       Кира знает, как я боюсь железной дороги и всего, что с ней связано. Я всё уже рассказала. Поэтому, наверное, он и держит меня крепко за предплечье. Я улыбаюсь своим мыслям. Заботится.       Может, то, что было ночью — просто глупая ошибка? Это всё алкоголь. Глупый алкоголь. Я вдыхаю побольше воздуха в легкие.       Наверное, я права. Надо уметь прощать. Но сколько уже можно? Неужели Кире и правда настолько сложно держать себя в руках?       Алкоголь. Он развязывал и язык парня, и руки. Кирилл мог сделать со мной абсолютно что угодно, и ему за это ничего не будет. Да, да, абсолютно. Законом это не карается, а если бы даже каралось — в приют я не хочу. Не хочу сгнить, не хочу умереть. Хочу быть с Кирой. Улететь с ним на небо.       Мы прожили много чего вместе. Много боли. Терзающей, некрасивой, отвратной. Но был лишь один антистресс — секс. Но в последнее время мы не занимаемся любовью. Честно, хочется уже бросить таблетки, и будь, что будет. Как это сделал Кира.       Хочется уже, чтобы голоса меня поглотили, и мой парень увидел, что мне плохо, пожалел меня. Но разве это произойдет? Пока что я могу только «довольствоваться» чертовыми снами.       Мне иногда кажется, что если он перестанет говорить «сладких снов», я перестану спать.       Он может разрушить меня, совершить любую ошибку, и я всё «схаваю». Мне не будет плевать, нет. Я в такой ситуации, что мне придется делать вид. Мне придется терпеть любое дерьмо, которое он сделает.       — Не спи, — слышу тихий голос, понимая, что двери электрички медленно открываются.

***

      Метро. Станция очень красивая, но даже так она меня очень пугает. Не хочется тут находиться. Мы заходим в старый поезд, где, как и раньше, очень много народу. Кира стоит возле меня, держась за поручни. Сесть некуда. Я опускаю голову, смотря на свои кеды, а потом принимаюсь осматривать всех людей, что находятся тут. Все они — серая масса, никто, по сравнению с моим Кирой.       Кто-то одет слишком дорого, а кто-то и вовсе похож на бездомного. Люди и их питомцы. Ошейники. Море ошейников.       Люди без них спокойно сидят, смотрят в свои телефоны, а с ними — пялятся на меня. Я себя накручиваю, или меня правда узнали?       Взгляды не самые добрые, это понятно сразу. Это немая ненависть. Кира не обращает ни на кого никакого внимания, хоть некоторые взгляды и направлены на него — восходящую звезду, фото с которой хочет каждый четвертый. И на меня. На жалкого питомца, который сломал свободу остальным. Из-за меня все и носят ошейники. Чертова машина, чертова я!…       В соцсетях гадости. Все пишут мне о том, какая я ужасная. И вот, спустя какое-то время я решаюсь посмотреть, что именно мне пишут. Инстаграм. Куча новых комментариев под последними фото, сделанными достаточно давно. Как меня вообще вычислили?       «Это она во всем виновата. Серая мышь. Кирилл будет ее защищать ровно до тех пор, пока не поймет, что она действительно все портит»       «Вы серьезно? И это из-за нее мы сейчас скованы ошейниками?»       «Как Кирилл ее выбрал… она ведь буквально приносит несчастье»       «Бедная девочка, ей столько гадостей пишут…»       Я стараюсь не заплакать. Мне кажется, попытки тщетны. Я рада, что среди негативных комментариев я вижу хоть одно слово поддержки.       Мой взгляд натыкается на комментарий Кирилла. Сердце замирает.       «Хватит», — написал он вчера. Я медленно, но истерично улыбаюсь. Теперь уже стараюсь не засмеяться.       В профиле Кирилла новая история. Я захожу туда, чтобы послушать, что он говорил, прислоняю динамик телефона к уху.       — Заебали, не трогайте Люсю. Представьте себя на её месте.       У меня сейчас глаз задергается. Я благодарна Кириллу за эти слова, но они будто ударили по больному.       — Не смотри, — говорит Кира, когда видит, что сейчас на экране моего телефона. Сколько бы он не пытался изолировать меня от хейта, у него не получилось. — наслаждайся поездкой.